ТАЙНЫ АМЕРИКИ

факты о настоящей Империи Зла

Ленд-лиз по-американски


Содержание страницы:

  • Валерий ЯРЕМЕНКО "Америка нагрела руки на помощи Советам"

  • Юрий Нерсесов "ЛЕНД-ЛИЗ НА ДВА ФРОНТА"

  • Г.БОБРОВ "«Дары» ленд-лиза на взгляд блюдолиза"

  • Юрий Нерсесов "КОНВОЙ, УНИЧТОЖЕННЫЙ ЧЕРЧИЛЛЕМ"

  • Валерий ПОТАПОВ "Военная помощь Советскому Союзу"

  • "Ленд-лиз: история и современность"



Америка нагрела руки на помощи Советам


Валерий ЯРЕМЕНКО, 27 апреля 2005 (отрывок).

По признанию американцев, ленд-лиз приносил немалые выгоды самим США. "Поставками из СССР, – отмечал бывший министр торговли США Дж.Джонс, – мы не только возвращали свои деньги, но и извлекали прибыль, что было далеко не частным случаем в торговых отношениях, регулируемых нашими государственными органами". Ленд-лиз оказался источником обогащения американских монополий. Подводя итоги в своей книге, посвященной помощи Советскому Союзу в годы войны, американский историк Дж.Херринг пишет: "Ленд-лиз не был самым бескорыстным актом в истории человечества... Это был акт расчетливого эгоизма, и американцы всегда ясно представляли себе выгоды, которые они могут из него извлечь". Выгоды, очевидно, были немалые. И не только от ленд-лиза. Ведь единственной страной антигитлеровской коалиции, получившей весомый экономический выигрыш от войны, были США. Недаром в Соединенных Штатах Вторую мировую часто называют "хорошей войной". И, видимо, не случайно автор труда "Хорошая война: устная история Второй мировой войны" по этому поводу отмечает: "Почти весь мир во время этой войны испытал страшные потрясения, ужасы и был почти уничтожен. Мы же вышли из войны, имея в наличии невероятную технику, орудия труда, рабочую силу и деньги. Для большинства американцев война оказалась забавой... Я не говорю о тех несчастных, которые потеряли своих сыновей и дочерей. Однако для всех остальных это было чертовски хорошее время".

http://www.utro.ru/articles/2005/04/27/433264.shtml



Юрий Нерсесов

ЛЕНД-ЛИЗ НА ДВА ФРОНТА


Чем ближе 60-летие Победы, тем больше со стороны либерально озабоченных историков наблюдается восторгов по поводу так называемого «ленд-лиза». Помощь западных союзников эти господа ставят куда выше Сталинградской и Курской битвы. И уж во всяком случае, все согласны, что без помощи щедрого Рузвельта и бескорыстного Черчилля в Москве уже в 1941-м наводили бы орднунг немецкие полицаи.


Четыреста миллионов для диких обезьян

Конечно, можно изводить тонны бумаги, объясняя почтеннейшей публике грандиозное значение ленд-лизовской помощи, но никаким американофильским словоизвержением невозможно изменить реальные цифры. А цифры говорят, что, например, стрелкового оружия всех типов, но без пистолетов и револьверов, мы имели на 23 июня 1941 года и получили за годы войны 29.16 млн. штук. Из них пришло с американских, британских и канадских заводов 151,7 тысяч, то есть 0,52%. По артиллерии и минометам всех калибров эти цифры составляют, соответственно, 647,6 тыс. и 9,4 тыс. (1,45%). По танкам и самоходным орудиям 132,8 тыс. и 11,9 тыс. (8,96%) И, наконец, по боевым самолетам 140,5 тыс. и 18,3 тыс. (13,02%).

Да больше и не могло получиться. Поскольку из 42951 млн. долларов, в которые обошлась американцам вся лендлизовская помощь, для разгромившей три четверти вооруженных сил Германии и ее европейских союзников Красной Армии добрый вашингтонский дядюшка выделил всего 9119 млн., то есть чуть больше одной пятой. В то время как одна Британская империя получила 30269 млн. И даже страны Южной Америки, чьи боевые подвиги без электронного микроскопа практически неразличимы, урвали свой 421 млн. зеленых. Вероятно, для того, чтобы дикие обезьяны Бразилии случайно не померли с голодухи в блокадном Ленинграде.

Но, может быть, при общей незначительности объема заокеанской помощи она сыграла решающую роль именно в 41-м, когда немцы стояли у ворот Москвы? Что ж, посмотрим статистику поставки вооружений за этот год. С 22 июня по 31 декабря Красная Армия получила 1,76 млн. винтовок, автоматов и пулеметов; 53.7 тыс. орудий и минометов; 5,4 тыс. танков и 8,2 тыс. боевых самолетов. Из них наши союзники по коалиции поставили 82 пушки (0,15%), 648 танков (12,14%) и 915 самолетов (10,26%). С учетом же вооружений, имевшихся на 22 июня 1941 года, и этот, не слишком внушительный, процент снижается до совершенно ничтожных цифр (соответственно, 0,04%, 2,32% и 3,14%). Маловато будет, особенно если учесть, что изрядная часть присланной техники, как, в частности, 115 из 466 танков английского производства, в первый год войны до фронта так и не добралась.


На тебе, Боже, что нам негоже!

Качество отправляемого вооружения тоже оставляло желать много лучшего. Так, из 711 истребителей, прибывших из Англии в СССР в первые полгода войны, 700 составляли безнадежно устаревшие машины типа «киттихок», «томагавк» и «харрикейн». Сильно уступая «мессершмиттам» и «якам» по скорости (520 км/ч против 570–590) и маневренности, они к тому же еще не имели пушечного вооружения. Даже если летчику и удавалось поймать врага в прицел, их пулеметы винтовочного калибра зачастую оказывались совершенно бессильными против брони немецких самолетов.

Что касается современных истребителей «аэрокобра», то наш друг Черчилль поставил нам в 1941 году всего 11 штук. При этом первая машина прибыла в разобранном виде, без соответствующей документации и вдобавок оказалась с практически полностью отработанным моторесурсом. Правда, наши левши, несмотря на нестандартную конструкцию (двигатель «кобры» расположен не в носовой части, а под кабиной, соединяясь с винтом длинным валом), все же самолет собрали и даже в воздух запустили. Но воевать на нем, естественно, мог разве что кандидат в камикадзе.

Это, кстати, относится, и к двум эскадрильям «харрикейнов», вооруженных 40-мм танковыми пушками для борьбы с бронетехникой противника. Когда британцы убедились на своем опыте, что штурмовики из дерьмовых истребителей получаются совсем поганые, они, не моргнув глазом, отправили их в Россию. Где те и пробыли всю войну без дела, поскольку желающих лететь на крылатых мутантах у нас не нашлось.

В целом, ознакомившись с присланным нам в помощь металлом, сталинские соколы быстро поняли принципиальную разницу между американцами и англичанами. Если британские джентльмены все же блюли приличия и, периодически посылая товар по принципу «на тебе, Боже, что мне не гоже!», хотя бы доставляли его в оговоренном количестве, то янки просто внаглую срывали поставки. Обещали прислать в 1941-м 600 танков и 750 самолетов, а послали первых всего 182, а вторых – 204.

Та же история продолжалась и в 1942 году. Если советская промышленность выпустила тогда 5,91 млн. единиц стрелкового оружия, 287 тысяч орудий и минометов, 24,5 тысячи танков и самоходных орудий и 21,7 тысяч самолетов, то по ленд-лизу за январь-октябрь было этих видов вооружения получено, соответственно, 61 тысяча, 532, 2703 и 1695 штук. После чего (в разгар боев за Сталинград и Кавказ!) поставки практически прекратились.

Перебои начались уже летом, когда немецкая авиация и подлодки разгромили караван PQ-17, брошенный 5 июля 1942 года по приказу британского Адмиралтейства конвойными судами. Впоследствии англо-американские морские волки оправдывались необходимостью утопить рвущийся к конвою немецкий линкор «Тирпиц», но при ближайшем рассмотрении это оказалось гнилой отмазкой. Возжелай два союзных линкора, авианосец и множество кораблей других классов действительно разобраться с «Тирпицем», они могли бы преспокойно идти вместе с конвоем, дожидаясь, пока фриц выйдет на добычу. Вместо этого вся компания на полном ходу рванула в противоположном от приближающегося «Тирпица» направлении. Вместе с ней удрали и эскортные корабли, почти бесполезные в эскадренном бою, но незаменимые против вражеских подлодок и авиации.

Результат оказался катастрофическим. До портов дошло всего 11 судов из 35, что и было использовано в качестве предлога для приостановки отправки следующего конвоя. Союзники тормозили до 2 сентября, потом со скрипом отправили следующий караван PQ-18, потеряв по дороге 10 транспортов из 37, а затем прикрыли лавочку аж до 15 декабря.

За 3,5 месяца, когда на Волге шла решающая битва Второй Мировой, в Мурманск и Архангельск пришло поодиночке всего 5 судов с лендлизовскими грузами. Складывается небезосновательное впечатление, что в Лондоне и Вашингтоне все это время просто сидели и выжидали: чем там у этих русских кончится дело под Сталинградом?


Нефть для любимого фюрера

Естественно, либеральные историки все это знают. Но либо пропускают мимо ушей, либо с торжественным видом выкладывают свой решающий и последний козырь: поставки, не относящиеся к основным видам вооружений. И тут, казалось бы, крыть нечем, поскольку цифры получаются и вправду солидные. В частности, именно по ленд-лизу мы получили 2586 тыс. тонн авиационного бензина (37% произведенного в СССР в июне 1941 – мае 1945 гг.) и 409,5 тыс. автомобилей (45% использованных Красной Армией за годы войны, без учета трофейного автотранспорта). Немалую роль сыграли и поставки продовольствия. Хотя за первый год войны они были крайне незначительны, всего США поставили нам примерно 15% потребленного мяса и немало прочих вкусных вещей. А ведь еще были станки, рельсы, паровозы с вагонами, радиолокаторы и другие полезные предметы, без которых много не навоюешь.

Ознакомившись со всем этим впечатляющим списком, можно бы искренне восхищаться Рузвельтом… Но – только если забыть о том, что одновременно вполне сравнимую по объемам помощь американские корпорации оказывали и Германии!

Например, рокфеллеровская нефтяная корпорация «Стандарт Ойл» только по линии немецкого концерна «И.Г.Фарбениндустри» продала Гитлеру бензина и смазочных материалов на 20 миллионов баксов. Один венесуэльский филиал «Стандарт Ойл» ежемесячно отправлял в Германию 13 тысяч тонн нефти, которую мощная химическая промышленность Рейха тут же перерабатывала в тот же бензин. До середины 44-го года танкерный флот «нейтральной» Испании работал почти исключительно на нужды вермахта, снабжая его американским «черным золотом», формально предназначенным для Мадрида. Доходило до того, что немецкие подлодки иной раз заправлялись американской горючкой прямо с испанских танкеров – и тут же плыли топить штатовские же транспорты, перевозившие оружие для СССР!

Топливом дело не ограничивалось. Немцам шёл из-за океана вольфрам, синтетический каучук, и, конечно, куча необходимых штучек для автомобильной промышленности, которыми фюрера снабжал его большой друг мистер Генри Форд-старший. В частности. известно, что вермахту шло 30% автопокрышек, изготовленных на фордовских заводах, а только осенью 1942-го филиал Форда в Швейцарии отремонтировал 2 тысячи немецких грузовиков. Что же касается общего объема фордовско-рокфеллеровских поставок Германии, то полных сведений в открытой печати на этот счет до сих пор нет: коммерческая тайна. Но и просочившихся наружу кусочков вполне хватает, чтобы понять: торговля с Берлином тогда шла ничуть не менее интенсивно, чем с Москвой. И прибыль, которую получали от нее америкосы, исчисляется цифрами воистину астрономическими. Впрочем, как показала практика, и Советскому Союзу заклятые друзья помогали отнюдь не в убыток своему карману.


Пусть они убивают друг друга

Общепринятая версия о том, что со стороны США лендлизовская помощь носила характер чуть ли не благотворительности, при ближайшем рассмотрении не выдерживает никакой критики. Прежде всего потому, что уже в ходе войны – в рамках так называемого «обратного ленд-лиза» – Вашингтон получил необходимого сырья общей стоимостью почти в 20% от переданных материалов и вооружений. В частности, из СССР в Штаты были отправлены 32 тысячи тонн марганцевой и 300 тысяч тонн хромовой руды, значение которых в военной промышленности было чрезвычайно велико. Достаточно вспомнить, что когда немцы, отступив с Украины, лишились никопольского марганца, 150-мм лобовая броня их «королевских тигров» стала держать снаряды хуже, чем аналогичный 100-мм броневой лист ранее выпускавшихся обычных «тигров».

Кроме того, за союзные поставки мы расплачивались золотом. И в немалых количествах. На одном британском крейсере «Эдинбург», который разгильдяи-англичане позволили немцам утопить, золота было 5,5 тонн. Немало поживились с нас союзнички также платиной, ценной древесиной, пушниной, а также горячо любимыми ими красной рыбкой и черной икоркой. Наконец, значительную часть оружия и боевой техники, как и полагалось по договору, Советский Союз по окончании войны вернул обратно. Получив взамен счет на круглую сумму в 1300 млн. баксов. На фоне списания лендлизовских долгов прочим облагодетельствованным державам это выглядело откровенным ограблением, и Сталин потребовал пересчитать должок нормально. Впоследствии американцы были вынуждены признать, что приврали. Однако накрутили на итоговую сумму проценты. Взаимопризнанная сумма с учетом этих процентов, согласно вашингтонскому соглашению 1972 года, составила 722 миллиона баксов. Из них 48 миллионов были выплачены при Брежневе, а остальные согласно дополнительному соглашению между Горбачевым и Бушем-старшим, Москва должна вернуть до 2030 года. Посему все нынешние сюсюканья по поводу американской благотворительности выглядят довольно глупо, особенно на фоне вполне трезвых высказываний самих американцев.

Так, министр торговли США Джонс, который, исходя из занимаемой должности, знал проблему досконально, признал, что «поставками из СССР мы не только возвращали свои деньги, но и извлекали прибыль». «Помощь русским – это удачно потраченные деньги» – вторил ему и президент Рузвельт. А будущий хозяин «Белого Дома» Трумэн еще 24 июня 1941 года заявил на страницах «Нью-Йорк Таймс»: «Если мы увидим, что Германия побеждает, мы должны помогать России, а если верх будет одерживать Россия, мы должны помогать Германии, и пусть они таким образом убивают друг друга как можно больше».


С точки зрения стратегических интересов США подобная политика являлась единственно правильной. Поэтому осуждать Рузвельта, Трумэна и Джонса за то, что они действовали на пользу своей страны, глупо. Надо просто принять такое поведение как данность и самим пойти тем же путем. Чтобы потом спокойно наблюдать рушащиеся небоскребы, горящие города и дым пожарищ, над кем бы этот дым не поднимался – над Америкой, Европой, Израилем, или над какими-нибудь исламскими государствами. И, пересчитывая выручку от сотрудничества со всеми враждующими сторонами, вспоминая чрезвычайно уместные в данной ситуации слова старика Трумэна: «Пусть они убивают друг друга как можно больше».

http://www.specnaz.ru/istoriya/474/



«Дары» ленд-лиза на взгляд блюдолиза


Г.Попов «откопал» арсенал Победы НЕ ВСЕ ИЗДАНИЯ, не все авторы разделяют те светлые чувства, что испытывают те, кто ковал победу, те, кому рукоплескал мир, спасенный ими от коричневой чумы. Есть и такие, что пытаются всучить свою «правду» о той войне. Такую «правду», которая призвана принизить ПОБЕДУ, принизить роль СССР в ее достижении. Эту «правду» изготовляют авторы самостоятельно, мешая ложь с достоверными фактами. От чего ложь становится правдоподобной. Одним из таких «правдолюбцев» выступил на страницах «Новой газеты» небезызвестный Гавриил Попов со статьей «Правда о союзниках». Бросается в глаза сопровождающая статью, набранная крупно справка «НОВОЙ»: «Продовольственная помощь в целом была поставлена СССР на сумму 1,3 млрд. долларов (тогдашних).

