ТАЙНЫ АМЕРИКИ

факты о настоящей Империи Зла

Конец "плавильного котла" в Америке. Подборка статей


Содержание страницы:

  • Поликарпов В. „Закат Америки“ (отрывок).

  • Елизавета Романова "США взорвутся изнутри" (отрывок).

  • "Сумерки американской мечты".



Закат Америки


Последнее десятилетие XX века принесло немало изменений в Америке, а именно: закончилась "холодная война", компьютерная и телекоммуникационная революции начинают трансформировать и экономику, и образ жизни, новые волны "иммиграции" сделали американское общество более разнообразным, внеся свой вклад в то, что один из обозревателей назвал "первой универсальной нацией" (An Outline of American History. USIA. 1994. P.353). Сердцевиной этих стремительных изменений является дальнейшая эволюция Америки на основе ее сильных и слабых сторон. Немаловажную роль здесь играет расово-этнический фактор – от него в существенной степени зависит будущее страны. Сложившаяся сейчас в Америке этническая ситуация неразрывно связана с глобальным этническим кризисом, который уже становится реальной угрозой международной безопасности.

Вставший перед человечеством в конце XX столетия национально-этнический вопрос является одним из самых болезненных, этнические конфликты многократно повторяются в разных местах земного шара, что позволяет говорить о существовании некой закономерности. "В масштабе человечества национальный вопрос, – пишет В. Иорданский, – встает в противоборстве двух тенденций. Обе они объективны, обе реализуются в воле, поступках миллионов людей. Первая – в движении наций к самоопределению и независимости, вторая, напротив, – в стремлении к образованию крупных полиэтнических общностей, к формированию мощных "супернаций", где органично были бы соединены этносы, различные традиции и культуры. Какая из них окажется преобладающей, какой принадлежит будущее?" (Иорданский В. Глобальный этнический кризис, или сумерки разобщенности // МЭиМО. 1993. №12. С.84).

И хотя у этих обеих тенденций имеется цель – преодоление всех, старых и новых, форм национально-этнического неравенства, т.е. демократизация межнациональных и межэтнических отно­шений, возникает проблема предпочтительности пути решения этой сверхзадачи истории. В нашем случае Америка представляет собой поле для сотрудничества этносов и рас в рамках "супернации", что само по себе еще не гарантирует успеха, так как велик риск этнических столкновений. Ведь существующая структура американской "супернации" в условиях углубления либерализма не дает достаточных гарантий ни для демократического развития общества, ни для его экономического процветания (достаточно отметить, что "плавильный котел" уже заглох).

Существенным для расово-этнических отношений Америки (и всего мира) является эмпирический факт: под влиянием массовой иммиграции из стран Азии, Африки и Латинской Америки усиливается "пористость" этнического пространства, поскольку в нем наблюдаются более или менее крупные вкрапления общностей китайцев, корейцев, бирманцев, вьетнамцев, мексиканцев и др. Типичным примером такого вкрапления является возникший постепенно в американских городах мир "чайнатаунов", куда "стопроцентному" американцу хода не было и куда он не стремился. Согласно мнению Д. Евстафьева, чайнатаун стал по­воротным пунктом в формировании американской "нации": "Действительно, в государстве, где основными государствообразующими элементами были тер­ритория, захваченная по праву сильного, а не "исконная", и язык, – начали возникать места (причем достаточно плотно населенные), где владеть английским стало совершенно нео­бязательно. Фактически это стало зримым свидетельством того, что "плавильный котел" уже не справляется с теми, у кого этническая доминанта в самоидентификации выражена сильно.

В чайнатаунах постепенно (повторим, с начала XX века) начала воссоздаваться традиционная социальная структура китайского общества с присущими ей особеннос­тями (конфуцианство, культ формальных и неформальных начальников, приоритет соплеменников, замкнутость, нако­нец криминальные "триады"), которые совершенно не впи­сывались в американскую систему. Если американские "ком­петентные органы", плохо или хорошо, но справлялись с "европейской" оргпреступностью, засадили в тюрьму Аль-Капоне и Готти; если они разгромили и негритянских лева­ков, вроде воспетой в анекдотах и матерных частушках Анджелы Дэвис; если "для баланса" придавили они слегка и ку-клукс-клан, – то никто никогда не слышал о победах поли­ции или ФБР над китайской, японской, бирманской, корей­ской или вьетнамской мафией, которые если и случаются, то только в боевиках или фантастических фильмах.

На деле по­бед нет потому, что интегрироваться в эти мафии и выявить, как они действуют, нельзя: для этого надо быть не американ­цем, а японцем, китайцем, бирманцем, корейцем или вьет­намцем. Причем речь идет, разумеется, не только о цвете ко­жи и характерном разрезе глаз. И остается доблестным фэбээровцам ловить никуда от них не скрывавшегося Япончика, отыгрываться на мексиканских эмигрантах и антикастровских кубинцах, занимающихся не столько борьбой за "свер­жение диктатуры", сколько торговлей наркотиками" (Евстафьев Д. Несколько мыслей об Америке. С.40).

Логика развития расово-этнических процессов в Америке, как и во всем мире, может привести к "сумеркам разобщенности" этносов и рас, что может обернуться социальными патологиями. В результате может сбыться прогноз О. Тоффлера о предстоящем расколе Америки или приобретении ею азиатского оттенка: "Теперь мы во всей большей степени азиатизируемся. И если стране и суждено остаться единой, это единство, вероятно, будет иметь азиатский оттенок". Не следует забывать, что в Америке именно расово-этнический фактор придал специфическую окраску ее цивилизации. Российский исследователь В.В. Согрин пишет в связи с этим следующее: "Среди других явлений, обусловивших специфику американской цивилизации, но недостаточно или односторонне характеризовавшимися нами, хотелось бы выделить расово-этнический фактор… в отличие от других западных обществ в Соединенных Штатах расово–этнические отношения и конфликты на многих этапах играли самостоятельную, а то и ведущую роль в социальной среде, соотносясь, конечно, с классовыми размежеваниями, но не подчиняясь им" (Согрин В.В. Новый образ Америки // США – ЭПИ.1993. №4.С.8-9).

