ТАЙНЫ АМЕРИКИ

факты о настоящей Империи Зла

Вудро Вильсон: империалист в рясе проповедника


Николай фон Крейтор 12 Января, 2000 г.

Политика Вильсона в период подготовки Версальского мирного договора диктовалась стремлением американского империализма к захвату рынков сбыта, сфер влияния и приложения капиталов, которые обеспечили бы Соединенным Штатам руководство миром, если (на первом этапе) не в военно-политическом, то по крайней мере в финансово-экономическом и дипломатическом отношениях.

Маскировка под ескорыстного "миротворца-идеалиста", лживые речи о «христианском миролюбии» и «мессианских» задачах США нужны были Вильсону как оружие пропаганды, для дезориентации общественного мнения. Короче говоря, это была стратегия облачения волка в овечью шкуру. Впрочем, Вильсон действительно был идеалистом - в понятии Тэрнера. Провозглашая своим основным принципом «невмешательство в чужие дела», Вашингтон на деле проводил свою политику глобального вмешательства и попытки установить мировое господство Соединенных Штатов.

К периоду окончания Первой мировой войны доктрина «Предопределенной судьбы», доктрина Монро и политика «открытых дверей» слились и воплотились в Вильсонский универсализм. Вильсон не только глобализировал эти доктрины, представляя планы установления американского мирового господства свершением якобы воли Бога, но договорился даже до того, что сравнил себя если не с Богом, то по крайней мере с его сыном.

Наглядной иллюстрацией того, как квакерский проповедник-идеалист и христианский «миролюбец» Вильсон трактовал не только универсальные интересы человечества, но и права народов на самоопределение, — десант в Вера Крусе 21 апреля 1914 г.

К тому времени первой жертвой интервенционисткой политики Вильсона стала Мексика, против которой США вели подпольную войну, целью которой было установление марионеточного правительства и укрепление контроля американских монополий над нефтeпромышленностью Мексики. Изпользуя инцидент в Тампико, где в апреле 1914 г. имел место краткосрочный арест американских матросов, незаконно в целях провокации нарушившиx территориальные границы Мексики, США начали давно готовившуюся интервенцию. После высадки десанта американской морской пехоты в Вера Крус и артиллерийского обстрела города, приведшего к многим жертвам среди гражданского населения и, в конечном счете, к свержению неугодного США правительства, президент Вильсон заявил, что «Соединенные Штаты отправились в Мексику, чтобы служить интересам человечества»(1).

Тут следует заметить, что в своей книге «Теория свободного класса» отец американской социологии Торстейн Веблен уже в 1899 г. метко охарактеризовал агрессивно-бодрого «идеалиста», олицетворявшего американскую национальную мифологию, как атавистического хищника и психопата(2) — между тем как Ернст Ховард Кросби отождествил распространение американского «идеала» с вульгаризацией мира в будущем(3).


Лига наций

Правительство Вильсона собиралось использовать Лигу наций в качестве инструмента американского контроля над внешней политикой европейских и других стран, его целью было создать международную организацию, которая бы обеспечила американское господство над миром, организацию, которая, воплощая якобы «универсальные интересы человечества», способствовала бы отождествлению этих «универсальных интересов» с национальными интересами США, раздвигая таким образом «подвижные границы» американской гегемонии. Следуя идеологическим шаблонам доктрины «Предназначенной судьбы», загримированной под «универсальные интересы человечества», Вильсон следующим способом разъяснял значение Лиги наций для создания «американского мира»: «Америка стала первой мировой державой... Нам нужно решить единственный вопрос: вправе ли мы отказаться от руководства, примем ли мы или отвергнем доверие мира... Все готово, перст судьбы указывает нам путь. Это случилось не по плану, составленному человеческими руками, нас ведет Бог. Мы не можем отступить. Мы можем лишь следовать вперед со взором, устремленным к небесам, и с бодрым духом. Америке суждено указать истинный путь» (4).

«Президент, - саркастически вспоминал премьер-министр Великобритании Ллойд-Джордж о выступлениях Вильсона на мирной конференции, - глубоко уверовал, что он - миссионер, призванный спасти бедных европейских язычников... «Почему, - вопрошал Вильсон, - Иисус Христос не добился того, чтобы мир уверовал в его учение? Потому, что он ограничился проповедью идеалов, но не указал практических средств для их достижения. Я предлагаю осуществимый план, чтобы довести до конца стремления Христа».

«Клемансо (премьер-министр Франции) широко раскрыл свои темные глаза и обвел взглядом присутствующих, чтобы посмотреть, в какой степени подействовало на находящихся здесь христиан разоблачения бессилия их бога» (5). Столь же саркастично писал и Клемансо о Вильсоне: «Бог дал нам десять заповедей - и мы их все нарушили. Вильсон дает нам четырнадцать пунктов — ну что же, поживем - увидим» (6). «Разговаривать с Вильсоном подобно разговору с Иисусом Христосом» (7).