Если численность нашей армии принять за 10 миллионов человек — то это по 130 долларов на бойца. А в пересчете на калории этой помощи хватило бы на пропитание 10-миллионной армии больше чем на 5 лет». 60 лет — достаточный срок, чтобы попытаться восстановить историческую справедливость, заявил Гавриил Попов, предваряя свою статью. И в этом с ним можно согласиться. А вот в том, как он «восстанавливает эту историческую справедливость», что за «правда о союзниках» открылась ему и чем он делится с читателями «Новой газеты», соглашаться до того, как проверим его доводы, предлагаю повременить. Речь в статье идет о ленд-лизе. И начинать необходимо именно с понятия о том, что же это такое?

В трактовке Г.Попова ленд-лиз — это программа помощи СССР со стороны США. С этим нельзя согласиться! Закон о ленд-лизе принят конгрессом США 11 марта 1941 года, за 3,5 месяца до нападения фашистской Германии на СССР. Этот закон предоставлял президенту США полномочия передавать, обменивать, давать в аренду, взаймы или поставлять иным способом военные материалы или военную информацию правительству любой страны, если «ее оборона против агрессии жизненно важна для обороны Соединенных Штатов».

Осуществляя поставки воюющим против Германии странам, США руководствовались в первую очередь собственными интересами — защитить себя руками других.... В годы войны поставки по л-л получили 42 страны. С 11 марта 1941 года по 1 августа 1945 года поставки по л-л составили 46 млрд. долларов. Из них в СССР — на сумму 9,800 млн. долларов. Британской империи — 30,269 млн. долларов. Франции — 1406 млн. долларов, Китаю — 631 млн. долларов, латиноамериканским странам и другим странам — 424 млн. долларов... Соглашение с Советским Союзом о поставках по Л-л подписано 11 июня 1942 г., правда, поставки, к чести руководства США, начались уже в ноябре 1941 года.

Отмечу, что свои сведения Г.Попов черпал из хорошей, по его словам, книги В.А.Красикова «Победы, которых не было». Я же сопоставлял их со сведениями, почерпнутыми из энциклопедии «Великая Отечественная война 1941—1945 гг.», изданной в 1985 году под редакцией генерала армии профессора М.М.Козлова, из книги зам. председателя Совнаркома, председателя Госплана СССР Н.А.Вознесенского «Военная экономика СССР в период Отечественной войны», из книги итальянского историка и журналиста Джузеппе Боффа «История Советского Союза», изданной в Москве в 1994 году. Сразу отмечу, основные расхождения не в количественных данных, хотя они и существуют в приводимых Г. Поповым в сторону увеличения объемов помощи союзниками, а в оценках их воздействия на события и итоги Великой Отечественной. Однако обо всем по порядку.

«Правдолюбец» Г.Попов делится воспоминаниями: «Сначала о продовольствии. Я — как и все (!), жившие в те годы — хорошо помню и банки с американской тушенкой, и коробки с яичным порошком. Не будем опровергать его. Каждый в состоянии справиться у людей старшего поколения о том, многим ли приходилось вкушать из тех банок и коробок. Но вот итальянец Д.Боффа отмечает другое: «Численность людей, охваченных государственной карточной системой, выросла с 62 млн. человек в 1942 году до 80 млн. в 1945 году. В зависимости от категории выполняемого труда устанавливались разные нормы: для гражданского населения они колебались от 400 до 800 г. хлеба в день, от 400 до 2200 г. мяса в месяц, от 200 до 600 г. жиров в месяц.

Необходимо добавить, что карточки на многие продукты часто не отоваривались... приусадебный участок оставался единственным источником пропитания для крестьянина, для которого не существовало продовольственных карточек». Заканчивая разговор о продовольственной помощи Советскому Союзу, дотошный исследователь итальянец Д.Боффа говорит: «Гражданскому населению государство обеспечивало лишь самый минимум средств существования. В дележе бремени невзгод оно сумело проявить себя суровым, но справедливым». Наконец, американское продовольствие, предназначавшееся почти исключительно для армии, сыграло немалую роль: пускай оно было лишь частью того, что потреблялось советскими солдатами, но частью довольно существенной». Сравним это с рассуждениями Г.Попова о величине американской продовольственной помощи.

ПРОДОЛЖАЯ цитировать «хорошую книгу» В.А.Красикова, автор «Правды о союзниках» говорит: «За годы войны мы произвели 205 тысяч автомобилей, а получили от союзников 427 тысяч». Не умаляя роли поставляемых из-за рубежа автомобилей в деле моторизации Красной Армии, следует уточнить, что на 1 января 1944 года из общего числа в 496 тысяч автомобилей 78% составляли автомобили отечественного производства. К концу войны автомобильный парк вырос до 666,5 тысячи автомобилей, где 58,1% автомобилей отечественные, 32,8% — импортные, 9,1% — трофейные. Все эти сведения не засекречены. Любой желающий составить для себя целостную картину может это сделать в публичной библиотеке.

Кроме того, бывший в те годы командиром Автовзвода и ныне здравствующий полковник В.С.Багаев говорит о том, что у отечественных автомобилей было одно существенное преимущество — наши автомобили были значительно ремонтопригоднее «иностранцев». Чем, как не попыткой принизить роль СССР в разгроме фашистского нашествия, можно объяснить восторженное перечисление «правдоискателем» Г. Поповым помощи, поступившей к нам по ленд-лизу? Он скрупулезно перечисляет: «Из-за границы прибыло 22 тысячи самолетов, 13 тысяч танков, почти 9 тысяч тракторов ... свыше 2 миллионов километров телефонного кабеля — почти 50 земных экваторов...» Так ведь никто не оспаривает, что помощь была. В литературе о Великой Отечественной масса сведений — любой может познакомиться. Вопрос в другом — читая Г.Попова, складывается впечатление, что наша страна имеет достаточно сомнительное отношение к Победе в той войне. Необходимо посмотреть и сказать внятно — что же делалось и делалось ли хоть что-то в нашей стране для того праздника, что мы собираемся отмечать в шестидесятый раз? Вторая половина 1941 года характеризуется великим перемещением производительных сил страны на Восток.

Эвакуировались миллионы людей, в течение трех месяцев в восточные районы страны были эвакуированы более 1500 крупных, в основном военных, предприятий. Выпуск проката черных металлов к декабрю сократился в 3,1 раза, производство цветных металлов сократилось в 430 раз (!), шарикоподшипников — в 21 раз.... Однако начиная с декабря падение промышленного производства прекратилось, а с марта 1942 года производство пошло вверх. На Урале производство военной продукции увеличилось в 1942 году по сравнению с 1940 годом более чем в пять раз, а в 1943 году — в шесть раз.

В районах Западной Сибири производство военной продукции в 1942 году увеличилось по сравнению с 1940 годом в 27 раз, а в 1943-м — в 34 раза. И это происходило тогда, когда 86% всей наличной рабочей силы составляли женщины, дети и старики. Это они обеспечили производство Т-34 — лучшего танка Второй мировой войны, тяжелых танков ИС, КВ-85, СУ-76 и другой бронетехники. Уже к концу 1942 года Красная Армия получила 24,4 тысячи танков.

А всего за годы войны в армию поступило 102,5 тысячи танков и САУ. С начала войны 85% производственных мощностей авиационной промышленности перебазировалось в восточные районы страны. И тем не менее уже во втором полугодии в 1941 года было выпущено 9777 самолетов. Выпуск самолетов рос непрерывно.

Среднемесячный выпуск их 1941 году — 1630, в 1942-м — 2120, в 1943 году — 2907, в 1944 году — 3355, в 1945 году — 3483. Всего же за годы войны было произведено 125655 самолетов. Артиллерийская промышленность к имевшимся на начало войны 67335 орудий за годы войны поставила армии около миллиона артиллерийских установок различных типов и калибров. Вот почему на участке главного удара войск фронта в берлинской операции артиллерийская плотность создавалась до 270 орудий калибром от 76 мм и выше на 1 км фронта прорыва.

Сопоставим: 22 тысячи самолетов по л-л против отечественных 125655 Сопоставим: 13 тысяч танков по л-л против 102,5 тысяч отечественных Сопоставим: 10 тысяч орудий по л-л против миллиона отечественных. Доставленные с огромным трудом арктическими конвоями английские танки не пользовались популярностью у советских танкистов. Тонкая броня, пожароопасные карбюраторные двигатели, клапана летят, двигатель перегревается да и трансмиссия никакая, вспоминает бывший механик-водитель «Валлентайна» в обиходе «Валентина». Был, говорит он, еще один «иностранец», того звали «Матильда». Но что тот, что другой имели еще одно прозвище — «прощай, Родина», вступает в разговор бывший старшина, командир орудия, громивший врага на танке ИС Татаринцев Павел Георгиевич.

Может, что-то путают ветераны-танкисты в своих воспоминаниях шестидесятилетней давности? Нет, не похоже, аналогичные данные и в других источниках. Вот свидетельство на ту же тему из переписки глав государств (Издательство политической литературы. Москва, 1989 год). И.Сталин Ф.Рузвельту.18 июля 1942 года. «...Как утверждают наши специалисты на фронте, американские танки очень легко горят от патронов противотанковых ружей, попадающих сзади или сбоку.

Происходит это оттого, что высокосортный бензин, употребляемый американскими танками, образует в танке большой слой бензиновых паров, создающих благоприятные условия для загорания...» Ф.Рузвельт И.Сталину. 23 июля 1942 года. «...Нашим специалистам по танкам эта информация будет весьма полезна для устранения недостатков этого типа танков. Однако опасность пожара в будущих типах будет снижена, так как они будут работать на горючем с более низким октановым числом...» Так посмотрите, просветитель Г.Попов, может, факты, почерпнутые из других источников, помогут вам уяснить, где находился арсенал Красной Армии, громившей фашистов — по ту сторону Атлантики или на Урале и в Сибири?

ПОСТАВКИ дорого обходились союзникам, сообщает Г.Попов. «Так, на потопленных немцами кораблях утонуло почти 2 тысячи танков. Только в июле 1942 года из 34 входивших в конвой кораблей, следовавших в Мурманск, дошло только 11. Всего за первую половину 1942 года утонуло 4 миллиона тонн грузов — почти 400 килограммов в расчете на одного красноармейца». И добавляет: «О славной гибели героических экипажей англо-американских конвоев нам надо помнить всегда».

То, что всех погибших в борьбе с фашизмом необходимо помнить — бесспорно. Если же речь идет о материальном, о том, что поставки дорого обходились союзникам — надо быть точнее. Наша страна оплачивала не доставленные, а отгруженные товары. И потери, повторяю, материальную составляющую в данном вопросе, нес СССР.

Кроме того, нельзя забывать о том, что в 1942,1943,1944 годах отправка конвоев приостанавливалась. Обосновывая это, союзники ссылались на тяжелые потери, понесенные конвоем РQ-17. А те потери были вызваны тем, что командовавший им английский адмирал из страха перед массированным нападением немецких кораблей в открытом море внезапно приказал военному сопровождению покинуть транспорты. Грузовым судам был дан приказ рассредоточиться и продолжать движение поодиночке. Беззащитные суда стали легкой добычей вражеских самолетов и подводных лодок.

Такие детали истории ленд-лиза тоже надо помнить. «Любитель истины» информирует: «В СССР после начала войны свернули судостроительную программу. Пополнялся наш флот за счет союзников, и перечисляет: один линкор, один крейсер, 9 эсминцев, 4 подлодки? Не могу удержаться, чтобы не сказать — ври, да знай же меру! За годы войны только ленинградскими судостроителями было передано флоту 814 единиц различных кораблей, судов и плавсредств. Были достроены 7 ПЛ, 6 эсминцев и сторожевиков,4 эскадренных и базовых тральщика, построено вновь свыше 350 боевых катеров, 50 малых тральщиков, 20 морских бронекатеров, 14 сухогрузных барж, 115 самоходных тендеров для «Дороги жизни», свыше 200 боевых катеров.

И это не касаясь работ по аварийно-боевому восстановительному ремонту и довооружению линкоров «Марат» и «Октябрьская революция», крейсеров «Киров» и «Максим Горький», лидера «Минск», многих эсминцев, ПЛ, тральщиков, минзагов, ледоколов и многого другого. Но ведь были и работали Севастопольский морской завод. Новые заводы на Д. Востоке и на Севере, завод «Красное Сормово», Сосновский, Навашинский, Тюменский, Сретенский и другие заводы речного судостроения.

Эти заводы быстро перепрофилировались и за годы войны построили для ВМФ свыше тысячи единиц различных кораблей и судов (базовые и катерные тральщики, бронированные арт. катера, малые охотники за ПЛ, торпедные катера, плавбатареи, десантные боты, тралы-баржи и другие плавсредства).

Говоря о размерах вклада союзников в дело разгрома фашизма, Г.Попов сообщает: «Общий размер помощи союзников СССР западные специалисты оценивают по современным ценам в 100 млрд. долларов — по 500 долларов на каждого гражданина СССР, и по 10 тысяч долларов на одного бойца Красной Армии. То есть по 8 долларов на каждого нашего бойца каждый день всех лет войны. Для чего переходить на «современные цены»? Для того, чтобы запутать читателя? Или, может быть, чтобы реальная, общеизвестная сумма этой помощи в 9800 млн. долларов трансформировалась в более значимую — 100 млрд. долларов? Правдолюбец Г.Попов, видимо, не понимает того, что в те годы, о которых идет речь, в отличие от нынешних паскудных времен, общечеловеческие ценности измерялись не в долларах.

В те годы были совершенно другие критерии оценок. Мне гораздо понятнее слова Н.А.Вознесенского, который сказал: «На голову каждого немецкого бандита, вторгшегося в СССР уже в 1943 году приходилось от Советской Армии и рабочего класса СССР свыше 0,5 тонны металла, снаряженного порохом и тротилом. Мне гораздо понятнее позиция иностранца Д.Боффа, который дотошно ищет истину вообще и в вопросе помощи по ленд-лизу в частности.

Он говорит: «Однако при подведении общего итога верной выглядит оценка помощи союзников, высказанная маршалом Жуковым: «0на в определенной степени помогла Красной Армии и военной промышленности, но ей все же нельзя отводить роль больше той, чем она была в действительности». Подобный итог разделяют и наиболее объективные западные историки»

Конечно, западная пропагандистская машина работает без перебоев. Однако и доморощенные «правдокопатели», неустанно перелопачивая историю страны, вносят свою лепту в угоду забугорью. Если не поставить им заслон, если продолжать публикации, подобные публикации в «Новой газете», то скоро наше подрастающее поколение будет стыдиться великого прошлого Родины.

Г.БОБРОВ.
http://www.sovross.ru/2005/44/44_5_2.htm



Юрий Нерсесов

КОНВОЙ, УНИЧТОЖЕННЫЙ ЧЕРЧИЛЛЕМ


Поскольку продюсером «патриотической» мыльной оперы «Караван PQ-17» значится тот же делец, что и у «Штрафбата», я с первых же минут ожидал душещипательной истории о зверствах НКВД. Я не ошибся. Уже во второй серии в кадре появились горемычные бабы, грузившие под штыками бериевских опричников золото на британский крейсер «Эдинбург». Золотишко предназначалось для оплаты «бескорыстной» военной помощи союзников, и погрузка его шла в строжайшей тайне. Видимо, именно поэтому лубянские изверги наплевали на существующий порядок работы с секретными грузами. Поленившись таскать сами, они заставили бедных женщин тащить ящики, весящие, судя по объему, не менее двухсот кило. А когда две грузчицы разбили тару и увидели слитки, повели их на расстрел.

Само собой, ни в реальности, ни в романе Валентина Пикуля, по которому поставлен сериал, этого бреда не было и в помине. Но съемочная группа лихо наплевала и на реальность, и на покойного писателя. Заодно киношники постарались отмазать наших британских друзей, полностью исключив из картины слова Пикуля о реальных причинах гибели PQ-17.

Между тем, имеющиеся документы убедительно подтверждают версию, изложенную в романе. Часто допускавший в своих книгах грубые «ляпы», Валентин Саввич на сей раз совершенно правильно назвал фамилию человека, сознательно подставившего конвой под удар. Хотя в фильме этот человек — британский премьер-министр Уинстон Черчилль — горько сожалеет о гибели каравана, есть все основания предполагать, что в реальности он испытывал совсем иные чувства.