И на нынешнем этапе развития американского общества расово-этнический фактор играет все возрастающую роль в социальной среде. Об этом свидетельствует факт значительного употребления американскими обществоведами для анализа современного общества в США термина "мультикультурность", обозначающий прежде всего многоэтничность. Разумеется, Америка всегда была "нацией иммигрантов", однако с начала 70-х годов знаменитый американский "плавильный котел" заглох, не сумев переплавить расово-этническую многокультурность. Растущее многообразие рас и этносов во все большей степени обусловливает социальную динамику и напряженность в американском обществе.

Необходимо подчеркнуть, что развитие мультикультурности является одним из ярких, фундаментальных явлений американской действительности. "Оно имеет много проявлений и, в частности, то, что разные расово-этнические общности отказываются принимать некую единую концепцию американской цивилизации. Их интеллектуалы принялись за написание мультикультурной истории американской цивилизации, в которой доказывается, что история американских негров, мексиканцев, евреев, китайцев отлична от истории американских англосаксов и, помимо всего прочего, отражает наличие в прошлом и настоящем Америки социальной несправедливости" (Согрин В.В. Указ. соч. С.12). Во всяком случае, несомненно то, что этнически-расовая многоликость американского общества сегодня с весьма большой натяжкой можно квалифицировать как некое единое "общечеловеческое государство".

Наблюдения социолога Д. Шляпентоха подтверждают наличие тенденции движения Америки к "сумеркам разобщенности" этносов и рас: "Давно собирался вам описать такую занимательную сторону этой страны, как ее этнос. Замечу прежде всего, что здесь и сейчас нет ощущения, что вы в стране с четко выраженным господствующим этническим большинством. Вряд ли даже самый дотошный и уверенный в своей правоте исследователь найдет доказательства того, что ВОСП (WАSР – белый англосакс и протестант) имеет какие-то видимые преимущества. Более того, в условиях, когда в стране каждое этническое меньшинство буквально снедаемо националистическими чувствами и культивирует свои традиции и свою культуру, белые иногда выглядят растерянными.

Странное их положение стало особенно очевидным на фоне так называемого специального законодательства, предписывающего университетам и руководителям учреждений и бизнеса принимать на работу в первую очередь небелых. В связи с этим возникла полемика об обратной дискриминации, имели место судебные процессы, затеянные оскорбленными белыми. Нынешняя администрация пытается ослабить эту практику, равно как и принудительное объединение детей в общих школах, что, однако, вызывает яростные протесты. Так что возможности консерваторов весьма ограничены, хотя их и нельзя недооценивать. О растерянности белых недавно сказал мне аспирант в Анн-Арборе. Жалобы этого характера напомнили мне аналогичные сетования этнического большинства в другой стране. Оставляя в стороне вопрос об их обоснованности, замечу, что у двух столь различных систем, однако, имеется множество общих проблем. И действительно, этнический вопрос в Америке остается одним из центральных (мои студенты считают его более важным, чем, скажем, вопрос о преступности, рассматривая ее как производную, но об этом позже)" (Шляпентох Д. Незнакомые американцы // Родина. 1992. № 10. С.103-104).

Расово-этническая проблема в современной Америке представляет собой немалую угрозу для будущего существования белого, англосаксонского населения. Уже сейчас черные и испанцы прямо-таки вытесняют белых из ряда городов, и например, Детройт или Балтимор напоминают оккупированные поселения с комендантским часом круглые сутки – на улицах и днем редко можно встретить белых. Я был поражен, в частности, в Атланте, где по красивейшему центру никто не гуляет даже днем.

И вместе с тем в Америке проявляется терпимость в расово-этнических отношениях: "Какой бы мрачной ни была эта картина, – подчеркивает Д. Шляпентох, – более интернациональной страны, чем эта, представить себе трудно. Национальная терпимость и уважение друг к другу здесь поразительны. Я ни разу за все это время не наблюдал проявления недоброжелательности, даже в такой форме, как усмешка или косой взгляд, в отношении между черными и белыми. (Я, конечно, имею а виду Север, но не думаю, что на Юге внешне дела обстоят иначе)" (Там же. С.104). Необходимо отметить патриотичность американцев, или национализм в современном научном понимании этого слова, широко используемом в Америке и Западной Европе (См. Знаменский А.А. Этнонационализм: основные концепции американского обществоведения // США – ЭПИ. 1993. № 8. С.3-13).

Еще А. Токвиль писал: "Не надо говорить с американцем о Европе, в таком разговоре у него обычно появляется предвзятость и глупая спесь. В этом отношении он довольствуется общими и неопределенными идеями, на которых строятся рассуждения невежд во всех странах. Но поговорите с ним о его собственной стране, и вы увидите, как сразу рассеется облако, которое заволакивало его ум: его язык станет таким же ясным, четким и точным, как его мысль. Он расскажет вам о своих правах и о средствах, к которым он должен прибегать, чтобы ими пользоваться, объяснит, что определяет политическую жизнь в его стране. Вы увидите, что он знает правила управления и действия законов" (Токвиль А. Демократия в Америке. М.,1992. С.230).

С тех пор в этом отношении американцы мало изменились – они с уважением относятся к своей истории, превозносят свой национальный характер, проявляют верность своему национальному государству. В процессе политической социализации дети и молодежь воспитываются в духе патриотизма, они изучают национальные символы, лозунги и символы – клятву верности флагу, национальный гимн, национальных героев, национальные праздники и пр. В результате большинство молодых людей после окончания начальной школы обладают чувством национализма и идеализированным образом американского государства (См. Тотьмянин Н.Д. Основные аспекты политической культуры и социализации американцев // США – ЭПИ. 1995. № 1. С.38).