Британскский дипломат Харольд Никольсон, член делегации Великобритании на Парижкой мирной конференции после окончания первой мировой войны, писал следующее о Вильсоне: «Я должен признаться, что президент Вильсон обладал чрезвычайно узким кругозором... Невозможно понять его характер и политику, если мы не примем во внимание фанатический мистицизм, который искажает и портит его обычно академический способ мышления. Его инфантильная вера в цифру 13 —симптом мистицизма, который порою принимал почти что патологический характер... Иногда он был убежден, что миллиарды глаз мира смотрят на него как на пророка, появившегося на Западе, как на избранного самим Богом индивидуума, который даст миру новое откровение и новый мировой порядок.

Вильсон был одержим навязчивой идеей. Он глубоко верил, подобно Марату в прошлом, что он воплощение «La volonte generale» — «общей воли мира». Он был одержим убеждением, что Лига наций - его богооткровение... Но, к несчастью для «пророка» Белого дома, Париж далеко не был городом Дельфи прошлого (в древней Греции Дельфи - город Дельфийского оракула - прим. авт.), и когда его просили истолковать свои идеи, наш оракул чаще всего отделывался совершенно поверхностными суждениями, граничившими с замешательством и плохим умственным пищеварением. Короче говоря, вильсонизм «протекал» и корабль, на который мы взошли с таким доверием, оседал килем вниз ко дну» (8).

Харольд Никольсон дальше замечает:

«Я признаюсь, конечно, что в течение нескольких недель после высказывания Вильсона о «моральных императивах человеческой совести» эти размашистые слова ни для кого особенно убедительно не звучали. Я признаюсь, что Вильсон как пророк — типично американский пророк, и вся его философия была применима единственно в прямой пропорции к американской мощи в Западном полушарии. Сверх того, я прекрасно сознавал, что в его словоизлияниях был легкий оттенок евангелизма, привкус методисткой надменности и высокомерия и более чем привкус пресвитерианского честолюбия и тщеславия. «США не стремятся к мировому господству, - написал Вильсон в 1914 году, — США стремятся зажечь свет, которого мир никогда прежде не видел — свет свободы, принципов и справедливости». Меня, конечно, не приводила в замешательство библейская суть речи принстонского(9) «Спасителя» этого грешного мира, - пишет Никольсон. - Я даже не чувстовал глубокого отчуждения в январе 1917 года от диктаторского, почти теократического тона, который все сильнее и настойчивее начинал проявлятся в нравоучительности и дидактизме Принстона. «Вот именно здесь, - я читал дальше в статье Вильсона, - заложены принципы будущего. Это- американские принципы, американская политика. Никаких других принципов мы не придерживаемся. Это принципы всего человечества, и они должны восторжествовать».

Вильсон не был философом, он был всего лишь пророком — американским» (10), - замечает Никольсон с глубоким сарказмом.
Лорд Сесиль подчеркивал: «Самая основная черта характера Вильсона — полная неспособность к совместному сотрудничеству, являющaяся следствием, наступившим в результате продолжительного периода единоличной автократии в Вашингтоне».
Заправилы Вашингтона учредили самих себя как теократию, служащую лже-богу, они создали ортодоксальную политическую теологию американского владычества, которая в своей ортодоксальности и догматизме далеко превзошла ортодоксальность и догматичность католической церкви в прошлом.

Не случайно Карл Шмитт подчеркивал, что в бредовых теориях мирового господства Вильсона и их теологического обоснования явно чувствуется влияние талмудистской аморальности. Доводы и аргументы Вилсьсона не что иное как reduction ad absurdum - иными словами, аргумент настолько аморален и опасен, что он опровергает сам себя.

«Вильсон представлял себе будущее так: американский представитель поднимается на трибуну Лиги наций, ссылается на волю Провидения, и мир в восторге склоняется перед Соединенными Штатами, - метко и саркастически охарактеризовал планы американского Иисуса Христа советский исследователь Николай Яковлев. - Лига наций была его богооткровением. В моральном отношении Вудро Вильсон был глубоко недоразвитым и дефектным индивидуумом — иными словами, являлся правдивым воплощением новой американской международной морали, которая определяет стиль и риторику американских международных отношений на протяжении всего 20 века. США вступили в первую мировую войну только с одной единственной целью — защитить, утвердить и далее расширить американскую экспансионистскую политику «открытых дверей». Вильсон планировал создание Лиги наций в качестве организации, которая бы закрепляла и глобализировала эту политику. Лига наций должна была стать инструментом для консолидации и расширения экономической и политической гегемонии США в будущем. Иными словами, для установления американской мировой гегемонии под флагом Нового мирового порядка. Как для Вильсона, так и для его преемников политика «открытых дверей» была американской версией создания новой мировой империи, основанной на принципах империализма «свободной торговли» и на одностороннем «праве» интервенции для защиты и обеспечения поддержки (закрепления) империалистического экспансионизма».

