ТАЙНЫ АМЕРИКИ

факты о настоящей Империи Зла

Леонид ПОДДУБНЫЙ "Бандеровские преступники: Роман Шухевич"


Содержание страницы:

  • Леонид ПОДДУБНЫЙ "Бандеровские преступники: Роман Шухевич"

  • "Фашистские плакаты бандеровцев"



Бандеровские преступники: Роман Шухевич


"Наша власть должна быть страшной" (Степан Бандера)

"Украинцы воевали в разных мундирах, много было и тех, кто имел мужество начать освободительную борьбу под собственными флагами" (Виктор Ющенко)

“Они превзошли своими зверствами даже немецких садистов эсэсовцев. Они пытают наших людей, наших крестьян... Разве мы не знаем, что они режут маленьких детей, разбивают о каменные стены их головки так, что мозг из них вылетает. Страшные зверские убийства – вот действия этих бешеных волков” (украинский писатель Ярослав Галан)

"В аллее старых деревьев они “украсили” ствол каждого дерева трупом убитого перед этим ребенка... Эту аллею бандеровцы назвали “дорогой к самостийной Украине”. ("Освободительная" борьба УПА "под собственными знаменами", с. Лозовая Тернопольского уезда)

"У меня нет совести! Мою совесть зовут Адольф Гитлер!" (Герман Геринг)

О Романе Шухевиче (оуновские клички «Тур», «Шуб», «Жар», «Степан», «Чернец», «Туча», «Билый», «Мамай», «Гриць», «Чумак», «Шух», «Борис Щука», «Щука», «Васыль», «Старый», «205», «171», «Роман Лозовский», «Тарас Чупринка», «Чупринка», литературный псевдоним «Чагар») писали многие оуновские авторы, «труды» которых, без излишней, ложной скромности, позволю себе считать скорее художественными панегириками, чем серьезными исследованиями, претендующими хотя бы на элементарную объективность.

Пожалуй, наиболее известными из этих «трудов» являются статья Степана Бандеры «Командир – провидник», впервые напечатанная в еженедельнике «Шлях перемоги» за март-апрель 1954 года; работа известного оуновского историка-дезинформатора общественного мнения Петра Мирчука «Роман Шухевич (ген. Тарас Чупринка) командир армії безсмертних» (Нью-Йорк – Торонто – Лондон, 1970 г); «научный труд» последнего командира УПА Василя Кука «Генерал Роман Шухевич – головний командир Української Повстанської Армії (УПА)», появившаяся в Киеве в 1997 г; а также книга-панегирик известного оуновца Петра Дужого «Роман Шухевич – политик, воїн, громадянин», изданная во Львове в 1998 году.

Общим для этих авторов принципом исследования проблемы можно считать безмерное возвеличивание личности Р. Шухевича, уход от серьезной полемики с оппонентами, отсутствие каких-либо попыток исследовать архивные материалы и труды наиболее известных ученых, не принадлежащих к лагерю ОУН.

По-видимому, это не случайно, т.к. подобные подходы, во-первых, вообще характерны для оуновских псевдоисториков, а, во-вторых, верить таким оуновским деятелям как Василь Кук и Петро Дужий любой осведомленный читатель вряд ли станет, поскольку в своей предыдущей жизни эти люди даже не пытались соблюсти идейную, моральную и научную добропорядочность, с легкостью куртизанок перелицовываясь и перебегая из одного политического лагеря в другой.

Василь Кук, будучи захваченным чекистами, сразу же охотно согласился оказывать содействие следствию, что помогло ему избежать не только сурового наказания за прежнюю террористическую деятельность, но и серьезно улучшило его материальное положение. Благодарный Василь Кук не остался в долгу. В 1960 году он обратился к украинскому народу с воззванием, в котором справедливо заклеймил позором вчерашних друзей и единомышленников из ОУН: «Активное сотрудничество ОУН с немецкими фашистами перед Великой Отечественной войной и во время ее привело к страшному опустошению нашего края, к огромным жертвам, которые украинский народ не сможет забыть».

Член и референт пропаганды центрального провода ОУН, издатель фашистских газет «Идея и чин», «Повстанець», «За українську державу» «Щоденнi вісти» и др. Петро Дужий 4 июня 1945 года был захвачен с оружием в руках в бандитском бункере и осужден за кровавые преступления к исключительной мере наказания – расстрелу. Спасло его, как и последнего командира УПА Василя Кука, «правильное» поведение. В 1947 году расстрел заменили 25-ю годами тюрьмы. Пришлось снова постараться. Узника Дужого, как и в оуновском подполье, выручила журналистская профессия и умение перевоплощаться, легко менять политический окрас. Он привычно строчит публикации, которые большими тиражами, с помощью друзей-чекистов и идеологического аппарата КПСС расходятся по всему свету.

Но, сделаем скидку на то, что это был период сталинизма. Возможно, Дужого запугали или сломили пытками? Возможно, он изменился после смерти «вождя всех народов» и с приходом «оттепели», как некоторые другие узники сталинских лагерей?

Не тут то было. Напомним, о чем писал наш «узник совести» в 1961 году. В статье «Любіть Радянську Україну – батьківщину кожного українця» (газ. «Вістi з України», №73 за сентябрь 1961 года) он, как всегда с глубоким внутренним убеждением, витийствовал: «Путь, на который я вступил еще в юношеские годы, привел меня к огромному личному горю, потере здоровья и ценнейших лет моего зрелого сознания и творческих сил. В заявлении, с которым я обратился 31 мая 1961 года в Президиум Верховного Совета, указывалось, что «я и такие как я, – тогдашние поклонники националистической доктрины, – допустили огромнейшую ошибку, не найдя сил и способностей понять ее неправильную сущность». «Ошибочность базировалась, – продолжал Дужий, – не только в недостаточной осведомленности с советской действительностью, но и, прежде всего, на априорно враждебном отношении ко всему советскому – вплоть до отрицания самого существования Украинского советского государства. И это, несмотря на то, что его признали почти все правительства мира и приняли в ООН».

А дальше – о своем политическом выборе: «В день ареста я фактически вышел из националистических рядов, и с того периода не принадлежу и не имею наименьшего желания принадлежать к какой-либо политической группировке (выделено – Л.П.)».

В то время, как такие известные деятели УПА как Данило Шумук практически не выходили из советских тюрем, за решеткой оказалась молодая генерация самостийников, вроде Л. Лукьяненко, «прозревший» Дужий был доволен своим материальным положением на свободе. Выслушаем его собственную оценку: «После освобождения, вместе со своей семьей (женой и маленькой дочерью) я проживаю в Запорожье, где работаю инженером на электровозоремонтном заводе. Мой заработок обеспечивает средний прожиточный минимум. Люди, с которыми мне приходится работать на производстве, приняли меня хорошо и хорошо ко мне относятся» (газ. «Магаданская правда», №60, 1962 г.).

Видимо, не случайно, в своей книге «За схiдним обрiєм» (Париж-Балтимор, 1974 г.) многолетний узник советских лагерей, бывший политвоспитатель бандеровской УПА Данило Шумук, вспоминая свои встречи с Петром Дужим в местах тюремного заключения, характеризует его как высокомерного, заносчивого хвастуна, не пользовавшегося авторитетом в среде политзаключенных, ставившего на первое место в жизни личные интересы.

Шумук приводит фрагмент своего разговора с одним из солагерников – оуновцем Марушко: «Вы же видите, что сейчас делается: члены Центрального Провода каются, пишут о помиловании, чтобы только выйти на свободу. Кук покаялся и написал об этом целую брошюру, Степанюк и Дужий написали о помиловании и также в прессе выступили с позорными статьями, а я же не член Центрального Провода и этого не делаю».

Я не преклоняюсь ни перед кем ради ОУН, а ради своего собственного достоинства. Дужий, Павлишин и Кук не имеют права оплевывать ОУН, поскольку все то, что было самым плохим в ОУН – это, как раз, были они сами и их преступные действия. Поэтому они имеют право плевать только на самих себя и только перед своим народом и больше ни перед кем».

Сегодня мы наблюдаем очередные политические кульбиты оуновских деятелей типа Кука и Дужого, которые не только в очередной раз «прозрели», но и занялись дезинформацией молодого поколения украинцев, рассказывая им легенды об «армии бессмертных» и ее главарях-террористах.

Попытаемся восполнить сознательно допущенные указанными авторами пробелы, анализируя жизненный путь Романа Шухевича.

Согласно данным из книги П. Дужого (приводим почти дословно), родился нынешний кумир галицийской элиты 30.06.1907 года во Львове, погиб 5.03.1950 года в селе Белогорща близ Львова. Сын уездного судьи. Жена – Н. Березинская была сестрой боевика из террористической группы Р. Шухевича Юрия Березинского (в честь его назвали своего сына супруги Шухевичи – Л. П.), погибшего 30.11.1932 г. во время нападения с целью ограбления на почтовое отделение Городка.

Член Пласта (1922-1930), член УВО (1923-1929), служил в польской армии (1928-1929). Член ОУН с 1929 года. Закончил Львовский политехнический институт. Боевой референт краевой экзекутивы ОУН на Западной Украине (1930-1934), узник польской тюрьмы в Березе Картузской, член штаба «Карпатской Сечи» (1938-1939). Краевой проводник ОУН на «западных окраинных землях» и главный референт связи с подпольем на украинских землях (1939-1941). Член революционного провода ОУН (ОУН-б – Л.П.). Политический руководитель Дружин украинских националистов (1941), заместитель министра обороны в правительстве Ярослава Стецько (1941). Военный референт провода ОУН с мая 1943 года, руководитель бюро провода ОУН, участник Третьего чрезвычайного Сбора ОУН, главнокомандующий УПА, председатель генерального секретариата УГВР (созданный бандеровцами в подполье «парламент» – Л. П.). Награжден Золотым крестом боевых заслуг 1 класса. Генерал-хорунжий УПА, автор статей на политические и военные темы.

Практически все авторы трудов и публикаций о Шухевиче отмечают, что на формирование взглядов будущего командира УПА сильное влияние оказала атмосфера, господствовавшая в среде галицийской элиты на рубеже 19-20 веков. Увлеченная германофильскими идеями, преклонявшаяся перед членами австрийского монаршего дома, любившими щеголять в украинских вышиванках, и, с далеко идущими целями, заигрывавшими с украинскими «патриотами», эта элита болезненно переживала поражение немецкой коалиции в 1-й мировой войне и результаты послевоенного устройства Европы.

Не случайно, в период «весны народов» – революционных событий 1848 года в Европе, когда на баррикадах Львова против австрийских карателей плечом к плечу сражались польские юноши и учащиеся российской духовной семинарии, галицийские вояки из легиона сечевых стрельцов (в просторечье, усусы – Л.П.) топили в крови восставшую европейскую демократию, став наиболее надежной опорой императорского дома Габсбургов.

Уже в тот период четкая граница разделила галицийское общество на две противоборствующие части – приверженцев панславизма, с одной стороны, и германофилов, с другой. Иногда противостояние приобретало довольно радикальные формы. Так, в 1910 году в период проведения антипольской демонстрации погиб приятель и единомышленник Евгения Коновальца – Адам Коцко.

Многие бывшие офицеры-сечевики, в первую очередь, такие, как Евгений Коновалец, будущий кумир и покровитель Р. Шухевича, с самого начала стали не только пламенными сторонниками идеологического «творчества» Дмитрия Донцова, но и элементами, решительно воплощавшими это «творчество» в реальную политику. Именно Коновалец с апреля 1923 года инициировал создание во Львове двухнедельника «Заграва», редактирование которого поручил Донцову. «Заграва» стала любимым изданием Романа Шухевича, старавшегося не пропустить ни одного свежего номера. Редакторская статья «Наши цели», опубликованная в первом номере «Заграви» (1.04.1923 г.), не оставила никаких сомнений о приверженности ее автора нацистской, шовинистической идеологии.

«Мертвым звуком», «фразой» названы в статье человеческие ценности: солидаризм, гуманизм, пацифизм, демократию: «фразой является для нас демократия. На ее место (фразы) поставим чистый национальный эгоизм и бескомпромиссность...».

Известный на Западе исследователь истории ОУН, украинский националист Петро Валей, который сейчас осуждает профашистскую доктрину Д. Донцова, ставшую краеугольным камнем программы ОУН со дня ее основания, не случайно подчеркивает: «В тридцатые годы Донцов был настоящим обладателем душ молодого поколения. «Десять заповедей украинского националиста» (т.н. «декалог» – Л.П.), это точный перевод политической философии Донцова на повседневный язык».

Оуновские авторы хвалебных публикаций и «трудов» о Р. Шухевиче не скрывают, что на формирование его сознания, выбор им жизненного пути решающее значение оказали труды Донцова и знакомство с Коновальцем. Вот как об этом пишет Петро Дужий в упоминавшейся нами работе: «... четырнадцатилетний гимназист Роман Шухевич в 1921 году не раз имел возможность встречаться во Львове, в помещении своей бабушки Гермины Шухевич, с комендантом УВО полковником Евгением Коновальцем, который в том году прибыл из-за кордона... Роман Шухевич через четыре года после встреч с полковником Коновальцем стал членом УВО, одним из выдающихся ее боевиков, а военная профессия пленила хлопца и была особой в его наполненной глубоким содержанием жизни».

Позволю и себе предположить, что Коновалец – продукт австрийско-германской военной машины, помог заронить в душу Шухевича любовь не просто к военной профессии, а любовь к воспитавшим полковника немецким воякам. Тем более, что такому восприятию способствовало преклонение части галицийских полуинтеллигентов перед «арийской» расой.

Провинциальные галицийские юноши и барышни из состоятельных семей откровенно завидовали «арийскому» происхождению своих германских и австрийских сверстников и едва не падали в обморок от избытка положительных эмоций, читая газету «Діло», называвшую галичан «тирольцами востока». Впоследствии термин «мои тирольцы» будет часто использовать губернатор т.н. дистрикта Галичина, эсэсовский генерал Отто Вехтер, убеждая Адольфа Гитлера согласиться с предложением украинских националистов, умолявших оккупантов разрешить им создание «своей» дивизии в структуре немецких Ваффен СС.

В Галиции, оказавшейся в составе панской Польши, медленно, но уверенно зрели те же настроения, что и в других государствах, элита которых была не удовлетворена своим положением, и умело, использовала кризисные явления в экономике, социальную нищету основной массы населения для подготовки условий реванша. В воздухе буквально «носилась» фашистская идеология, вскоре воплотившаяся в основной работе Дмитрия Донцова «Национализм» (1926 г).

Мечтая о независимом государстве, единственной идеологией которого мог быть только фашизм донцовского разлива, украинские националисты, вопреки их официальным утверждениям, никогда не делали ставку на собственные силы. Почти сразу они поставили на Германию.

Уже в 1922 году Коновалец, незадолго перед этим утопивший в крови Киевское январское восстание рабочих (1918 г.), призвал членов Украинской войсковой организации (УВО), созданной им же в 1920 году, ориентироваться на Берлин, которому остался верен до конца своих дней (1938 г).

В начале 40-х годов сподвижник Коновальца Степан Курнас написал воспоминания о вожде, в которых привел некоторые подробности об этом: «В начале 1923 г. Коновалец созвал в Праге совещание руководителей УВО... Он поставил вопрос о необходимости ориентироваться на Германию... Принимая немецкую ориентацию, УВО обязалась предоставлять все свои силы и средства борьбы в распоряжение германского командования и германской разведки, под руководством которых велась дальнейшая работа националистического подполья...»

И далее: «Многие шпионские материалы, собранные членами УВО, концентрировались у начальника подразделения разведки Михаила Матчака, который передавал их немецкой разведке через полковника Бизанца.

Германская разведка имела непосредственную связь с Коновальцем и его штабом в Берлине, поддерживала связь с краевым проводом УВО-ОУН во Львове через своих сотрудников Альфреда Бизанца и доктора Ганса Коха (подчеркнуто – Л. П.)».

Запомним эти две фамилии, так как оба они – Кох и Бизанц – вплоть до краха фашистской Германии будут взаимодействовать по линии Абвера с лидерами украинских националистов, направлять их террористическую деятельность в нужном для оккупантов направлении. Оба в период оккупации Украины находились во Львове, где заботливо опекали семьи карателей из 201-го батальона шуцманшафт и подразделений украинских эсэсовцев, поддерживали тайные отношения с руководителями ОУН и униатской церкви – А.Шептицким и И. Слепым.

Необходимо учитывать, что многие факты сотрудничества Коновальца с немецкими спецслужбами не раскрывались не только перед рядовыми националистами, но и перед их руководителями. В подтверждение этому приведу выдержку из «Меморандума по украинскому вопросу», подготовленному в 1938 году Национал-социалистической партией Германии (НСДПГ): «В 1922 году тогдашний начальник немецкой контрразведки полковник Гемпш вошел в письменное соглашение с руководителем ОУН полковником Е. Коновальцем, на основании которого украинская организация получала материальную поддержку, за что передавала отделу контрразведки сведения о польской армии. Затем организация взялась за подготовку в Польше диверсионных актов. Регулярная месячная плата Коновальцу доходила до 900 марок».

Даже сегодня некоторые, известные за рубежом, деятели ОУН не знают этих деталей, продолжая утверждать, что основным посредником между германскими контрразведывательными и разведывательными органами, с одной стороны, и украинскими националистами, с другой, в довоенный период был ближайший сподвижник Коновальца Рико Ярый, который, якобы, даже перед вождем ОУН не раскрывал всей информации о получении и расходовании финансовой помощи немецких союзников. Такую точку зрения, в частности, излагает Петро Балей в своей книге «Фронда Степана Бандери в ОУН 1949 р.» (Лас-Вегас, 1997 г.), ссылаясь при этом на мнение польского исследователя террористической деятельности ОУН Владислава Желенского.

Не умаляя «достойного вклада» Рико Ярого в дело сотрудничества с немецкой разведкой, полностью не могу разделить это мнение и приуменьшать коллаборационистскую роль Коновальца и других националистических деятелей.

В 1928 году почти 100 украинских националистов были арестованы поляками по обвинению в шпионаже в пользу Германии. В ходе расследования всплыли многие новые факты, подтвердившие это предположение. Подтвердилась не только причастность к тайной разведывательной деятельности в пользу Германии Коновальца, но и Рико Ярого, получившего в немецкой разведке псевдоним «Консул-1». Абверовским «Консулом-2» несколько позже станет швагер, адъютант и преемник Коновальца на посту вождя ОУН Андрей Мельник.

Некоторые из националистов ухитрялись сотрудничать сразу с несколькими иностранными спецслужбами. Так, заместитель С. Бандеры Ярослав Стецько смог успешно выполнять задания одновременно: итальянской разведки, в которой его знали как «Белендиса», и немецкого Абвера, где он числился в картотеке как «Басмач».

Значительно активизировалась шпионская деятельность националистов после создания ОУН (1929 г.), которая была образована по образу и подобию фашистского ордена. Возглавил ее «вождь» Коновалец. Основным принципом функционирования стало абсолютное, слепое подчинение диктатору. Для устранения неугодных и инакомыслящих, по образу немецкого гестапо, создали свою СБ. А главным, практически единственным методом политической борьбы с оппонентами избрали террор.

Не случайно, французский историк Аллен Герэн охарактеризовал ОУН как организацию «прогерманской и профашистской» ориентации, которая по мере роста «становится фашистской организацией». Об этом же пишет американский исследователь теории украинского национализма Джон Армстронг, который подчеркивает, что ОУН образовалась путем слияния террористических полуфашистских организаций УВО и Союза украинской националистической молодежи под руководством Донцова.

Фашистский характер ОУН признавали также сами оуновцы. Так, один из лидеров ОУН, командир созданной совместными усилиями немцев и украинских националистов Украинской национальной самообороны (УНС) Александр Луцкий утверждал: «Идеология ОУН формировалась в период укрепления германского национал-социализма и итальянского фашизма. Именно поэтому... между украинским национализмом и германским национал-социализмом так много общего».

И, наконец, родственные корни, тесно переплетающие германский национал-социализм с украинским фашизмом в форме доктрины Донцова, убедительно раскрыл в своей докторской диссертации «Идеология украинского национализма по Дмитрию Донцову» канадский ученый украинского происхождения Виктор Полищук.