ДЕРЖИТЕ НАС СЕМЕРО

Согласно официальной британской версии, отправленный в Советский Союз 27 июня 1942 года конвой PQ-17 стал жертвой трагической ошибки. Получив информацию об угрозе атаки конвоя германской эскадрой во главе с линкором «Тирпиц», первый лорд Адмиралтейства адмирал Паунд отдал 4 июля приказ охраняющим конвой крейсерам контр-адмирала Гамильтона отойти, а транспортам рассредоточиться. Беззащитные суда стали жертвами немецких самолетов и подлодок, и конвой был наголову разгромлен. Из 38 транспортов и танкеров до советских берегов с трудом дошло 13. На дне осталось 210 самолетов из 297 отправленных, 430 танков из 584, 3550 автомобилей из 4246 и много прочего добра.

Впоследствии утверждалось, что союзные крейсеры пошли помогать своим линкорам топить «Тирпиц», да тот удрал. Особенно отличился с отмыванием мундиров британских адмиралов эстонский русскоязычный беллетрист Веллер, да и создатели душещипательного сериала тут постарались. Но стоит повнимательнее посмотреть материалы, связанные с конвоем, как и мундиры британских военных, и фраки управлявших адмиралами политиков покрываются совсем уж зловонными пятнами.

Прежде всего, добровольные прачки адмиральской униформы до сих пор не могут решить: что, собственно, задумали их подзащитные? По Веллеру и К° — расправиться с зловредным «Тирпицем». Видимо, охота на любимое корыто фюрера представлялась джентльменам столь важным и престижным делом, что угробить ради него конвой с оружием для какого-то паршивого Сталинграда казалось для них парой пустяков. Воистину, охотничий азарт британских аристократов — страшная штука!

Есть и другая точка зрения, ныне разделяемая большинством западных историков. Согласно которой, англичане, наоборот, страшно боялись германского флагмана. Вот и пришлось Паунду срочно уводить крейсера Гамильтона под защиту линкоров, дабы вдарить по супостату объединенными силами.

Первая версия опровергается одним взглядом на карту похода конвоя. «Тирпиц» вышел из Альтен-фьорда 5 июля и отойдя от норвежских берегов, взял курс на восток. А крейсера уже с вечера 4-го рвут когти на запад, проскакивая между Шпицбергеном и островом Медвежий! Хороши морские волки — пытаются ловить врага, двигаясь тремястами милями севернее него, да еще и в противоположном направлении! Более того, якобы охотясь на «Тирпица», англичане толком не знали, где его искать. «Предполагается, что вражеские тяжелые корабли севернее Тромсе, — меланхолично радировали на PQ-17 из Адмиралтейства, — после отдачи приказа рассеяться — но недостоверно, повторяю, недостоверно, что они вышли в море» (Д.Брум. «Конвою рассеяться!» в сборнике «Два конвоя: PQ-17 и PQ-18». М.: АСТ, 2004).

Маразм не прекращается и после разгрома каравана. Признав случившееся следствием угрозы нападения «Тирпица», союзники до осени 1943 года вообще прекращают какие-либо попытки его атаковать! Вот и возникает вопрос: действительно ли в Лондоне так уж жаждали уничтожения бронированного монстра кригсмарине? Или с воплями: «Держите нас семеро, не то убьём гада!» Адмиралтейство просто изображали охоту на него?


ОСКВЕРНЕНИЕ ТРАДИЦИЙ

Неужели наследники Нельсона и Фаррагута и вправду сдрейфили перед гитлеровским монстром? Давайте посмотрим, как они действовали против превосходящего противника в других эпизодах Второй мировой войны. Когда 8 июня 1940 года немецкие линейные крейсера «Шарнхорст» и «Гнейзенау» у тех же норвежских берегов расстреляли британский авианосец «Глориес», прикрывавшие его эсминцы «Ардент» и «Акаста» идут на них в самоубийственную атаку. Эсминцы гибнут, но торпеду в борт «Шарнхорст» все-таки получил.

Уже под конец войны, 25 октября 1944 года, точно так же лихо лезут на японские линкоры в филиппинском проливе Сурригао прикрывающие свои авианосцы миноносцы 5-го флота США.

Атлантика, 5 ноября 1940 года. Охраняющий конвой HX-84 вспомогательный крейсер (то есть вооруженный пассажирский лайнер) «Джервис Бей» вступает в бой с германским «карманным линкором» «Адмирал Шеер». Естественно, его топят, однако 32 из 37 транспортов успевают уйти.

Остров Гвадалканал, 13 ноября 1942 года. Американская эскадра контр-адмирала Каллагэна (2 тяжелых и 3 легких крейсера, 8 эсминцев) сталкивается с многократно сильнейшим японским флотом (линкоры «Хиэй» и «Кирисима», 4 тяжелых и 3 легких крейсера, 19 эсминцев). Шансов нет ни малейших, но Каллагэну на это плевать. Скомандовав: «Четным орудиям бить по левому борту, нечетным по правому!» он пускает свои корабли межу японских колонн, на дистанции едва ли не пистолетного выстрела. Бой превращается в безумную свалку, два японских эсминца и половина американской эскадры идут к дну, самого адмирала разносит в клочья, но, уже уйдя в Валгаллу, он добивается своего. При стрельбе почти в упор японская броня не держит удар, и «Хиэй» смертельно ранен. Изуродованный линкор теряет ход; на следующее утро его добивает авиация.

Снова Северный Ледовитый океан, 31 декабря 1942 года. В составе атаковавшей конвой JW-51B германской эскадры однотипный «Шееру» «карманный линкор» «Лютцов» (6 х 283-мм, 8 х 150-мм и 6 х 105-мм орудий), тяжелый крейсер «Адмирал Хиппер» (8 х 203-мм и 12 х 105-мм) и 6 эсминцев. Против них британские легкие крейсера «Шеффилд» и «Ямайка» (12 х 152-мм и 8 х 102-мм на каждом) с 4 эсминцами. Тем не менее немцы отбиты, и караван успешно проходит.

Подобных примеров можно привести еще много, но, думаю, и так ясно: трусы среди офицеров союзных флотов встречались куда реже, чем отморозки. Так какой же Годзилла вылез в июле 1942 года из норвежских фьордов, что британские львы и американские орлы мгновенно превратились перепуганных баранов? Неужели «Тирпиц» был действительно столь грозен?


ПУГАЛО ОСОБОГО НАЗНАЧЕНИЯ

Для начала оценим количество кораблей обеих сторон. У немцев, кроме «Тирпица», для атаки PQ-17 предназначены «Лютцов», «Шеер», «Хиппер», плюс дюжина эсминцев и миноносцев. Союзные силы куда внушительнее. Против «Тирпица» у них в эскадре дальнего прикрытия адмирал Товея шли мощные линкоры «Вашингтон» и «Дюк оф Йорк». Тут же рассекал волны авианосец «Викторьез» с 33 самолетами, уже успевшими потрепать однотипный с немецким супердредноутом «Бисмарк». Линкоры и авианосец сопровождают близкий по характеристикам к «Хипперу» тяжелый крейсер «Камберленд», легкий крейсер «Нигерия» и 14 эскадренных миноносцев. Плюс у Гамильтона британские тяжелые крейсера «Лондон» и «Норфолк», более мощные американские «Уичита» и «Тускалуза» (9 х 203-мм и 12 х 127-мм на каждом) и три эсминца. Еще шесть эскадренных миноносцев стерегут непосредственно транспорты.

Казалось, вдвое меньшая германская флотилия при любом раскладе союзникам не страшна. Тем не менее моряки двух прославленных флотов, где традиции отважных атак на превосходящие силы врага поддерживаются веками, драпают сломя голову. И это при том, что вражеские корабли болтаются где-то в сотнях миль, а Адмиралтействе даже не уверены насчет их выхода с баз!

Может быть, немецкие корабли настолько сильнее союзных, что количество вымпелов не имеет значения? Но один только «Вашингтон», не уступая «Тирпицу» в броневой защите, значительно превосходил его по вооружению. Залпы девяти 406-мм орудий «американца» куда разрушительнее огня восьми 380-мм пушек немецкого оппонента. Точно так же «Дюк оф Йорк» с десятью 356-мм орудиями и броневой защитой, рассчитанной на бой с равным по классу противником (борт — 381 мм, палуба — 149 мм) с гарантией отправляет на дно и «Шеер», и «Лютцов».

«Карманные линкоры» с 283-мм пушками и броневым поясом максимум в 80 мм для боя со сверхдредноутом не приспособлены и при встрече с ним могут рассчитывать лишь на бегство, да и то без гарантий на спасение. Шесть быстроходных крейсеров союзников достаточно легко сближаются с ними на дистанцию, выгодную для их менее мощной, но куда более многочисленной и скорострельной артиллерии. А малейшая потеря хода для немцев - верная гибель. «Шеер» и «Лютцов» даже в полностью исправном состоянии по скорости всего лишь равны «Дюк оф Йорку», а в случае малейших повреждений британский гигант их просто растерзает.

В бою у Нордкапа 26 декабря 1943 года английские крейсера «Белфаст», «Шеффилд» и «Ямайка», действуя именно таким образом, атаковали «Шарнхорст». Используя преимущество в радиолокационной технике, британцы влепили в противника как минимум семь снарядов, получили в ответ всего два и без проблем сумели навести на цель «Дюк оф Йорк». Благодаря надежной броне германский линейный крейсер продержался три часа, но в итоге все равно пошел на дно. Совершенно очевидно, что хрупкие «карманные линкоры» «Дюк оф Йорк» утопил бы куда быстрее. Да еще, пожалуй, сумел бы без отрыва от производства по «Тирпицу» шандарахнуть!

Немцы силу вражеского флота осознавали прекрасно. Двигайся главная союзная эскадра поближе к PQ-17, они из Альтен-фьорда и носу не высунули бы! После гибели «Бисмарка» Гитлер трясся над своими малочисленными линкорами, как Кощей над яйцом с иголкой, и потому запрещал пускать их в дело при малейшем риске. Существуй хоть малейший риск встречи «Тирпица» с двумя линейными кораблями и авианосцем, торчать ему в норвежских гаванях безвылазно до самого падения Берлина!

Тем не менее германские корабли спокойно шли на перехват конвоя, прекратив операцию лишь после обнаружения своего движения сперва советской подлодкой К-21, а затем британской «Аншейкн». До того немцы знали, что транспорты реально от них стережет только Хамильтон, а эскадра дальнего прикрытия болтается где-то за Шпицбергеном, якобы опасаясь вражеских самолетов и подлодок. Может, и правда опасалась? Но всего месяцем позже британский флот проводит операцию «Пьедестал», и весь страх перед соколами Геринга и подводными волками Деница куда-то испаряется. Ведя на Мальту конвой для снабжения себя, ненаглядных, английские адмиралы бестрепетно ставят едва ли не в общий строй с транспортами 2 линейных корабля и 4 авианосца. И прекрасно себе шли, невзирая на все вражеские бомбо-торпедные подарочки. Даже отслужившие уже пятнадцать лет линкоры «Нельсон» и «Родней», хоть и ползли со скоростью едва ли не броненосцев русско-японской войны, атаки люфтваффе отбивали вполне успешно.

Вряд ли эскадре Товея немецкие летчики и подводники представлялись страшнее, чем кораблям, охранявшим мальтийский конвой. Скорее наоборот, из-за отдаленности маршрута PQ-17 от норвежских баз германским бомбардировщикам и торпедоносцам было куда труднее. Приходилось действовать на пределе дальности и без истребительного прикрытия. Да и было немецких самолетов явно недостаточно, чтобы одновременно эффективно атаковать транспорты и военные корабли с сотнями зенитных установок и отличными радарами.

Не слишком легко действовать в присутствии 23 эсминцев и германским подводным лодкам. Да и у союзников тоже вместе с караваном идут две субмарины, а возле норвежских берегов патрулирует еще десяток. Получив от них пару торпед, любой из вражеских кораблей имеет все шансы не вернуться на базу. При любом раскладе морское сражение заканчивалось для кригсмарине столь печально, что немцы на него никогда бы не рискнули. Естественно, англичане это прекрасно знали, а «Тирпиц» оказался для них очень удобным пугалом, не раз позволявшим оправдывать заморочки с конвоями.


МИЛОРД ОТПУЩЕНИЯ

Некоторые исследователи признают прокол, но пытаются перевести стрелки на скончавшегося вскоре после разгрома каравана первого лорда Адмиралтейства. Ладно, примем за аксиому, что среди орлов Адмиралтейства случайно затесался трусливый стервятник Дадли Паунд, который все и опошлил. Он и линкоры загнал фиг знает куда, и крейсера в ужасе перед «Тирпицем» отвел, и даже транспортам велел рассредоточиться во избежание их расстрела германским чудовищем. Но трусостью одного адмирала случившуюся катастрофу объяснить невозможно. Ведь по большому счету сам приказ Паунда особо разрушительных последствий не имел.

Роль крейсеров в охране каравана от подлодок и авиации не столь велика: защищать транспорты было кому и без них. В одном строю с грузовыми судами все еще движется девятнадцать боевых кораблей разных типов с множеством зениток и большим запасом глубинных бомб. Даже рассредоточившись мелкими группами по четыре-пять транспортов и два-три конвойных корабля, PQ-17 все равно проходил, не превратись вслед за лордом Дадли в трусливых идиотов и его подчиненные.

Увидев отход Гамильтона, командующий отрядом из 6 миноносцев непосредственного сопровождения транспортов капитан 2-го ранга Брум неожиданно предлагает контр-адмиралу присоединиться к нему. Тот немедленно соглашается, и оборона конвоя слабеет еще на сотню универсальных орудий и зенитных автоматов. Впоследствии оба командира утверждали, что Адмиралтейство вело их в заблуждение, обещав бой с «Тирпицем». Но это откровенная брехня. Ни в одной радиограмме из «Лондона» ни малейшего указания на грядущую баталию нет. Более того, Бруму вообще никто не приказывал уходить. Однако он резво уносится вслед за крейсерами, напоследок велев: «Оставшимся эскортным кораблям самостоятельно следовать в Архангельск» (Д.Брум. Там же).

Именно этот приказ наносит каравану последний удар. Вспомогательные крейсеры ПВО «Паломарес» и «Позарика», 4 корвета, 3 противолодочных корабля, переделанные из траулеров, и 3 тральщика повинуются и бросают своих подопечных. Когда капитан «Позарики» Лоуфорд предлагает все-таки не совершать такой пакости, старший по званию командир «Паломареса» капитан 1-го ранга Джонси прямо запрещает ему защищать транспорты. Лишь командир британского траулера «Айршир» лейтенант Грэдуэлл плюет на распоряжение начальства и таки доводит три американских судна до места назначения, но он такой один... Все прочие либо тупо подчиняются приказам, обрекающим конвой на гибель, как Гамильтон, либо, официально не получив их, бросают транспорты на растерзание, как Брум. И поскольку очень сложно предположить среди лихих английских моряков эпидемию медвежьей болезни, приходится подозревать, что почтенные сэры не паниковали, а действовали строго по плану. И план этот предполагал сознательную подставку конвоя немцам, дабы те с гарантией пустили его на дно.

Для чего? Вспомните обстановку на фронтах на 4 июля 1942 года. Именно в этот день пал Севастополь. Рушатся Брянский, Юго-Западный и Южный фронты и Советский Союз вновь оказывается на грани разгрома. Но одновременно с этим на Средиземноморском театре войск гитлеровского Евросоюза приближаются к Суэцкому каналу и усиливают блокаду Мальты. Своя рубашка ближе к телу: пряников, то бишь танков с самолетами, на всех не хватает. А значит, поневоле встает вопрос о радикальном сокращении поставок по ленд-лизу.

Ну а поскольку просто так взять да и послать «Дядюшку Джо» рискованно и не соответствует имиджу благородных джентльменов, требуется весомый повод. Разгром крупнейшего на сей момент каравана для СССР - как раз то, что надо!