Исследования расово-этнических процессов, протекающих сейчас в Америке, свидетельствуют об усилении тенденции к этнической разобщенности. На это обращает внимание В.Согрин: "Контрасты в положении и напряженность в отноешниях черных и белых американцев в конце XX в. оказываются еще более разительными, когда их наблюдаешь воочию. Белые отделились от черных прочной стеной и вопреки своим ответам на вопросы служб общественного мнения не проявляют желания смешиваться с ними в единую нацию… Разделение белых и черных в Америке конца XX в. наблюдается повсюду: белые не посещают те кинотеатры, в которые ходят черные, в университетских кампусах белые и черные студенты держатся обособленно, даже на стадионах во время спортивных состязаний черные и белые садятся отдельно. Мое заключение по поводу вышеизложенного состоит в следующем: расизм, который исчез с языка белых американцев, сохраняется в их сознании…" (Согрин В. США: общественно-политический потрет на исходе XX в.С.59).

Статистические данные показывают удивительную картину, не соответствующую мифу о существовании американской "нации". Подготовленный в рамках последней переписи населения США (1990 г.) специальный доклад об этническом происхождении дает весьма интересный портрет американского народа. Лишь 5% на вопрос "Каково Ваше этническое происхождение?" ответили, что они просто "американцы", тогда как остальные отнесли себя к одной из выявленных переписью 215 этнических групп (См. Червонная С.А. Возможно ли единство во множестве? // США – ЭПИ. 1997. №10.С.4).

Крупнейшими из них являются, в порядке убывания, немецкая, ирландская, английская и афро-американская, каждая из которых насчитывает свыше 20 млн. человек. За ними следуют семь групп – итальянская, мексиканская, французская, польская, коренных американцев, голландская, шотландско-ирландская, численностью свыше 6 млн. человек каждая. затем идут 28 групп численностью свыше 1 млн. каждая (См. Gale Encyclopedia of Multicultural America. Gale Research Inc. 1995. Vol.1. P.XXI).

За последнюю четверть века США захлестнула волна крупнейшей по масштабам со времени окончания первой мировой войны массовой иммиграции. С начала 70-х годов в США въехало около 16 млн. легальных иммигрантов (Там же. С.XXII). Число осевших нелегалов не поддается точным подсчетам, но также измеряется миллионами. Естественным следствием явилось неуклонное увеличение доли прироста населения за счет иммиграции; если с 1960 по 1970 г. иммигранты составляли 11% прироста населения, то с 1970 по 1980 г. 33%, а в последующее десятилетие – уже 39%. Соответственно растет и доля населения, родившегося вне США: в настоящее время она составляет 8,7%, или около 20 млн. человек (Там же. С.XXIV).

В связи с принятым в 1965 г. нового иммиграционного закона по идеологическим соображениям (необходимо было поднять престиж США в глазах народов третьего мира в условиях противостояния с Советским Союзом) изменились количественные и качественные параметры иммиграции. До его принятия более 70% виз шло эмигрантам из Англии, Ирландии и Германии, по сравнению с 1% для Африки и 2% для Азии. Либералы середины 60-х годов не смогли просчитать последствий нового законодательства – в ходе дебатов в конгрессе сенатор Э. Кеннеди заверял: "Этот законопроект не послужит заполнению наших городов иммигрантами. Он не нарушит этнический состав нашего общества" (Hearings Before Subcommittee N 1 of the Committee on the Judiciary. H.R. Wash. 1965. P.418). Результаты же оказались совсем иными: закон 1965 г. привел к самому крупному после рубежа столетий притоку иммигрантов, большинство которых оказались латиноамериканского и азиатского происхождения. В 1992 г., при численности белого населения в 212 912 000 человек небелое население составило 66 408 000 человек (т.е. соответственно 76,2 и 23,8%). В абсолютных цифрах эти проценты выглядят следующим образом: черные составляют 31 635 000 человек, испаноязычные – 24 238 000, азиаты -8 401 000, индейцы и другие аборигены – 2 134 000 человек (См. Червонная С.А. Возможно ли единство во множестве? С.5).

В результате неравномерности расселения различных расово-этнических групп по территории страны в ряде регионов сложились мощные кластеры (компактные районы проживания, где данная группа составляет 35% и выше) небелого населения (Техас, Калифорния, Нью-Джерси и др.). "Бурными темпами идет процесс испанизации американского Юго-Запада – своеобразная мирная "реконкиста" земель, отвоеванных США у Мексики в середине прошлого столетия. Испаноязычные составляют сегодня 28% населения штата Техас, 31% населения штата Калифорния. Никогда за всю свою историю США не сталкивались с подобной массовой концентрацией представителей одной этнической группы, которая к тому же постоянно подпитывается за счет непосредственной близости Мексики и нескончаемого притока иммигрантов" (Там же. С.6). Подобного рода тенденция просматривается и в случае концентрация выходцев из Юго-Восточной Азии и с островов бассейна Тихого океана на Западном побережье. В результате территориальной концентрации меньшинств на карте США появились многочисленные "цветные" города (Вашингтон, Майами, Детройт, Атланта, Новый Орлеан, Нью-Йорк и др.).

Сегодняшняя иммиграция порождает целый ряд исторически беспрецедентных вопросов в культурной и политической областях. Один из них – непредсказуемые последствия происходящего замедления ассимиляционного процесса. Американские исследователи отмечают явно обозначившийся в последние десятилетия сегментарный характер ассимиляции расово-этнических иммигрантских групп – иммигранты вливаются в родственные им принимающие группы с их самобытной культурой, значительно отличающейся в своих жизненных ориентациях и установках от общенационального стандарта. Этот процесс показывает замену "плавильного котла" мозаика расово-этнических общин, или "миской салата". О сегментарном характере ассимиляции свидетельствует и чрезвычайно низкий процент расово смешанных браков. Согласно данным последней переписи, лишь 2% браков белых были смешанными – с испаноязычными или небелыми. Среди афроамериканцев только 4% вступали в брак за пределами своей группы (6% мужчин и 2% женщин), а 70% родившихся в США испано-язычных женаты на испано-язычных, в большинстве случаев – выходцах из той же страны. Две трети азиатов женаты на азиатках (также в большинстве на представителях своей группы), при этом особенно эндогамны японцы ("The Public Interest". Spring 1995. N 119. P.16-17). Таким образом, метафора вселенского "плавильного котла", соединявшего выходцев из различных стран в одну новую нацию, не соответствует действительности, и поэтому ее заменила концепции "мозаики" и "миски салата".