В следующей работе «Гірка правда. Злочинність ОУН-УПА» Виктор Полищук отвергает аргументы защитников современных ОУН-УПА, которые пытаются оправдать преступления украинских националистов, изображая их как реакцию на социальное и национальное угнетение со стороны поляков. Полищук пишет, что белорусы тоже «жили под Польшей, и жили еще беднее, чем украинцы. Почему же у них не возникла что-то вроде БПА? (Белорусской повстанческой армии — Л. П.). Почему же они не убивали поляков?»

«Не в народе дело, – продолжает В. Полищук. – Причиной всему преступная идеология ОУН, о которой я напишу далее».

Свою зловещую роль в подстрекательстве украинских националистов к террористической деятельности сыграло руководство греко-католической церкви. Так, в 1932 году печатный орган национал-униатской партии «Украинско-католический союз», которую возглавлял глава УГКЦ, польский граф, митрополит А. Шептицкий в оправдание грядущих кровавых преступлений оуновцев писал: «Украинский национализм должен быть подготовлен ко всяческим средствам борьбы с коммунизмом, не, исключая массовой физической экстерминации (уничтожения — Л. П.), хотя бы и жертвой миллионов человеческих экзистенций (существ – Л. П.)».

В том же 1932 году между немецким представителем, капитаном военной разведки Патцигом и Коновальцем заключается повторное соглашение о сотрудничестве, которое сулило немалую финансовую выгоду украинским националистам, в том числе, личную. Характерно, что финансовые потоки постоянно возрастали по мере поступления сведений о состоянии в вооруженных силах Польши, Чехословакии и СССР, а также усиления позиций сторонников Гитлера в Германии.

Уже в начале апреля 1933 года, после утверждения в Германии фонда, предназначенного для финансирования национальных меньшинств, украинцам было выделено 200 тыс. марок. Коновальцу же платили 7000 марок в месяц. Кроме того, он получал отдельную плату за выполнение спецзаданий. Словацкий историк Богуслав Хневпек в своей книге «Под знаком трезубца» (см. «Культура» за 17.08.1988 г.) утверждает, что с 1 января 1934 года Коновалец получал от немцев по 110 тысяч марок в месяц.

После прихода Гитлера к власти польской разведке удалось добыть ряд ценных документов, неопровержимо доказывающих шпионскую деятельность ОУН в пользу Германии. Согласно добытых улик, было установлено, что ОУН в Абвере зарегистрирована как разведывательная структура под зашифровкой «Dienst UKO» (Украинише Кампфорганизацион – Л. П.). Разведывательные функции между отдельными оуновскими деятелями были строго разграничены. Так, Роман Сушко информацию об обстановке в польской армии наносил на специальные анкеты, которые передавались немцам. Координатором разведывательной работы от Абвера выступал секретарь и адъютант Коновальца Рико Ярый.

Осенью 1933 года майор чешской полиции Бартик, осуществлявший слежку за оуновскими деятелями в своей стране, провел несколько обысков в их помещениях. В помещении, принадлежавшем одному из оуновских руководителей Сенику-Грибивскому был обнаружен тайный архив ОУН – сотни оригинальных машинописных документов, тысячи страниц рукописного текста, полностью подтвердивших шпионский характер этой организации.

Оуновцы работали не только по Польше, но и выполняли шпионские и пропагандистские задания гестапо по СССР. Так, немецкий исследователь Ганс Роос утверждает, что в декабре 1933 года Коновальца вызвали в Берлин, где генерал фон Рейхенау и тогдашний инспектор гестапо Дильс «высказали пожелание, чтобы ОУН начала националистическую пропаганду на советской Украине, в первую очередь среди военных подразделений, а также и в колхозах».

Коновалец и Рико Ярый, кроме всего, находились в близких, приятельских отношениях с руководителем немецких штурмовиков (Штурм-Абтайлюнг) – капитаном Ремом, группа которого была ликвидирована по приказу Гитлера в конце 1934 года в «ночь длинных ножей».

Как следовало из документов архива, ОУН сотрудничала не только с Абвером и гестапо, но и с литовскими спецслужбами, регулярно получая от них денежное вознаграждение в сумме от 6 до 8 тысяч долларов США. Литовцы также помогали оуновцам печатать их литературу и снабжали их боевиков фальшивыми паспортами.

О финансовых делах ОУН в 30-е годы некоторое представление нам также дают документы из тайного архива ОУН, изъятого чешской полицией у Сеника-Грибивского.

Согласно этим документам, в 1931 году расходы ОУН на содержание зарубежного руководства, на прессу, на обеспечение боевиков, на помощь заключенным, на адвокатские услуги составили 22 тыс. 143 доллара. Для «революционной работы» в Галиции передано 7425 долларов. Сюда же, в Галицию, от сторонников ОУН из Америки было передано 24 тысячи долларов, но дошли только 5 тысяч.

Как видим, иностранная валюта, оказавшись в руках «патриотов Украины», уже в тот период странным образом уходила «в тень». Опыт ветеранов ОУН пригодился их современным сторонникам. В независимой Украине после 1991 года «в тень» исчезли пожертвования диаспоры, исчисляющиеся уже многомиллионными цифрами.

В такой обстановке формировался характер и взгляды героя нашего повествования Романа Шухевича, что дает нам возможность полнее понять причины, подвигшие его на многие резонансные поступки в жизни, имевшие столь трагические последствия для десятков, может быть, даже сотен тысяч невинных человеческих жизней.


ГРЯЗЬ, ЗАМЕШАННАЯ КРОВЬЮ

Необходимо сразу же отметить, что идеи фашизма Р. Шухевичем, как отмечают практически все его биографы, были восприняты без каких-либо внутренних колебаний и сомнений.

В раннем возрасте он становится членом не только «Пласта», но и тайного общества под названием «Общество черного трезубца», возникшего под влиянием и при содействии активистов организации итальянских «Черных рубашек».

Некоторые оуновские авторы, например, восторженно отмечают активную организаторскую роль Шухевича в подготовке и проведении многих «атентатов» (терактов – Л. П.) боевиками УВО. Примечательно, что, находившийся в послевоенной Германии С. Бандера даже не упоминает о том периоде жизни Р. Шухевича, когда тот стал знаменитым террористом. Наоборот, Петро Дужий чувствует себя в современной Галиции как рыба в воде. В своей книге о Р. Шухевиче этому жизненному этапу нашего героя он посвящает целый раздел под названием «Из жизни боевика».

Однозначно положительная оценка террористической деятельности боевиков УВО-ОУН такими «историками», как П. Дужий, ее сегодняшняя героизация современными приверженцами националистической идеологии чрезвычайно опасны, т.к. способствуют воспитанию новых террористов, созданию таких организаций, как упоминавшаяся выше «Самостийна Украина». К чему могут привести последствия подобного «патриотического» воспитания можно предположить, анализируя период деятельности националистических боевиков довоенного периода.

Следует, прежде всего, учитывать, что основной костяк боевиков и партийных деятелей УВО-ОУН составляли подростки и юноши, еще не достигшие зрелого возраста. Воспитанные в духе нацистской идеологии, подстрекаемые функционерами спецслужб фашистских государств, эти юнцы решали вопросы жизни и смерти сотен и тысяч людей, в чем-то с ними не согласных, или не угодивших нацистским бонзам.

Убивали не только представителей польского государственного аппарата. Как раз их то погибло от рук украинских националистов меньше всего. Убивали, подобно немецким фашистам, прежде всего, лиц демократически настроенных, представителей прогрессивной украинской и польской интеллигенции, пользовавшихся немалым авторитетов в народе. Убивали потому, что те могли помешать приходу нацистов к власти.

Так, жертвами боевиков УВО-ОУН стали бывший офицер Украинской галичской армии (УГА) Иван Бабий, студент университета Яков Бачинский, кузнец Михаил Белецкий, известный профессор Антон Крушельницкий, школьный куратор Собинский. В Каменке Струмиловой зверски убит Теодор Твердохлиб. За лояльность к полякам были ликвидированы Бахманюк, Пиляк, Петрийчук.

7 ноября 1929 года организован взрыв в здании Восточных торгов во Львове. Погибли два мелких чиновника.

Каждое политическое убийство находило официальное объяснение со стороны террористов, иногда по смыслу прямо противоречащее предыдущему. Одних польских чиновников убивали за «враждебное отношение к украинцам». Собинского же, известного в общественных кругах своими симпатиями к украинцам, убили Роман Шухевич с Б. Пидгайным, официально обвинив в коварстве – «заигрывании с украинцами». Юноши-террористы и их старшие учителя из числа лидеров украинских националистов боялись, что, способствуя развитию украинского образования и культуры, такие, как Собинский, подорвут авторитет террористических УВО-ОУН в народе

Подобную официальную причину оуновцы назвали после убийства Т. Голувко. Процитируем П. Дужого: «В 1931 году в курортном местечке Трускавце (Львовская область) боевики ОУН уничтожили польского политика и публициста, сторонника польско-украинского «сближения» (а фактически обвиненного в «духовном обезоруживании украинского общества» — Тадеуша Голувко (1889-1931 гг.)».

Многих украинцев убивали по огульному обвинению в тайном сотрудничестве с польской полицией, хотя никаких вещественных доказательств и документальных свидетельств при этом, как правило, не приводилось. Так, например, неоднократно пытались физически устранить одного из активных деятелей краевой экзекутивы ОУН Романа Барановского, брат которого Ярослав Барановский был на короткой ноге с самим Коновальцем (невеста Я. Барановского Ганна Чемеринская и жена Коновальца были подругами – Л.П.).

По-видимому, основной виной Романа Барановского были его родственные связи. Его матерью оказалась этническая полячка. Обвинения не сняли даже после того, как Роман Барановский оказался в польской тюрьме, где умер при загадочных обстоятельствах в 1936 году. Зная о том, что провокация была излюбленным методом деятельности оуновских поводырей, можно с уверенностью предположить, что настоящий провокатор польской полиции остался вне подозрений, свалив при помощи польских работодателей вину с себя на Р. Барановского. Сегодня вымысел о «предательстве» Барановского повторяет в своей книге о Шухевиче Петро Дужий, напрочь забыв свои собственные прегрешения. Не тут ли «зарыта собака?»

А вот как этот «специалист» оправдывает ограбления почтовых зданий. В соответствии с его трактовкой, на почту и финансовое отделение в Городке (Львовщина) украинские террористы из группы Р. Шухевича напали «с целью экспроприировать деньги, награбленные польскими оккупантами у украинского населения».

Всячески превознося боевой дух и «героизм» террористов из боевок УВО-ОУН, националистические авторы только вскользь упоминают об их чисто криминальных преступлениях. О том, что с целью ограбления юношами-убийцами совершено десятки нападений на почтовые грузы, почтовые и банковские учреждения, здания, принадлежавшие богатым согражданам, они молчат. В процессе этих нападений погибли десятки невинных людей, а также многие грабители. В числе погибших боевиков брат жены «Чупринки» Юрий Березинский.

Поскольку Ю. Березинский входил в террористическое звено, которым руководил Р. Шухевич, можно с уверенностью сказать, что его смерть – на совести «Звона» (тогдашний псевдоним Р. Шухевича – Л.П.).

Псевдо-историк Мирчук приводит некоторые примеры чисто уголовных преступлений, совершенных боевиками УВО-ОУН.

В 1935 году состоялось 3 покушения, а в 1936 еще одно на войтов-«хруней» («хрунями» украинские националисты называли украинцев, лояльно относившихся к полякам — Л. П.).

6 мая 1937 года произошло нападение на владельцев имения (экономии) в Белжце Золочевского уезда. В помещение Марии Ясинской и ее брата Мечислава явились пять типов, среди которых один был в полицейской униформе.

Они произвели обыск и забрали сестру и брата с собой на повозку, вроде бы, в полицейский участок. Когда же арестованные начали подозревать нечистую игру и протестовать, их убили и, забрав 4 тысячи злотых и 600 долларов, бежали.

27 октября 1938 года произошло нападение членов ОУН на здание почты в Гаях близ Львова... Целью нападения официально декларировалось наказание коменданта полиции.... Однако, вместо коменданта полиции убили его жену.

2 ноября 1938 г. состоялось нападение на почтовую повозку в Бережанском уезде. Погиб почтальон.

С целью ограбления, по указанию боевика ОУН Тутько, в Тернопольской области убили крестьянку, возвращавшуюся с базара.

Боевик УВО Ярослав Любович погиб при попытке ограбления почтальона на улице Глубокой во Львове (5.03.1929 г.). Подобным же образом сложил голову Гриц Писецкий под Бибркой (Львовщина). В 1932 году на территории львовской тюрьмы (знаменитые Бригидки – Л. П.) за участие в бандитских нападениях на людей повешены боевики Билас и Данилишин.

Роман Шухевич, кроме руководства многими грабительскими акциями боевиков, лично участвовал как минимум в трех бандитских нападениях: во-первых, на конную почтовую повозку на дороге из Перемышля до Бирчи, на такой же почтовый транспорт на дороге из Калуша до Печенежина, а также в ограблении народного банка в Бориславе. Его карьера развивается успешно. Роман «Звон» становится руководителем боевой референтуры ОУН.

Под руководством Шухевича разрабатываются и совершаются наиболее резонансные убийства того времени. 22 октября 1933 года террорист Микола Лемик с фальшивым паспортом на фамилию Дубенко убивает сотрудника советского консульства во Львове Майлова, наносит ранение курьеру Джугаю. 15 июня 1934 года боевик Григорий Мацейко в Варшаве на улице Фоксаля убивает министра внутренних дел Польши Бронислава Перацкого. Убийце удается бежать в Аргентину, где он и находился до своей кончины в 1966 году.

Примечательно, что участником нападения на советских дипломатов был также оуновский террорист Юлько Заблоцкий, который в период Второй мировой войны станет немецким провокатором в Освенциме.

По подозрению в причастности к убийству Б. Перацкого были арестованы Степан Бандера, Роман Шухевич, Ярослав Карпинец, Дарка Гнаткивская, Катерина Зарицкая, Николай Лебедь, с которым у Р. Шухевича уже тогда складывались непростые отношения. Не случайно, бывший руководитель СБ ОУН-б, приятель Романа Шухевича Мирон Матвиейко после войны обвинит Лебедя в причастности к смерти Шухевича. По-видимому, Матвиейко знал об их отношениях то, чего не было известно многим непосвященным оуновцам.

Особенно неприятным для немецкой военной разведки был арест их агента Николая Лебедя («Максим Рубан»), которого взяли с фальшивым паспортом на руках, выписанным на фамилию Скиба.

Вся шпионская сеть Германии в Польше оказалась на грани провала, о чем свидетельствует секретный немецкий документ под названием «Об аресте в Данциге, а также в Штеттине по требованию польской полиции», составленный немецким разведчиком. В документе утверждается: «23 июня 1934 года восточно-прусским пароходом из Сопота в Свинемюнде прибыл украинец Евгений Скиба... Он привез из Польши в Германию для разведки важные в военном отношении документы. Немецкая разведывательная служба в Свинемюнде была проинформирована о его прибытии телеграфом. Можно допустить, что польская полиция ... узнала об этом..., когда он уже выехал из Сопота, ибо они бы поставили требования о выдаче его в Данциге. По всей вероятности, польская полиция имела информацию о шпионской деятельности Скибы и поэтому предприняла все усилия, чтобы арестовать его.

Поляки свои требования обосновали тем, что Скиба был участником убийства Перацкого. Во время ареста Скибы присутствовал польский генеральный консул в Штеттине Г. Штарк, который видел бумаги и тетради с заметками Скибы, предназначенными для разведки Германии. Вот почему только этим фактом агентурная сеть немецкой разведки среди украинцев в Польше была поставлена под серьезную угрозу...» (Материалы сейчас находятся в государственном архиве России).

Освободившись из заключения в 1937 году (польское правосудие не смогло доказать его вины – Л.П.), Роман Шухевич вернулся к своим прежним занятиям. Он с увлечением разрабатывает план освобождения из тюрьмы Вронки своего друга С. Бандеры, но осуществить его так и не удалось – помешала вторая мировая война.

О том, что такие, как Роман Шухевич, молодые террористы даже в мыслях не допускали возможного прекращения убийств свидетельствует их конфликт с представителем руководства ОУН в крае (в Галиции), краевым проводником Львом Ребетом, заменившим на этом посту арестованного С. Бандеру. В средине 30-х годов германская верхушка, обеспокоенная заявлениями представителей Польши о причастности немецких спецслужб к террористической деятельности ОУН, попыталась через Коновальца и Ребета приостановить «атентаты».

Не тут-то было. Разгулявшиеся кровавые мальчишки даже слушать об этом не желали. На их сторону решительно стал узник С. Бандера, который даже в своей послевоенной статье о Шухевиче не смог скрыть этого. Процитируем «вождя»: «Но тогдашний проводник Краевой екзекутивы ОУН на западноукраинских землях (имеется ввиду Лев Ребет – Л. П.), проводя работу по линии прекращения революционных акций, не только боевого, но и массового политико-революционного и пропагандистского характера.... Тогда ведущий актив ОУН на западноукраинских землях единодушно изъявил желание, чтобы Краевую экзекутиву ОУН возглавил Роман Шухевич, боевой референт предыдущей Краевой экзекутивы, который незадолго перед этим вышел из тюрьмы, после осуждения на львовском процессе».

Преступления продолжались.

Лев Ребет, которого всеми фибрами своей мелкой душонки ненавидел С. Бандера, со временем расплатится за свою «миротворческую» деятельность. После войны его мертвое тело со следами истязаний обнаружат в одном из бункеров невдалеке от Мюнхена. В брошюре «Чорні справи 34 ОУН» (Львов, 1969 год) приводятся сведения о том, что Ребета замучили по приказу С. Бандеры, которому сделать это посоветовал автор «декалога» Степан Ленкавский.

Было бы неправильным умалять роль Шухевича и в оказании помощи немецким союзникам в подготовке к развязыванию новой мировой бойни. По свидетельству многих очевидцев, Роман Шухевич установил связь с Абвером при помощи все того же вездесущего Рико Ярого. Несмотря на строжайшие меры конспирации, многим в руководстве ОУН было известно, что Шухевич уже с 1925 года, окончив львовскую гимназию, прошел необходимую военную и разведывательную подготовку в Гданьске, которую он конспирировал учебой в политехническом институте.

Через год возвратился во Львов, где начал учиться в местном политехническом институте. Учебу неожиданно прервал, поступив на службу в польскую армию (1928-1929 гг.). После чего продолжил учебу, окончив институт в 1934 году. Военную подготовку после этого совершенствовал снова в Гданьске, затем в Берлине, Чехословакии.

Благодаря покровительству все того же Р. Ярого, он закончил в Гданьске офицерские курсы. Во Львове совершенствовал знания в нелегальной школе офицеров СС, которую посещал вместе с немцами-фольксдойчами — братьями Мауерами. Специальную подготовку проходил в Мюнхене. Одно время, по указанию оуновского руководства, Шухевич в имении Рико Ярого в Зауберсдорфе, расположенном недалеко от Вены, работал над военным учебником для украинских националистов.

Это было время, когда на Европу все явственнее надвигалась военная гроза. В начале 1938 года руководитель Абвера адмирал Канарис, по указанию фюрера, созвал совещание начальников ведущих отделов своего ведомства, перед которыми поставил задачу о включении возможностей ОУН для организации подрывной деятельности против СССР. Главная роль в этой работе отводилась начальникам отделов Штольце и Лахузену.

Вот что рассказывал об этой задаче полковник Эрвин Штольце на Нюрнбергском процессе: «В начале 1938 года получил указание от Канариса о переключении имеющейся агентуры из числа украинских националистов на непосредственную работу против Советского Союза.

Через некоторое время на квартире петлюровского генерала Курмановича я осуществил встречу с Коновальцем, которому передал указание Канариса... Коновалец согласился...

Об этом Коновалец информировал письменно главу униатской церкви митрополита Шептицкого: «Обращаю внимание Вашей экселенции на то, с какой последовательностью претворяются планы великого фюрера».