И своей цели лондонские хитрецы достигли. Как отмечают в своем исследовании «Военно-воздушные силы Великобритании во Второй Мировой войне» (М.: «Воениздат», 1963) Д.Ричардс и Х.Сондерс, «намечавшаяся отправка конвоев в Россию была временно отложена». Само собой, Гамильтон, Брум и Джонси благоразумно промолчали о негласных распоряжениях начальства. А своевременно скончавшийся через несколько месяцев после гибели PQ-17 лорд Паунд выступил в роли чрезвычайно удобного козла отпущения.


«ПОТРЯСНОЕ ЗРЕЛИЩЕ»

Старик Черчилль не скрывал своего торжества. Сколько раз он выступал против отправки северных конвоев, а теперь немцы блестяще подтвердили его правоту! Всего за полтора месяца до отправки PQ-17 сэр Уинстон уступил давлению Сталина, сообщив, что: «операция будет оправдана, если половина доберется до места». (У.Черчилль «Вторая мировая война». М.: «Воениздат», 1991). И надо же случиться, что именно семнадцатый конвой из серии PQ потерял две трети судов – больше, чем шестнадцать предыдущих, вместе взятые! Поэтому уже 18 июля 1942 года британский премьер заявляет Сталину, что не считает правильным рисковать своим флотом к востоку от острова Медвежий, и конвоев пока не будет.

Однако «Дядюшка Джо» проявил настойчивость, и 2 сентября 1942 года в Советский Союз направился караван PQ-18, добравшийся через две недели до Архангельска. Из 43 шедших в его составе судов немцы потопили 13. Потопили бы и больше, но на сей раз капитанов конвойных кораблей, похоже, подобрали менее тщательно. Хотя командовавший PQ-18 контр-адмирал Барнетт неоднократно пытался перенацелить их с обороны транспортов на защиту самих себя, полностью ему это так и не удалось.

Тем не менее большие потери и готовящаяся высадка в Африке позволили тормознуть следующие конвои почти до конца года. В самые тяжелые дни боев на Волге и Кавказе в Мурманск пришло лишь несколько одиночных судов. Отправка конвоев возобновилась только 15 декабря, после начала контрнаступления под Сталинградом, когда стало ясно, что Советский Союз войну не проиграет.

С точки зрения интересов своих стран Рузвельт и Черчилль действовали вполне рационально. Заботясь прежде всего о процветании своих государств, они были заинтересованы в максимальном взаимном ослаблении СССР и Германии. А коли одна сторона уже не может мочить другую, так зачем же тратить на нее ресурсы?

Мистер Франклин и сэр Уинстон всего лишь честно отражали взгляды большинства своих избирателей, чью позицию лучше всего отразил безымянный моряк с бросившего транспорты тральщика «Хэлсион». Увидев, как подбитый советский танкер «Азербайджан» охвачен пламенем, а его экипаж, наполовину состоявший из женщин, пытается потушить пожар, морячок радостно заорал: «Парни, выбирайтесь скорее наверх! Потрясное зрелище! Сейчас танкер накроется!» (П. Лунд. «Конвой в ад». В сборнике «Два конвоя...»).

Я не буду осуждать как Рузвельта с Черчиллем, так и ценителя красивых взрывов с «Хэлсиона»: они совершенно не обязаны нас любить. Но пускать розовые слюни насчет ленд-лиза, а уж тем более тратить государственные деньги на съемки халтурных мыльных опер на эту тему еще более нелепо. Более того, поскольку всякие чувства требуют взаимности, искреннее удовольствие многих россиян от нью-йоркского фейерверка 11 сентября 2001 года тоже совершенно естественно. Зрелище там было куда более потрясное.

http://www.specnaz.ru/article/?605



Военная помощь Советскому Союзу


60 лет назад, 11 июня 1942 года, в Вашингтоне было подписано "Соглашение между правительствами СССР и США о принципах, применимых к взаимной помощи в ведении войны против агрессии". В переводе с дипломатического языка на человеческий это означало, что начался новый этап уже работавшей к тому времени программы ленд-лиза - американских военных поставок странам антигитлеровской коалиции. Однако, принимая закон о ленд-лизе, американский конгресс имел в виду совсем не СССР, что и привело впоследствии к многолетним взаимным претензиям экс-союзников.

Вопреки распространенному заблуждению система ленд-лиза создавалась не под СССР. Первыми военную помощь на основе особых арендных отношений - говоря по-современному, оперативного лизинга - запросили в мае 1940 года англичане. Германия к тому времени практически подавила сопротивление Франции и других союзников Англии на континенте. Связанный с немцами пактом о ненападении, Советский Союз объективно оказывался союзником Гитлера, и Англии оставалось обратиться за помощью лишь за океан. Англичане просили предоставить во временное пользование 40 - 50 старых эсминцев.

Строго говоря, англичане предложили три схемы расчетов: безвозмездный дар, оплата наличными и лизинг. Однако Черчилль был реалистом и понимал, что ни первое, ни второе предложения у американцев энтузиазма не вызовут: воевавшая практически в одиночестве Англия была на грани банкротства. Так и вышло: Рузвельт быстро принял третий вариант, и в конце лета 1940 года сделка состоялась. После этого в недрах американского министерства финансов родилась идея распространить опыт одной частной сделки на всю сферу межгосударственных отношений. Подключив к разработке законопроекта о ленд-лизе военное и военно-морское министерства, администрация президента 10 января 1941 года внесла его на рассмотрение обеих палат конгресса.

Второе популярное заблуждение состоит в том, что под ленд-лизом большинство понимает помощь, причем безвозмездную. Между тем, ленд-лиз - это международное соглашение, при подписании которого обе стороны предварительно рассчитывают и оговаривают собственные интересы - экономические, военные или политические. Неслучайно Рузвельт публично заявил, что "помощь русским - это удачно потраченные деньги".

Закон давал президенту "право передавать взаймы или в аренду другим государствам различные товары и материалы, необходимые для ведения военных действий", если эти действия, по определению президента, являлись жизненно важными для обороны США. Под "различными товарами и материалами" понимались оружие, военная техника, боеприпасы, стратегическое сырье, амуниция, продовольствие, товары гражданского назначения для армии и тыла, а также любая информация, имеющая военное значение. Схема ленд-лиза предусматривала выполнение страной-получателем ряда условий. Уничтоженные, утраченные или потерянные во время боевых действий материалы не подлежали оплате, а уцелевшее и пригодное для гражданских целей имущество следовало оплатить полностью или частично в порядке погашения долгосрочного кредита. Сохранившиеся военные материалы могли оставаться у страны-получателя до тех пор, пока США не затребуют их назад. В свою очередь, арендатор обязывался помогать Соединенным Штатам всеми имевшимися у него ресурсами и информацией.

С помощью ленд-лиза администрация Рузвельта собиралась решить ряд задач - как внешнеполитических, так и внутренних. Во-первых, такая схема позволяла создать новые рабочие места в Америке. Во-вторых, ленд-лиз позволял оказывать влияние на страну-получателя. Наконец, Рузвельт выполнял предвыборное обещание ("Наши парни никогда не будут участвовать в чужих войнах"), посылая европейцам только оружие, но не солдат.

Чтобы убедить американцев в экономических преимуществах лизинга перед кредитами, Рузвельт прибег к набору образных примеров, широко тиражированных СМИ. Вот один. Если у соседа горит дом, а у вас есть подходящий водопроводный шланг, нелепо предлагать соседу купить его или взять в долг под залог - нужно просто побыстрее передать ему шланг и попросить вернуть, когда с огнем будет покончено.

Аналогия сделала свое дело: опросы общественного мнения показали, что две трети населения страны поддерживают закон о ленд-лизе. Между прочим, когда 11 марта 1941 года конгресс принял его, официальное название документа звучало так: An Act to Promote the Defense of the United States (в вольном переводе - закон "О содействии обороне Соединенных Штатов"), В то же время слово promotion означает и рекламную раскрутку.

Срок поставок но ленд-лизу первоначально был установлен до 30 июня 1943 года с дальнейшей ежегодной пролонгацией по мере необходимости. Первым администратором проекта Рузвельт назначил своего помощника Гарри Гопкинса. Между прочим, закон обязывал страны, претендовавшие на американскую помощь, представлять США исчерпывающий финансовый отчет. Министр финансов Генри Моргентау во время слушаний в сенатском комитете назвал это положение уникальным в мировой практике: "Впервые в истории одно государство, одно правительство предоставляет другому данные о своем финансовом положении".

Даже в случае с Великобританией подобные формы выполнения союзнического долга не имели прецедентов, но это были все-таки отношения двух государств, придерживавшихся одинаковой базовой системы ценностей. Однако 22 июня 1941 года в войну с нацистской Германией вступил Советский Союз, а спустя полгода, после Перл-Харбора, и сами США. Закон о ленд-лизе между тем действовал, и теперь его следовало распространить на нового союзника США - социалистическую страну, прежде то и дело пугавшую Запад "мировой революцией".

Уже на второй день нашей собственной войны, 23 июня, Рузвельт официально обещал СССР помочь всем необходимым. 15 августа Черчилль и Рузвельт заверили Сталина, что снабдят воюющую Россию "максимальным количеством тех материалов, в которых вы больше всего нуждаетесь. Многие суда с грузом уже покинули наши берега, другие отплывают в ближайшем будущем". Однако для включения в сферу действия закона о ленд-лизе Советского Союза американскому президенту пришлось пойти на хитрость. Не дожидаясь одобрения конгрессом "программы победы", предусматривавшей увеличение военного производства как минимум в два раза, и отложив на будущее решение другой задачи - кардинальное изменение общественного мнения в отношении нового союзника, Рузвельт приватно договорился с Черчиллем, чтобы на первых порах американская помощь СССР шла через Великобританию - под прикрытием уже осуществлявшегося ленд-лиза. 6 сентября Черчилль передал это предложение Сталину, подчеркнув мысль о том, чтобы "помощь покоилась на той же самой базе товарищества, на какой построен американский закон о заеме-аренде, то есть без формальных денежных расчетов".

11 сентября конгресс одобрил "программу победы", и на следующий день советник президента Аверелл Гарри-ман вылетел в Лондон, а оттуда - в Москву. Там 1 октября советский нарком иностранных дел Молотов, Гарриман и член кабинета Черчилля лорд Бивербрук подписали первый (Московский) протокол, который предусматривал выделение Москве военной помощи до конца июня 1942 года. Спустя месяц Рузвельт направил Сталину записку, в которой сообщал, что США поставят СССР необходимые материалы под беспроцентный заем на сумму $1 млрд с оплатой в течение 10 лет, начиная с шестого года после окончания войны.

Поставки военного снаряжения и материалов для нужд СССР начались благодаря тому, что в ноябре 1941 действие закона было распространено на СССР. До конца года американцы направили в СССР вооружений и техники на сумму $545 тыс., в том числе первые 256 самолетов. Но еще до этой даты начались поставки оборудования и материалов, закупаемых за золото, в США, Великобритании и даже в нацисткой Германии. Уже 28 июня 1941 года, после предварительных консультаций с прибывшими в Москву английскими военной и экономической миссиями, СССР передал им заявку на первоочередные закупки. В числе военной техники, начавшей поступать в Россию, были и самолеты, полученные англичанами по Ленд-Лизу. Таким образом закон о Ленд-Лизе "неформально" распространился на СССР до принятия официального решения по этому вопросу в США.

С наступлением зимы выяснилось, что американская авиатехника к русским морозам явно не приспособлена, и для устранения этой проблемы стороны обменялись технологическими ноу-хау: американцы поделились с нами секретами морозоустойчивой гидравлики, мы с ними - технологией изготовления морозоустойчивого каучука.

Первыми образцами поступившей в СССР иностранной бронетанковой техники были британские Mk II "Matilda II", Mk III "Valentine" и Mk IV "Valentine". Первые партии подоспели к зимнему контрнаступлению под Москвой и при страшном дефиците танков в войсках оказались весьма кстати. Особенно неплохо зарекомендовала себя Матильда, практически неуязвимая для пушек противотанковой обороны немцев и их танков, но вполне уверенно поражавшая их из своей 2-фунтовки.

Чуть позднее начались поставки танков Mk III "Churchill". Эти машины не произвели особого впечатления на танкистов ввиду явно архаичной компоновки, слабости вооружения (его "одноклассник" КВ-1 был вооружен значительно лучше), а его хорошее бронирование сводилось на нет плохой маневренностью и малой скоростью. Но самым экзотическим "иностранцем" в рядах советских бронетанковых войск оказался авиадесантный танк Mk.VII "Tetrarch", поступивший в количестве 20 штук (всего было произведено 177 машин). Танк никогда не использовался в боях, а только для обучения новых экипажей.

Зимой 1941-42 начались поставки бронетанковой техники из США, но еще до поступления первых М3А3 в Россию попало ограниченное количество их британских "братьев" M3A3 "General Grant". М3 впервые приняли участие в боях весной 1942 года, но, несмотря на отличные условия для работы экипажа и неплохую огневую мощь, популярностью не пользовались. По отзывам танкистов это была скорее посредственная САУ, чем хороший средний танк. Тем не менее, тысяча триста поступивших М3А3 и А5 весьма интенсивно использовались и не дожили на Восточном фронте до конца войны.

Более приятное впечатление оставил M4 "General Sherman", поставки которого начались в конце 1943 года. В СССР поступал только дизельный вариант М4А2 в нескольких модификациях. Эти машины прошли всю вторую половину войны и закончили войну в Европе в составе частей штурмовавших Берлин. Вторая наиболее массовая машина американского производства, легкий танк M3A1 "Stuart", в СССР не прижилась и быстро исчезла с фронта.

Красная Армия получила 2007 танков М4А2 "Шерман" с 75-мм пушкой и 2095 единиц с 76-мм пушкой. Поначалу были попытки перевооружить "Шерман" отечественной пушкой Ф-34 из-за опасений в недостатке 75-мм снарядов. Тем не менее, этого не произошло и необходимость в перевооружении быстро отпала. Некоторые танкисты, воевавшие на "Шерманах", были удостоены звания Героя Советского Союза. Гвардии лейтенант В.А.Галкин (7-й Гв. кавкорпус, 31-й танковый полк) - лишь один из них.

Кроме танков, союзники поставляли большое количество бронетранспортеров. Красная Армия к 1941 году так и не получила массового недорогого бронетранспортера, позволявшего решить проблему защиты пехотных подразделений на поле боя, а также мобильной поддержки танковых соединений в ходе развития наступления. К лету 1943 союзники начали поставки гусеничных транспортеров "Универсал" (Великобритания), колесных М3А1, полугусеничных М3, М5 и машин на их базе (650 САУ Т48, 1000 ЗСУ М17).

В целом американские истребители хорошо зарекомендовали себя в воздушных боях, особенно в первый год войны, когда значительная часть отечественных самолетов была сразу же уничтожена немцами прямо на аэродромах. 48 из 59 немецких самолетов трижды Герой Советского Союза Александр Покрышкин сбил, летая на американском Aerocobra, другой ас, дважды Герой Арсений Ворожейкин, провел почти всю войну на Spitfire и сбил 51 самолет противника, а небо над Ленинградом в первый год блокады закрывали, в частности, истребители Kitty Hawk. Всего же по ленд-лизу в СССР поступили 14 126 американских и 4174 английских самолетов - 23% от произведенных за годы войны отечественных истребителей и бомбардировщиков. Почти 8 тыс. самолетов американские, английские, канадские и советские летчики перегнали с Аляски, а остальные были доставлены морем из Англии в Мурманск.

История легендарных арктических караванов (они имели литеру PQ и кодовое название Dervish) и героической борьбы английских, норвежских и советских моряков и летчиков с охотившимися за караванами немецкими линкорами и подводными лодками многократно описана и экранизирована. Как хорошо известна и фатальная перестраховка британского адмиралтейства, отозвавшего боевые корабли сопровождения, из-за чего немцы, как на учениях, буквально растерзали знаменитый караван PQ-17. Всего, по уточненным данным, из портов Англии, Шотландии и Исландии в Мурманск и другие северные порты были направлены 42 конвоя (722 транспорта), а обратно- 36. Дошли 682 транспорта, 85 были потоплены немцами, а 31 вернулся в порт отправки, не дойдя до цели.