Согласно концепции "миски салата" в Америке существует в этническом пространстве белого англосаксонского населения этнические вкрапления, число которых значительно выросло в результате совмещения таких потоков иммиграции, как "новейшие русские" с криминальным уклоном, "латинос" – выходцы из Латинской Америки и представители Юго-Восточной Азии. И тогда "вдруг, в начале 1990-х годов, выяснилось, что в Америке уже есть не только "чайнатауны". Есть нью-йоркский Южный Бронкс, где говорят только на испанском. Мэр города Майами, об­любованного "новыми русскими" и московской богемой, изъясняется по-английски с большим трудом. В Калифор­нии есть предприятия, которыми владеют китайцы и где ра­ботают только китайцы. Белый "средний класс" постепенно вытесняется корейцами из наиболее престижных районов Лос-Анджелеса. Половина офицеров погранконтроля в аэ­ропорту Сан-Франциско – азиатского происхождения. Рос­сийская "братва" побивает негров в Гарлеме, а негры вытес­няют евреев из Бруклина. Но самое главное, что никто из этих людей не собирается становиться американцем: а зачем, они и без этого пользуются всеми благами" (Евстафьев Д. Несколько мыслей об Америке. С.40).

Так как в Америке господствует философия прагматизма, то она стремится сделать привлекательной модель "миски салата" и даже ее облагороженного варианта – "этнической мозаики", выражающих разъединенную на самозамкнутые общины страну. Такого рода фрагментация национальной идентичности приводит к напряженности из-за разнонаправленности групп интересов и давления на процесс принятия решений – ведь каждая из этнических групп проявляет интерес к родине своих предков и стремится ей помочь. Достаточно вспомнить деятельность ирландского, еврейского, армянского, греческого, прибалтийского, украинского, белорусского, африканского лобби.

"Проблема этнических лобби, – подчеркивает С.А. Червонная, – фактически вопрос о внутриполитических тылах внешней политики. Может ли служить надежным тылом политики США в третьем мире наличие многомиллионных, в значительной степени самозамкнутых расово-этнических групп, не перерезавших пуповину со своей прародиной, массовое сознание которых сохраняет элементы и стереотипы. более характерные для народов третьего мира? Проблема этнической субкультуры и свойственного ей менталитета носит далеко не только теоретический характер в стране, более трети личного состава армии которой – выходцы из расово-этнических групп" (Червонная С.А. Возможно ли единство во множестве? С.15).

Феномен наличия в Америке разрастающихся этнических вкраплений, которые в ментальном и мировоззренческом отношении родственны народам Незапада, ставит также вопрос о будущем страны как форпоста западной культуры и системы ценностей. Именно озабоченность сохранить себя как западную нацию – в основе растущих общественных настроений в пользу ограничения иммиграции. Эту озабоченность, обычно по соображениям "политической корректности" камуфлируемую социальной и экономической аргументацией, весьма лаконично выразил один из ведущих американских идеологов С. Хантингтон. Предложенный им рецепт самосохранения требует "контроля за иммиграцией из незападных обществ" и "обеспечения ассимиляции в условиях западной культуры принятых в общество иммигрантов" (Хантингтон С. Запад уникален, но не универсален // МЭиМО.1997. № 8. С. 92).

Вместе с тем ограничение потоков иммигрантов из других частей мира приходит в столкновение с экономическими выгодами для Америки от этого процесса. В подготовленном по заданию федеральных властей и обнародованном весной 1998 г. докладе "Национального совета по научным исследованиям", который показывает несостоятельность многих стереотипов американского массового сознания об иммигрантах как нахлебниках, о приносимом ими вреде и пр., отмечается, что дешевый труд иммигрантов приносит стране ежегодно около 10 миллиардов долларов (См. Штаты нахлебников не держат // Иммигранты. 1998. №3. С.6).

Однако экономическая выгода от дешевого труда иммигрантов, подкрепляющего могущество Америки, в итоге может обернуться ее слабостью – страна может потерять свое единство, ибо возрастание числа иммигрантов отнюдь не способствует целостности Америки.

Сейчас в американском обществе выделяется четыре категории иммигрантов, а именно: сохраняющие свою культурную самобытность и осуществляющие повседневную деятельность в своих этнических группах (тотальная идентичность), сохраняющие свою этничность избирательно, живущие в своих этнических группах, но находящиеся в коммуникации с общим стилем жизни (частичная идентичность), неприсоединившиеся к какой-либо этнической группе, часто относящиеся к миру науки, масс-медиа и искусства (неприсоединенные), не идентифицирующие себя с какой-нибудь единственной этнической группой, ибо родились в межнациональных семьях (гибриды) (См. Making America / Ed. by L.S. Luedtke. Wash. 1987. P.78).

Неудивительно, что сейчас весьма актуальной для Америки является проблема ассимиляции большого числа этнических групп. "К концу столетия маятник, приведенный в движение в 50-е годы борцами за гражданские права и их либеральными союзниками, кажется, вернулся в первоначальное положение. От точки "раздельных", но "равных" условий, означавших узаконенное разделение американцев по расовому принципу, через интеграцию черных и других расово-этнических групп в единую национальную ткань, которая, не успев окончательно скрепиться, начала растягиваться, образуя на своей поверхности все туже затягивающиеся узелки, он снова подошел к точке, за которой встает монументальная задача интеграции" (Червонная С.А. Возможно ли единство во множестве? С.16).

Однако теперь это требует значительно больших усилий и более сложного инструментария, чем раньше. В конце XX века американское общество оказалось лицом к лицу с рядом тех же этнических (и расовых) проблем, которые в результате способствовали развалу Советского Союза, и не исключено, что невозможность их решения приведет к закату англосаксонской Америки.