Современные апологеты террористической деятельности оуновских «лыцарей» без устали утверждают, что их сотрудничество с иностранными разведками имело и продолжает иметь одну единственную цель — создание и укрепление независимой Украины. Но, так ли это?

История деятельности ОУН в период подготовки, ведения второй мировой войны и в послевоенный период убедительно опровергает подобные доводы. Опровергает их и биография Романа Шухевича.

Никогда гитлеровское высшее руководство не делало даже намеков оуновцам о своем согласии на образование не только полностью независимой Украины, но даже государства-сателлита Германии.

Высшие нацистские бонзы считали ниже своего достоинства даже общаться и обсуждать подобные вопросы с оуновскими коллаборационистами. Контакты ограничивались на уровне тайных отношений с представителями среднего звена руководителей немецких спецслужб (Штольце, Лахузен, Бизанц, Кох и др.).

Характерный пример игнорирования украинских интересов — решение о передаче украинского Закарпатья хортистской Венгрии, которое было принято 2 ноября 1938 года на совместном совещании представителей Германии и Италии в Вене (Австрия).

«Спектакль» в форме отторжения Закарпатья от Чехословакии и создания т.н. «Карпатской Сечи», в которой Роман Шухевич («Борис Щука») стал «начальником штаба вооруженных сил», немцы грубо пресекли. Несмотря на это, оуновцы (Михайло Колодинский, Роман Шухевич, Зенон Коссак, Олекса Гасин, Евген Врецьона, Осип Карачевский и другие, в основном, галичане), по примеру немецких хозяев, успели создать на территории Закарпатья концлагерь с несколькими филиалами для перевоспитания своих политических противников.

Роман Шухевич, кроме того, занялся привычным для себя делом, создав террористические боевки, успевшие осуществить ряд террористических актов против поляков и евреев. Об этом позже вспоминал оуновец Иван Кедрин.

Первая же серьезная стычка с регулярными венгерскими частями закончилась для армии «Карпатской Сечи» плачевно. Оуновское войско (10 тыс. вояк) было наголову разгромлено в районе Бурштина. Погибли известные деятели ОУН Михайло Колодинский и его адъютант Зенон Коссак.

Вскоре при непосредственном участии лидеров ОУН была развязана Вторая мировая война. В первый же ее день на территорию Польши вступил оуновский легион (полк) под командованием Романа Сушко.

Перед агентурой Абвера из числа оуновцев, действовавших на территории Западной Украины, руководителями немецких спецслужб была поставлена задача поднять на своей территории антипольское восстание. Об этом, в частности, признался на Нюрнбергском процессе свидетель, генерал-майор Абвера Эрвин Лахузен, заявивший: «... Канарису было поручено вызвать в украинской Галиции повстанческое движение, целью которого стало бы уничтожение евреев и поляков...».

Несмотря на то, что выполнить это указание оуновцы не смогли, их террористическими боевиками в сентябре 1939 года были убиты десятки польских солдат, а также лиц еврейской национальности.

Готовясь к нападению на СССР, Гитлер не скрывал своих планов в отношении Украины. 9 мая 1941 года он заявил Розенбергу: «Поймите, Розенберг, меня Украина интересует только как резервуар, как колония... Из местного населения оставим только преданных нам молодых и здоровых, способных выполнять всякую работу. Остальные нам не нужны».

Оуновским верховодам перед войной была известна цель плана под кодовым названием «Ост», разработанного в 1940 году Главным имперским управлением безопасности (РСХА) фашистской Германии. В соответствии с этим планом, после победы над СССР фашисты планировали переселить в Сибирь 30 млн. поляков, украинцев, белорусов, русских, а «освободившуюся» территорию заселить немцами. Не исключено, что этот план вполне устраивал «восточных тирольцев» из Галиции, в глубине своих душ мечтавших перевоплотиться в немцев.

Однако, вернемся к главному герою нашего повествования.

Как утверждал сразу же после войны один из лидеров ОУН Арсенич-Березовский, Шухевич после поражения «Карпатской Сечи» бежал в Румынию, где некоторое время скрывался у местных украинских националистов. Затем, через Болгарию и Югославию, с помощью абверовцев, проник в Австрию, где стал желанным гостем в имении Рико Ярого под Веной. В начале 1940 года Р. Шухевич («Щука») уже в Кракове – работает в Центральном Проводе (ЦП) ОУН военным референтом.

Работа в ЦП ОУН не мешает совершенствовать мастерство полицейского. Некоторое время Шухевич учится в подофицерской школе в Бранденбурге (Германия), после чего – на полицейских курсах в Закопане (Польша).

Один из специалистов Абвера «по «украинским вопросам» Альфред Бизанц на допросе, который проводился в 1949 году, утверждал, что уже в 1939 году встречался с Шухевичем в Кракове у заместителя Андрея Мельника – полковника Романа Сушко. Встреча состоялась в здании т.н. Украинского центрального комитета (УЦК) по улице Зеленой, 26.

Во второй раз они встретились в 1940 году в городе Криница (Польша), где Шухевич обучался в немецкой диверсионно-разведывательной школе. В Кринице располагалась одна из трех таких «Арбайтсдинстшуле». Две других функционировали в польских населенных пунктах Ясло и Вислок-Вельки.

В «Арбайтсдинстшуле-1» обучалось 50 оуновцев-галичан. Шухевич был в ней не просто курсантом, а инструктором и особо доверенным у немцев лицом. Курсанты школы готовились для выполнения диверсионно-террористических актов в советском тылу в ходе предстоящей войны.

После успешного прохождения спецподготовки в этой школе Шухевича направляют в «высшую специальную школу», которая располагалась в имении Фриденталь под Берлином. Со временем Фриденталь станет известен как место подготовки личного состава подразделений диверсионного полка Бранденбург-800, в составе которого сформируют украинские батальоны «Нахтигаль» и «Роланд». А еще позже Фриденталь станет базой для подготовки спецназовцев главного диверсанта Германии, любимца самого Гитлера, штурмбанфюрера СС Отто Скорцени – «человека со шрамами на лице».


«РЫЦАРИ ПЛАЩА И КИНЖАЛА»

К началу Великой Отечественной войны практически все лидеры ОУН стали сотрудничать с немецкой военной разведкой или гестапо. Примером для многих «патриотов» в этом вопросе стал С. Бандера, что подтверждается материалами Нюрнбергского процесса. Свидетельствовавший на этом процессе заместитель начальника 2-го отдела Абвера (Абвер-2) полковник Эрвин Штольце показал:

«... В октябре 1939 года я с Лахузеном привлек Бандеру к непосредственной работе в Абвере. По своей характеристике Бандера был энергичным агентом и одновременно большим демагогом, карьеристом, фанатиком и бандитом, который пренебрегал всеми принципами человеческой морали для достижения своей цели, всегда готовый совершить любые преступления. Агентурные отношения с Бандерой поддерживал в то время Лахузен, я – полковник Э. Штольце, майор Дюринг, зондерфюрер Маркерт и другие...».

Примерно в этот период давнее сотрудничество Романа Шухевича с Абвером получило свое логическое продолжение. Начальником гестапо в Кракове Гаймом он привлекается к сотрудничеству с этой охранкой. По заданию Гайма, как военный референт, ответственный в ЦП ОУН за связь с «краем», собирает через оуновскую подпольную сеть в Западной Украине разведывательную информацию о положении в этом регионе. На Волыни эти задания Шухевича и гестапо выполнял референт областного провода ОУН Закуштуй Ананий («Василь»).

В 1940 году ОУН раскалывается на две противоборствующие ветви: сторонников А. Мельника, с одной стороны, и приверженцев С. Бандеры, с другой. Исследователи этого вопроса однозначно оценивают участников бандеровского крыла ОУН, а, в основном ими стали бывшие боевики-галичане, как наиболее беспощадных, коварных и безжалостных в отношении своих соперников и врагов.

Одним из инициаторов раскола и организаторов нового националистического центра – т.н. «революционного провода» ОУН-б без колебаний стал оуновский террорист №1 Роман Шухевич. В новом руководстве он занял стратегически важную для Абвера должность члена Центрального провода и руководителя краевого провода, то есть оуновского главаря в Галиции, оказавшейся к тому времени в составе советской Украины. Кроме того, в его руках оказалась связь с националистическим подпольем на советской территории.

Несмотря на то, что без какой-либо помощи, даже вопреки вмешательству оуновцев, Украина, наконец, стала «соборной», лидеры ОУН-б, не получив никакой власти на родной земле, активно поддержали планы гитлеровцев по подготовке к нападению на СССР. Весь 1940 год и половина следующего 1941-го прошли в лихорадочной работе по заброске на территорию СССР оуновских эмиссаров. Через кордон были переброшены Василь Сидор, Иван Климив-«Легенда», Василь Чижевский, Дмитро Мирон-«Орлик», Юрко Стельмащук, десятки других эмиссаров и диверсантов.

Жена одного из руководителей ОУН-б Владимира Гербового Таньчакивская Анна после войны вспоминала, что инициаторами сотрудничества ОУН с немцами против СССР были С.Бандера и ее муж. Однако некоторые встречи с представителями Краковского гестапо и вермахта, которые происходили в Кракове, организовал Роман Шухевич. Таньчакивская стала свидетелем 3-х таких встреч, на которых с немецкой стороны в разное время присутствовали гестаповец Гайм, личный представитель Гитлера д-р Фегль, некоторые высшие чины вермахта. Украинскую сторону представляли С. Бандера, Р. Шухевич, Я. Стецько и другие лидеры ОУН, в целом 25 деятелей.

Для иллюстрации приведем оригинал документа:

«Перша дипломатична вечеря, – рассказала Таньчакивская, – відбулася в елегантній кімнаті різбяра Ліблінга. У ній засіла чорна рада. Перше місце зайняв німецький майор, прізвища його не знаю. По однім боці німецького майора сидів Володимир Горбовий, а по другім Роман Шухевич. Шеф краківського гестапо Гайм перебував в товаристві шефа оунівської розвідки Миколи Лебедя. Славко Старух крутився поміж усіма, й здавалось, що він тут – господар вечері. «Дайте вино, піднімемо келих, – каже перший кат України Гайм, – за самостійність! Звичайно, і за вас, вождь, за вас прем'єр-міністре, бо ви – то Україна, а Україна — то ви...».

На случай националистического восстания в советском тылу, а также с целью вооружения подполья создавались склады с оружием и боеприпасами, многие из которых были обнаружены и изъяты советской милицией и НКВД.

В Кракове, в известном здании по улице Зеленой, 26 при поддержке и консультациях абверовцев накануне войны был создан штаб по подготовке восстания на Украине в следующем составе:

  • начальник штаба – Грицай Дмитро («Сирко»);

  • ответственный за оперативную работу – Гасин Олекса («Тур»);

  • ответственный за мобработу – Горбовой Ярослав («Буй»);

  • ответственный за военную подготовку – Карачевский Осип («Свобода»);

  • ответственный за разведку – Лебедь Микола («Чорт»);

  • ответственный за связь – Шухевич Роман («Щука»);

  • 1-й помощник Шухевича – Зацный («Вик»);

  • 2-й помощник Шухевича – Гошовский Юлиан;

  • оргработа – Гринив Владимир («Сун», «Креминский»);

  • медицина – Казак и Врецьона;

  • снабжение – Клим, Буй, Дужик, Яцив.

Как известно, поднять восстание не удалось по независящим от оуновцев обстоятельствам, главным из которых было отсутствие у них авторитета в украинском обществе, особенно за пределами Галиции.

Весной 1941 года, созданный в составе абверовского полка «Бранденбург-800» украинский диверсионно-террористический батальон «Нахтигаль», возглавили немцы Альбрехт Герцнер (представитель Абвера), Теодор Оберлендер (НСДАП), оуновец Роман Шухевич в звании капитана вермахта (получил это звание от Абвера – Л. П.). Шухевич стал не только «украинским командиром батальона», но и представителем в нем ОУН-б. Униатским капелланом батальона стал бандеровец Иван Гриньох.

Одновременно с этим, в Закопане (Польша) создается школа гестапо, куда гитлеровцы, по согласованию с Бандерой (агент Абвера «Серый»), отбирают 120 «лучших из лучших» бандеровцев во главе с Миколой Лебедем и ускоренным порядком обучают их ремеслу палачей, натаскивая на допросах арестованных евреев и участников польского сопротивления.

Начало Великой Отечественной войны, участие в ней боевиков и карателей из ОУН полностью опровергает господствующую сегодня в среде некоторых украинских «ученых» оуновскую концепцию о войне украинских националистов против «двух врагов» — гитлеровской Германии и «имперской Москвы».

Думается, что в этом вопросе более объективной следует считать точку зрения С. Бандеры, который, как и его организация ОУН-б, считал «главным врагом Украины большевистскую Москву», а «главным фронтом освободительной борьбы – фронт «против большевистской Москвы». В действительности же, это был единственный для бандеровцев фронт, не считая дьявольских этнических чисток еврейского и польского населения Украины, которые с нечеловеческим усердием оуновские «лыцари» успешно провели в период оккупации. Антинемецкого фронта они так и не удосужились создать.

День 30 июня 1941 года стал поистине черным днем для еврейского и польского населения города Львова. В этой день, задолго до прибытия немецких карательных и полицейских частей, с передовыми колоннами вермахта в город ворвались «соловьи» Шухевича. По свидетельству немецкого исследователя Вилли Брокдорфа, своим внешним видом они напоминали окровавленных мясников. Они «взяли в зубы длинные кинжалы, засучили рукава мундиров, держа оружие на изготовку. Их вид был омерзителен, когда они бросились в город... Словно бесноватые, громко отрыгивая, с пеной на губах и вытаращенными глазами неслись украинцы по улицам Львова. Каждый, кто попадался в их руки, был казнен».

Подобным образом характеризует нахтигалевцев мельниковец Василий Сельский. В 1947 году в журнале «Украина» (США) он написал: «С началом немецко-советской войны подразделения диверсантов в немецких мундирах, с немецкими автоматами и на немецких танках приезжают в эвакуированный советами Львов. Напыщенные и самоуверенные, достигнув Львова, они устраивают на протяжении нескольких дней садистские оргии. Самые большие оргии устраивались во Львове, где диверсанты начали при молчании немцев грабить магазины и терроризировать население для того, чтобы понравиться хлебосолам из вермахта».

Даже украинский националист, приверженец бандеровского крыла ОУН из Польши, историк Николай Сивицкий в томе 2 своей работы «Dzieje konfliktow polsko-ukrainskich» (Варшава, 1992 г.) признает, что «во Львове, кроме замордованных 22 профессоров высших учебных заведений (вместе с семьями ок. 40 чел.) украинцы... замордовали ок. 100 польских академиков. В каждом городе и поселке немцы расстреляли от нескольких до нескольких десятков поляков, на которых украинцы указали как на коммунистов».

Замечу, что мнение Сивицкого вступает в явное противоречие с позицией некоторых галицийских идеологов, решивших недавно (по-видимому, с целью замести следы своих предшественников — Л. П.) увековечить память ученых и общественных деятелей, погибших в первые дни оккупации Львова от рук «немецких оккупантов».

В действительности, немцы к убийству львовских ученых в период с 30.06 по 7.07.1941 г. отношения практически не имели. Ученые и другие, неугодные ОУН, горожане в эти дни уничтожались «нахтигалевцами» в соответствии со списками, заранее приготовленными участниками местного оуновского подполья. Среди жертв оказались ректор Львовского университета Роман Ремский, писательница Галина Гурская вместе с тремя сыновьями, ученый-юрист Роман Лонгшалноде-Берье, профессор Бой-Желенский, бывший польский премьер, профессор, почетный член многих Академий наук Казимир Бартель и другие известные представители интеллигенции.

Нередко представителей львовской интеллигенции долго мучили и унижали перед тем как убить. Например, 20 человек, среди которых были 4 профессора, 5 женщин... заставили языком и губами мыть ступеньки в семи подъездах четырехэтажного дома.

Особенно цинично убивали евреев. Их заставляли лизать языками мостовую, носить ртом мусор, без подручных средств мыть и чистить дороги. Любой из националистов и их сторонников при этом мог жестоко избить и даже убить еврея. Били железными и деревянными палками, ломами, топорами. Микола Лебедь и Роман Шухевич распределяли палачей по группам, направляя на заранее определенные участки города, контролировали их «работу».

По свидетельству бывшего жителя Львова Хаима Гольдвина, будущий командир УПА принимал личное участие в истязаниях:

«... Так стал свидетелем парада батальона «Нахтигаль» у ратуши, на которой рядом с гитлеровским флагом висел желто-голубой флаг. Вблизи ратуши был тогда рынок. Я отошел немного в сторону и сразу стал свидетелем страшной картины. Какая-то женщина с сыном покупала овощи. Подошли «нахтигалевцы» и грубо толкнули.

Она обратилась к офицеру на немецком языке с просьбой о помощи. Когда открыла сумку, показывая документы, заметил в сумке стетоскоп и понял, что это врач. Офицер (а был им Роман Шухевич) захохотал и ударил женщину по лицу. На следующий день видел на улице Коперника толпу людей (евреев), «соловушки» выстроили эскорт. Вдоль улицы по направлению к тюрьме вели они граждан, попутно избивая их. Во дворе тюрьмы слышались выстрелы...».

Свидетель Иван Брыль: «На улице Линде остановились три грузовика... выскочили из них гестаповцы (изъясняясь на украинском языке). Попарно стали по углам улочки с автоматами, направленными в окна домов. Другие пошли к ступенькам... Из окна на крыше посыпалось стекло, полетели на дорожный булыжник оконные рамы. Позднее снова... И снова... Убийцы выбросили тогда через окно семеро (еврейских) детей».

Убивая евреев и поляков, нахтигалевцы раздавали украинскому населению листовки с призывами участвовать в погромах. В листовках указывалось:

«Ляхов, жидов, москалей, коммунистов уничтожай без милосердия, не жалей врагов украинской национальной революции!»;

«Знай! Москва, Польша, мадьяры, жиды — это твои враги. Уничтожай их!».

Четко определили они свое отношение и к немецким оккупантам. В пункте 3 «акта» квази-правительства Ярослава Стецько от 30.06.1941 г. провозглашалось:

«Украинское государство будет тесно сотрудничать с национал-социалистической Великой Германией, которая под руководством Адольфа Гитлера создает новый строй в Европе и мире... Украинская армия... будет бороться дальше с союзной немецкой армией... за ... новый строй во всем мире...».

Газета «Самостийна Украина» от 10.07.1941 года писала, что после выступления советника А. Розенберга по украинскому вопросу, абверовца Ганса Коха на собрании бандеровцев и гитлеровцев, на котором в первый же день оккупации Львова в спешном порядке «слепили» правительство Я. Стецько, было зачитано «приветствие немецким воинам и вождю народа Адольфу Гитлеру. Возгласы: «Слава!» и «Гайль!» – отрывочно засвидетельствовали наши настоящие чувства».

Страшные преступления нахтигалевцев благословило высшее духовенство униатской церкви (УГКЦ). Митрополит А. Шептицкий сразу после вступления нахтигалевцев во Львов принял Романа Шухевича и капеллана батальона священника УГКЦ Ивана Гриньоха у себя. В ходе встречи эти обер-бандиты получили отпущение грехов и высочайшее благословение. Митрополит предоставил свои апартаменты в распоряжение командиров батальона «Нахтигаль».

А вот как освещается поведение владыки в этот период в «Отчете ОУН об организации украинской власти на западноукраинских землях», составленном 22.07.1941 г.:

«Митр. Шептицкий приказал духовенству подготовить нем. знамена и декорировать ими парафиальные здания и призвал население к послушанию нем. власти и гражданской власти, если такая будет со временем организована.

Молодых людей, которые были вынуждены оставить земли своей родины и выехать за границу, Митр. Шептицкий призвал к спокойствию и уравновешенности, обращая их внимание, что всякие выступления, на которые их могут толкнуть, были бы сейчас непростым преступлением».

Семь дней продолжалась во Львове кровавая оргия батальона «Нахтигаль». Семь долгих летних дней пьяные бандиты грабили, жгли, насиловали, убивали невинных людей, живыми зарывали их в землю. За этот период было убито по разным подсчетам от 5 до 7 тысяч горожан.