Зато до самого последнего времени хранились в тайне другие маршруты поставок: перелеты целых эскадрилий с Аляски на Чукотку и далее - в Красноярск, морские караваны на Тихом океане и наземные - через Иран, в годы войны полностью или частично оккупированный британскими и советскими войсками. Этим маршрутом СССР получил более 70% грузов по ленд-лизу.

Из Америки в СССР шла не только военная техника, но и рельсы, трубы, взрывчатка, паровозы, платформы, грузовики, цветные металлы (медь, олово, молибден, алюминий), провода и кабели, обмундирование, тушенка и кожа для обуви. Среди самых экзотичных поставок обнаружились даже валенки: армейским интендантам пришлось разыскать русского эмигранта, который и наладил в Америке необходимое производство. Собственно, в конце статьи я приведу список этих поставок.

Вместе с тем программа заметно оживила и экономическую конъюнктуру в самих США, в платежном балансе которых операции по ленд-лизу стали на время войны одной из ведущих статей. Для выполнения поставок администрация Рузвельта начала широко использовать так называемые контракты с фиксированной рентабельностью (cost-plus contracts), когда частные подрядчики могли сами устанавливать определенный уровень доходов по отношению к издержкам. В случаях, когда требовались значительные объемы специализированной техники, в роли арендодателя выступало правительство США, покупавшее все необходимое оборудование для последующей передачи в лизинг.

Уже после первых поставок по ленд-лизу Сталин начал высказывать претензии по поводу неудовлетворительных технических характеристик поставляемых самолетов и танков. Действительно, среди поставленной в СССР техники встречались образцы, уступавшие и советской, и, что главное, немецкой. В качестве примера можно привести откровенно неудачную модель авиационного разведчика-корректировщика Curtiss 0-52, который американцы просто стремились куда-нибудь пристроить и навязали нам чуть ли не даром, сверх утвержденного заказа.

Однако в целом претензии Сталина, впоследствии основательно раздутые советской пропагандой, на этапе секретной переписки с лидерами стран-союзников были просто формой давления на них. Отношения лизинга предполагали, в частности, и право принимающей стороны самостоятельно выбирать и оговаривать вид и характеристики требуемой продукции. И если Красная Армия считала американскую технику неудовлетворительной, то какой смысл было ее заказывать?

Что касается официальной советской пропаганды, то она предпочитала всячески преуменьшать значение американкой помощи, а то и вовсе ее замалчивать. В марте 1943 года американский посол в Москве, не скрывая обиды, позволил себе недипломатичное заявление: "Российские власти, по-видимому, хотят скрыть, что получают помощь извне. Очевидно, они хотят уверить свой народ в том, что Красная Армия сражается в этой войне одна". И во время Ялтинской конференции 1945 года Сталин вынужден был признать, что ленд-лиз - замечательный и самый плодотворный вклад Рузвельта в создание антигитлеровской коалиции.

Оценки удельного веса союзнических поставок промышленной продукции (по отношению к произведенной в годы войны отечественной) и по сей день сильно расходятся.

В советской историографии с подачи председателя Госплана академика Николая Вознесенского приводились канонизированные Сталиным 4%, что соответствовало тогдашним $11,2 млрд (около $100 млрд в деньгах 2000 года). Однако эти 4% относились скорее к периоду 1942- 1943 годов, когда США и Великобритания объективно и не могли поставить своему союзнику больше. В последние годы отечественные историки со ссылкой на архивные документы МИДа приводили иные цифры - $12,38 млрд; а в западной литературе можно встретить сведения и о $19 млрд.

В любом случае процент все равно незначителен, если не принимать в расчет структуру военной экономики СССР и место в ней поставок по ленд-лизу. По разным оценкам, в общем объеме необходимых поставок для нужд армии западная техника составляла: в бронетанковых войсках- 12-16%, в авиации - 10- 15%, во флоте - 32,4%. Что касается грузовиков, то их доля доходила до 70%, иначе говоря, советская армия ездила преимущественно на американских автомобилях. Во всяком случае, в послевоенные годы население СССР больше разбиралось в "студебекерах", "джипах" и "виллисах", чем в наших марках. Кроме того, некоторых поставленных по ленд-лизу видов вооружений и военного оборудования (устройства радио- и гидролокации, многоствольные бомбометы, неконтактные тралы и проч.) у нашей армии к тому времени вообще не было. Наконец, не стоит сбрасывать со счетов и промышленное оборудование, и технологии, помогавшие тылу и хорошо работавшие и после войны. Так, более половины оборудования Сталинградского тракторного завода, во все время осады города не прекращавшего работу, было поставлено по ленд-лизу.

Формально закон о ленд-лизе прекратил действие 21 августа 1945 года, однако помощь отдельным странам (в частности, Великобритании и Китаю) продолжала оказываться и после этой даты. Всего американцы потратили на программу ленд-лиза $46 - 50 млрд, из которых львиная доля пришлась на Британскую империю (более $31 млрд), СССР ($11 - 12 млрд) и Францию ($1,4 млрд). Кроме указанных стран американскую помощь получили также 42 государства Европы, Азии и Латинской Америки, воевавшие против Гитлера и его союзников.

Реже приводятся другие цифры. По "обратному ленд-лизу" (а по закону, напомним, страны-получатели в свою очередь обязаны оказывать Америке посильную помощь) США получили за годы войны $7,3 млрд (более $6 млрд только от Великобритании), включая кредиты на морские и железнодорожные перевозки, другие услуги, продовольствие, нефть и капитальное строительство в США. Труднее поддаются учету политические дивиденды, хотя для политиков очевидно: сделка, в результате которой полмира оказываются вашими должниками, сверхудачна.

Сразу после войны США направили странам, получавшим помощь по ленд-лизу, предложение погасить долг для получения новых кредитов. Поскольку закон о ленд-лизе предусматривал списание использованного военного оборудования и материалов, американцы настаивали на оплате только гражданских поставок: железнодорожного транспорта, электростанций, пароходов, грузовиков и прочего оборудования, находившегося у стран-получателей по состоянию на 2 сентября 1945 года.

Аналогичный счет предъявили и Советскому Союзу. Однако Сталин уже видел в бывших союзниках новых врагов, да и расставаться с полученным оборудованием не хотелось. Поэтому СССР согласился оплатить лишь ничтожную сумму долга, выставив контрпретензии. Так проблема долга по ленд-лизу перешла в стадию вялотекущей полемики. А спустя три года и она заглохла в связи с началом боевых действий на фронтах холодной войны.

К вопросу о советском долге стороны вернулись только с началом брежневской разрядки - в 1972 году. Министры торговли двух стран подписали в Вашингтоне соглашение об урегулировании расчетов по ленд-лизу, обязавшее СССР до 2001 года выплатить США $722 млн, включая проценты. К июлю 1973 года было выплачено $48 млн, но затем советская сторона прекратила выплаты, мотивируя это тем, что США не выполняют другие экономические соглашения, а также связывают проблему долга с политическими условиями. Лишь в июне 1990 года вопрос снова был поднят на высшем уровне: Михаил Горбачев и Джордж Буш-старший договорились о том, что СССР выплатит $674 млн до 2030 года, после чего вопрос о долгах по ленд-лизу будет окончательно закрыт.

Чего не скажешь о проблеме объективной оценки самого ленд-лиза: этот вопрос, судя по всему, закроется еще не скоро. То, что не американские поставки сыграли решающую роль в победе СССР над германским фашизмом, сегодня не оспаривают уже и американские историки. Но насколько большей кровью досталась бы победа без помощи союзников, еще предстоит подсчитать - спокойно и честно, без политических подсказок.

Долгое время ленд-лиз оставался одной из самых темных и запутанных страниц истории второй мировой войны. Причина очевидна: новую экономико-правовую систему межгосударственных отношений создавали в расчете на военных союзников, а когда пришло время оценить ее эффективность, те успели превратиться в противников. Поэтому в годы холодной войны обе стороны с одинаковым упорством секретили всю конкретику ленд-лиза. Почему скрывали у нас, понятно; однако и в послевоенной Америке власти не горели желанием предать гласности цифры, касавшиеся американской военной помощи сталинской России.

Благодаря ловкой пропаганде сегодня в США и за их пределами мало кто отдает себе отчет, что "ленд-лиз" отнюдь не безвозмездная помощь, каковой она представлена во всех американских учебниках. Это самое настоящее коммерческое предприятие. Неудивительно теперь, что почти все сколько-нибудь значимые документы засекречены во всех странах. В начале 1990-х годов Россия, было, рассекретила часть документов, но США немедленно потребовали засекретить их вновь. Весь архивный фонд вновь засекретили. Но нет сомнения, что рано или поздно эти документы станут доступны для публикации и тогда весь мир узнает, как здорово нажились США на самой кровавой войне в истории человечества!

Напоследок мне хочется привести неполный список поставок из США в СССР по договору о ленд-лизе (кроме боевой техники и вооружения), случайно попавший в открытые источники и опубликованный в США в 1952 году. Ни до, ни после ничего подобного не публиковалось. Но прежде мне хотелось бы процитировать самого публикатора (пер. с англ. В.Потапова):

"Правительство США никогда не публиковало подробных отчетов того, что было отправлено из США по программе ленд-лиза.
<...>
Более трети поставок по ленд-лизу было нелегальных поскольку противоречили положению закона о ленд-лизе "товары, предназначенные для целей восстановления" [имеется ввиду восстановление экономики - В.Потапов] "
Что ж, прошло более 50 лет, а воз и ныне там, навряд ли нашему поколению удастся узнать всю правду о величайшей сделке ХХ века.

Автор:
Валерий ПОТАПОВ
Источники:
При подготовке текста были использованы материалы Натальи Бутениной (РГГУ).
Major Jordan' Diaries, NY: Harcourt, Brace, 1952
"Коммерсантъ-Деньги", No 23(278), 2002 г.
http://www.battlefield.ru/lendlease/intro_r.html



Ленд-лиз: история и современность


(Книга, о которой постоянно говорят авторы статьи, называется "Ленд-лиз - оружие победы" Эдварда Стеттиниуса. Данная статья является приложением к ней)

Читатель, вам повезло: вы держите в руках хорошую и редкую книгу. Это первый полный перевод на русский язык официального американского источника военного времени. Автор книги — начальник Управления по соблюдению Закона о ленд-лизе Эдвард Стеттиниус, рассказывает о многогранной помощи Америки в годы войны своим союзникам, включая Советский Союз. Эта тема полна загадок. И главная из них: как вообще удалось осуществить эту грандиозную военную программу, объединившую государства с разным менталитетом, разными геополитическими интересами, противоречившими друг другу, со множеством политических тенденций внутри каждой страны.

Эта книга стала известной и знаменитой в нашей стране задолго до того, как была переведена на русский язык. Хорошим тоном считалось ссылаться на нее, не читая...

Публикация перевода книги Стеттиниуса способна произвести во многом сенсационное впечатление, потому что автор, очевидец реализации программы ленд-лиза, непредвзято и правдиво излагая порой поразительные исторические факты, невольно рассеивает разнообразные стереотипы и мифы, сложившиеся вокруг ленд-лиза.

К примеру, в работах большинства современных наших и зарубежных авторов настойчиво проходит мысль о том, что, чтобы оценить ленд-лиз, надо все посчитать: кто, кому, сколько. Но никто не знает — зачем это, в сущности.

Существуют, правда, утверждения типа "победой в войне Россия обязана американской помощи" и при этом приводят цифры, проценты. Но в таком случае надо признать справедливым и утверждение, что победой на Тихоокеанском театре военных действий Америка обязана Австралии, снабжавшей на 90% находившуюся там американскую армию продовольствием.

Откройте для себя загадки ленд-лиза!


Что пишут о ленд-лизе энциклопедии

Информация, содержащаяся в энциклопедиях, — выверенная, сдержанная, по возможности объективная. Тем более интересно, на наш взгляд, сравнить статьи, посвященные ленд-лизу, в двух крупнейших энциклопедиях мира — Большой Советской и Новой Британской.

БСЭ (3-е изд. Т. 14. М, 1973. С. 92-93):

Ленд-лиз (англ, lend-lease, от lend — давать взаймы и lease — сдавать в аренду) — система передачи США взаймы или в аренду вооружения, боеприпасов, стратегического сырья, продовольствия, различных товаров и услуг странам — союзникам по антигитлеровской коалиции в период Второй мировой войны 1939-1945 гг. Закон о ленд-лизе принят Конгрессом США 11 марта 1941 г. Первоначально срок поставок по ленд-лизу был установлен до 30 июня 1943 г., затем ежегодно продлевался (до 30 июня 1946 г.). Заявление о прекращении поставок по ленд-лизу сделало правительство США 21 августа 1945 г. (гоминьдановскому Китаю поставки продолжались еще ряд лет).

Расходы США по ленд-лизу с 11 марта 1941 г. по 21 августа 1945 г. достигли 46 млрд. долларов, что составило 13% всех военных расходов США за годы войны и свыше 50% их экспорта. Поставки по ленд-лизу странам Британской империи (в основном Великобритании) составили 30 269 миллионов долларов, СССР — 9800 миллионов долларов, Франции — 1406 миллионов долларов, Китаю — 631 миллион долларов, латиноамериканским странам — 421 миллион долларов и другим странам — 424 миллиона долларов. В свою очередь, США за годы войны получили от союзных государств различных товаров и услуг в счет погашения поставок по ленд-лизу на 7,3 миллиарда долларов. В соглашениях о поставках по ленд-лизу устанавливались основные принципы урегулирования последующих расчетов: материалы, уничтоженные, утраченные и использованные в период войны, не подлежат оплате; имущество, оставшееся по ее окончании и пригодное для гражданских целей, оплачивается полностью или частично в порядке погашения долгосрочного кредита; сохранившиеся военные материалы остаются у страны-получателя, но правительство США имеет право истребовать их (хотя подразумевалось, что оно этим правом не будет пользоваться); оборудование, не завершенное производством к концу войны, и материалы, находящиеся на складах правительственных учреждений США, могут приобретаться странами с использованием американского долгосрочного кредита.

Поставки по ленд-лизу в значительной степени способствовали расширению производства в США в годы войны и обогащению монополий за счет правительственных заказов. По окончании войны США использовали систему ленд-лиза и связанные с ней вопросы урегулирования расчетов с целью экономического и политического проникновения во многие страны Европы и Азии.

15 октября 1944 г. было заключено советско-американское соглашение о поставках Советскому Союзу в форме долгосрочных кредитов и оборудования, имевшегося в наличии или заказанного по ленд-лизу, но не поставленного к этой дате (на общую сумму 244 миллиона долларов), однако в декабре 1946 г. США, начавшие к тому времени открыто проводить по отношению к СССР враждебный политический курс, односторонне прекратили действие соглашения. В 1947 и в 1960 гг. между СССР и США велись переговоры о расчетах по ленд-лизу. СССР возвратил США часть полученного им имущества (например, морские суда) и изъявил готовность произвести необходимую оплату оставшегося. Но стороны не смогли прийти к соглашению по вопросу о величине компенсации, так как США запросили сумму в 1,3 миллиарда долларов, значительно завысив ее по сравнению с расчетами с другими странами (например, Великобританией). Кроме того, американское правительство отказалось обсудить и решить вместе с проблемой урегулирования расчетов вопрос о нормализации экономических и торговых отношений между СССР и США, что предусматривалось соглашением о ленд-лизе, а также вопрос о предоставлении кредитов. По инициативе США переговоры были прерваны в 1960 г. Они возобновились в 1972 г. США согласились существенно снизить сумму платежей, а также поставить их в зависимость от успехов в развитии экономических отношений сторон. 18 октября 1972 г. в Вашингтоне были подписаны одновременно 3 соглашения между СССР и США: об урегулировании расчетов по ленд-лизу, развитии торговли и взаимном предоставлении кредитов".

К статье в Большой Советской Энциклопедии стоит добавить, что, по данным современных авторов, разногласия по оплате ленд-лизовских поставок сохраняются.

"Согласно достигнутой договоренности, — пишет М. Н. Супрун, — до 2001 г. России предстоит выплатить около 700 миллионов долларов за грузы, оставленные в СССР по окончании войны. Причины этого долга носят даже не экономико-юридический, а идеологический, то есть исторический, характер"{1}. Другие источники сообщают, что "долг правительству США в сумме 674 миллиона долларов остается за правительством России, объявившим в прессе, что берет на себя долги всех предшествовавших государственных образований на своей территории, начиная с царских"{2}.