Поликарпов В. „Закат Америки“.
http://historic.ru/books/item/f00/s00/z0000004/index.shtml



Столкновение цивилизаций неизбежно, но теперь оно произойдет внутри самой Америки


Америка с нетерпением ожидает выхода в свет нового бестселлера от профессора Гарвардского университета и известного американского политолога Сэмюэля Хантингтона, автора другого нашумевшего издания «Столкновение цивилизаций», в котором еще в начале 90-х гг. он предупредил мир о грозящем ему столкновении западной, исламской и азиатской цивилизаций.

Книга с интригующим названием «Кто мы есть: вызовы американскому национальному самосознанию» должна появиться в продаже в мае. Новая работа Хантингтона описывает уже не противостояние Запада и всего остального мира, как это было в «Столкновении цивилизаций», а грядущую конфронтацию внутри самой Америки, а именно – между англо-говорящими и испано-говорящими гражданами страны. Профессор Хантингтон убежден, что растущий поток иммиграции из Латинской Америки в США представляет реальную угрозу, поскольку рано или поздно разделит страну на два враждующих лагеря. Еще до официальной публикации книга стала сенсацией, а ряд американских СМИ выступил с призывом к руководству университета и издательству Simon & Schuster, опубликовавшему книгу, принять самые строгие меры в отношении эксцентричного профессора.

Сэмюэль Хантингтон давно признан одним из наиболее влиятельных политологов в США, а его статьи и книги уже традиционно вызывают в обществе наиболее острые дискуссии. Последний нашумевший труд профессора – опубликованная в 1996 году книга «Столкновение цивилизаций» (нашумевшая статья на эту тему во влиятельном журнале Foreign Affairs вышла несколькими годами ранее), где автор весьма убедительно доказывает абсолютную неизбежность культурного столкновения между западной (или демократической) цивилизацией, активным промоутером которой являются США, и остальными цивилизациями, в частности азиатской (в лице Китая) и исламской. По словам Хантингтона, американцам предстоит понять, что идея «либерального универсализма» и всеобщей демократии – не более чем наивная фантазия.

Мир по-прежнему живет согласно давно устоявшимся этническим культурным традициям, и попытки Штатов навязать собственные представления о моральных и культурных ценностях рано или поздно спровоцируют масштабный конфликт. По словам американского профессора, западная цивилизация сегодня постепенно сдает свои позиции (если сравнивать с двадцатыми годами прошлого века, когда более половины государств мира так или иначе находились под прямым контролем западных правительств), в то время как другие цивилизации, наоборот, набирают экономическую и политическую мощь. Поэтому Хантингтон призывает США признать этот факт, снять с себя титул нации-миссионера и заняться решением собственных внутренних проблем и противоречий – тема, которую автор, собственно, и продолжает в своей новой книге.

«Who We Are: Challenges to American National Identity» («Кто мы есть: вызовы американскому национальному самосознанию») фактически предрекает Америке столкновение цивилизаций внутри самой страны. Речь идет прежде всего об испано-говорящих и англо-говорящих жителях США. По словам Сэмюэля Хантингтона, растущая волна иммиграции из Латинской Америки (вопреки распространенному мнению о том, что это благо для экономики США) разделит страну на два лагеря, две культуры и, по сути, на две цивилизации, столкновение которых и произойдет в итоге. Этому есть целый ряд причин.

Во-первых, латиноамериканские иммигранты могут поколениями жить в США, но при этом сохранять неразрывную связь со своей родиной, ее культурными обычаями и традициями (многие из них даже ездят в свои родные страны голосовать на выборах).

Во-вторых, иммиграция из стран Латинской Америки в последние годы приобрела действительно огромные масштабы, и нельзя сказать, что США к этому готовы (прим. RBC daily – по расчетам экспертов американского бюро по народонаселению (US Census Bureau), к 2050 году количество испаноязычных американцев вырастет с нынешних 26 млн приблизительно до 103 млн, а их доля среди американского населения, которая сейчас оценивается в 12,6%, удвоится и составит порядка 24,4%). В Техасе или Калифорнии, например, самым популярным именем для мальчиков в последние годы стало имя Хосе, которое потеснило в рейтингах бывшее наиболее популярным ранее имя Майкл.

«Внутри США сосуществуют два глобальных проекта – латиноамериканский (католический) и так называемый западный (протестантский) (прим. RBC daily – или англо-протестантский, как называет его Сэмюэль Хантингтон), при этом западный проект у нас на глазах умирает, – сказал RBC daily по этому поводу эксперт-американист, президент компании экспертного консультирования «Неокон» Михаил Хазин. – Можно с уверенностью сказать, что католики-латиноамериканцы не смогут адаптироваться к протестантским ценностям. С другой стороны, Америка (и прежде всего Джордж Буш) в последнее время остро ощущает необходимость возврата к традиционным ценностям. А общий возврат к традиционным ценностям в общенациональных масштабах неизбежно будет означать резкое усиление католичества».

По словам экспертов, описанный в книге конфликт еще более актуализировался сегодня по причине экономического кризиса в США. Ведь латиноамериканская диаспора традиционно является источником дешевой рабочей силы, и ее неограниченный приток мог бы существенно улучшить ситуацию в экономике. Большим сторонником подобного «макроэкономического регулирования» является сам президент США Джордж Буш, который призывает помочь иммигрантам стать настоящими американцами, вырвавшись из сетей теневой экономики.

Оппоненты профессора не согласны с тем, что волна иммиграции захлестнет страну и изменит ее культурные ценности. Правда, в поддержку своего мнения они приводят в основном опросы общественного мнения, рисующие «примерных иммигрантов» из Латинской Америки. Так, в 2000 году, по результатам опроса, проведенного газетой Washington Post среди латиноамериканских иммигрантов, 90% из них хотят полностью изменить себя и свои взгляды, чтобы лучше вписаться в американское общество. Речь идет как о языке (только один из каждых десяти опрошенных сказал, что не готов учить английский язык), так и о политических пристрастиях. Более того, большой упор делается и на патриотических качествах испано-говорящих граждан США.