Леонид ПОДДУБНЫЙ

Продолжение следует

Акт проголошення Української держави

Львів, дня 30/6.1941.

1. Волею Українського Народу Організація Українських Націоналістів під проводом Степана Бандери проголошує відновлення Української Держави, за яку поклали свої голови цілі покоління найкращих синів України.

Організація Українських Націоналістів, яка під проводом її Творця і вождя Євгена Коновальця веде в останніх десятиліттях кривавого московсько-більшовицького поневолення завзяту боротьбу за свободу, взиває весь Український Нарід не скласти зброї так довго, доки на всіх Українських землях не буде створена Українська Суверенна Держава.

Суверенна Українська Влада запевнить Українському народові лад і порядок, всесторонній розвиток усіх його сил та заспокоїння всіх його потреб.

2. На західних землях України твориться Українська Влада, яка підпорядковується Українському Національному Урядові, що створиться у столиці України - Києві з волі українського народу.

3. Відновлена Українська Держава буде тісно співдіяти з Націонал-Соціалістичною Великою Німетччиною, що під проводом вождя Адольфа Гітлера творить новий лад в Європі і світі та допомагає Українському Народові визволитися з-під московської окупації.

Українська Національна Революційна Армія, що творитисьме на Українській землі, боротисьме дальше з Союзною Німецькою Армією проти московської окупації за Суверенну Соборну Українську Державу і новий лад у цілому світі.

Хай живе Українська Суверенна Соборна Держава,

Хай живе Організація Українських Націоналістів,

Хай, живе провідник Організації Українських націоналістів Степан Бандера!

Свой страшный, кровавый путь бандеровские «соловьи» продолжили в Золочеве, Тернополе, Кременце, Сатанове, Юзвине, Михалполе, Виннице. В Золочеве убивали советских военнопленных, местных евреев. В Кременце, используя львовский опыт, убивали известных представителей польской интеллигенции и евреев. В Сатанове подожгли местную синагогу, заставив евреев-горожан изображать по этому поводу радость. Отказывавшихся убивали. Убили раввина и еще одного верующего еврея, отказавшегося целовать крест. Подобное творили в каждом населенном пункте, в который вступали.

Оказавшись на фронте под Винницей, «соловушки» мгновенно растеряли свою показную храбрость. В первом же бою с регулярными частями Красной Армии они до смерти перепугались и бежали в тыл — за спины немецких союзников. Гитлеровцам пришлось отозвать «бравых вояк» с фронта.

Петро Дужий пишет: «В средине августа 1941 года «Нахтигаль» из Винницы через Жмеринку – Проскуров – Львов – Краков железной дорогой отправили в Нойгаммер». Нужно сказать, что и обратная дорога диверсантов в достаточной мере украсилась пожарищами, виселицами и трупами безвинно убиенных.

Снова послушаем П. Дужого: «Во Франкфурте-на-Одере 21 октября 1941 г. южная и северная группы (имеются в виду батальоны «Нахтигаль» и «Роланд» – Л. П.) соединились, и 650 молодых патриотов промаршировали улицами города к своим казармам, исполняя песню «Згорила золота заграва». Командиром реорганизованного легиона (полка – Л. П.) стал майор Е. Побигущий, а его заместителем Роман Шухевич. Формация состояла из четырех сотен (рот – Л. П.)... Ее официальное название «Шуцманшафт батальон №201».

Остается добавить, что Шухевич в батальоне исполнял еще одну функцию — руководил школой полиции, то есть, учил подчиненных убивать, грабить, насиловать. Этому он будет впоследствии учить вояк «армии бессмертных» – УПА.

Далее Дужий крайне невразумительно упоминает о заключении новоиспеченными шуцманами годичного контракта на прохождение службы у оккупантов, которое состоялось 25.11.1941 г. по инициативе Р. Шухевича. Учитывая, что 201-й батальон был подразделением полиции, можно предположить, что украинские шуцманы прекрасно знали о том, что их задачей будет подавление движения сопротивления, уничтожение всех, кто станет противиться оккупантам.

Степан Бандера в своей статье путано говорит об «отказе от присяги» легионеров, их «массовом интернировании и переброске в Беларусь». В действительности, если верить Дужому, от подписания контракта с немцами отказались всего 15 украинских легионеров. О том, что инициаторами подписания этого контракта были не немцы, а сами оуновцы, свидетельствуют 2 слезных письма, которые украинские вояки направляли немецким властям.

Первое из писем они составили 22 июня 1941 года. В нем, наряду с пылкими заверениями в преданности «геройской немецкой армии под командованием Адольфа Гитлера», с укором отмечалось, что украинцы 2 года «могли лишь наблюдать битву с нашим общим врагом». Обратим внимание, что «общим врагом» немцев и оуновцев до 22.06.1941 г. были западные державы Англия и Франция, на территории которых укрылись после 1945 года многие украинские каратели-полицаи и эсэсовцы из дивизии «Галичина».

Второе письмо в адрес фашистского руководства, датированное 15.09.1941г., от имени группы офицеров из батальонов «Нахтигаль» и «Роланд», желавших послужить у оккупантов, подготовил Роман Шухевич. В нем офицеры-галичане слезно умоляли взять их на немецкое содержание и уверяли фюрера в своей преданности и надежности. Нужно сказать, этой клятве они остались верны до конца.

Гитлеровцы вняли их просьбе и включили 201-й батальон шуцманшафт в состав карательного корпуса СС генерала фон дем Баха-Залевского, боровшегося с партизанами Белоруссии.

Этот эсэсовский генерал будет обвиняться на Нюрнбергском процессе в совершении многих преступлений военного времени. Это он, выполняя приказ Гитлера «освободить Остланд от евреев», в кратчайшие сроки «очистил» Прибалтику от еврейского населения. 1 июля 1941 года вермахт занял Ригу, а 31 октября того же года обергруппенфюрер СС фон дем Бах-Залевски отправил шифрограмму в Берлин — «в Остланде евреев нет».

На одном из послевоенных судебных процессов над фашистскими преступниками, проходившем на территории СССР, подсудимый Герф следующим образом охарактеризовал карательную операцию палачей Баха-Залевского, очевидцем результатов которой был:

«Экспедицию организовал обергруппенфюрер Бах на границе Белоруссии и Украины. Когда он выехал оттуда, я получил задание лично доложить Гитлеру о результатах этой экспедиции. Во время этой карательной экспедиции было уничтожено 5 или 6 тысяч человек».

Благодаря его карателям, лучшими среди которых он назовет украинских шуцманов из 201-го батальона (см. Ilnycki Roman “Deuctschland und Ukraine”. Munchen, 1958), на территории Белоруссии ляжет в землю каждый четвертый житель. Бах-Залевский разрушит Варшаву и убьет большую часть ее жителей. Даже лишенный эмоций эсэсовец, диверсант и любимец фюрера Отто Скорцени ужаснется, узнав о намерении Баха-Залевского разрушить своей знаменитой осадной мортирой центр города Будапешта. Ужаснется и воспротивится этому.

Высокая похвала из уст обер-карателя Баха-Залевского как нельзя лучше характеризует украинских вояк из 201-го батальона шуцманшафт. Именно они, больше других «союзников», отличились при проведении операций «Болотная лихорадка (Витебская область), «Треугольник» (Брестская область), «Коттбус» (Минская, Витебская, Вильнюсская области). Тысячами трупов замученных мирных людей, заживо сожженных детей и стариков отмечен их путь в некоторых лесных селениях Прибалтики, Брянской области России, украинского полесья.

Между тем, Роману Шухевичу чрезвычайно льстила высокая оценка гитлеровского палача. Он даже не смог удержаться, чтобы не похвастаться ею перед своим покровителем и духовником. Летом 1942 года он напишет в письме к митрополиту А. Шептицкому:

«Ваша святейшая экселенция. У нас дела идут хорошо, немцы удовлетворены нашей работой» (выделено нами – Л.П.).

О преступлениях шуцманов из 201-го батальона на Украине имеются подробные воспоминания Софьи Шибистой, которые напечатаны в «Коммуникатах общества имени Дмовского» (см. т.2. Лондон, 1979 (90), стр. 154).

Зверства украинских карателей в лесных селах Брянщины в детстве наблюдала жительница Кременчуга К. Азаренко. На ее глазах шуцманы без особой причины жестоко избили ее мать, убили некоторых крестьян, сожгли их постройки. Азаренко свидетельствует:

«Они, оуновцы, чтобы далеко была видна их «работа», сжигали поселки и живьем семьи в хатах наших, деревянных, свирепствовали и убивали больше, чем немцы».

Напомним, что кровавые оргии на территории соседнего государства шуцманы устраивали в тот период, когда гитлеровцы четко обозначили свою позицию в отношении оккупированной Украины. К переданному Венгрии Закарпатью, добавилась Галиция, включенная оккупантами в состав польского генерал-губернаторства с центром в Кракове. Львов стал Лембергом, то есть, «немецким» городом. Волынская, Ровенская и часть Тернопольской области, Полесье включалось в т.н. Рейхскомиссариат с центром в Ровно. Буковина была подарена еще одной союзнице фюрера – Румынии. Гитлеровские лакеи из ОУН получили «дырку от бублика».

Квази-правительство Ярослава Стецько – заместителя С.Бандеры, просуществовав несколько дней, было разогнано по приказу А. Гитлера. Не помогли ни клятвы членов правительства, среди которых оказался Р. Шухевич, в верности фюреру, ни практические доказательства этой верности, продемонстрированные путем развязывания террора в отношении населения оккупированной Украины.

Бандеровских лакеев в их коллаборационизме не остановил даже факт ареста немцами и тюремного заключения около 300 их лидеров. Правда, условия содержания под стражей верхушки ОУН-б скорее напоминали условия пребывания в пансионате или санатории, чем в гестаповском застенке.

Ни о какой «независимой» Украине, о которой (на словах) постоянно твердили оуновцы, не могло быть и речи. Для бандеровских лидеров не было секретом, что территория Украины, согласно планам гитлеровских бонз, была предназначена для ее заселения арийцами. Так, в июне 1942 года состоялось совещание в ставке Гиммлера, на котором этот руководитель гестапо, СС и кумир Р. Шухевича дал указание на массовое уничтожение украинцев с целью очистить территорию Украины для будущего переселения немцев.

Между тем, защитники преступной деятельности украинских карателей даже общеизвестные, достоверные факты участия оуновских шуцманов, в последствии составивших руководящее ядро УПА, в массовых убийствах невинных людей пытаются всячески извратить в выгодном для себя плане и оправдать. Послушаем П. Дужого:

«Легион выезжает в районы боевых действий. Ими стала та часть Белоруссии, в которой бесчинствовали московско-эмгебистские партизаны, которые имели главной задачей и там, и на смежных украинских землях беспощадно уничтожать население». Оказывается, если верить на слово Дужому, вояки-шуцманы из 201-го батальона в Белоруссии защищали местное население от их же партизан. И именно за это кровавый эсэсовский преступник фон дем Бах-Залевский назвал это подразделение лучшим среди своих головорезов?... И зачем только немцы тратились на содержание украинских коллаборационистов?... Без комментариев!

А содержание шуцманов влетало рейху в копеечку. Тем более, что оуновские прихлебатели гитлеровских бонз зорко следили за исполнением этой части контракта. Поверим на слово в этом вопросе абверовцу Бизанцу, который с немецкой аккуратностью фиксировал поведение своих подопечных из ОУН.

Отвечая на вопросы следствия относительно своих контактов с Р. Шухевичем, А. Бизанц в 1949 году утверждал, что в период проведения карательных операций в районе Винницы, а также на территории Белоруссии Шухевич имел возможность неоднократно приезжать во Львов, где встречался с абверовцами, в том числе, с Бизанцем.

Так, в декабре 1941 года Шухевич прибыл во Львов из-под Винницы. Посетив Бизанца, он обратился к нему с просьбой защитить семьи нахтигалевцев, обеспечить их пайками и денежным содержанием. Со слов Шухевича, после ареста Бандеры гестаповцами нахтигалевцы сильно беспокоились о судьбах членов своих семей и родственников. Бизанц в просьбе не отказал и тут же издал приказ по дистрикту «Галичина», запрещавший вывоз в Германию членов семей карателей из 201-го батальона, а также обеспечении их пайками и деньгами.

В ноябре 1942 года Шухевич, на этот раз из Белоруссии, снова прибывает в родной Львов. На встрече с Бизанцем рассказывает, что 201-й батальон часто проводит карательные операции не только против белорусских партизан, но и поддерживающего их гражданского населения.

Справедливости ради следует отметить, что «заслуги» карателей перед Рейхом достойно оценивались не только оккупантами, которые наградили крестами многих офицеров 201-го батальона, в том числе, его руководителей Евгения Побигущего и Романа Шухевича. Уже после войны, оказавшийся в благополучной Европе Евгений Побигущий бывший командир 201-го батальона шуцманов, бывший командир полка дивизии СС «Галичина», удостоился ордена католической церкви. По-видимому, за «необыкновенную святость»?

Там же, на Западе, иерархи римско-католической церкви окружили почетом и уважением многих оуновских палачей. Таких, например, как капеллан карательных подразделений полиции, дивизий СС «Галичина» Иван Гриньох или первый руководитель кровавой СБ ОУН-б Микола Лебедь. Эсбиста Лебедя после войны не только спрятали от справедливого возмездия в одном из униатских монастырей в Италии, но и дали ему возможность написать там дезинформационную книгу под названием «УПА».

Хотелось бы, чтобы нынешний римский понтифик Иоанн Павел II, бесконечно извиняющийся за средневековые преступления своей церкви, наконец, честно посмотрел в глаза верующих и упомянул грехи недавние – поддержку церковью в 30-40-е годы нацистских режимов, освящение их преступлений. Однако вряд ли это произойдет сейчас. Эдак лет через 500, возможно, об этом вспомнят? Как и о тех католиках, которые после развала СССР захватывали православные храмы и избивали православных верующих в Западной Украине.

В последующем, в среде галицкой интеллигенции стало известно, что каратели из 201-го батальона потерпели жестокое поражение от белорусских партизан в районе Орши, после которого так и не смогли по-настоящему восстановить боевой дух. К тому же, оптимизма им явно не прибавляло ухудшившееся после Сталинградской битвы положение немецких войск на Восточном фронте.

Период окончания службы украинских карателей у немцев по контракту довольно разноречиво отражен в литературе. Наиболее серьезные западные ученые уход бывших нахтигалевцев во главе с Р. Шухевичем «в подполье» объясняют необходимостью выполнять очередную задачу оккупантов – задачу розыска и уничтожения гражданских лагерей, созданных в лесах Белоруссии и Украины, бежавшими из гетто представителями еврейского населения.

По их утверждению, 14 октября 1942 года, в религиозный праздник Покровы, Роман Шухевич и бывшие вояки «Нахтигаля» с оружием в руках «дезертируют» из эсэсовского корпуса и уходят в леса уничтожать бежавших евреев. Уже после войны, в апреле 1948 года УГВР (бандеровский «парламент» – Л.П.) своим специальным постановлением утвердила дату 14.10.1942 г. официальным днем образования УПА. В действительности же бандеровцы свои вооруженные отряды начали называть «УПА» с весны 1943 года, «отняв» это название, вместе с некоторыми бандами, прежде всего кавалерией, у атамана Бульбы-Боровца.

О том, что первые вооруженные отряды бандеровцев имели название не УПА, а УНА (Украинская националистическая армия) утверждает все тот же Бульба-Боровец в своей книге «Армія без держави». Основной состав УНА состоял из бывших служащих различных полицейских подразделений, в том числе 201-го батальона шуцманшафт, «дезертировавших» по указанию абверовской агентуры из ОУН с немецкой службы.

Признает это в своей статье и Степан Бандера, подчеркивая:

«Таким образом, Дружины Украинских Националистов под предводительством Романа Шухевича дали Украинской Повстанческой Армии не только стержневые командные и воинские кадры, но и основной вклад для отработки собственных организационных и оперативных способов».

С его мнением полностью соглашается Петро Дужий, который поместил в своей книге (см. стр. 148-149), изложенную выше цитату своего «вождя».

А вот что сказал по этому поводу бывший член ЦП ОУН-б, бывший командир УНС Александр Луцкий: «Большинство участников УПА были насильно туда втянуты. И только меньшая часть является добровольцами. При этом следует пояснить, что добровольцами были те, которые пошли в УПА только в силу крайних обстоятельств: полицейские украинской полиции, дезертиры из Красной Армии, беглецы с работы в Германии и т.п. Не будь таких обстоятельств, эти лица никогда не пошли бы в УПА».

Вполне объяснима и причина первоочередного создания УПА на Волыни, Ровенщине и в районах Северо-Западного Полесья, а не в Галиции. В Галиции оуновцам и их гитлеровским союзникам долгое время удавалось упреждать создание советского антифашистского подполья, там почти не было советских партизан. На Северо-Западе Украины, наоборот, к началу 1943 г. действовало и усиливалось мощное партизанское движение, которому иногда удавалось буквально парализовать коммуникации немецких войск.

Современные псевдо-историки из ОУН, продолжая утверждать, что их УПА создана 14.10.1942 года, ссылаются на приказ «Чупринки» от 14.10.1947 г., текст которого приводится в изданной на Западе «Летописи УПА». В числе таких «историков» можно назвать профессора В. Сергийчука (см. В. Сергийчук. «ОУН-УПА в роки війни». Київ, 1996 р., стр. 231). В действительности же мы имеем дело с тривиальной фальсификацией со стороны «Чупринки» или его более поздних биографов. В октябре 1942 года Шухевич еще находился в составе карателей фон дем Баха-Залевского. В марте-апреле 1943 года он, вместе с «Максимом Рубаном», лично участвовал в создании бандеровской УПА на Волыни, а летом 1943 года –УНС в Галиции.

Командир «армии бессмертных» наверняка знал, что до февраля 1943 года вооруженные отряды ОУН-б не назывались термином «УПА».

Желающие убедиться в справедливости наших слов могут обратиться к свидетельствам разного уровня руководителей ОУН-УПА, прежде всего, Михаила Степаняка («Серого»), Александра Луцкого («Богуна»), Юрия Стельмащука («Рудого»), Федора Воробца («Верещаки») и многих других.

Фальсификаторы истории ОУН-УПА также утверждают, что УПА существовала до 1952 года, что является ничем иным, как вопиющей дезинформацией общественного мнения.

Уже в августе 1945 года, по указанию командира «армии бессмертных» Романа Шухевича, была расформирована и прекратила свое существование УПА-«Пивнич». В июле 1946 года приказом «Чупринки» расформирована УПА -«Запад» (бывшая УНС).

Этому решению способствовали успехи советских правоохранительных органов, воинских подразделений, разгромивших крупные банды УПА. Сама жизнь вынудила «Чупринку» и его сообщников дробить свои силы и уходить в глубокое подполье, нападать из-за угла, как правило, на беззащитных людей. Основные силы УПА в этот период представляли не столько озлобленные банды убийц, прятавшихся в труднодоступных лесных и болотистых местах, сколько так называемые самооборонные кустовые отделы (СКО), состоявшие из легализовавшихся оуновцев, творивших свои черные дела под покровом ночи, а затем, в дневное время, подобно оборотням принимавших вид мирных жителей.

Оуновские авторы оправдывают «дезертирство» Р.Шухевича и его группы из немецкой полиции желанием бороться против немецкого оккупанта, советских и польских партизанских отрядов на Западной Украине.

Петро Дужий приводит в своей книге воспоминания жены Шухевича Наталии:

«Но, кроме того, хочу дополнить. Он был в том Легионе... На Волыни...(подчеркнуто нами – Л.П.). И взбунтовались наши, сказали, что они с ними (немцами) не будут. Они расформировывают тот батальон, распускают... А офицеров всех забрали, что-то их четырнадцать было, привезли во Львов.

Во Львове, значит, немцы хитрые, но он хитрее...».

Одним словом, «перехитрил Р. Шухевич глупых немцев», за что, якобы, арестовывают его жену, но через месяц выпускают с просьбой передать мужу, чтобы ничего не боялся и пришел к представителям Германии... Но, довольно дезинформации. Обратимся к послевоенным свидетельствам абверовцев и оуновцев.