А теперь процитируем и другую сторону.

The New Encyclopaedia Britannica. Volume 7, 50th Ed, 1994, USA. P. 264. (Новая Британская Энциклопедия. Т. 7. 1994. США С. 264):

"Ленд-лиз — система, по которой Соединенные Штаты Америки помогали своим союзникам по Второй мировой войне военными материалами, включая боеприпасы, танки, самолеты, грузовики, а также продовольствие и сырье.

Президент Рузвельт в июне 1940 года нацелил Соединенные Штаты на материальную помощь противникам фашизма, но по существующим в США законам Англия должна была платить наличными за возрастающие покупки оружия в Соединенных Штатах. Летом 1940 года новый британский премьер-министр Уинстон Черчилль предупреждал, что его страна не сможет больше платить наличными за военные материалы.

С тем чтобы исправить положение, Рузвельт 8 декабря 1940 года предложил концепцию ленд-лиза, и Конгресс Соединенных Штатов Америки принял Закон о ленд-лизе в марте 1941 года Этот закон давал президенту власть помогать любой стране, чью оборону он сочтет жизненно важной для Соединенных Штатов, и принимать возмещение "в виде собственности или любых других прямых или непрямых благ, которые президент сочтет удовлетворительными". Хотя ленд-лиз в первую очередь был утвержден с целью помочь Великобритании, он был распространен на Китай в апреле и на Советский Союз — в сентябре.

Главными получателями этой помощи были Британское Содружество (около 63%) и Советский Союз (около 22%), хотя к концу войны более сорока стран получали помощь по ленд-лизу. Значительная часть этой помощи, которая достигла суммы в 49100 миллионов долларов, составляли прямые дары. Часть расходов на программу ленд-лиза была погашена с помощью так называемого возвратного ленд-лиза, по которому союзники оказывали помощь американским войскам, размещенным за границей, примерно на 8 миллиардов долларов "{3}.

{1}Супрун М. Н. Ленд-лиз и северные конвои. М., 1998. С. 1.

{2}Паперно А. Л. Ленд-лиз. Тихий океан. М., 1998. С. 10.

{3}Перевод наш. — С. Л.



Что пишут о ленд-лизе журналисты

Казалось бы, а что принципиально нового они могут написать? Ан нет! Историческая наука развивается себе своим путем, а об интересных и во многом загадочных явлениях недавней истории много нового можно узнать из удачно проведенного журналистского расследования. К примеру, журналистка А. Паперно, по существу, впервые привлекла внимание к забытым страницам войны — ленд-лизу на Тихом океане и, главное, его колоссальным масштабам. Сейчас мало кто знает, что это был основной путь доставки ленд-лизовских грузов в СССР. Паперно приводит цифры из статистически богатого исследования Р. Джоунса 1969 года (книга не издавалась в СССР, но, отреферированная в 1972-м, под грифом "Для служебного пользования" была доступна специалистам). Так вот, вопреки сложившемуся во многом благодаря художественной литературе — например, романам В. Пикуля, — общественному мнению, вовсе не северный путь доставки помощи — в Мурманск и Архангельск — был основным. Паперно иллюстрирует это цифрами из книги Р. Джоунса. По основным маршрутам грузопоставки распределялись так (в длинных тоннах):

Северная Россия — 3 964 000;

Персидский залив — 4 160 000;

Черное море — 681 000;

советский Дальний Восток — 8 244 000;

советская Арктика — 452 000.

"По данным Российского государственного архива экономики, — пишет А. Паперно, — Владивосток и Дальневосточная железная дорога переправили почти 8 миллионов тонн импортных грузов — это в 4 раза больше объема импорта, переправленного Мурманской и Кировской железными дорогами, и в 5 раз больше того, что переправила Архангельская группа портов и Северная железная дорога "{1}.

Даже Петропавловск-Камчатский перевел импортных грузов в 1,5 раза больше, чем Архангельская группа портов{2}.

А. Паперно нашла очевидцев и участников ленд-лизовских перевозок военных лет на Дальнем Востоке, но столкнулась с закрытостью этой темы как у нас в стране, так и в США. Оказывается, архивы Внешторга в части ленд-лиза продолжают оставаться закрытыми — "до тех пор, пока не будут закончены расчеты по ленд-лизу"{3}. По данным А. С. Якушевского, "с лета 1944 года правительство СССР перестало публиковать сведения о конкретных размерах поставок по ленд-лизу и засекретило эти данные"{4}.

Размышляя о причинах того, что героические перевозки грузов военных лет оказались, по существу, забытыми в обеих странах, А. Паперно пишет о том, что после Второй мировой войны опустился "железный занавес", усилилась "холодная война". Тема ленд-лиза осталась в СССР на долгие годы под цензурным запретом. А за океаном, продолжает журналистка, в США, работала комиссия по расследованию антиамериканской деятельности, и о добрых отношениях с русскими в военные годы тоже лучше было не вспоминать. Генеральный консул США во Владивостоке Д. Флойд в беседе с нею сказал, что американское правительство тоже не хотело, чтобы его народ знал размеры помощи бывшим союзникам, которые на долгие годы стали вероятными противниками. По этой же причине трудно найти и общую цифру людских потерь американского транспортного флота по доставке "русского ленд-лиза"{5}.

Сыграла дезориентирующую роль и художественная литература. "В. Пикуль в "Реквиеме каравану PQ-17" называет первым путем доставки грузов военной помощи путь северных конвоев. Судя по всему, он имел в виду не только значение, но и начало его работы. По отчету Рузвельта, первые грузы через Тихий океан были отправлены уже в июне 1941-го, а первый конвой ПО "Дервиш" вышел в августе и вес помощи, которую он вез, намного превышал вес отправленного через Тихий океан в июне. Вторым В. Пикуль считает путь через Персидский залив и далее пишет:

"Существовал еще и третий путь — через Владивосток, но почти невозможно "перекатить" грузы через всю Сибирь до фронта, и сам этот путь вскоре закрылся" — со вступлением Японии в войну против США. На северные конвои приходилась 1/125 нашей транспортной работы"{6}.

Неосведомленность о ленд-лизе удивительна. С трудом верится, как указывает А. Паперно, что ничего не знал о тихоокеанской половине ленд-лиза бывший глава советской военной миссии в Персидском заливе Л. И. Зорин, генерал-майор в отставке, после войны на протяжении многих лет работавший заместителем министра Внешторга СССР{7}.

Обидно, когда героические страницы истории ускользают из памяти потомков. Вдумайтесь хотя бы в одну деталь ленд-лизовских перевозок на Дальнем Востоке: все они были бесконвойными! Конвоев не было (хотя под боком вступившая в войну на стороне Гитлера Япония) только одинокое, бесконвойное плавание советских экипажей на советских же судах (и на судах, предоставленных по программе ленд-лиза){8}.

А. Паперно останавливает внимание и на известных словах Черчилля, назвавшего ленд-лиз "самым бескорыстным актом в истории всех стран". "Эта формулировка, — пишет она, — представляется мне не очень точной. Ленд-лиз не был благотворительностью, и бескорыстие само по себе не могло быть его характеристикой уже потому, что пропуском к этой помощи для каждой страны было то, что ее оборона становилась жизненно важной для обороны США"{9}. А касаясь вопроса о выгодах ленд-лиза для США, журналистка приводит и такую экстравагантную подробность, как ходившие в США слухи, что "война была для США настолько выгодна, что на выборах 1944 года{10} соперник Рузвельта республиканец Дьюи якобы имел в своей программе пункт о продолжении войны, но уже против русских на стороне немцев"{11}.

И тем не менее выгоды, несомненно, были. Военная помощь, в соответствии с названием соответствующего соглашения, была взаимной. А. Паперно пишет: "Кроме упомянутых прежде товаров — золота, леса, пушнины, икры, рыбы, которые, однако, не всегда числились в списках "обратного ленд-лиза", а нередко были и коммерческим экспортом, Советский Союз предоставил союзникам услуги: обеспечение и обслуживание иностранных судов, приходящих в наши северные порты, частичное снабжение войск союзников в Иране"{12}.

Хочется добавить, что еще со времен "холодной войны" вопрос о том, насколько выгодны были ленд-лизовские поставки для самой Америки, горячо и эмоционально обсуждается в нашей отечественной литературе, при этом дается понять, что присутствие выгоды в таком деле как бы принижает ценность предоставленной помощи: они это делали потому, что им это было выгодно, и что освобождает нас от долга благодарности, — увы, именно таков не высказываемый прямо мотив многих публикаций.

Между тем что же тут плохого в том, что их выгода совпадала с нашей пользой? Ну и что, коли помощь не была для них в убыток? Ведь это прекрасный прецедент, когда две великие державы, невзирая на все противоречия, сумели объединить усилия в борьбе с общим врагом, что интересы их совпали, и при этом США было выгодно — чем плохо это слово? — помогать России. Кстати, его отнюдь не избегает и Стеттиниус. Более того, он явно оценивает ленд-лиз в экономических категориях и не раз произносит слова "сделка", "выгода" и др., а 4-ю главу своей книги даже назвал так: "Эсминцы в обмен на базы"! Да и никак нельзя считать предосудительным то, что, оказывая помощь союзникам, страна исходила при этом из собственных, национальных — в том числе, экономических — интересов. И не только по отношению к России. Реально существовавшие противоречия между союзниками умело использовала пропаганда противников. Стеттиниус пишет о том, что японцы, к примеру, уверяли англичан в том, что "ленд-лиз — это трюк, придуманный янки, чтобы прибрать к рукам внешнюю торговлю Великобритании"; а американцам сообщалось, что ленд-лиз — "хитрая выдумка англичан, чтобы обанкротить США и взять в свои руки американскую внешнюю торговлю". Да и чего бы стоила пропаганда, если бы она не опиралась на реальные сомнения и опасения?

Кстати, упомянутый выше вопрос о передаче Америке английских баз в Западном полушарии заслуживает отдельного рассказа, чтобы продемонстрировать, как последовательно и удачно американцам удавалось сочетать собственную выгоду с пользой для общего дела. Цитируем Стеттиниуса:

"За то, чтобы Америка получила новые базы в Западном полушарии{13}, выступали американцы самых разных убеждений: и те, кто был всецело за помощь Англии в интересах нашей безопасности, и те, кто считал, что достаточно одной континентальной обороны. Были и такие, которые, не желая передачи англичанам наших судов, призывали потребовать, чтобы англичане предоставили нам базы в счет погашения старых долгов времен Первой мировой. Эту идею пропагандировали и германские агенты... <...> Президент США согласился с тем, что передача англичанам старых эсминцев — в интересах американской обороны, <... > обмен эскадренных миноносцев на военные базы скорее усилит, нежели ослабит нашу обороноспособность в целом. <... > Черчилль... заметил, что предпочел бы передачу баз в аренду как акцию доброй воли, а не в обмен на эсминцы. С его точки зрения, ставить на одну доску военные базы и старые корабли — значит признавать, что сделка гораздо выгоднее для Америки, чем для Великобритании. В Вашингтоне был выработан компромисс, принятый и Лондоном. Англия "на добровольных началах "передавала нам права на базы на Ньюфаундленде и Бермудах, имеющие особую важность для обороны США и Канады, а базы в Вест-Индии и Южной Америке... мы получали в обмен на передачу эсминцев".

В другом месте Стеттиниус отмечает:

"Суть дела состояла не в долларах, а в самолетах, пушках и кораблях. Оказывать на коммерческой основе помощь тем, кто сдерживал натиск стран оси, — это значило бы помешать достижению нашей подлинной цели: направить на фронты достаточно оружия, чтобы остановить агрессию прежде, чем она достигнет Западного полушария".

Красноречивы слова Рузвельта:

"... Будущее и безопасность нашей страны теперь тесно связаны с событиями, происходящими далеко от наших границ". "В случае поражения Великобритании{14} все мы, американцы, будем жить под дулом винтовки..."

"Вообще же участников дебатов и в Конгрессе, и в обществе в целом волновала не помощь другим народам, но, скорее, наша собственная стратегия безопасности <... > Ленд-лиз же давал возможность, помогая другим, остановить наших врагов".

"Для нас, конечно, ближайшей и самой важной выгодой было использование странами оружия, полученного по ленд-лизу, против агрессоров. Кроме того, мы были вправе ожидать от стран, которым помогали, помощи нам самим в той или иной форме. Но только ход событий мог определить, какого рода выгоды мы от них получим".

Однако реализация программы ленд-лиза приносила и прямые выгоды. Так, Стеттиниус отмечает:

"... Программа ленд-лиза дала заметный толчок развитию производства вооружений в Америке. <...> Помимо косвенного влияния на расширение американской военной промышленности сотни миллионов долларов по программе ленд-лиза еще до Пёрл-Харбора были вложены в новые заводы, фабрики, верфи и другие объекты, что сыграло немалую роль в развитии наших производительных сил. Эти инвестиции, всего на 900 миллионов долларов, были вложены в экономику 34 из 48 наших штатов, и суммы их колебались от 142 миллионов долларов на военные заводы в Мичигане до 14 000 на производство сухого молока в Северной Дакоте. <...> Эти средства шли на перестройку гражданских предприятий... в военные... Новые заводы полностью или частично финансировались также за счет программы ленд-лиза, а производство вооружений для нашей армии и наших союзников позволяло с лихвой окупать затраты на их строительство. <...> На ленд-лизовские средства сооружались доки, пирсы, плавучие краны в американских портах... Благодаря им удалось создать систему военных складов и товарных станций от побережья до побережья...

Немалое значение имела программа ленд-лиза и для развития сельхозпроизводства и пищевой промышленности...

<... > Но программа ленд-лиза не только оказала влияние на производство продовольствия... но и произвела небольшую революцию в обработке пищи. Как во времена наполеоновских войн потребность в сохранении продуктов привела к открытию консервирования, так сейчас необходимость сбережения места на кораблях привела к развитию технологии дегидратации (обезвоживания) продуктов".

А. Паперно — единственная журналистка последнего времени, писавшая специально о проблемах ленд-лиза. Во многом это объясняется трудоемкостью разработки самой темы, скудостью источников, а зачастую их прежней закрытостью в архивах, хотя формально гриф секретности с этой темы снят. Но в феномене ленд-лиза столько загадок и интересных поворотов, столько ждет нас еще открытий, что А. Паперно, конечно же, не последняя, кто об этом пишет.

И еще к вопросу об оценках. А. Паперно приводит цитату из Роберта Коакли, написавшего в статье "Рузвельт и ленд-лиз" (1971):

"На Ялтинской конференции маршал Сталин сказал, что, по его мнению... ленд-лиз — это замечательное изобретение, без которого победа была бы иной. Он добавил, что в предшествовавших войнах некоторые государства оказывали денежную помощь своим союзникам, но она только оскорбляла тех, кто получал субсидии, и создавала финансовые трудности. Ленд-лиз не породил подобного зла. И он еще раз подчеркнул, что, по его мнению, ленд-лиз внес чрезвычайный вклад в победу"{15}.

{1}Там же. С. 6.

{2}См. там же.

{3}Там же. С. 10.

{4}Якушевский А. С. Западная историография Великой Отечественной войны Советского Союза: этапы и основные концепции: Автореферат докторской диссертации. М., 1997. С. 39.

{5}См.: Паперно АЛ. Указ. соч. С. 10.

{6}Там же. С. 10-11.

{7}См. там же. С. 8.

{8}См. там же. С. 8, 9, 12.

{9}Там же. С. 340.

{10}эта дата у А. Паперно. — С. Л.

{11}Там же. С. 341.

{12}Там же. С. 339.

{13}имеются в виду принадлежавшие Англии Бермуды и Ньюфаундленд. — С. Л.

{14}он говорил это 6 января 1941 года. — С. Л.

{14}Там же. С. 328.



Что говорили и писали о ленд-лизе американские политики в годы войны

Наилучшее представление внимательный читатель может составить себе об этом из книги Стеттиниуса, где достаточно подробно излагается и история возникновения идеи ленд-лиза, и история претворения в жизнь этой идеи, и подробности и трудности ее реализации.