По результатам исследования, проведенного Новым Американским Фондом (New American Foundation), львиная доля погибших в иракской войне американцев – именно латиносы. «На протяжении всей истории главной силой Америки была способность гостеприимно принимать новых людей из разных стран мира, а также те новые идеи и традиции, которые они с собой несут. Эти ценности не могут измениться только потому, что некоторым не нравится, что большее количество иммигрантов приезжает к нам из-за Рио-Гранде, а не из-за Атлантического океана», – заявляют оппоненты Хантингтона на страницах печати. Сам профессор пока хранит молчание. Время покажет, оправдаются ли его прогнозы. Интересно, что проходящую в настоящее время под предводительством США глобальную «контртеррористическую» операцию многие посчитали именно началом описанной Хантингтоном в «Столкновении цивилизаций» мировой войны между исламом и Западом.

Елизавета Романова "США взорвутся изнутри".
http://www.rbcdaily.ru/news/policy/index.shtml?2004/04/12/53620



Сумерки американской мечты


10 ноября 2002 г.

На днях американский Госдеп рассекретил исследование Чарльза Хишман и С. Мэттью Снипп «Расовое и этническое неравенство в Соединенных Штатах, 1970-90».

Содержание доклада - шокирующее. Черные и цветные были и остаются бедными, необразованными и тянут Америку назад...

Закончился двадцатый век, важно оценить состояние «американской мечты» - нанести на карту то место, где страна находилась совсем недавно, и попытаться предугадать, куда она направляется - так начинают исследователи свое загадочное повествование.



Хотели как лучше, а получилось как у всех

Америка - государство иммигрантов. Когда отцы-основатели клепали свою идею «плавильного котла для наций», ожидалось, что белые, желтые, цветные с одинаковой силой впрягутся в создание общества равных возможностей и все достигнут высоких результатов. Ожидалось, что миллионы иммигрантов небританского происхождения ассимилируются и приспособятся к англо-американским идеалам, откажутся от своего собственного этнического наследия так быстро, как только возможно. Экономические стимулы, включая надежду на возможность продвижения их самих и их детей вверх по социальной лестнице, должны были мотивировать принятие «чужеродными» иммигрантами культурных перемен и их адаптацию.

Образ американского общества как продолжения английского общества сохранялся в течение первых шести десятилетий двадцатого века.

В 1960-е годы федеральное правительство США и местные власти очень старались идеально выполнять взятые на себя обязательства перед глобальной американской идеей Демократии с большой буквы. Они вводили законы о гражданских правах населения, создавали процедуры «позитивных действий» и разрабатывали программы по равноправному распределению рабочих мест. Государственная политика наложила запрет на дискриминацию американцев, не соответствующих белокурым английским стандартам внешности, верований и поведения.

А затем все пошло к черту. Авторы исследования реально оценили профессиональные достижения и заработки людей семи наиболее крупных расовых и этнических групп с 1970 по 1990 год. И честно ответили на вопрос: был ли в действительности прогресс в подъеме американских национальных меньшинств, долгое время находившихся вне экономического мейнстрима (основного течения).


Плохие нации

Оказалось, что ценностные ориентиры первой половины XX века - культурный конформизм в обмен на шанс продвижения по социальной лестнице - были отброшены как устарелые. Новые иммигранты теперь не спешат отказаться от собственной культуры, языка и традиции, провозглашая важность своей национальной родословной. Социальные
группы черных и цветных, сформировавшиеся по признаку расы, национальности и пола, теперь требуют участия в политике именно с точки зрения своей непохожести на американский стандарт.

Сторонники «американской мечты» о равенстве воспринимают их как элементы, сеющие распри. Но уже родилось и другое поколение экспертов, которое считает, что подчеркнутая разность культур и есть определяющая черта современного американского общества.


Белый американец лучше черного. Но хуже желтого

В американском обществе показателем процветания является зарплата, дом с лужайкой и собственный самолет.

Хишман и Снипп сравнили экономическое благосостояние и профессиональные достижения белых американцев и индейцев, американцев китайского происхождения, филиппинского, японского и латиноамериканского.

В сравнении с иммигрантами из Европы индейцы, афроамериканцы и цветные иммигранты из Азии и Латинской Америки, мягко говоря, не преуспели. Выходцы из Латинской Америки, в особенности мексиканские американцы, - старинная и признанная американская этническая группа. В 1960-е и 1970-е они также составляли самую большую и быстрее всего растущую по численности группу иммигрантов. Их полно в Калифорнии, и теперь они требуют статуса национального анклава. В нескольких штатах Америки теперь не прожить без знания испанского языка. Его изучают в школах. Иначе нет шансов найти работу и делать бизнес.

Популяция индейцев невелика и подвергалась дискриминации, насильственной изоляции и интенсивному давлению со стороны федерального правительства с целью ассимиляции в американском обществе. Несмотря на эти попытки, большинство индейцев до сих пор остаются вне основной, то есть городской, экономики Соединенных Штатов


Расовая дискриминация и сегрегация стали основными барьерами для проникновения черных в американское общество

В отличие от латиноамериканцев, так называемые азиаты и выходцы с тихоокеанских островов представляют собой захватывающее разнообразие. Кроме континента, с которого они родом, видимого сходства практически нет. В 1980-е именно они составляли наиболее быстро растущий сегмент американского народонаселения.

Американцы японского и китайского происхождения на самом деле достигли даже более высокого уровня социального и экономического благосостояния, чем белое население. Лишь часть этого успеха можно связать с более высоким уровнем обучения и концентрации в городах. Некоторые наблюдатели, приписывающие их успех тяжелому труду и изобретательности, описывают азиатов как «образцовые меньшинства». Но свидетельство об успешной ассимиляции всех азиатских групп разнородно. Некоторые недавние иммигранты из Азии, в особенности те, которым пришлось бежать в связи с последствиями Вьетнамской войны, прошли через значительно более тяжелый опыт. Но вьетнамцы не преуспели в интеллектуальных занятиях и не нажили богатства.

Наконец, есть неоспоримые основания утверждать, что внутри каждой из этих групп - среди афроамериканцев, латиносов, индейцев и азиатов - наблюдается растущее расслоение или социоэкономический разброс. Большая часть жителей США уже давно утратила дух путешествия и завоеваний. Американские мужчины живут по принципу: «Где родился - там и пригодился». Многие из них до конца жизни ни разу не выезжали за пределы той местности, где посещали среднюю школу.