Член центрального провода ОУН Михаил Степаняк в августе 1944 года рассказал следователю, что в декабре 1942 года он и Лебедь, а также «Гармаш» направили Шухевичу письмо с предложением перевести весь батальон шуцманшафт №201 на нелегальное положение. Шухевич это письмо никому из товарищей не показал, что вызвало недовольство и подозрения у тогдашних руководителей ОУН.

По-видимому, с целью оправдать Шухевича перед его оуновскими друзьями, немцы в конце того же 1942 года «задержали» и привезли его во Львов, где для видимости около 3 дней содержали в гестапо, затем, без всяких предварительных условий, выпустили.

Естественно, Степаняк не мог знать всех деталей сотрудничества Шухевича с Абвером и гестапо. Уже после войны кое-что стало известно после допроса все того же абверовца Бизанца, который рассказал о своих встречах с «Чупринкой» в 1942 и 1943 годах.

Как утверждал Бизанц, в феврале 1943 года Шухевич, официально разыскивавшийся немцами, в форме офицера полиции снова появляется в львовском кабинете абверовца. Он просит помощи в освобождении своей жены Наталии, незадолго до этой встречи взятой под стражу гестаповцами. Бизанц незамедлительно обращается к губернатору дистрикта, эсэсовскому генералу Отто Вехтеру. Наталья Шухевич была немедленно освобождена.

В марте 1943 года Шухевич вновь у Бизанца. И снова в мундире офицера полиции. Он благодарит Бизанца за оказанное содействие в освобождении жены.

Как Бизанцу стало известно несколько позже, у Шухевича были близкие «друзья» и среди гестаповцев. В частности, таким другом был Ярослав Мороз, служивший с 1941 по 1942 г. г. во Львовском гестапо в звании фельдфебеля. В 1943 году Мороз окажется в дивизии СС «Галичина».

С Абвером Р. Шухевича связывало долголетнее сотрудничество, не прекращавшееся да самого краха Третьего Рейха. В 1945 году Бизанцу стало известно, что его «друг» Шухевич связан с центральными органами Абвера через посредничество доктора Гринива, приятеля С. Бандеры. Через Гринива, находившегося в городе Колин близ Праги, по уверению Бизанца, к Шухевичу направлялись немецкие связники-парашютисты.

Между гитлеровцами и УПА поддерживалась также постоянная радиосвязь. В частности, офицеры абвера: оберлейтенант Йозеф Мюллер и доктор Вальтер Фель с помощью радиопередатчиков получали от Шухевича разведданные о расположении частей Советской Армии, передавали ему указания о проведении разведки и диверсий в тылу советских войск.

Неоценима роль Романа Шухевича в создании и укреплении УПА, придании подразделениям этой «армии» формы штурмовых отрядов СА, созданных Гитлером и Ремом еще в 20-х годах. Функции немецкого гестапо в УПА выполняла СБ, состоявшая почти поголовно из бывших полицейских, эсэсовцев, в основном, галичан. Постоянными репрессиями мирного населения и рядовых уповцев занималась также военно-полевая жандармерия (ВПЖ). Процитируем одного из влиятельных бандеровцев генерала М. Смовского:

«В отрядах УПА-Бандеры были не только партийные наблюдатели «политруки», но и уполномоченные СБ... Эсбисты были законом и судом в УПА-Бандеры. СБ была организована по гитлеровскому образцу. Почти все команды СБ — это бывшие курсанты гитлеровской полицейской школы в Закопане с годов 1939-1940. Обучали их гестаповцы».

Не была УПА и не могла быть ни армией, ни вооруженной формацией народа. Это был вооруженный отряд одной фашистской партии – ОУН-б.

Армии, как известно, создаются правительствами суверенных или официально признанных государств. Украина же в период образования УПА была оккупирована фашистской Германией. УПА не имела своей формы. Ее вояки носили немецкие, польские, советские мундиры или ходили в гражданской одежде.

Бандеровскую УПА не признавали влиятельные политические силы украинского общества. Не говоря уже о негативном отношении сограждан из советской Украины, террористические методы бандеровцев осудили мельниковцы, сторонники Бульбы-Боровца, президента украинского правительства в эмиграции К.Левицкого, гетманцы и т.д.

Нельзя ее оценивать и в качестве некоего проявления «национально-освободительного движения», так как основным методом пополнения куреней и отрядов УПА была мобилизация. За отказ вступать в УПА не только убивали призывника, но, нередко, и членов его семьи. Мобилизованного, как правило, закрепляли кровью. Для этого ему обычно приказывали убить еврея, поляка или, чем-то провинившегося перед бандитами и их руководителями, украинца.

Во главе УПА стояли многолетние агенты Абвера и гестапо: Д. Клячкивский, Р.Шухевич, М. Лебедь, Р. Волошин, Я. Бусел, А. Луцкий, Д. Грицай, С. Арсенич-Березовский, Д. Маевский.

Только Абвер располагал в руководстве УПА целым подразделением своих офицеров. Вот некоторые из них: капитан абвера Роман Шухевич («Чупринка»), награжден двумя крестами и медалью гитлеровской Германии; капитан Абвера Василь Сидор («Шелест») – командир роты 201-го батальона шуцманшафт, затем командир УПА «Запад», награжден немецким крестом; старший лейтенант Абвера Д. Клячкивский («Клим Савур»); капитан Абвера И. Гриньох («Герасимовский», «Данилив») – организатор и член Главного штаба УПА, отвечал за связь УПА с Абвером и гестапо, бывший капеллан бандеровского батальона «Нахтигаль», капеллан 201-го батальона шуцманшафт, главный капеллан 14-й Ваффен СС дивизии «Галичина», кавалер двух немецких крестов; старший лейтенант Абвера А. Луцкий («Богун») – бывший командир взвода 201-го батальона шуцманшафт, командир УНС (галицийский вариант УПА), с начала 1944 года зам. командира УПА; капитан Абвера В.Павлюк («Ирко») – командир роты 201-го батальона шуцманшафт — куренной УПА на Ивано-Франковщине, затем районный проводник ОУН на Львовщине; старший лейтенант Абвера Ю. Лопатинский («Калина») – член Центрального провода ОУН и Главного штаба ОУН, активный участник кровавых преступлений нахтигалевцев во Львове (июнь 1941 г.); капитан (гауптштурмфюрер) Ваффен СС П.Мельник («Хмара») — командир роты дивизии СС «Галичина», куренной УПА.

Согласно захваченному при освобождении Львова гестаповскому документу от 22.04.1944 года, на совещании сотрудников немецких спецслужб выступил подполковник Абверкоманды №202 Залингер, который сообщил, что использует в интересах разведки оуновца Романа Шухевича. Он также упомянул, что Шухевичем было направлено к абверовцам несколько человек для обучения их навыкам радиосвязи.

Со слов Залингера, Шухевич предложил ему также вооружить все отряды УПА Галиции и постепенно перебрасывать их через линию фронта в тыл советских войск для ведения диверсионно-разведывательной работы. О том, что это предложение имело свои последствия, свидетельствовали конкретные дела бандитов УПА, которые, перейдя линию фронта, стреляли в спины красноармейцев, взрывали мосты и поезда, военные объекты, совершали теракты в отношении крупных советских военачальников.

По свидетельству члена Главного провода ОУН Степаняка Михаила (25.08.1944 г.), в 1941 году немцами был арестован один из оуновских лидеров Ростислав Волошин («Горбенко»). Однако, в конце 1942 года его выпустили, так как он согласился сотрудничать с оккупантами, о чем написал соответствующую расписку.

По свидетельству Степаняка и других арестованных оуновцев, совсем не просто складывались отношения между руководителями УПА. Узкому кругу оуновцев было известно, что у бывшего карателя Романа Шухевича явно не сложилось с первым командиром УПА Д.Клячкивским («Клим Савур»). Привыкшему к партизанской вольнице атаману «Савуру» не по душе пришлась жесткая дисциплина бывшего офицера немецкой полиции «Чупринки». Затаил зло на «Чупринку» и Микола Лебедь, почувствовав с его стороны угрозу своему абсолютному владычеству в оуновском подполье.

Однако, обстановка на восточном фронте, активизация в тылу антифашистской борьбы советских и польских партизан вынуждали Абвер и гестапо не обращать внимание на эти дрязги, действовать решительно: ускоренными темпами создавать и укреплять УПА, вооружать ее, одновременно продвигая на руководящие посты в этом формировании своих наиболее надежных и проверенных на конкретных делах людей.

В феврале 1943 года воля немецких спецслужб была материализована на 3-й Конференции ОУН, на которой было высказано предложение освободить Миколу Лебедя с поста руководителя провода ОУН. Руководителем провода было предложено избрать Романа Шухевича с титулом «первый среди равных». Вскоре Шухевич становится военным референтом провода ОУН, что, фактически позволило ему вмешиваться в руководство отрядами УПА, к крайнему неудовольствию ее формального командира «Клима Савура». Лебедь был обвинен в нарушении «демократии» во взаимоотношениях с другими руководителями ОУН. Ему также вменили вину за провал в организации диверсий в тылу советских войск.

Вскоре трения между оуновскими главарями вылились в открытый конфликт между ними на совещании 9.04.1943 года, созванном по желанию М.Лебедя. В ходе дискуссии, по предложению Шухевича, Лебедя уговорили выйти из помещения. Когда Лебедь ушел, Роман Шухевич выступил с критикой в его адрес, обвинив бывшего «шефа» ОУН в склонности к устаревшим методам руководства, стремлении установить личную диктатуру в ОУН.

По предложению Шухевича, Лебедь был смещен с высшего поста в ОУН. Главным руководящим органом управления ОУН было избрано трехчленное бюро, в котором «Чупринка» де-юре был главным. Позже решения февральской Конференции и апрельского совещания ОУН были реализованы на 3-м Чрезвычайном Сборе ОУН, утвердившем Шухевича на должности «первого среди равных» руководителя бюро Главного провода ОУН.

Не исключено, что злопамятный агент гестапо М. Лебедь затаил злобу на выдвиженца Абвера «Чупринку», что позволило впоследствии Мирону Матвиейко подозревать его в причастности к гибели командира «армии бессмертных». Не мог простить Шухевичу унижения и постоянного вмешательства в его дела и «Клим Савур», в причастности к гибели которого некоторыми оуновцами подозревался уже сам «Чупринка».

По свидетельству Александра Луцкого, «Клим Савур» «начал уставать от дисциплины и не одобрять директив Главного Провода». Вначале его с большим трудом усмирял Ростислав Волошин. Однако, вскоре Клячкивский перестал отчитываться и перед Волошиным.

Отношения между Клячкивским и Шухевичем ярко характеризует следующий случай, который, к тому же, свидетельствует о том, что «Чупринка» вовсе не был таким «гениальным полководцем», каковым его изображают современные оуновские борзописцы.

В период апогея геноцида польского населения (лето 1943 года), в процессе которого, по самым скромным оценкам специалистов, бандеровцами уничтожено не менее 100 тысяч мирных поляков, несколько отрядов УПА под общим командованием Романа Шухевича 31 августа 1943 г. атаковали польское село Пшебраже на Волыни.

Это село было знаменито тем, что в нем спасались многие тысячи женщин, стариков и детей, которым удалось бежать от кровавой расправы оуновских бандитов из других населенных пунктов. За счет беженцев из сожженных украинскими фашистами польских сел и хуторов население Пшебраже возросло к августу 1943 года до 30 тысяч человек. Для их защиты мужчины села создали сельскую самооборону, вооруженную стрелковым оружием. Защищать мирных поляков от немецких и украинских фашистов помогали также советские партизаны из отряда Прокопюка, дислоцировавшегося в ближайшем лесу.

Для успеха операции Шухевич обеспечил многократное превосходство в силах. В рядах уповцев насчитывалось около 10 тысяч человек, наиболее боеспособных и надежных из которых (4 тыс. галичан) Шухевич перебросил из окрестностей Львова. На вооружении бандитов находилось 66 тяжелых пулеметов, 86 ручных пулеметов, 17 минометов, 2 полевых орудия.

Сражение продолжалось почти целый день и закончилось полным, поражением украинских фашистов. Успех сражения обеспечила атака советских партизан и конницы из Пшебраже в тыл нападавших. Бандиты, потеряв сотни вояк убитыми и раненными, 17 тяжелых и 6 ручных пулеметов, 6 минометов, панически бежали в сторону украинского села Рудники. В ярости от бессилия, «Чупринка» приказал расправиться с каждым, кто проявил трусость или нерешительность, что и было сделано. Среди жертв этой расправы оказался православный священник из села Рудники, накануне боя уговаривавший уповцев не нападать на мирных соседей.

Как утверждал Александр Луцкий, «Клим Савур», возмущенный низким уровнем командования операцией, во всеуслышание заявил: «Из Шухевича такой же командир, как из рака жеребец!» Нетрудно было предположить, что злопамятный Шухевич никогда не простит своему сопернику такой характеристики.

Некоторые ветераны УПА рассказывали автору этих строк, что невысокого мнения о командирских качествах Шухевича был не только Клячкивский, но и многие другие командиры повстанческих отрядов, оперировавших на Волыни и Ровенщине. Особенно возмутил их один случай, произошедший летом 1943 года в период движения в сторону Карпат соединения дважды Героя Советского Союза С.А. Ковпака. В период передвижения по Волыни советские партизаны разгромили несколько куреней УПА, захватили склады и разрушили их мастерские в Свинаринском лесу.

Вместо того, чтобы защищаться и попытаться организовать отпор ковпаковцам, Шухевич бежал со своей охраной во Львов, где умолял немцев помочь ему в борьбе с советскими партизанами.

Немецкие фашисты сжалились над своим приятелем и союзником. Было принято совместное решение оккупантов и ОУН по созданию Украинской национальной самообороны (УНС). Из бывших полицейских, активистов ОУН срочно сформировали 5 батальонов (900 человек), во главе которых поставили агента Абвера, бывшего нахтигалевца Александра Луцкого («Андриенко», «Беркут», «Богун», «Богдан»).

УНС немцы вооружили немецким оружием, поставили на продовольственное и боевое довольствие вермахта. С обмундированием было сложнее, поэтому только офицерам выдали немецкую военную форму. Рядовые были экипированы в гражданскую одежду. Примечательный факт – на головных уборах офицеров красовались немецкие кокарды, а не национальные трезубцы.

После нескольких стычек в Карпатах ковпаковцы наголову разгромили УНС. Из 900 вояк уцелело не более 300, которые со временем были переформированы Шухевичем в УПА-«Запад». УПА-«Запад» возглавил агент Абвера, бывший офицер 201-го батальона шуцманшафт Василь Сидор («Шелест»).

Сокрушительное поражение от Ковпака не помешало уцелевшим участникам боев из УНС, оказавшимся после войны на Западе, извратить события и распространять по миру легенды о своих «победах» над советскими партизанами. Предательские убийства из-за угла отдельных ковпаковцев или уничтожение их мелких групп, отбившихся от батальонов соединения при возвращении из рейда, оуновцы и их «историки», вроде Петра Мирчука, выдали за крупные победы.

В действительности, основные потери советские партизаны понесли от регулярных эсэсовских и полицейских полков (речь идет о 4-м, 6-м и 12-м полках полиции, из которых 4-й и 6-й вошли в состав дивизии СС «Галичина» – Л.П.), подразделений жандармерии, стянутых в район Карпат по личному распоряжению Гитлера, взбешенного успешными действиями соединения Ковпака в Галиции – регионе, считавшемся оккупантами своим самым надежным тылом в оккупированной Европе.

Украинская национальная самооборона (УНС), этот галицийский вариант УПА, созданная и обеспеченная всем необходимым оккупантами, яркое свидетельство коллаборационизма «участников национально-освободительного движения», которое делает невозможным любой вариант признания бандеровской ОУН-УПА «воюющей на стороне антигитлеровской коалиции».

В отличие от оуновцев, помощь Ковпаку в его сражениях против немцев и бандеровцев в период Карпатского рейда оказывали польские отряды Конвента независимых организаций и лесной отряд Армии Крайовой (АК) под командованием С. Косибы.

В своей книге, посвященной Карпатскому рейду, С.А.Ковпак с благодарностью вспоминает о помощи, оказанной ему участниками польского антифашистского подполья.

Между тем, сотрудничество ОУН-УПА с немцами не просто продолжалось, а, особенно с приходом на должность руководителя этих формаций в Западной Украине Р. Шухевича, крепло и развивалось по восходящей линии.

Член ЦП ОУН Степаняк Михаил («Серый») утверждал:

«... На протяжении всей войны бандеровцы, а именно УПА, вели борьбу против красных партизан и отдельных частей Красной Армии... В 1943 году были изданы официальные приказы по УПА, запрещающие нарушать немецкие коммуникации, уничтожать немецкие склады оружия и продовольствия, нападать на немецкие подразделения даже в том случае, если они обессилены и отступают... На 2-м и 3-м Великих Сборах националистов было принято ряд решений антинемецкого характера, однако, в жизнь они не были воплощены...

По мере того, как Шухевич («Чупринка», он же «Тур») почувствовал свою прочность и стал председателем бюро бандеровского Центрального Провода ОУН, он стал по всем вопросам, по которым ранее критиковал «Максима Рубана» (Лебедя), вести линию еще более диктаторскую и реакционную, чем «Рубан», в частности, стал отменять решение 3-го Великого Сбора ОУН в вопросе восстания против немцев и их сателлитов. На 3-м Великом Сборе Шухевич выступил против концепции «общеукраинского представительства», против принятых ранее антинемецких решений, заменив их другими, направленными исключительно на борьбу против Советской власти в советском тылу, для чего уделял внимание укреплению и расширению УПА...».

В октябре 1943 года, опять же, по инициативе «Чупринки», оуновцы отправляют в адрес губернатора дистрикта «Галичина» «Открытое письмо ОУН» с предложением немедленно начать переговоры о более тесном взаимодействии, ввиду угрозы приближения к территории «восточных тирольцев» Красной Армии и, в связи с активизацией участников советско-польского антифашистского сопротивления.

Полное представление об этих переговорах дают возможность получить трофейные документы львовского гестапо, хранящиеся в наших архивах.

Как следует из содержания этих документов, посредником на переговорах с украинской стороны Шухевич определил бывшего капеллана нахтигалевцев Ивана Гриньоха («Герасимовского»). Немецкую сторону представлял начальник полиции безопасности СД штурмбанфюрер СС В.Витиска, который в качестве посредника на переговорах с оуновцами использовал гестаповца, криминал-комиссара Паппе.

Оуновцы настолько глубоко погрязли в своем предательстве, что, не моргнув глазом, обещали передавать немцам дезертиров из дивизии СС «Галичина», перебежавших в УПА в надежде бороться за независимую Украину. Особый цинизм этому факту придает то обстоятельство, что на верную смерть, насильно мобилизованных в войска СС перебежчиков, обещал передавать один из лидеров ОУН-б Иван Гриньох – бывший главный капеллан дивизии СС «Галичина», ближайший сподвижник митрополита А. Шептицкого, посредник на переговорах между «Чупринкой» и оккупантами.

Переговоры держались в строгом секрете от рядовых уповцев и низшего командного звена «армии бессмертных». Немецкая сторона обязалась обеспечить УПА оружием, боеприпасами и взрывчаткой. Это обещание было выполнено. Только подразделением майора Гельвиха на Волыни и в Галиции было конспиративно заложено около 40 баз с военным снаряжением для украинских «повстанцев». Альбом с картами и пометками мест расположения баз немцы передали начальнику главного штаба УПА Д. Маевскому.