Поэтому книга сына президента Франклина Рузвельта Э. Рузвельта "Его глазами" (Москва, 1947) будет нас интересовать в основном как источник дополнительной информации и живых впечатлений. Эта книга охватывает период от начала войны до момента, последовавшего вскоре за встречей Большой тройки в Ялте. Книга дает верное представление об атмосфере того времени, о формировании и принятии решений, о личности и окружении Ф. Рузвельта. Автор книги сокрушается, что на смену сотрудничеству военных лет приходят времена, когда "степень нашего доверия или недоверия к России обусловлена не ее огромным вкладом в нашу победу, которая все еще остается величайшим событием в жизни нашего поколения"{1}, а сенсационными заголовками газет. "Мы не можем выиграть мир, если сегодня среди нас не будет того единства, которое обеспечило нам победу в войне"{2}. Это очень интересная оценка: "единство, которое обеспечило победу в войне". И на этом невольно заостряешь внимание, принадлежа другому времени, в котором мыслят другими категориями и если и размышляют о том, что обеспечило победу в войне, то стремятся сосчитать, измерить, взвесить суммы помощи, размер ответных поставок и др. Но создается впечатление, что за всеми этими нынешними подсчетами уходит в тень самое важное — представление о том, что победа всегда достигается все-таки не количеством вооружений и численностью армии — это, конечно, тоже очень важно, — но боевым духом сражающихся, единением их в противостоянии общему врагу. Нам кажется, сейчас недооценивается великая важность этого единения держав на пути к победе. Современники и участники тех событий — в их числе и Стеттиниус, и Э. Рузвельт — это понимание пронесли через всю жизнь и запечатлели его в своих книгах, хотя первый много, но весьма дельно пишет как раз и о количественной стороне ленд-лиза.

Впрочем, не только нашему времени свойственна недооценка силы единства людей и народов. В книге Рузвельта приводятся слова У. Черчилля, которые дают представление о том, что и для него идея единства была не сразу осознанной:

"В сопротивление русских он не верил или верил очень мало. Он вел крупную игру в тот вечер. Он старался внушить нам, что львиная доля ленд-лиза должна принадлежать британскому льву; что всякая помощь Советам приведет лишь к затяжке войны, а в конечном счете — и притом несомненно — к поражению"{3}.

Неудивительно, что после войны именно Черчилль стал одним из разрушителей этого единства недавних союзников.

Интересны и впечатления Э. Рузвельта от пребывания в Москве весной 44-го и его бесед с американскими корреспондентами: "Они сообщили мне, что для русских лозунг "Все для войны"{4} означает действительно все для войны — в самом буквальном смысле слова"{5}. Запомним этот акцент Э, Рузвельта, чтобы впоследствии сравнить с публикацией американского историка 90-х годов Т. Уилсона о том, что пережила Америка во время войны, и о ее "лишениях" ради победы{6}.

Очень информативна книга Роберта Шервуда "Рузвельт и Гопкинс" (М., 1958), содержащая огромное количество интереснейших фактов и подробностей известных событий. Немало страниц посвящено в ней атмосфере в американском обществе начала войны. Так, приводится письмо военного министра Рузвельту, где между прочим сказано: "Германия будет основательно занята минимум месяц, а максимально, возможно, три месяца задачей разгрома России"{7}. Уместно вспомнить здесь и публикацию в "Совершенно секретно" с рассказом о том, как морской министр США Нокс заключил пари, утверждая, что к сентябрю 1941 года немцы возьмут Ленинград, Москву, Киев, Одессу"{8}.

Очень подробно Р. Шервуд рассказывает о рождении концепции ленд-лиза, первоначально для Великобритании, — концепции, "которую Черчилль позднее охарактеризовал как "новую великую хартию... самое бескорыстное и великодушное финансовое предприятие в истории, когда-либо осуществленное какой-либо страной"{9}. Несколькими страницами ниже им, однако, приводятся слова Рузвельта о том, Что "наилучшей непосредственной обороной Соединенных Штатов являются успехи Британии в деле ее самообороны"{10}, что склоняет усомниться в полной справедливости панегирических слов Черчилля. О далеко не бескорыстных мотивах американской концепции ленд-лиза не замедлила язвительно высказаться немецкая пропагандистская машина Геббельса. "Ее основной тезис, — пишет Р. Шервуд, — заключался в том, что Гопкинс приехал{11} якобы для того, чтобы забрать остатки Британской империи (вслед за Бермудскими островами, Тринидадом и др.) в обмен на еще какие-нибудь заржавевшие и устаревшие американские материалы"{12}.

Р. Шервуд прямо пишет о военно-политических выгодах ленд-лиза для США:

"Закон о ленд-лизе означал прежде всего конец того периода фальши, в течение которого Соединенные Штаты пытались обеспечить собственную безопасность контрабандными методами. Понятие о том, где именно начинались интересы нашей национальной безопасности, определялось Рузвельтом не единолично, а при обязательном согласии его конституционных советников: военного и морского министров, начальника штаба армии и начальника оперативной части военно-морских сил. Именно они решили, что, поскольку англичане занимали существенно важные для обороны Америки позиции, наш долг заключался в том, чтобы либо укреплять силы англичан всеми возможными средствами, либо послать наши собственные вооруженные силы для занятия этих позиций и обороны их. Закон о ленд-лизе поддержал дело союзников и позволил им вести бои на всех фронтах в течение двух лет, потребовавшихся Соединенным Штатам для того, чтобы стать решающей боевой силой"{13}.

Р. Шервуд приводит красноречивые подробности о продовольственной ситуации в Англии. Так, во время пребывания в Лондоне в январе-феврале 1941 года "от друзей, имевших загородные дома, Гопкинс (подчеркнем — личный представитель президента США) получал в подарок такую редкость, как яйца (в то время норма выдачи яиц была одно или два в месяц)"{14}. Запомним эту подробность, чтобы сравнить при случае это с продовольственной ситуацией военных лет в США.

Любопытны приводимые Р. Шервудом подробности перестройки промышленности США на военный лад для помощи Великобритании по программе ленд-лиза. Помимо противодействия изоляционистов в Конгрессе приходилось сталкиваться с нежеланием американских промышленников переходить на военное производство в нужном масштабе...

"Некоторые из руководителей промышленности, например Генри Форд, — пишет Шервуд, — сами были яростными изоляционистами и отказывались (как это сделал Форд) выполнять заказы на оружие для англичан. Однако у других существовали неизбежные сомнения в том, действительно ли война с ее необычными требованиями продлится долго, в особенности принимая во внимание потрясающие победы немцев в то время. Спрос на потребительские товары резко возрастал. В самом деле, в 1941 году автомобильная промышленность побила все рекорды по продаже автомобилей гражданского назначения. Правительство могло умолять и упрашивать, но оно не могло заставить промышленников переводить заводы на военные рельсы. Точно так же оно не могло подкрепить свои контракты удовлетворительными долгосрочными гарантиями. Никто не мог сказать, ни как долго продлится нынешнее чрезвычайное положение, ни какую форму оно примет в будущем. Благоразумный промышленник знал, что, если он станет расширять свое производство за пределы вероятности, вычисленной на основе анализа рынка и изучения потребления, а также своего собственного опыта, это приведет его к банкротству. Теперь от него требовали обеспечить нужды неизвестного числа миллионов людей неизвестного числа стран в потенциальной войне, которая должна вестись при всех возлюжных условиях и обстоятельствах, которые могла уготовить нам судьба. Неудивительно, что такая перспектива его пугала. Его задачи, кроме того, осложнялись серьезными приостановками работы из-за забастовок, вызываемых главным образом упорными попытками саботировать военное производство всеми возможными способами. Одна из таких забастовок — на авиационном заводе "Норт Америкэн " в Инглвуде (Калифорния) — вынудила Рузвельта в первый раз за всю его деятельность дать приказ о вооруженном вмешательстве армии США, хотя такое решение было чрезвычайно неприятно для него"{15}.

Общественную атмосферу тех лет характеризуют диаметрально противоположные высказывания политических деятелей, приводимые Р. Шервудом. Вот лишь два из них:

"Если мы не будем осторожны, мы увидим, как Белый дом поплывет в Англию, причем памятник Вашингтону будет служить рулевым веслом" (адмирал Лэнд — президенту и Гопкинсу, весна 1941 года). "Англичанам угрожает неизбежное поражение, если США не окажут им немедленную помощь, отправив достаточное количество судов в порты Соединенного Королевства" (министр Фрэнк Нокс — президенту){16}.

"Сам по себе ленд-лиз, — пишет Шервуд, — не представлял вначале чрезмерных трудностей. По сути дела, это была одна из побочных задач, вытекавших из основных проблем производства и перевозок"{17}.

Поставки по ленд-лизу Великобритании явились хорошим полигоном для испытаний американского оружия, а в случае необходимости — его модернизации, причем эта проверка техники в боевых условиях не стоила американцам ни одной американской жизни, да и ни цента. Шервуд цитирует отчет военных наблюдателей США:

«"Летающие крепости" Б-17 уже использовались английскими воздушными силами в бомбардировочных налетах и не оправдали своего названия, оказавшись весьма уязвимыми. Изучение этого боевого опыта дало офицерам воздушных сил США возможность рекомендовать изменения в вооружении, сделавшие Б-17 тем могучим смертоносным самолетом, каким он стал, когда позже на нем летали американские экипажи»{18}.

Показательно приводимое Шервудом мнение Гопкинса:

"... Английское предложение о помощи не произвело на Сталина особенно большого впечатления, он с самого начала был озабочен политической стороной вынужденного союза. Даже когда его существованию угрожала опасность, советское правительство, видимо, больше стремилось обсуждать будущие границы и сферы влияния, чем вести переговоры о военном снабжении"{19}.

Об особенностях закулисной борьбы в то время позволяет судить приведенный Шервудом следующий эпизод:

"В Соединенных Штатах было выдвинуто и с радостью подхвачено изоляционистами, боровшимися в Конгрессе против ассигнований на ленд-лиз, гнусное обвинение в том, что англичане используют получаемое по ленд-лизу сырье и даже некоторые виды готовой продукции не в военных целях, а для возрождения своей экспортной торговли, в особенности с Южной Америкой... Б годы войны постоянно приходилось расследовать и опровергать какие-нибудь опасные слухи "{20}.

В книге Шервуда содержится уникальная, нигде более не встречающаяся информация о весьма неожиданном аспекте в решении вопроса о помощи Советскому Союзу:

"... Чтобы справиться с серьезным противодействием, которое американские католики оказывали в вопросе помощи Советскому Союзу, Рузвельт решил направить своего специального посла при папе Пии XII Майрона Тэйлора с новой миссией в Рим. <...> Он весьма тактично и правильно изложил точку зрения президента в Ватикане, где встретил весьма благожелательный прием. Хотя результаты этой миссии не привлекли к себе широкого внимания, они отразились на позиции католического духовенства в Соединенных Штатах, и вопрос об отправке в Советский Союз на основе ленд-лиза материалов на сумму свыше 11 миллиардов долларов не вызвал серьезных споров "{21}.

Вызывают большой интерес последние страницы книги Р. Шервуда, в которых переданы беседы Гопкинса со Сталиным в конце мая 1945 года, и особенно то, как высокопоставленный американец умно и благородно закончил дискуссию о ленд-лизе:

"... По его мнению, было бы большой трагедией, если бы величайшее достижение в области сотрудничества между Советским Союзом и Соединенными Штатами, которого они добивались совместно на основе ленд-лиза, имело бы... неприятный конец. Он добавил, что мы никогда не считали, что наша помощь по ленд-лизу является главным фактором в советской победе над Гитлером на Восточном фронте. Она была достигнута героизмом и кровью русской армии "{22}

{1}Рузвельт Э. Его глазами. М., 1947. С. 15.

{2}Там же.

{3}Там же. С. 46.

{4}вероятно, имеется в виду лозунг "Все для фронта, все для победы". — С. Л.

{5}Там же. С. 215.

{6}См.: Уилсон Т. А. США: Левиафан // Союзники в войне. 1941-1945 гг. М., 1995, С. 197.

{7}Шервуд Р. Рузвельт и Гопкинс. М., 1958. Т. 1. С. 495.

{8}Совершенно секретно. 1996. № 8.

{9}Шервуд Р. Указ. соч. С. 381.

{10}Там же. С. 386-387.

{11}в Лондон. — С. Л.

{12}Там же. С. 408.

{13}Там же. С 393.

{14}Там же. С. 426.

{15}Там же. С. 466.

{16}Там же. С. 469.

{17}Там же. С. 463.

{18}Там же. С 503.

{19}Там же. С. 503-504.

{20}Там же. С 508.

{21}Там же. С. 602, 620.

{22}Шервуд Р. Рузвельт и Гопкинс. М., 1958, Т. 2. С. 626.



Что пишут о ленд-лизе ученые

Работы ученых по этому вопросу стали ярким подтверждением известного тезиса о том, что наука соприкасается с идеологией. Большинство зарубежных исследователей до недавнего времени упорно стояли на позициях времен "холодной войны" и доказывали, с фактами и цифрами в руках, что без ленд-лизовской, главным образом американской, помощи Россия не одержала бы победы в войне и потеряла бы большую часть своего населения от голода.

В свою очередь, наши, отечественные ученые, напротив, занижали значение ленд-лиза и тоже с фактами и цифрами в руках не менее убедительно доказывали, что ленд-лизовские, и прежде всего, американские, поставки были столь незначительны, что никак не могли сыграть более-менее заметную роль в ходе войны, к тому же приходили не вовремя, а техника часто была некомплектной, устаревшей и т.п.

Ярким примером типичного зарубежного изыскания на тему ленд-лиза может служить в свое время весьма авторитетная и одна из первых обобщающих работ — книга американского исследователя Р. Джоунса "Дороги в Россию: помощь США Советскому Союзу по ленд-лизу", опубликованная в Оклахоме в 1969 году.

Джоунс обращает особое внимание на то, что Рузвельту удалось преодолеть позицию изоляционистов и пессимистов в вопросе оказания помощи Советскому Союзу, справедливо отмечая, что в первые месяцы войны многие не верили в то, что СССР устоит, и опасались, что поставленное ему вооружение может оказаться в руках Гитлера, усилив тем его военную мощь.

Джоунс прослеживает объемы и номенклатуру поставок в периоды действия всех протоколов, оценивая их значение:

"Хотя общее количество в тоннах было невелико, все материалы имели стратегическое значение, были полезны и жизненно важны для успехов Советского Союза".

Интересно сравнить его оценку с оценкой Э. Стеттиниуса:

"Роль поставок вооружений Красной Армии по ленд-лизу во время боев с Германией летом 1941-го трудно оценить верно. Если говорить о нехватке в России конкретных военных материалов и техники, как грузовиков или телефонов, то ленд-лиз сыграл тут важную роль. Но в целом объем поставленных нами военных материалов не слишком велик. Мы знаем, что американская техника сослужила хорошую службу в обороне Сталинграда. Но прямо скажем: у нас нет подробных сведений о той пользе, какую принесло в том году наше оружие русским".

Книга Р. Джоунса (да и реферат на нее) читается с интересом, но, кроме огромного количества ценных статистических сведений, интересных сообщений, она содержит, однако, целый ряд положений, вызывавших еще в советские годы заслуженную критику и в настоящее время, уже без ссылок на книгу Р. Джоунса, многократно повторяемых в некоторых современных публикациях. Например, доктор филологических наук Б. В. Соколов сохраняет логику и даже стиль ее изложения, пересказывает и выводы из предисловия профессора Эриксона к этому труду Джоунса{1}.

Книга Р. Джоунса несет на себе явный отпечаток "холодной войны" с присущими ей стереотипами и все-таки представляет интерес как этап в осмыслении ленд-лиза.