Местожительство играет неожиданную роль для американцев азиатского происхождения. В 1969 году географическая концентрация японцев, китайцев и филиппинцев на Гавайях и в Калифорнии давала явственное экономическое преимущество - от $1700 до $2500 в сравнении с белыми. К 1989 году это местоположение стало обузой, и дефицит в заработках у азиатов составил от $2500 до $3900 в связи с концентрацией в тех же самых областях. Географическое распределение черных, индейцев и латиноамериканцев стало источником дефицита в несколько сотен долларов.

Таблица "Воздействие национальности на заработки работающих мужчин от 25 до 64 лет в 1970, 1980 и 1990 в тысячах долларов в сравнении с заработками белых"

Хиршман и Снипп проанализировали данные для публичного использования (ВМПИ) по переписям 1970, 1980 и 1990 годов. Они сузили выборку до мужчин в возрасте от 25 до 64 лет, получивших положительный заработок за предыдущий год. Объектом изучения являлись экономически активные люди, а не студенты, пенсионеры и безработные. Выбирали работающих мужчин, чтобы облегчить сравнение с предшествующими исследованиями расовой и этнической ассимиляции.

Суженная выборка не учитывала 15% белых людей работоспособного возраста, которые оказались за бортом жизни, получая лишь пособия и периодические заработки. А черных, находящихся в таком положении, соответственно 25%. Этнические различия, приведенные ниже, по всей вероятности, были бы еще контрастнее, если бы в исследовании учли уровень жизни безработных.

В таблицах показана разница в доходах между белыми иммигрантами и представителями нацменьшинств, выраженная в тысячах долларов. Отдельно просчитаны те доходы, которые получал или не получал среднестатистический представитель этнической группы в зависимости от своего образования, места жительства, престижности профессии, занятости и расовой принадлежности.

Двадцать лет с 1970 по 1990 были периодом застоя в заработной плате и растущего неравенства в американской экономике. Как состояние экономики сказалось на разнице в заработной плате между этническими группами рабочих?

Национальные различия в заработках у мужчин по большей части остались неизменными на протяжении этого периода. Черные зарабатывали меньше белых, хотя разрыв между ними немного сократился (с $14700 в 1969 до $12400 в 1989). Есть три национальных сообщества, которые дискредитированы в заработках. Первый представлен черными, индейцами и латиноамериканцами. Эти группы страдают от существенного неравенства по сравнению с белыми (примерно $10000 в год), и со временем произошло лишь незначительное смягчение ситуации.

Заработки индейцев колебались в течение этого периода, но их невыгодное положение по сравнению с белыми, составлявшее почти 13 000 долларов в 1969 году, выросло до 14 000 долларов к 1989 году.

В отличие от остальных этнических групп, японцы к 1969 году сравнялись по заработкам с белыми, а к 1989 году вырвались вперед на 7000 долларов.

Китайцы, филиппинцы и латиноамериканцы зарабатывали меньше, чем белые в 1969 году, и так это и осталось к 1989 году, хотя зазор был наибольшим в 1979 году.

У всех групп, за исключением японцев, наблюдаются проблемы с нахождением работы на достаточное количество часов в неделю и недель в году.

7 процентов - это результат низкого уровня образования, но оставшаяся часть обязана другим факторам рынка труда: невыгодной профессии или ее отсутствию, отсталому сектору индустрии, рабочим неделям и часам и другим неизмеренным факторам.

Второй тип представлен китайцами и филиппинцами. Причины невыгодного положения китайцев и филиппинцев - неперспективное место жительства, состояние рынка труда и неизмеренные факторы. Их потенциальный ущерб уменьшен относительно высоким уровнем образования. На самом деле их образовательное преимущество перед белыми дает (при прочих равных) около $5000 выгоды. Без этой образовательной «поддержки» их экономическая ситуация была бы похожа на уровень черных, индейцев и латиноамериканцев.

Наконец, третий национальный паттерн представлен японцами. Доход японцев выше дохода белых в 1979 и 1989 году. По большей части это следствие более высоких достижений в области образования, но они также пользуются преимуществом, не учтенным среди переменных нашей модели.

Кроме характеристики доходов по национальностям, американские ученые используют также Социально-экономический индекс Дункана (СЭИ), в котором учтены карьерный рост, престижность и сравнительный уровень оплаты труда.

Результаты поразительно стабильны. Расстановка групп по СЭИ и заработкам фактически не изменилась с 1970 по 1990 год. Средний СЭИ всех групп увеличивался с 1970 по 1990. Большинство достижений составляет разница в 4-6 очков, за исключением японских рабочих, набравших 9 очков.

Несмотря на повсеместное увеличение среднего профессионального статуса, замечательно, что в расовом неравенстве за двадцать лет не произошло практически никаких изменений. Средний работающий черный отставал на тринадцать пунктов СЭИ от среднего рабочего белого в 1970 году, и на десять пунктов в 1990 году.

Индейцы и латиноамериканцы на два-три пункта СЭИ ближе к статусу белых, чем черные. Все три из этих признанных национальных меньшинств были заняты в профессиях, значительно более низких по статусу, чем профессии белых. Профессиональный статус филиппинцев приближался к статусу белых, а у американцев китайского и японского происхождения был выше. Китайцы и японцы заняты в более престижных областях экономики и новых наукоемких отраслях. И их карьерный рост обгоняет белых американцев.


Страна социальной несправедливости

В Америке существуют три мифа. Миф первый: Америка - страна равных возможностей для ее граждан в борьбе за личное благополучие и богатство нации. Распределение ресурсов происходит в открытой честной конкуренции, определяющей заслуги и достоинства каждого вне зависимости от его расовой принадлежности.

Тот факт, что, несмотря на тяжелую работу и мастерство, одни группы получают меньше, чем другие, ставит под вопрос существование социальной справедливости в Америке.