ПО СЛЕДАМ КОРИЧНЕВЫХ ТЕНЕЙ ПРОШЛОГО

Вооружением и оснащением УПА занимались также абверовские друзья “Чупринки”. Так, начальник 2-го отдела штаба оккупационных войск генерал-губернаторства гауптман Юзеф Лазарек после войны свидетельствовал: “На протяжении марта-апреля 1944 года я лично через своего подчиненного лейтенанта Винтерассена направил из Львова в Черный лес три раза по две грузовых машины с оружием. Там было всего 15 тонн различного оружия. Примерно 700-800 винтовок, 50 легких пулеметов и много боеприпасов. Одновременно с тем, что я поставлял УПА оружие, отделения второго отдела при первой бронетанковой и 17-й армиях также получили указания о снабжении УПА оружием, и эту задачу выполняли систематически, направляя оружие в большом количестве”. В письме окружного проводника Неринга губернатору Галиции от 2.04.1944 года сообщается, что автора посетил руководитель УПА в районе Камянки под кличкой “Орел”, “26 лет, заслужил в дивизии СС “Мертвая голова” железный крест первой степени, знак отличия участников пехотных штурмовых атак и серебренный знак образцовых раненых”. Неринг с удовлетворением отметил, что на этой встрече “были приняты конкретные решения о сотрудничестве в разведке и тактике в борьбе с большевистскими бандами. Командир УПА получил оружие и боеприпасы...... “Клим Савур” (Д. Клячкивский) 26 января 1944 года провел успешные переговоры с полковником Ваффен СС Шифельдом. Переговоры состоялись в селе Скреготовка, расположенном недалеко от волынского поселка Цумань. В ходе переговоров “Клим Савур” пообещал не только сообщать немцах известную УПА информацию о советских партизанах и подразделениях Красной Армии, но и помогать оккупантам уничтожать их. Немецкая сторона ““... обязалась полностью обеспечить УПА оружием и боеприпасами, а разведку против большевиков полностью финансировать через командование УПА...”.

В знак благодарности и уважения Шифельд подарил “Климу Савуру” полный комплект эсэсовского обмундирования, пистолет-пулемет и офицерский кортик с серебренной рукояткой. Для подчиненных Клячкивского немцы немедленно передали 80 автоматов и 132 винтовки “чешского производства с патронами к ним, а также приняли заявку на поставку уповцам 20 полевых и 10 зенитных орудий, 500 советских автоматов, 10 тыс. гранат и 250 тыс. штук автоматных патронов. Подобные переговоры с немцами велись и другими руководителями УПА.

В наших архивах хранится множество документальных материалов о совместных действиях УПА и немецких оккупантов против регулярных частей Красной Армии и советских партизан. Так, один из пленных, гауптман 4-й танковой армии вермахта Франц Лансберг в ходе допроса рассказал:

“Мне известен случай, когда в марте 1944 года возле села Подкамень Бродовского района Львовской области батальон наших войск в составе 4-х рот совместно с бандеровцами вели бой с советскими партизанами.... За участие в этом бою немецкое командование дало им много оружия...”.

Куренной УПА “Карий”, будучи арестованным органами госбезопасности, рассказал следователю: “Курень, которым я командовал, по указанию “Чупринки” был направлен в распоряжение немецкого командования и принимал участие в боях с Красной Армией на фронте, а после отступления немцев оставлен в тылусоветских войск... Моим заместителем был назначен немецкий оберлейтенант войск СС” (см. В. Наконечный. “Злочини ОУН-УПА на Волыни. (3 ким и проти кого вони воювали)”. Луцьк, 2001 р., стр.24).

27 марта 1944 г. партизаны соединения А. Ф. Федорова в ходе боя с куренем УПА в районе волынского городка Каменя-Каширского захватили ряд ценных документов, изобличавших бандеровско-немецкое сотрудничество, среди них письма куренного “Орла”. В одном из писем партизаны прочитали:

“... Друже Богдан! Пришлите 15 человек к нам в курень, который будет

работать на строительстве моста. 3, марта 1944 года я договорился с немецким капитаном Офтом, что мы построим мост для переправы немецких войск, за что они предоставят подкрепление 2 батальона со всей у них техникой. Вместе с этими батальонами 18.03.1944 г. мы очистим от красных партизан лес по обе стороны реки Сто. ход и дадим свободный проход в тыл, Красной Армии своим отрядам УПА,: которых там ожидают... На переговорах мы были на протяжении 15 часов. Немцы нам приготовили обед.

Слава Украине! 15.03.1944 г. Командир куреня УПА “Орел”.

Начальник канцелярии охранного батальона 13-й немецкой армии Клаус Нейхауз, оказавшись в плену, рассказал: “... В начале марта 1944 года к нам поступил приказ, подписанный командующим танковой армией, где указывалось: в целях активизации борьбы с советскими партизанами нашим командованием заключен договор с оуновцами о совместной борьбе против большевиков...”. Материальной стороной “договорю” стало огромное количество оружия и боеприпасов, переданное гитлеровцами в руки оуновских террористов, позволившее им пролить реки крови на своей земле.

Всего, по имеющимся материалам, фашистское командование передало УПА более 700 минометов, около 10 тыс. пулеметов, 100 тыс. ручных гранат, 80 тыс. мин и снарядов, более 12, млн. патронов, 300 полевых радиостанций, 100 портативных типографий. Кроме того, было выделено необходимое количество военных инструкторов и специалистов по проведению разведки, организации диверсий и поддержанию связи между союзниками.

Большая часть переданного оккупантами оружия использовалось по прямому назначению – из него убивали воинов-освободителей. Только в январе-феврале 1944 года в зоне действий нашей 13-й армии из 1-го Украинского фронта оуновские подразделения совершили 144 нападения на ее тыловые части и отдельных бойцов.

С другой стороны, при вступлении на территорию Западной Украины советские войска встретили союзников. И не только в лице красных партизан. Сформировавшаяся в начале 1944 г. польская партизанская 27-я дивизия АК, которая подчинялась эмиграционному лондонскому правительству Польши, во взаимодействии с регулярными частями Красной Армии и советским партизанским соединением Иванова повела тяжелые бои с оккупантами и их союзниками бандеровцами. В этих боях получило свое логическое продолжение, сложившееся в годы оккупации, боевое антифашистские братство украинцев и поляков.

Получая от немецких союзников задания по разведке, диверсиям в тылу советских войск, оуновцы ставили перед ними одно условие сохранить в тайне факт сотрудничества между ними. Вот как писал об этом “Герасимовский” (И.Гриньох) немецкому командованию: “Доставка оружия и диверсионных средств с немецкой стороны через линию фронта для подразделений УПА должно проводиться по правилам конспирации, чтобы не дать большевикам в руки никаких доказательств относительно украинцев – союзников немцев или немецких агентов, которые остались за линией фронта.

Поэтому, ОУН просит, чтобы переговоры, договоренность шли от центра и чтобы партнерами со стороны немцев была по возможности полиция безопасности, так как она знакома с правилами конспирации”.

Причастность немецких спецслужб к созданию бандеровской УПА, руководству ее операциями подтверждается материалами Нюрнбергского процесса. Абверовец Эрвин Штольце, заслушанный на процессе, рассказал: “В период отступления немецких войск из Украины ... лично Канарисом было дано указание о продолжении борьбы, проведении террора, диверсий, шпионажа. Специально для руководства националистическим движением оставались официальные сотрудники офицеры, агентура. Были даны указания о создании складов оружия, продовольствия и т.д.... Связь между фашистами и националистами возлагалась на абверкоманду 202 По личному приказу Гимлера “главнокомандующим” УПА был назначен Роман Шухевич (выделено нами Л.П.)”.

По свидетельству абверовца Зигфрида Мюллера, подготовленную им группу оуновских диверсантов, перед заброской в советский тыл 27.12.1944 г. лично инструктировал С.Бандера.

В немецких разведшколах в Дублянах и Брюховичах (Львовщина) начали срочно обучать уповцев ремеслу диверсантов, террористов и радистов.

В некоторых встречах с немцами принимал участие Роман Шухевич, который в таких случаях наряжался в немецкий военный мундир и вел себя в соответствии с уставом вермахта.

Еще одна страница в истории УПА и ее командира Романа Шухевича это участие УПА в геноциде мирного населения Украины и других государств, прежде всего Белоруссии, Польши, России.

При рассмотрении этого вопроса необходимо учитывать социальный состав “армии бессмертныхэ, то, что ее наиболее боеспособное и фанатично настроенное ядро составляли бывшие немецкие полицейские, причастные к уничтожению еврейского населения, а также бывшие эсэсовцы из дивизии СС “Галичина”.

Первая группа бывших шуцманов “дезертировалю” со службы в немецкой армии вместе с Романом Шухевичем в конце 1942 года. Их примеру последовали другие палачи из подразделений шуцманшафт Волыни и Галиции в октябре 1942 и в марте 1943 гг. Если принять за основу данные профессора В. Масловского, подсчитавшего, что в Галиции в подразделениях “вспомогательной” полиции насчитывалось 12 тысяч коллаборационистов, а на Волыни соответственно 8 тысяч, то можно с полным основанием утверждать, что шуцманы составляли главную, наиболее жестокую часть вояк УПА.

Так, один из руководителей Торчинской районной полиции В. Кревский в УПА стал заместителем шефа СБ провода ОУН “Москва”. Унтер-офицер 103-го Мациевского батальона шуцманшафт Д. Корейчук стал шефом военной референтуры Колковского надрайонного провода ОУН, получив клички “Ткач” и “Ярош”. Комендант Острожецкой районной полиции А. Шпак впоследствии вынырнул в качестве одного из руководителей УПА под кличками “Осыка” и “Моряк”. Унтер-офицер 105-го Тернопольского батальона шуцманшафт Ф. Янюк возглавил Гороховский районный провод ОУН под кличкой “Захаренко”.

Полицай из пгт. Ратно Волынской области А.Кошелюк в период службы у немцев собственноручно убил около сотни мирных граждан, участвовал в уничтожении населения села Кортелисы, получившего в народе наименование “украинского Лидице”. Позднее ушел в УПА. В полиции и УПА был известен под псевдонимом “Дорош”. Полицай из Ковельской районной полиции Д.Степанюк стал шефом СБ районного провода ОУН... Список этих коллаборационистов может занять многие сотни страниц текста.

В ходе чистки УПА от “неблагонадежных” элементов, проводившейся, по требованию “Чупринкиэ, уповцы из категории бывших полицейских, сотрудников немецких оккупационных админорганов не только не пострадали, но даже заняли более высокие места в оуновской иерархии, освободившиеся после ликвидации “врагов Украины”. Стоит ли напоминать читателю, что руки коллаборационистов, по-, полнивших УПА, были обагрены кровью сотен тысяч евреев, цыган, поляков и украинцев, убитых при установлении в Украине “нового мирового по-:. рядка”.

Кроме того, на каторжные работы в Германию гитлеровскими пособниками из ОУН были насильно отправлены миллионы соотечественников, о чем нынешние защитники “героической” УПА предпочитают благоразумно молчать. Многие из “рабов” Рейха не дожили до светлого дня Победы.

Следовательно, участие этих коллаборационистов в геноциде еврейского, польского, белорусского, российского и своего -украинского народов не позволяет вести речь о реабилитации УПА, признаний ее вояк “воюющей на стороне антигитлеровской коалиции” стороной.

Но, убивали не только бывшие полицаи. Убийство по политическим, этническим и чисто криминальным мотивам было основной задачей всех уповцев. Собственно, УПА и создавалась для решения этой задачи. Определяющую роль в организации массовых преступлений УПА играл ее командир Роман Шухевич.


ОНИ ОСВЯЩАЛИ НОЖИ

Репрессиям подверглись, прежде всего, конкуренты бандеровцев из мельниковской ветви ОУН. С приходом Шухевича к руководству в УПА наносятся удары по двум куреням УПА, созданным мельниковцами в районах городов Владимир-Волынский и Кременец. Разгром этих куреней сопровождается убийствами и сдачей в гестапо многих участников мельниковского подполья на Украине.

По мнению ряда западных авторов, в том числе представителей ОУН-м, на руках бандеровцев кровь не менее 400 мельниковских активистов, наиболее известными из которых были Сеник-Грибивский, Барановский, Сушко, Сциборский, Ковельский епископ Мануил, Тарасевич, Сосенко, Куницкий, Вороневич и многие другие. Православного епископа Мануила, высказавшего сомнение относительно необходимости проведения репрессий в отношении мирных людей, бандеровцы , повесили на глазах у его прихожан.

По свидетельству некоторых ветеранов ОУН-УПА, дерево, на котором бандеровцы повесили епископа, до сих пор растет у дороги в селе Зимно на Волыни, как немой укор оуновским террористам, предостережение тем, кто в будущем попытается реанимировать их методы борьбы за власть над народом.

Участник мельниковского подполья на Западе Украины в период Великой Отечественной войны Григорий Стецюк в своей книге “Непоставлений пам'ятник. Спогади”, изданной в Канаде в 1988 году, написал: “Многочисленные могилы от села к селу оставили бандеровские “герои”, погубили невинных людей, за которых отвечают перед Богом и перед своей совесгью, перед родными своих жертв... Я верю, что все те слезы упадут на поколение Бандеры, Лебедя и Стецько”.

Подобным образом расправились “герои национально-освободительной борьбы” и с подчиненными командующего УПА “Полиська Сич” Тараса Бульбы-Боровца, не пожелавшего стать под сатанинские, черно-красные знамена вооруженных бандеровских банд.

Из хроники ОУН-УПА:

-18 августа 1943 года эсбисты уничтожили “трех старших полковников (участников освободительного движения 1917-1921 г.г.) и жену Бульбы (речь идет о жене генерал-хорунжего, отамана Полесской Сечи Л.П.). Ее завезли в Стыдень и после двух недель зверских пыток (требовали сказать, где Бульба, где его оружие и каковы его планы) СБ по приказу Энея расправилась с ней...” (см. Шуляк О. “Во имя правды (К истории повстанческого движения вУкраине)”. Роггердам, 1947 г.).

Из дневника комиссара партизанского соединения С. А. Ковпака генерал-майора Руднева С. В.:

“16 июня 1943 года.

...Наконец мы попали в район действий так называемых бульбашей, – это одна из разновидностей украинских националистов. Тут же в этих районах есть бандеровцы, тоже националисты, которые бьются против бульбашей и партизан. Многие из этих банд хорошо вооружены, имеется даже артиллерия и танки...”.

А вот еще одно свидетельство представителя “материнской”, то есть, мельниковской ОУН:

“Осенью 1943 года от руки братоубийцы погиб украинский ученый Александр Яценюк, кадровый старшина (командир Л.П.) и воин по призванию, подпольщик с многолетним стажем под большевистской оккупацией на Житомирщине. Микола Климишин в своих воспоминаниях “В походи до вол~” писал, что Александр Яценюк был образцом гражданской стойкости.

Спасшись от расстрела, тяжело раненный после арестов на Житомирщине в декабре 1941 г., А. Яценюк подался на Волынь и вступил в “Полесскую Сечь”, в которой принимал участие под псевдонимом Волынец. Будучи представителем ПУН (Провод украинский националистов – руководящий орган ОУН-м Л.П.) при Головной команде УПА (штаб Бульбы-Боровца Л.П.), он верно служил как незаменимый командир сотни охраны штаба УПА – атамана Тараса Бульбы в 1942-1943 годах.

Когда же бандеровцы начали нездоровые соревнования за верховенство команды над всеми партизанскими отрядами и присвоили себе название УПА (выделено нами Л. П.), сотник Волынец согласился перейти под бандеровскую команду: мол, все равно, под чьим началом уничтожать врагов Украины.

Тогда бандеровское командование перебросило его сотню в село Стыдень Степаньского района... и там расформировало ее, как вызывающую подозрение. Самого Яценюка-Волынца арестовали и допрашивали со связанными руками почти целую неделю. Потом его использовали как военного специалиста, потому что он имел старшинскую артиллерийскую выучку в Красной Армии, а под конец СБ расстреляла его как большевистского агента.

В июле 1943 года бандеровцы пригласили к себе старшину лагеря ОУН (ОУН мельниковской Л. П.), для:. уточнения деталей обьединения отрядов ОУН, что было целесообразным. Когда же те пришли в бандеровский штаб, бандеровцы, точнее служба безопасности, пытаясь захватить контроль над всеми формированиями, разоружила их и арестовала, а тех, кто оказывал сопротивление, убила.

На Волыни и Полесье бандеровцы устроили настоящий террор. Здесь был ад. Немцы жгли села и издевались над населением, чтобы превратить его, в бессловесное оружие “Герренфолька”, а СБ расстреливала и вешала мирное население, чтобы установить свою власть” (см. М. Скорупський. “Туди, де бій за волю”. Лондон-Париж, 1989р.).

Закончив кровавые разборки с мельниковцами и бульбашами, Шухевич начинает чистку собственных рядов, о чем свидетельствует его тайный приказ заплечных дел мастерам из СБ, найденный при убитом старшине УПА. Приказ ставил задачу поспешить с ликвидацией “чужаков” в отрядах УПА, в связи с приближением советских войск к границам Галиции.

Ведущую роль Шухевича в развязывании кровавой чистки в рядах УПА подтвердил один из руководителей “повстанцев” “Верещал” (Ф.Воробец):

“Когда я в ноябре 1945 года был у “Чупринки” в селе Романов, он дополнительно мне дал такие указания:

1. Продолжить самым решительным образом чистку организации и не только от политически “неблагонадежных” и агентов НКВД-НКГБ, но и от балласта и лиц, недостаточно националистически настроенных...”.

Об этом же свидетельствуют отчеты о проделанной двуногими зверями из СБ “работе”, утвержденные Шухевичем. Приведем образец такого “отчета” по выявлению и физической ликвидации “вражеских агентов”:


“ОТЧЕТ

работы СБ за период с 1.01. по 1.10 1945 года

на территории главного округа “Москва”



Примечание: отсутствуют данные по Дубновскому, Пинскому, Кобринскому и Берестечковскому надрайонами.


Надрайонный Колковского надрайона “Захар”, будучи старым агентом, повел беспощадную рубку среди населения, а также честного элемента в рядах организационной сети и боевок.

УПА

(соединения группы им. Хмельницкого)



Дня 1.12.1945 г. Чупринка.



Как видим из сравнительной таблицы, больше всего “агентов” выявлено и ликвидировано среди “азиатов”, то есть, представителей кавказских народов. Просим обратить внимание на эту деталь нынешних друзей украинских националистов – народных депутатов ВР, лидеров крымских татар из фракции НРУ М. Джемилева и Р. Чубарова. В последнее время из лагеря оуновцев все чаще раздаются призывы восстановления исторической справедливости в отношении бывших сталинских палачей, репрессировавших тысячи представителей прогрессивной интеллигенции. Спору нет, преступники, если они установлены судом должны нести законную ответственность за свои преступления. Однако, справедливость требует наказания преступников и из противоположного -националистического лагеря. Представителями этого лагеря без суда и следствия было уничтожено намного больше интеллектуалов. Нередко, решение о жизни и смерти конкретного человека принимал озлобленный фанатик или даже психически больной человек. Об этом свидетельствуют многочисленные архивные документы.

Так, охранник краевого проводника “Дубового” М.Литвинчука) “Лев” после его задержания рассказал, что в конце 1945 года по подозрению в связях с чекистами эсбисты ликвидировали более 20-ти оуновцев из ближайшего окружения “проводника”, в том числе:

1. “Лесовика” – политвоспитателя личной охраны “Дубового”;

2.“Сосну” - начальника кавалерии личной охраны “Дубового”;

3. “Мирослава” (он же “Брова”) – надрайонного “проводника” ОУН;

4. “Василя” – руководителя районного провода ОУН Острожецкого района Ровенской области;

5. “Дорожного” – районного коменданта по тылу Острожецкого района Ровенской области;

б. “Триску” – коменданта районной боевки СБ Острожецкого района Ровенской области;

7.“Волонюгу” – сотенного банды УПА;

8. “Корня” – командира пехоты личной охраны “Дубового”;

9. “Хмеля” – четового кавалерии (командира взвода Л.П.) личной охраны “Дубового”;

10. “Олену” – машинистку “Дубового”.

Неужели в окружении “Дубового” было столько агентов НКВД? Чего же стоит такой провидник, который сам подбирает себе помощников, а затем их убивает, как возможных “врагов”? Перед расстрелом этих людей долго истязали,, принудив подписать признания, что все они были связаны с органами НКВД НКГБ и доносили чекистам о маршруте передвижения куреней “Дубового”.