«Я предлагаю, чтобы все нации мира единогласно и единодушно приняли доктрину президента Монро в качестве доктрины для всего мира» (11). «Вильсон неоднократно подчеркивал, что основной целью Лиги наций должно явиться распространение применения доктрины Монро на все страны мира» (12). Реакция Клемансо была предвидима: «Президент Вильсон считает, что он президент всего мира... Вильсон славословил, как Иисус Xристoс, но поступал как Ллойд Джордж», - подчеркивал Клемансо. То был просто дипломатический способ выражения мысли о том, что златоуст-моралист Вильсон в действительности поступал как типичный британский империалист. Последователь геополитических идей Тэрнера, Вильсон определял будущее историческое и политическое развитие США как экспансию на Запад(13). Но поскольку Запад Американского континента был уже завоеван, то новая западная граница США должна была пролегать на Евразийском континенте. И ее продвижение и установление следовало осуществлять при помощи применения стратегии «открытых дверей».

«На протяжении всей современной истории США всегда рядились в мантию святого, продолжая при этом безжалостно уничтожать каждого на пути своего экспансионизма. Эта идеология и называется Вильсонским идеализмом во славу великого американского представителя кровавых военных интервенций и международного террора имперского экспансионизма США»(14). Иными словами, Вильсонизм - снаряды из жерл орудий и экуменическая слюна из уст оголтелых империалистов.

В своей работе «Конец какой холодной войны» широко известный американский историк и исследователь американской внешней политики, автор многих работ по истории «холодной войны», Валтер ЛаФебр, считает, что холодных войн было несколько: первая после окончания первой мировой войны, вторая после окончания второй мировой войны и третья, в настоящее время, после распада Советского Союза.

«Первая холодная война была борьбой США с европейскими странами. Она началась после окончания первой мировой войны и велась на подмостках Парижской Мирной Конференции. Ее целью было обусловить характер послевоенной Европы и установить доминирующее влияние Соединенных Штатов на политическое и экономическое развитие и будущее Европы. Первая холодная война закончилась планом Маршала и созданием НАТО, иными словами победой США»(15). Следует заметить, что идеология американского универсализма, оформленная во время президентства Вильсона в платформу мирового экспансионизма США, позднее, к периоду окончания второй мировой войны, приняла некоторые новые облики: американское столетие, американская демократия против советского тоталитаризма и т.п., а теперь, в период после распада Советского Союза, облик Нового Мирового Порядка.

Сноски
· 1 Edward Hallet Carr The Twenty Year’s Crisis 1919-1939 (Harper Torchbooks, New York, 1964) p. 78; also R.S. Baker (ed) Public Papers of Woodrow Wilson: The New Democracy.
· 2 Thorstein Veblein The Theory of the Leisure Class (Modern Library, New York, 1934) p.p. 237-238
· 3 Richard Hofstadter Social Darvinism in American Thought (Beacon Press, Boston, 1983) p. 194
· 4 A. Graven and W. Johnson A Documentary History of the American People (New York, 1951) p.p. 673-674
· 5 David Lloyd George The Truth About Peace Treaties v. 1, London 1938) p.p. 223-225
· 6 Thomas Andrew Bailey A Diplomatic History of the American People (Prentice-Hall, Inc, Englewood Cliffs, 1980) p. 608; also W.A. White Woodrow Wilson (Boston, 1929) p. 384
· 7 Thomas Andrew Bailey ibid. p. 608; also Lord Riddel’s Intimate Diary of the Pace Conference and After ,1018-1923 (New York, 1934) p. 78.
· 8 Harold Nicolson Peacemaking 1919 (Crosset & Dunlap, New York, 1965) p.p. 38, 42
· 9 Вудро Вильсон был перед войной профессором Пристонского университета
· 10 Harold Nicolson Peacemaking 1919 (Crosset & Dunlap, New York, 1965) p.p. 52-53
· 11 Thomas J. Knock Woodrow Wilson and the Quest for a New World Order (Princeton University Press, Princeton, 1992) p. 113. Автор приводит очень интересные комментарии американских политиков на эти слова Вильсона. Сенатор Джон Шафрот воскликнул «это самое великое послание человечеству в нашем столетии».Сенатор ЛаФолетте подчеркнул: «Мы только что перешли решающий предел в жизни мира»
· 12 Thomas J. Knock Woodrow Wilson ibid. p. 232
· 13 Martin J. Sklar The Expansionist Outlook of President Woodrow Wilson in William Appleman Williams ibid.
· 14 Noam Chomsky World Orders: Old and New (Columbia University Press, New York, 1996) p. 5
· 15 Walter LaFeber An End to Which Cold War in Michael J. Hogan The End of the Cold War (Cambridge University Press, New York, 1992) p. 14



См. тж. страницу "Великие" американцы