Миф второй - отсутствие жесткой стратификации (то есть социальных и расовых барьеров) в США. В открытых обществах экономическое благосостояние определяется старанием и способностью к конкуренции между равными личностями. В жестко стратифицированных и закрытых обществах благосостояние человека зависит от его происхождения, положения семьи на социальной лестнице (бэкграунд). Результаты исследования показывают, что за последние десятилетия XX века американское общество по-прежнему остается довольно закрытым.

Миф третий - в Америке происходит успешная ассимиляция иммигрантов вне зависимости от цвета кожи. Недавние данные Всеобщего социального опроса показывают, что различия между черными и белыми в области образования, дохода, профессионального статуса и других параметров экономического благосостояния сохраняются, хотя масштаб их сократился.

В 1990-е годы было много разговоров об обратной дискриминации - проблеме белых людей, которые не могут найти работу или продвинуться по службе из-за предпочтения, предоставляемого меньшинствам. Но результаты исследований бросают вызов традиционным теориям о снижающейся роли расовых и этнических различий в Америке конца XX века.

На неактивных рынках труда наниматели могут выбирать из большого числа квалифицированных специалистов. Было бы удивительно, если бы «привратники» игнорировали национальные характеристики для решения о найме. Современный стиль - избегать найма определенных меньшинств, потому что «они» с большей вероятностью окажутся ненадежными, вызовут проблемы с дисциплиной или не сойдутся с другими рабочими.

Кроме того, есть десятки тысяч мелких предприятий, владельцы и управляющие которых тесно связаны географическими, родственными и национальными ограничениями. Национальный анклав - это не просто географическая концентрация предприятий, но свободно структурированные неформальные отношения между профессиями, для которых принадлежность к определенной национальности означает презумпцию доверия. Эти неформальные связи служат организации набора на работу во многих индустриях и фирмах в экономике, означая, что ряд меньшинств можно найти только в определенных секторах. Неформальная экономика создает условия для высокого уровня расового и национального неравенства на американском рынке труда.

Экономика второй половины 1990-х характеризовалась возросшими возможностями с рекордно низким уровнем безработицы. Уменьшит ли это постоянное расовое и национальное неравенство? Возможно. Скудные рынки труда предоставляют нанимателям меньшие возможности для возмутительного выбора между рабочими. Но медленный ход перемен в 1970-х и 1980-х предполагает, что расовое неравенство вплетено глубоко в ткань американского общества.

Эти результаты - неизменность расовых и этнических различий в Америке конца двадцатого века - бросают вызов традиционным теориям о снижающейся роли указанных факторов в американской системе стратификации. Есть три «больших» гипотезы в литературе по стратификации, которые следует пересмотреть в свете обнаруженных явлений.



Нищета по наследству

Первая из них - тезис о «наследовании нищеты» - некоторые группы находятся в невыгодных условиях в связи со своими социальными корнями. Некоторые исследования показали, что характеристики семьи, из которой происходит опрашиваемый, частично объясняют социоэкономическое неравенство белых и черных (Дункан, 1969). Правдоподобно, что разные социальные корни играют важную роль в образовании социоэкономических различий для других этнических групп.

Ассимиляция - процесс взаимопроникновения и объединения, в котором личности и группы вливаются в общую культурную жизнь. Этот процесс включает четыре четких фазы: «контакт, соревнование, приспособление и ассимиляцию».

Выделяют семь различных типов ассимиляции: культурную, структурную, брачную (амальгамацию), идентификационную (отсутствие предубеждений), ассимиляцию в поведении при восприятии (отсутствие дискриминации) и гражданскую ассимиляцию (отсутствие конфликтов из-за ценностей и власти). Хотя эти различные типы ассимиляции связаны друг с другом, они не обязательно вытекают один из другого. Афроамериканцы, например, 1950-х и начале 1960-х претерпели культурную ассимиляцию, но не пережили полномасштабной включенности в клики, клубы и институции ассимилировавшего их общества-хозяина, то есть структурной ассимиляции.

Большинство экспертов признают сложность ассимиляции и подразумевают, что полная ассимиляция ряда групп (например, черных) в обозримом будущем маловероятна.

Идеал ассимиляции и теория расового цикла подверглись суровой критике.

Хорас Каллен (1924) доказывал, что не нужно ждать от иммигрантов отказа от своей культуры и идентичности как условия включения в американское общество.

В 1960-е годы критики доказывали, что национальность играет центральную роль в жизни даже самых аккультуренных групп (Глэйзер и Мойнихен, 1970). Для многих групп американского общества национальность - во многом символическая конструкция и играет сравнительно небольшую роль в их жизни (Гэнс, 1979; Уотерс, 1990). Альба (1985), например, писал о «сумерках национальности» среди американцев итальянского происхождения. Позже феномен возрождения национальности бросил вызов теории расового цикла и идее, что ассимиляция неизбежна. Произошло замечательное возрождение национальной осведомленности, даже в группах, чья культурная идентичность ранее была приговорена к исчезновению, таких как индейцы. Все вспомнили о своей национальности и начали разрушать традиционные американские ценности (Корнелл, 1988; Нэйджел, 1996).

Почему же национальность значима для одних групп, а для других - нет? Теория Гордона предполагает, что критическую роль играют предубеждения и дискриминация. Аккультурация недостаточна для полноправного участия в американском обществе постольку, поскольку «привратники» продолжают ограничивать доступ в окрестности, в первичные групповые ассоциации, а также возможности для экономического продвижения. Одна выдающаяся гипотеза состоит в том, что «раса» - физиологические различия в цвете кожи и других внешних чертах - определяет существенную разницу между меньшинствами, которые допускаются к ассимиляции, и теми, которые не допускаются (Кокс, 1948; Джордан, 1974). Другие точки зрения предполагают, что расизм (различное обращение с людьми различных «рас») зависит от исторических обстоятельств и что у американского общества есть потенциал ассимилировать людей различных рас так же, как и различных этнических групп (Мирдал, 1944; Уилсон, 1978)
http://www.stringer-agency.ru/Publication.mhtml?PubID=1592&Menu=&Part=39