В УПА существовал обычай освящения орудий убийства накануне “акции”, для чего был создан т.н. институт “лесных” священников УАПЦ и УГКЦ Эти священники были настоящими убийцами с крестами на груди. Они не только совершали религиозные обряды над грудами холодною оружия топорами, вилами, косами, ножами, штыками и саблями, но и сами охотно пользовались ими, участвуя в кровавых оргиях участников “армии бессмертных”.

Среди палачей СБ были свои чемпионы, которые, по указанию таких, как Р. Шухевич, собственноручно умертвили сотни невинных людей.

Так, референт СБ Ковельского окружного провода ОУН “Федось” Микола Гаврилюк) 2 марта 1946 года рассказал, что вместе с краевым референтом СБ “Петром” и следователем “Борисом” провел чистку бригады УПА “Ярко”, в процессе которой замучили 60 уповцев. Федось подчеркнул: “... Лично мною было задушено 100 неблагонадежных участников ОУН, на территории Ковельского округа”.

В “хронике СС стрелковой дивизии “Галичина”, которая велась ее Войсковой, управой, имеется следующая запись: “20.03.44 г.: Есть на Волыни который, вероятно, уже в Галичине украинский повстанец, который бахвалится, что своей мотузкой удавил 300 душ поляков. Его считают героем”.

В приговоре суда от 21.03.1952 г. по обвинению следователя СБ Журановского надрайонного провода ОУН И.Ленива констатировалось: “... за время своего пребывания в банде украинских буржуазных националистов подсудимый Ленив лично сам, убил, замучил и удушил различными способами около двухсот человек советских граждан мужчин, женщин и стариков, а также присутствовал и принимал участие вместе с другими бандитами в убийстве свыше 50 человек: советских граждан. С целью удушения советских людей, подсудимый Ленив всегда носил в кармане веревку...”.



В рядах самой УПА первыми “под топор” эсбистов попали бывшие военнопленные выходцы из восточных областей Украины, а также представители кавказских народов. Следующими стали все остальные, по каким-либо, самым незначительным причинам, вызвавшие недовольство или подозрение эсбистов-галичан.

О расправах кровавой бандеровской СБ над указанной категорией участников ОУН-УПА свидетельствуют многочисленные' архивные документы. Об этом же написал в ранее упоминавшейся книге “За східним обрієм” бывший политвоспитатель УПА Бандеры Д. Шумук, передав содержание своей беседы с одним из уповцев:

– Почему это все хлопцы из восточных областей такие грустные, словно у них кот родителей украл? Неужели вы не знаете, почему у них такое настроение? – искренне спросил Масляный.

– Нет, я ничего не знаю. Вы не знаете, что случилось с бывшим майором генштаба Соловьевым? Его другом, капитаном Красновым, со старшим механиком, с бывшим врачом Сечи? – озабоченно спросил Масляный, который также был лейтенантом в Советской Армии...

– Знай тигра не возьмешь в плен, – сказал Масляный, а минуту спустя, добавил: И всех нас это ожидает.

О ликвидации кавказцев свидетельствует следующий факт. Татарский отряд, бойцы которого дезертировали с немецкой службы и перешли на сторону УПА, по приказу Шухевича, был разоружен. Татар заставили рыть схроны в глубине Черного леса. После того, как татарские воины работу закончили, всех их зверски убили с помощью холодного оружия: топоров, ножей, сабель и штыков.

Одной из важнейших задач СБ была задача выявления и подавления выступлений украинского населения, рядовых вояк УПА против немецких захватчиков. “Особое внимание – отмечалось в директиве СБ от 27. 10. 1943г., необходимо обратить на самовольные выступления членов УПА против немцев, применяя карательные методы, вплоть до расстрела”.

Атмосфера тотальной слежки, взаимного недоверия и жестоких расправ с неугодными, господствовавшая в УПА в конце войны вызывала массовое дезертирство рядовых вояк, обманом и угрозами вовлеченных в банды “армии бессмертных”. Из некоторых формирований УПА бежало до половины состава. Так, 11 октября 1943 года из сотни “Хомы” (курень 08 “Витер” – УПА-“Пивнич”) дезертировали 49 вояк.

Как уже отмечалось, летом 1943 года на северо-западе Украины усилились этнические чистки польского населения и остатков еврейского населения. Основанием для их проведения силами УПА стали решения февральской (3-й) 1943 года Конференции ОУН, решающую роль в подготовке и проведении которой играл Р. Шухевич. Антирусизм, антиполонизм, антисемитизм и антисоветизм легли в основу постановлений Конференции, регламентировавших отношения с “инородцами”.

Конференция одобрила намерение лидеров ОУН активизировать борьбу по устранению “чужаков” с украинских этнографических территорий, что послужило оправданием многолетних кровавых злодеяний УПА на территории послевоенных Польши и Белоруссии. Уже после войны, по указанию “Чупринки”, многие документы, утвержденные на конференции, а также на 3-м Великом Сборе ОУН будут уничтожены, так как они слишком компрометировали перед мировой общественностью фашистскую сущность украинских националистов. Во исполнение этих решений руководители ОУН-УПА издавали и рассылали своим подчиненным указания, ничего хорошего не сулившие представителям национальных меньшинств.

Главным организатором геноцида поляков и евреев в этот период стал “Чупринка”. Возмутившись низкой результативностью борьбы с “инородцами”, он издал специальный приказ, который гласил: “К жидам относиться также, как к поляками и цыганам: уничтожать беспощадно, никого не жалеть... Беречь врачей, фармацевтов, химиков, медсестер; содержать их под охраной... Жидов нежелательных использовать для рытья бункеров и укреплений, по окончании работы без огласки ликвидировать...”.

Подобный приказ “Чупринки”, имевший целью уничтожение поляков, гласил: “В связи с успехами большевиков следует поспешить с ликвидацией поляков, под корень вырезать, чисто польские села жечь, села смешанные – только польское население уничтожать. Здания польские жечь только в том случае, если они удалены от украинских зданий не менее, чем на 15 метров... За убийство одного украинца поляками или немцами расстрелять 100 поляков”. Обратим внимание на немаловажную деталь. Своих друзей, учителей и хозяев – немцев Шухевич не разрешал расстреливать, даже если они убивали украинцев.

И далее: “... вести разведку среди поляков, выяснять силу сопротивления и степень вооружения. Для разведки использовать калек и детей... Если во время убийства поляков ошибочно будет убит украинец – виновник будет наказан смертью... Пароль: “Наша ночь, наш лес”.

Для практического осуществления подобных приказов бандеровским руководством была разработана специальная инструкция. Образец такой инструкции хранится в Ровенском областном государственном архиве:

“Проводить чистку всего элемента, который будет представлять угрозу в подсоветской действительности. Использовать фронтовой хаос с целью массовой ликвидации враждебных элементов, а ими, в первую очередь, являются: а) организованные члены большевистского подполья; б) партизанские отряды; в) активные симпатики большевиков; г) москали-пленные, которые политически активизируются; д) польский, способный к борьбе руководящий элемент, который станет помогать советской оккупации...”.

Ужасным мучениям подвергали “герои национально-освободительного движения” простых людей, попадавших в соответствии с фашистской идеологией в разряд “врагов нации”. Как известно, даже дикие звери нередко испытывают своеобразное милосердие к потомству своих противников. Бандеровцы не щадили даже детей.

В конце 1947 года классик украинской литературы, писатель-антифашист Ярослав Галан, пораженный жестокостью бандитов УПА, так характеризовал бандеровцев: “Они превзошли своими зверствами даже немецких садистов эсэсовцев. Они пытают наших людей, наших крестьян... Разве мы не знаем, что они режут маленьких детей, разбивают о каменные стены их головки так, что мозг из них вылетает. Страшные зверские убийства – вот действия этих бешеных волков”.

Обратимся к конкретным фактам. Для того, чтобы не дать оуновцам возможности обвинить нас в “пророссийской, проимперской пропаганде”, приведем, в основном, данные западных исследователей и очевидцев массовых преступлений ОУН-УПА.

9 февраля 1943 года бандеровцы из банды поповского сына Петра Нетовича под видом советских партизан вошли в польское село Паросле близ Владимирца Ровенской области. Крестьяне, давно оказывавшие партизанам помощь, радушно встретили гостей. Вдоволь наугощавшись, бандиты начали насиловать, а затем убивать женщин и молоденьких девушек. Перед убийством им обрезали груди, носы и уши. Потом начали мучить остальных жителей села. Мужчинам перед смертью отрезали половые органы, носы, языки и уши. Добивали ударами топора по голове.

Двум подросткам, братьям Горшкевичам, пытавшимся позвать на помощь настоящих партизан, разрезали животы, отрубили ноги и руки, обильно засыпали раны солью, оставив полуживых умирать в поле. Всего в этом селе было зверски замучено 173 человека, в том числе 43 ребенка.

Когда на второй день в село вошли настоящие партизаны, они увидели в домах сельчан груды обезображенных тел, лежавших в лужах крови. В одном из домов на столе, среди объедков и недопитых бутылок самогона, лежал мертвый годовалый ребенок, голое тельце которого было прибито к доскам стола штыком. В рот замученного ими невинного ребенка оуновские изверги засунули недоеденный квашеный огурец.

Осенью 1943 года вояки “армии бессмертных” совершили циничное убийство десятков польских детей в селе Лозовая Тернопольского уезда. В аллее старых деревьев они “украсили” ствол каждого дерева трупом убитого перед этим ребенка. Как утверждает западный исследователь Александр Корман, трупы прибивались к деревьям таким образом, чтобы создалась видимость “венка”. Эту аллею бандеровцы назвали “дорогой к самостийной Украине”.

Свидетельница Т. Р. из Польши: “Село Осьмиговичи, 11.07.1943 г., во время службы Божьей напали бандеровцы, поубивали верующих, неделю спустя, напали на наше село... Маленьких детей побросали в колодец, а больших закрыли в подвал и завалили его. Один бандеровец, держа младенца за ножки, ударил его головой о стену, мать того младенца орала, пока пробили ее штыком”.

Ч. Б. из США: “На Подлесье, так называлось село, бандеровцы замордовали четверо из семьи мельника Петрушевского, при этом 17-летнюю Адольфину тянули по каменистой сельской дороге, пока не умерла”.

А. Л. из Польши: “(30.03. 1943 г. УПА атаковала такие села и убила в них:

1. Куты – 138 человек, в том числе 63 ребенка.

2. Янковицы – 79 человек, в том числе 18 детей.

3. Острувка – 439 человек, в том числе 141 ребенка.

4. Воля Островецкая – 529 человек, в том числе 220 детей.

5. Колония Чмыков – 240 человек, в том числе 50 детей”.

Ф. Б. из Канады: “На наш двор пришли бандеровцы, схватили нашего отца и топором отрубили ему голову, .

нашу сестру прокололи колом. Мама, увидев это, умерла от разрыва сердца”.

Ю. В. из Великобритании: “Жена моего брата была украинкой, и за то, что она вышла замуж за поляка, ее 18 бандеровцев насиловали. Из этого шока она уже никогда не вылечилась, ... она утопилась в Днестре”.

Ю. Х. из Польши: “В марте 1944 г. на наше село Гута Шкляна, гмина Лопатин, напали бандеровцы, среди них был один по фамилии Дидух из села Оглядов. Убили пять человек, рубили пополам. Изнасиловали малолетнюю”.

А вот, данные из книги польских исследователей Ю.Туровского и В.Семашко под названием “Преступления украинских националистов, совершенные в отношении польского населения Волыни 1939-1945”:

– Март 1943 г. В околицах Гуты Степанской, гмина Степань, уезд Костополь, украинские националисты обманом выкрали 18 польских девчат, которых, после изнасилования, убили. Тела девчат положили рядом, а на них положили ленточку с надписью: “Так должны гибнуть ляшки”;

– 11 июля 1943 г., село Бискупичи, гмина Микуличи, уезд Владимир-Волынский. Украинские националисты совершили массовое убийство, согнав жителей в школьное здание. Тогда же зверски убили семью Владислава Яскулы. Палачи ворвались в дом, когда все спали. Топорами убили родителей и пятеро детей, положили всех вместе, обложили соломой из матрасов и подожгли. Чудом спасся только Владислав;

– 12 июля 1943 г., колония Мария Воля, гмина Микульчицы, уезд Владимир-Волынский. Около 15.00 ее окружили украинские националисты и начали мордовать поляков, применяя огнестрельное оружие, топоры, ножи, вилы и палки. Погибло около 200 человек (45 семей). Часть людей, около 30 человек, живьем бросили в колодец и там убивали их камнями. Кто бежал, тех догоняли и добивали. Во время этой резни приказали украинцу Дидуху убить женщину-польку и двое детей. Когда он не выполнил приказа, убили его, жену и двое их детей. Восемнадцать детей в возрасте от 3 до 12 лет, которые спряталась на хлебных полях, преступники переловили, посадили на драбинчатую телегу, завезли в село Честный Крест и там их поубивали, пробивали вилами, рубили топорами. Акцией руководил Квасницкий.

Несколько примеров подобного характера приведем из книги польского ученою Эдварда Пруса “УПА. Повстанческая армия или курени резунов?”.

В округе Теража (уезд Луцк) бандеровцы 7.03.1943 г. схватили на пастбище несколько польских детей, которых замордовали в ближайшем лесу. В Липниках (уезд Костополь) уповцы 5.05.1943 г. трехлетнему Стасику Павлюку разбили голову о стену, держа его за ножки. 8.06.1943 г. в селе Чертож-Водник (уезд Ровно) уповцы, при отсутствии дома родителей, замордовали трое детей Броневских: Владислава 14 лет, Елену 10 лет и Генриха 12 лет. 11.07. 1943 г в Калусове (Владимирский уезд) в период резни уповцы замордовали двухмесячного ребенка Иосифа Фили, разорвали его за ножки, а части тельца положили на стол.

В Сухой Лозе 13.07.1943 г. бандеровцы замордовали 97 человек, в том числе 50 детей. Некоторых детей накололи на заостренные колья в заборе. В том самом месяце в Вирке (Костопольский уезд) Франтишка Дзеканьская, неся свою 5-летнюю дочурку Ядзю, была смертельно ранена бандеровской пулей. Та же пуля ранила также Ядзю в ножку. На протяжении 10 дней ребенок находился при убитой матери, питаясь зернами из колосков. Спас ее украинский учитель.

В Яновке (Костопольский уезд) бандеровцы замордовали польского ребенка и двоих украинских детей, поскольку они воспитывались в польской семье. Во время нападения на Теребейки в августе 1943 года взрослых поляков перерезали пилами, как поленья, детей же убивали топорами или топили в колодце. Подобное творилось в Березолупах, с той лишь разницей, что там детей сначала кололи штыками, а потом “дотапливали” в колодце.

Еще несколько архивных документов.

– Из протокола встречи митрополита УАПЦ Поликарпа (Сикорского) с генеральным комиссаром Шене дня 28.05.1943 г. Говорит комиссар Шене:

“Национальные бандиты проявляют свою деятельность также в том, что нападают и мордуют безоружных поляков, согласно наших подсчетов до сего времени замордовано 15 тыс. поляков! Колония Янова Долина не существует”.

– Из летописи отряда им. Колодинского (1943-1945):

“Дня 11.11 по приказу командира Лайдаки одна сотня (рота – Л. П.) во главе с Недотыпольским идет на ликвидацию польской колонии Хващевата. Около 22.30 чета (взвод – Л. П.) вместе с 30 крестьянами окружила колонию Хващевата. Ляхи из колонии вооружены лишь винтовками и то в незначительном количестве. Когда казаки начали окружать колонию, ляхи начали стрелять, однако, когда услышали очереди из пулемета, начали убегать. Со стороны, в которую побежали ляхи, был рой (отделение – Л.П.) Орленко, в котором начали говорить на польском языке. Ляхи думали, что это “свои”. К тому же Орленко произнес: “Кто это стреляет?”, а к нему приблизился крепкий, лет около 45, лях, который сказал: “Не известно, наверное, бульбаши”. Когда подошел ближе и сориентировался к кому приблизился не более, чем на 6 шагов, хотел стрелять, то уже было поздно, поскольку упал задетый пулей из пулемета Медведя, но был только ранен и начал отчаянно просить: “Панове сокирники, не стриляйте”. Всю колонию сожжено, убито 10 ляхов... забрано 45 лошадей...”;

“26.05. В польских колониях в течении года ничего не трогала человеческая рука. Все поросло буйной травой. Очень грустный вид” (там же);

– “Приказ №4. Приказываю командиру Гуку выслать два роя в направлении колонии Галиция, чтобы там уничтожить пять польских семей... 2.09. 1943 г. Лайдака”.

– “ОУН. Приказ для кустовых проводников и референтов...

7. Ликвидировать следы полонизма...

а) Уничтожить все стены костелов и других польских культовых зданий.

б) Уничтожить деревья при постройках так, чтобы не остались даже следы, что там когда-либо кто-то жил (но не уничтожать плодовых деревьев у дорог).

в) До 25.11.1944 г. уничтожить все польские избы, в которых прежде жили поляки... Обращается внимание еще раз на то, что когда что-то польское останется, то поляки будут иметь претензии к нашим землям.

Ставка. 9.02.1944 г. “Мандривник”.

В результате поистине варварской национальной политики участников “национально-освободительной борьбы” к концу 1943 года почти все польские населенные пункты на Волыни и Ровенщине вместе с их жителями, были стерты с лица земли. Поляков, проживавших в Галиции, подобная судьба постигнет примерно годом позже, когда оккупантами будет полностью создана и вооружена УПА-“Запад”.

Примеры подобных зверств оуновцев можно приводить бесконечно. Их жертвами становились не только поляки.

Летом 1944 года сотня бандита “Игоря” наткнулась в Паридубском лесу на лагерь цыган, бежавших от преследования гитлеровцев. Бандиты ограбили цыган, а их самих зверски убили. Их резали пилами, душили удавками, рубили на куски топорами. Всего было убито 140 цыган, в том числе 67 детей.

Страшной, мученической смертью умирали тысячи украинцев:

“Отчет полицейско-исполнительного отряда СБВР (Служба безопасности войскового района) “Озеро” за период с 13.01. до 4.05. 1944 г....

11. Арестовано 307 лиц:

а) за коммунизм 111 лиц

б) сексотство 59 лиц

в) НКВД 67 лиц

г) семьи 70 лиц

_______________________________

Вместе 307 лиц

Карой смерти наказано 306 лиц (триста шесть). Освобождено из-под ареста 1 лицо (одно). Все вещи ликвидированных переданы господарчему под расписку, часть отдана в отряд.

Слава Украине! Героям слава!

Ставка, дня 5.05.1944 г. Черный.

– “Отчет за сентябрь 1943 г. К.В.П. (Палий). Покорно докладываю... на протяжении этого месяца СБ проводила ликвидацию... Уничтожено 65 коммунистов, 25 агентов, а также поляков”.

О тяжелом психологическом состоянии украинского населения, жившего в постоянном страхе перед репрессиями бандеровской СБ правдиво и точно написал в своей книге “За схiдним обрієм” участник УПА Данило Шумук, передав обстоятельства своего посещения одного из волынских сел:

“ – Кто живет в этой сосед ней хате? – показывая движением головы, спросил я. Хозяйка аж вздрогнула и, посмотрев на меня испуганными глазами, сказала:

– Там никто не живет.

– А что, это польская хата? – спросил я.

– Нет, не польская, там жили наши люди и вот уже как несколько недель куда-то исчезли.

– Как это исчезли? взволновано спросил я.

– А вот так, вечером были и за ночь где-то пропали вместе со своими детками, грустно и с явным оттенком укоризны сказала хозяйка...

– Это одна семья в вашем селе пропала так скрытно? – спросил я.

– Нет, говорят, что 16 семей за одну ночь пропали, – ответил хозяин...

Спустя час времени появился станичный. Это был молодой человек лет 27.

– Это вы меня звали? – спросил станичный.

– Да, это я вас вызывал, – ответил я, – скажите, пожалуйста, куда исчезли люди из этой хаты.

Станичный растерянно, но с любопытством посмотрев на меня, сказал:

– Вы лучше спросите об этом районного проводника СБ Чумака...

– А этих эсбистов по хуторам вы водили? – спросил я.

– Нет, у них есть своя агентура в каждом селе, и они это делают с помощью той агентуры”.

Подручные немецкого гауптмана и карателя Р.Шухевича из СБ вели беспощадную борьбу с советскими партизанами и подпольщиками. В подтверждение приведу еще один документ из Ровенского архива:

– “21.10.43 г.... схвачено 7 большевистских разведчиков, которые шли из Каменца Подольского на Полесье. После проведенного расследования получены доказательства, что это большевистские разведчики и их уничтожено...

28.10.43 г. в селе Богдановка Корецкого района уничтожена учительница-доносчица...

В селе Тростянец сожжено 1 дом и живыми брошена в огонь семья... Ставка. Дня 31.10.43 г. Шеф Р. 1 В. Зима”.

Каждого украинца, который без злобы и вражды относился к советским воинам-освободителям, могла постигнуть страшная месть оуновских нелюдей. Районный проводник ОУН И. Реванюк (“Гордый”) рассказал страшный случай:

“Ночью из села Хмызово привезли в лес сельскую девушку лет 17-и, а то и меньше. Ее вина заключалась в том, что она вместе с другими сельскими девчатами ходила на танцы, когда в селе стояла воинская часть Красной Армии. “Кубик” увидел девушку и попросил у “Варнака” разрешения лично допросить ее. Он требовал, чтобы та созналась, что “гуляла” с солдатами. Девушка божилась, что этого не было. “А я сейчас это проверю...”, – усмехнулся “Кубик”, заостряя ножом сосновую палку. Через мгновение он подскочил к пленной и острым концом палки начал тыкать ей между ногами, пока не загнал сосновый кол в половой орган девушки”.

Такую же молодую девушку Мотрю Панасюк бандеровцы долго мучили, а затем вырвали из ее грудей сердце.

Из села Волковыя в одну из ночей бандеровцы привели в лес целую семью. Долго издевались над несчастными людьми. Затем, увидев, что жена главы семьи беременна, разрезали ей живот, вырвали из него плод, а вместо него затолкали живого кролика.

В одну из ночей бандиты ворвались в украинское село Лозовую. В течении 1,5 часа убили свыше 100 мирных крестьян. В хату Дягун Насти ворвался бандит с топором в руках и зарубил трех ее сыновей. Самому маленькому, четырехлетнему Владику, отрубил руки и ноги. В хате Макухи убийцы застали двоих детей –трехлетнего Ивасика и десятимесячного Иосифа. Десятимесячное дитя, увидев мужчину, обрадовалось и со смехом протянуло к нему ручки, показывая свои четыре зубчика. Но безжалостный бандит полоснул ножом головку младенца, а его братику Ивасику топором разрубил голову.

После ухода вояк “армии бессмертных” из села, в избе крестьянина, Кузя на кровати, на полу и на печке были обнаружены мертвые тела. На стенах и потолке застыли брызги человеческого мозга и крови. Топор бандеровца оборвал жизни шестерых ни в чем не повинных людей: старшему из них было 69 лет, младшему 3 года.

Оуновцы, воспитанные на принципах идеологии украинского фашизма, творили то, до чего не мог даже додуматься сталинский режим. Например, они ввели в практику физическую ликвидацию больных венерическими заболеваниями. Апологет бандеровщины в современной Украине, профессор В. Сергийчук в своей документальной книге “Десять буремних літ” приводит содержание указания окружного провода ОУН о подготовке к зиме 1946-1947 г.г., в котором ставится следующая задача:

“Людей, зараженных болезнью, расшифровывать перед всем населением данного села. Запретить зараженным интимные встречи с другими, здоровыми. За невыполнение этого приказа карать смертью, как такого, который сознательно старается уничтожить живой и здоровый национальный организм...

“К членам и повстанцам применять следующее:

1. Провести медосвидетельствование.

2. Больных расшифровать в данной местности между кадрами и под угрозой смерти запретить им встречи с другими.

3. Когда это возможно, дать помощь. Если болезнь запущена -дать пистолет и гранату и пусть идет и убивает большевистских руководителей. Он и так для нации уже потерянный”.

Господствовала практика уничтожения собственных раненых, если была угроза попасть в руки противника. Многие раненые в бою вояки УПА, зная, что их ждет неминуемая смерть от рук своих же руководителей или эсбистов, в случае ранения, стрелялись собственноручно.

В послевоенные годы оуновцы использовали любую возможность для продолжения этнических чисток. В этих целях они буквально охотились за остатками еврейского и польского населения. Когда же этнических поляков на Западе Украины практических не осталось, они переключились на “москалей” –представителей российского этноса. Подтверждением сказанному служат многочисленные архивные документы. Вот, один из таких документов “Инструкция”, которая была изъята из схрона (бункера – Л.П.) районного проводника Александрийского района “Сагайдачного”. “Инструкция” требовала от бандитов:

“...а) сельскую администрацию из русских (с востока) как председателей сельсоветов, секретарей и т.д. и председателей колхозов – расстреливать.

б) сельскую администрацию и украинцев (с востока) выслать после предупреждения, чтобы за двое суток убрались, если не послушают расстреливать.

2. К вопросу вывезенных семейств в Сибирь организовать ответные акции.

а) Расстреливать русских районной администрации. Партийцев, комсомольцев не взирая на их национальность.

б) Выгнать из сел учителей, врачей разного рода... с востока. Выслать после предупреждения, чтобы в течение 48 часов выбрались. Не послушают расстреливать.

в) Не допустить, чтобы на места вывезенных семей в Сибирь осели москали, если осядут – жечь хаты, а москалей расстреливать.

г) Подрывать курьерские поезда. Во время акции нанести удар по гражданской агентуре – в каждом селе ликвидировать не менее 3 активных сексотов...

Эти акции п. 1 и 2 начать 5 августа, а закончить как можно быстрее. Июль 1948 г....”).

Бандеровцы, совершенствовавшие мастерство палачей в подразделениях немецкой полиции и войсках СС, буквально изощрялись в искусстве мучить беззащитных людей. Примером им в этом служил “Чупринка”, который всячески поощрял подобные занятия.

Зная пристрастие командира “армии бессмертных” к пыткам людей, его кровавые сообщники решили преподнести ему в день 5-й годовщины УПА необычный подарок. В день торжеств они подарили “Чупринке” 5 специально препарированных голов, отрезанных у убитых ими поляков. “Чупринка” остался чрезвычайно доволен, в равной степени, необычным подарком и изобретательностью своих головорезов.



“Обидно, когда ты Иуда, а тебя продают, как Христа”


Аркадий Давидович

В последнее время на Западной Украине активизировавшиеся оуновцы с целью оправдать создание УПА и в лучшем свете преподнести ее “подвиги”, рассказывают много легенд о “зверствах” красных партизан и солдат Красной Армии.

Так, некий Ярослав Коваль на страницах львовской газеты “Ратуша” (8-9.07.1991 г.), не жалея красок, написал об “убийстве” советскими солдатами 20.09.1945 г младшей дочери командира УГА (Украинская Галицкая Армия – Л.П.) генерала Мирона Тарновского Елены. В действительности же, Елену убили уповцы за то, что ее матерью была польская женщина. Детей, которых рожали женщины польской национальности, оуновские фашисты считали поляками. Всех поляков “Чупринка” требовал от своих вояк “вырезать под корень”.

Тем не менее, узнав об убийстве дочери известного в Галиции генерала, “Чупринка” испугался нежелательной для ОУН-УПА реакции местного населения. По его приказу, убийц Елены тайно ликвидировали эсбисты, а среди украинского населения распустили слух о том, что дочь легендарного генерала убили советские солдаты.

Сегодня старую легенду подхватили неонацисты из Львова. Как фабриковались подобные “истории” рассказал в своей книге бывший политвоспитатель УПА Данило Шумук, передав слова одного уповца, участвовавшего в убийствах поляков: “Под вечер мы снова вышли на те же хутора, организовали десять подвод под маской красных партизан и поехали в направлении Корыта... мы ехали, пели “Катюшу”, время от времени ругались на русском . языке и в русском духе”.

В наше время опыт бандеровских провокаторов, не исключено, что с подачи украинских националистов, переняли чеченские террористы, совершающие преступления под видом российских военнослужащих.

Опасный характер приобретает эскалация националистического экстремизма в отдельных регионах Украины. В светлый День Победы, 9 Мая 2001 года, в галичском городе Тернополе жестоко избиты ветераны Великой Отечественной войны. Их попытка отдать дань уважения погибшим в боях против коричневой чумы фронтовым побратимам неонацистами из Галиции, маскирующимися под демократов, названа... “провокацией”.

Дальше – больше. В ответ на законные действия властей, пытавшихся привлечь к ответу зарвавшихся нациков, возбужденная ими толпа блокировала железную дорогу и здание областной администрации. В Киеве, в ответ на действия судебной ветви власти, начавшей процесс в отношении организатора погрома офиса КПУ Башука, сторонники обвиняемого подожгли жилье представителя прокуратуры. По счастливой случайности избежала смерти маленькая дочь прокурора, которую неонацисты заперли в горящем помещении. Националистические шабаши во Львове, организаторы которых воспользовались фактом смерти композитора И. Билозира, непрекращающиеся провокации с использованием “голодовки” лидера организаций “Самостийна Украина” А. Башука свидетельствуют о намерении оуновцев создать образ очередного “мученика” за интересы нации, их стремлении заиметь своего Хорста Весселя. Именно образ юноши Хорста Весселя, погибшего во время одной из нацистских провокаций в Германии, долгие годы позволял окружению Гитлера оправдывать величайшие преступления фашизма.

Даже в этом вопросе, спустя многие годы после разгрома международного фашизма, украинские фашисты примитивно копируют своих немецких учителей. Неужели и вправду история повторяется!?

Героизация фашистских палачей в Украине продолжается не только в форме развернутого в годы независимости строительства в их честь различных памятников и издания массовыми тиражами пропагандистских изданий ОУН.

Появилась масса некомпетентных, дилетантских “трудов”, авторы которых бездумно переписывают “научные” постулаты и выводы бандеровских псевдо-историков, выдавая их за истину, не нуждающуюся в доказательствах. Для иллюстрации своих слов приведу в пример “выводы” двоих таких “специалистов”: корреспондента газеты СДПУ(о) “Киевские ведомости” Ярослава Тинченко и некоего С. Ткаченко из села Изюмовка Крымской АР, автора 500-страничной книги “Повстанческая армия: тактика борьбы”, изданной в ... Минске в 2000 году.

В своей статье “Организация украинских националистов” (см. “Киевские ведомости” за 4.09.2000 г.) Ярослав Тинченко утверждает:

“Летом и осенью 1941 года в Украине прокатилась волна взаимных нападений мельниковцев, продолжавших сотрудничать с немцами, и бандеровцев. отказавшихся от этого (подчеркнуто нами Л.П.). В юнце концов бандеровцы ушли в подполье, где в 1943 году создали легендарную Украинскую повстанческую армию, сражавшуюся с немцами, а затем и с красными – до 1955 года. Мельниковцы же вскоре надоели нацистам и были частично перебиты, частично изгнаны ими с Украины”.

Вопрос взаимодействия оуновцев и гитлеровцев в борьбе с армиями стран антигитлеровской коалиции нами рассмотрен достаточно подробно. После окончания Второй мировой войны бандеровцы также не остались без иностранной помощи и поддержки. Сбрасывавшиеся с натовских самолетов парашютисты -эмиссары ОУН, будучи задержанными на территории Западной Украины, рассказывали, что английская и американская разведки еще “с 1945 года начали вести переговоры с руководителями ОУН о создании из числа украинских националистов широко разветвленной сети шпионов, диверсантов и террористов на территории СССР и специальных военных террористических формирований для участия в будущей войне...

Бандера и Стецько, как представители организации, подписали с англичанами специальное соглашение, в соответствии с которым они обязались снабжать английскую разведку шпионскими сведениями о Советском Союзе и других социалистических странах. Англичане же за это финансируют организацию ОУН... Относительно американской военной и политической разведок, то... они стремятся использовать все украинские националистические формирования за кордоном и вербуют из этих кругов свою агентуру, которую засылают в СССР и другие страны социализма... Относительно других разведок... то ОУН сотрудничает с разведками Франции, Испании и Ватикана”.

Об особых отношениях оуновцев с американскими спецслужбами в послевоенном мире, например, ярко свидетельствовала судьба бывшего агента немецких спецслужб, “правительственного проводника” Миколы Лебедя. Подобранный после войны западными союзниками, этот бывший “украинский комендант” гестаповской школы в Закопане долго учил ремеслу убивать из-за угла служащих американских коммандос. С этой целью, несмотря на солидный возраст, он использовался в качестве “специалиста” по борьбе с партизанами во время войны во Вьетнаме.

После развала СССР отсутствие угрызений совести позволило М. Лебедю появиться на исторической родине – в Украине, где он не менее профессионально “учил” украинскую элиту методике укрепления государственной независимости. Плоды этого обучения наглядно видны в сегодняшнем, плачевном состоянии украинской экономики.

Автор книги “Повстанческая армия. Тактика борьбы” в свою очередь пытается убедить читателя, что его книга построена “преимущественно на архивных материалах, до недавнего прошлого являвшихся секретными”. В действительности же эта книга -сплошной плагиат “научных” работ западных оуновских историков, вроде Петра Мирчука. Чего стоят, например, такие “научные” перлы?:

“В 40-е и 50-е годы ХХ века украинский народ открыто выступил против гитлеровского и сталинского тоталитарных режимов. Борьбу за независимость и свободу Украины политическими методами (выделено нами – Л.П.) вела Организация украинских националистов ОУН”;

“... УПА и другие украинские формирования около двенадцати лет без всякой помощи извне (выделено нами – Л. П.) воевали с войсками и репрессивно-карательными органами двух сильнейших государств Европы”;

“... На земле Украины в тот период противостояли друг другу противоположные идеологии: унитарно-социалистическая (в нацистской и советской разновидностях) и национально-буржуазная (выделено нами – Л.П.)”.

“Украинцы верили, что после окончания Второй мировой войны не повторится раздел Европы на “сферы влияния”, подобный сговору Гитлера и Сталина накануне его (выделено нами – Л.П.)”.

Думается, что первые три “вывода” автора в комментариях не нуждаются. Они являются традиционными для “историков” ОУН из круга украинских националистов. Уверен, что крымский “специалист” Ткаченко бездумно, не понимая их настоящего смысла, списал их у этих “ученых”.

Четвертый “вывод” представляется не таким безобидным, как кажется на первый взгляд. Его эксплуатируют не только зарубежные и отечественные оуновцы, не думая, что этим подрывают свой основной принцип создания УССД (Украинской Самостийной Соборной Державы – Л. П.), а именно принцип “соборности”.

Вспомним покаянное письмо Верховному Совету СССР Петра Дужого. Даже он понимал значение воссоединения в 1939 году всех украинских земель в одно государство. Именно тогда, впервые за свою историю Украина – член ООН стала “соборной”, то есть, собрала в одном государстве все “украинские этнографические” (термин, используемый оуновцами – Л.П.) земли.

К сожалению, этот вопрос иногда несколько тенденциозно трактуют даже представители государственных органов. Так, в совместном многотомном издании документальной книги “Польша та Украина у тридцятих - сорокових роках ХХ століття”, которая создается усилиями сотрудников МВД Польши и СБ Украины также осуждается “золотой сентябрь” 1939 года (см. т. 1, стр. 22).

Польскую сторону в этом вопросе понять можно. В 1939 году у поляков была отнята Западная Украина, территория которой была закреплена за Польшей не только решением Совета послов ведущих государств мира. Эта территория Украины была “передана” Польше правительством УНР по договору 1920 года, который официальными подписями скрепили Петлюра и Пилсудский, что позволяет сегодня некоторым польским “патриотам” высказывать свои претензии на нашу территорию. А, вот, украинских правоохранителей понять сложно. Как сложно понять их одностороннюю ориентацию на реабилитацию представителей только одной стороны – “участников национально-освободительного подполья”.

Процитирую выдержку из статьи С. Кульчицкого “Украинские спецслужбы в чекистских традициях не нуждаются”, опубликованной в газете “День” (см. “День”, №20(68) за 6.02.1997 г.):

“В украинском государстве чекистские традиции могли бы только ослаблять, а не укреплять любые его органы. Понимая это, Служба безопасности Украины выступила одним из инициаторов издания серии научно-документальных книг “Реабилитированные историей” (эту инициативу в апреле 1992 года поддержал своим постановлением Президиум Верховного Совета, а в сентябре – Кабинет Министров); утвердила премию для авторов публикаций, которые раскрывают функции репрессивных органов тоталитарной сверхдержавы в подавлении национально-освободительного движения; соответствующие сотрудники СБУ входят в редколлегии журналов “Из архивов ВУЧК-ГПУ-НКВД-КГБ”.

Собственно, эта работа, которая, очевидно, продлится на годы и покажет степень открытости украинских спецслужб, зрелость отношений между ними и обществом и зрелость самого общества в Украине”.

Можно было бы согласиться со столь выспренными рассуждениями С. Кульчицкого, если бы не одна немаловажная деталь: трагедию, и не менее страшную, пережила и противоположная, сражающаяся сторона, сторона не разделявшая идеологию украинского фашизма, входившая в годы Второй мировой войны в состав международной антигитлеровской коалиции. Истина состоит в том, что именно за этой, второй стороной, шли и умирали в большинстве своем украинцы.

Можно было бы понять логику представителей спецслужб обеих государств, если бы они, подвергая сомнению правовую основу вступления Красной Армии в Западную Украину (17.09.1939 г.), “не забыли” ответить на следующий вопрос. Вопрос этот можно сформулировать таким образом: что делали террористы из ОУН-УПА на территории суверенной Польши в 1945-1947 г.г.? Ведь, ни для кого не секрет, что послевоенные походы куреней УПА из Карпат и волынских лесов к берегам Сана принесли польскому народу новые, огромные жертвы.

Несмотря на это, современные идейные наследники “армии бессмертных” из Галиции, вопреки законодательству соседнего государства, сооружают на польской территории, в местах захоронения оуновских боевиков, памятники в честь этих террористов, не забывая украсить их традиционной надписью: “Борцам за волю Украины”. Что же это, если не открытые притязания на чужую землю?

Думается, что профессионалам из обеих спецслужб не трудно предугадать возможные нежелательные последствия безнаказанных действий львовских нациков. “Не замечать” их действий – значит способствовать их безнаказанности.

Было бы справедливым перед украинским и польским обществами, мировым сообществом, и объективным перед наукой, если бы современные спецслужбы обоих государств продолжили, прерванную из соображений политической конъюнктуры, практику юридического преследования бывших нацистских преступников, в том числе, военных преступников из лагеря ОУН.

В то время, как сотни их до сих пор скрываются от возмездия правосудия за океаном, в украинских архивах пылятся и ждут своего часа тысячи страниц свидетельских показаний об их кровавой борьбе “за новый строй в Европе и мире”, а, в действительности, за неделимую власть над украинским народом, к которой они столь нагло рвутся сейчас в рядах “демократической оппозиции”.

По подсчетам украинского ученого В. Масловского, их “власть” и их “порядок” в годы Великой Отечественной войны только в Западной Украине стоили двух миллионов жизней. От рук оуновцев и их германских союзников в этом регионе, считает ученый, погибло 800 тысяч евреев, 200-220 тысяч поляков, свыше 400 тысяч советских военнопленных, свыше 500 тысяч местных украинцев.

И это далеко не полные данные. Если учесть, что перед войной только в Волынском воеводстве из 2 млн. 85 тыс. 600 жителей проживало 9,9% евреев и 16, 6% поляков, которые, в большинстве своем, погибли в результате этнических чисток, проводившихся ОУН, количество жертв было значительно большим. Воздать должное их убийцам святая обязанность каждого честного украинца, каждого честного поляка.

http://www.anti-orange.com.ua/article/noelections/65/23371



Фашистские плакаты бандеровцев.






































Антисоветские плакаты бандеровцев после второй мировой войны.




















А где же антифашистские плакаты этого, как они сейчас себя называют, "третьего фронта"? Таковых нет.