Совершенно самостоятельно по мысли предисловие к этой книге, написанное научным руководителем Джоунса профессором Эриксоном. "Без американской помощи Россия потерпела бы крах только из-за одной нехватки продовольствия"; даже в конце 1943 года "американские поставки по ленд-лизу были все еще абсолютно необходимы для России, чтобы одержать победу"; советский народ "никогда не был полностью информирован о значении программы ленд-лиза для его усилий в войне"; "не может быть оставлена без ответа та большая ложь, которую Советский Союз стремится увековечить для будущих поколений в отношении ленд-лиза"{2} — вот лишь основные утверждения предисловия, и некоторые из них, кстати, противоречат основному содержанию самой книги. К примеру, Джоунс обращает внимание на то, что первая советская заявка от 30 июня 1941 года, рассмотренная на заседании американского кабинета 18 июля, была удовлетворена на 0,5%, при этом совсем не был разрешен экспорт оружия{3}; в июле 1941 года экспорт в СССР из США составил всего 6,5 миллиона долларов, а с 22 июня до 1 октября возрос до 29 миллионов долларов, что представляло собой "не более как видимость вклада в советскую оборону"{4}. Тем не менее ниже утверждается, что "включение Советского Союза в программу ленд-лиза замедлило строительство вооруженных сил США и серьезно отразилось на военном положении Англии, Китая, Индонезии и других 33 стран, получавших помощь по ленд-лизу"{5}. Многие американские материалы прибывали в Советский Союз не в комплекте, с повреждениями и дефектами. "Все эти проблемы производили очень плохое впечатление на русских и служили поводом для увеличения количества их протестов"{6}.

Джоунс приходит к выводу, что в 1941-1942 годах помощь СССР со стороны США вызывалась "частично эгоистической необходимостью": не допустить поражения Советского Союза или сепаратного мира с Германией, лишившись тем самым союзника в войне. Но после Сталинграда, по его мнению, возможность поражения Советского Союза "становилась все более и более отдаленной", поэтому "помощь России перестала быть эгоистической необходимостью и вместо этого стала актом бескорыстного великодушия"{7}.

Прочитав все это, нельзя не задаться вопросом: как же Советский Союз одержал победу лишь благодаря ленд-лизу, коли, утверждая это, Джоунс и Эриксон признают, что помощь по ленд-лизу в самые тяжелые 1941- 1942 годы была как раз наименьшей за все годы войны? Ведь основной поток поставок по ленд-лизу пришелся на период, когда Советский Союз доказал врагам и союзникам свою жизненную силу, выстояв в те жестокие для него годы, и неизбежность его победы становилась уже очевидной.

Книга Р. Джоунса известна у нас по реферату А. Якушевского, изданному в 1972 году под грифом "Для служебного пользования". Несколькими годами позже под таким же грифом появилась работа Л. М. Чузавкова, посвященная военно-экономическому сотрудничеству СССР с США и Великобританией в годы Второй мировой войны. Гриф секретности в те годы объяснялся сложностью и неурегулированностью вопроса о сумме советского долга по ленд-лизу. Этим обусловлена острота, яркая полемичность работы Л. М. Чузавкова. Отмечая, что "история советско-англо-американского военно-экономического сотрудничества в годы Второй мировой войны требует дальнейшей, более углубленной и разносторонней разработки"{8}, он подчеркивает, что "в 1941-1942 годах США и Англия при оказании Советскому Союзу материальной помощи в основном руководствовались установкой: материальную помощь обещать, но без особой нужды не форсировать"{9}, следуя политике "выжидания" исхода сражений на советско-германском фронте. В 1941-1942 году, по мнению Чузавкова, "союзная помощь продолжала оставаться незначительной, условия Протокола о поставках выполнялись не полностью", "материальная помощь Советскому Союзу не соответствовала возможностям США и Англии и решающему значению советско-германского фронта. В 1942 году СССР получил 27,6%, а Англия — 43% всех поставок США по ленд-лизу"{10}.

Доступные к тому времени материалы позволили Чузавкову сделать целый ряд принципиальных выводов, которые как бы суммируют позицию официальной советской историографии середины 70-х годов:

— союзные поставки вооружений и боевой техники составляли небольшой процент от аналогичных образцов, произведенных советской промышленностью;

— качество союзной боевой техники было невысоким: СССР располагал значительно лучшими образцами;

— относительно более ценными были поставки промышленного оборудования и средств транспорта, однако и они составили небольшой процент от производства аналогичных видов советской промышленности и транспортного парка;

— материальная помощь, которую оказывали Советскому Союзу США и Англия, была на протяжении всей войны намного ниже их действительных возможностей и не соответствовала решающей роли СССР в борьбе с общим врагом;

— система ленд-лиза в целом сыграла положительную роль в борьбе с фашистским блоком, однако, осуществляя ее, американские правящие круги исходили из собственных империалистических интересов;

— в военные годы большинство реалистически мыслящих государственных и военных деятелей не переоценивали значение англо-американских поставок{11}.

Насколько эти выводы соответствуют историческим реалиям — разговор особый. Полемический накал и наивность, ощутимые в каждом утверждении автора, соответствовали духу времени. Но это неправедный спор, в котором участвовали обе стороны, и каждая, как говорится, "перетягивала одеяло на себя". И как, кстати, далеко все это от благородства Э. Стеттиниуса, воздававшего должное мужеству и трудолюбию сражавшихся народов и отнюдь не считавшего необходимым скрупулезно фиксировать, кто, что и сколько именно сделал для победы над общим врагом. Впрочем, у каждого времени свое видение.

Большой пласт исторической литературы, включающий не один десяток названий, но принципиально совпадающий с тезисами Л. М. Чузавкова, характерен для 1970-1980-х годов, когда ощущался явный застой в этой области исторических изысканий{12}. Впрочем, в некоторых трудах содержатся интересные фактические подробности.

Так, В. М. Бережков пишет о том, что «вооружение и другие материалы, торжественно обещанные западными союзниками, не поступали вовремя в Советский Союз, а если и поступали, то в значительно урезанных количествах. По своему качеству это оружие не отвечало требованиям, предъявлявшимся фронтом, нередко устаревших образцов или имевшее дефекты”. Например, по Бережкову, англичане поставляли отжившие свой век самолеты типа "Харрикейн", уклоняясь от поставок новейших истребителей "Спитфайр". О низком качестве военных материалов из США и Англии, по свидетельству Бережкова Сталин говорил в сентябре 1942 года с лидером республиканской партии США Уэнделлом Уилки. В присутствии послов США и Англии Сталин поставил вопрос: "Почему английское и американское правительства снабжают Советский Союз некачественными материалами?" И пояснил, что речь идет прежде всего о поставках американских самолетов П-40 вместо куда более современных "аэрокобр" и что англичане поставляют никуда не годные самолеты "Харрикейн", которые значительно хуже германских. Был случай, добавил Сталин, когда американцы собрались поставить Советскому Союзу 150 "аэрокобр", но англичане вмешались и оставили их себе.

— Советские люди, — продолжал Сталин, — отлично знают, что и американцы, и англичане имеют самолеты, равные или даже лучшие по качеству, чем немецкие машины, но по непонятным причинам некоторые из этих самолетов не поставляются в Советский Союз.

Американский посол адмирал Стэндли не имел сведений на этот счет, а английский посол Арчибальд Кларк Керр признал, что он в курсе дела с "аэрокобрами", но стал оправдывать их отправку в другое место тем, что эти 150 машин в руках англичан принесут "гораздо больше пользы общему делу союзников, чем если бы они попали в Советский Союз"»{13}.

1990-е годы характеризуются настоящим информационным подъемом в изучении проблем ленд-лиза, введением в отечественный научный оборот широкого круга иностранных источников самой разной направленности, изданием совместных трудов.

Интересна работа М. И. Фролова, посвященная освещению Великой Отечественной войны 1941-1945 годов в немецкой историографии. Автор привлекает большое количество источников, касаясь, в частности, оценки в немецкой историографии вклада Советского Союза и других участников антифашистской коалиции в победу над Германией. Автор обращает внимание на то, что "ряд немецких историков разделяют, хотя и с некоторыми оговорками, имеющую широкое хождение на Западе версию о решающей роли США в достижении победы над врагом. Соединенные Штаты изображаются "фабрикой оружия" для врагов Германии, а их военная экономика, промышленный потенциал объявляются основой победы стран антифашистской коалиции. Вестфалъ, Кессельринг, Мантейфель, Шпейдель и др. полагают, что без материальной помощи союзников русские не смогли бы устоять в 1941- 1942 годах и тем более провести наступательные операции в 1943-1945 годах.

М. Айкхоф, В. Пагельс, В. Решл в книге "Незабываемая война" пишут, что "материальная помощь США Советскому Союзу была очень действенной", "Красная Армия и население питались продовольствием, поступившим из Америки"{14}.

Полемизируя с немецкими историками, Фролов указывает:

"... До конца 1941 года — в самый тяжелый для Советского государства период — в СССР по ленд-лизу из США были направлены материалы на сумму 545 тысяч долларов при общей стоимости американских поставок странам антигитлеровской коалиции 741 миллион долларов, то есть менее 0,1% американской помощи получил Советский Союз в этот сложный период. Всего в 1941 году США и Англия передали СССР 750 самолетов (в том числе 5 бомбардировщиков), 501 танк и 8 зенитных орудий. К тому же первые поставки по ленд-лизу зимой 1941/42 года достигли СССР очень поздно, в эти критические месяцы русские, и одни русские, оказывали сопротивление германскому агрессору на своей собственной земле и своими собственными средствами, не получая какой-либо заметной помощи со стороны западных демократий. К концу же 1942 года согласованные программы поставок в СССР были выполнены американцами и англичанами на 55%. В 1941-1942 годах в СССР поступило всего 7% отправленных за годы войны из США грузов. Основное количество вооружения и других материалов было получено Советским Союзом в 1944-1945 годах, после коренного перелома в ходе войны. Поставки по ленд-лизу покрывали 1/5 потребностей Великобритании, а помощь Советскому Союзу осуществлялась в меньших масштабах"{15}.

Эта обширная цитата позволит читателю убедиться в том, что аргументы отечественных историков ленд-лиза не претерпели за десятилетия существенных изменений, хотя значительно и обогатилась источниковедческая база их исследований.

Нельзя пройти мимо работы С. В. Кудряшова, подвергшего анализу новейшие труды английских и американских историков, посвященные различным аспектам Великой Отечественной войны. Он делает знаменательный вывод о том, что "исследование современной историографии США и Великобритании показывает, что по сравнению с другими периодами советской истории 1940-е годы по-прежнему остаются одними из наименее изученных. Учитывая рассекреченность значительной части советских документов, можно предположить, что в ближайшие годы следует ждать всплеска интереса к этому периоду и, соответственно, к истории Великой Отечественной войны. Наиболее перспективными выглядят исследования проблем социально-экономического характера, с использованием литературы и источников из разных стран"{16}.

Кудряшов подчеркивает, что в ряде источников обращается внимание на оценку английскими учеными роли ленд-лиза, которая представляется наиболее точной:

"Считая, что победа в войне зависела главным образом от ресурсов СССР, они показали, что в разные годы войны роль ленд-лиза менялась. Особенно весомой она была в 1944 году, когда в финансовом отношении составляла 13% от общих государственных расходов, 25% от расходов на войну, а в валовом национальном продукте доля ленд-лиза равнялась 10-12%. Многие поставки по отношению к собственному производству в СССР были сравнительно невелики, не носили определяющего характера, но они помогли преодолеть некоторые трудности. Неоценимую помощь союзники оказали главным образом поставками автомобильного транспорта"{17}.

Нам представляется весьма плодотворной идея английских исследователей проследить роль ленд-лиза в разные годы войны, точнее, в каждый год войны, а еще лучше — в календарной связи с положением на фронтах. Действительно, только такая методология позволит, избегая вредящего делу идеологизирования, приблизиться к исторической правде.

В статье Л. В. Поздеевой "Ленд-лиз для СССР: дискуссия продолжается", вошедшей в сборник "Вторая мировая война" (1995), подводятся определенные итоги изучения темы ленд-лиза и намечаются ближайшие ее перспективы.

Вначале Поздеева напоминает, что Гопкинс в беседе со Сталиным подчеркнул, что США "никогда не считали, что... помощь по ленд-лизу является главным фактором в советской победе над Гитлером на Восточном фронте. Она была достигнута героизмом и кровью русской армии"{18}. "Более того, в докладе президента США Конгрессу об осуществлении программы ленд-лиза за период до 31 марта 1945 года указывалось, что советские армии снабжались в основном советским вооружением и материалами"{19}.

Далее Поздеева делает обзор истории освещения проблем ленд-лиза в литературе и приходит к выводу, что в настоящее время историки "не склонны идеализировать мотивы США в оказании помощи". Ею приводятся слова Г. Херринга о том, что "это был акт рассчитанного своекорыстия, и американцы всегда знали о преимуществах, которые могут быть получены"; подчеркивается также заинтересованность США и Великобритании в продлении сопротивления СССР{20}.

Поздеева приводит также заключение Дж. Хазарда: "Теперь вряд ли кто-нибудь в США возьмется утверждать, что поставки оборудования и продовольствия по ленд-лизу явились основным фактором, обеспечившим победу Красной Армии"{21}. Согласимся, что в США — вряд ли, а вот ряд современных отечественных историков и даже филологов (!) с непонятным упорством настаивают именно на такой версии, вопреки фактам{22}. Но об этом позднее.

В целом подытоживая обзор исторической литературы, Л. В. Поздеева считает, что "в современной историографии подтверждается относительно скромное место ленд-лизовских поставок в общих экономических успехах СССР", что показывают и цифры, приводимые зарубежными авторами. Так, цитируемый Поздеевой Херринг "исчисляет удельный вес поставок промышленных товаров в общем производстве СССР не в 4%, как Н. Вознесенский, учитывавший то, что фактически было получено Советским Союзом, а в 10-11%, учитывая все, что было отправлено. По оценкам сотрудника Управления военного производства США Р. Голдсмита, союзная помощь СССР не превысила 1/10 советского производства вооружений{23}.

По мнению Поздеевой, формула "слишком мало и слишком поздно" безусловно верна, если иметь в виду количественный объем американских и британских поставок в СССР в 1941-1942 годах. Но она подчеркивает и большое моральное значение этих поставок: сражающаяся Россия видела воодушевлявшую ее поддержку крупнейших держав мира.

Поздеева разделяет мнение многих о важной роли поставок нам продовольствия, одежды и особенно автомашин (джипы и студебеккеры, составив 70% парка Красной Армии, стали основой ее мобильности){24}. Заметим, что внимательный читатель Э. Стеттиниуса нигде не найдет у него распространенной в литературе цифры в 400 тысяч автомашин в качестве американской помощи, ибо эта цифра относится уже к 1945 году, а приводимая Э. Стеттиниусом — 138 тысяч — к середине 1944-го, что позволяет реалистичнее оценить роль "авто" ленд-лиза на этом этапе войны.

Поздеева особо отмечает масштабы поставок телефонного провода и авиагорючего. Что касается самолетов и танков, пишет она далее, то их количество было меньше собственного производства в СССР.

Подчеркивается ею в статье и то, что современные авторы критикуют Рузвельта за предоставление СССР "безоговорочной" помощи и неодинаковую процедуру ее оказания СССР и Британии, что, однако, объясняется тем, что СССР никогда не входил в число традиционных конкурентов США в сфере внешней торговли.

Уделено в публикации внимание и дискуссии по поводу окончания американской помощи как "репрессивного" мероприятия, использования ленд-лиза как рычага политического давления.

Здесь уместно вспомнить и упреки в "неблагодарности", раздавшиеся в адрес Советского Союза, о причинах которой дает представление отрывок из беседы Гопкинса со Сталиным 27 мая 1945 года по поводу внезапной разгрузки в Америке пароходов с ленд-лизовскими грузами для России:

"Маршал Сталин сказал, что он хочет ясно заявить, что полностью признает право Соединенных Штатов сократить поставки по ленд-лизу Советскому Союзу при нынешних условиях, поскольку обязательства в этом отношении были взяты нами (американцами. — С. Л.) на себя добровольно. Соединенные Штаты вполне могли бы начать сокращать поставки еще два месяца назад, однако он имеет в виду только то, как это было сделано. Он сказал, что несмотря на то, что в конечном счете это было соглашение между двумя правительствами, действие его было прекращено оскорбительным и неожиданным образом. Он сказал, что, если бы советское правительство было заранее предупреждено об этом, не возникло бы такого чувства, о котором он говорит; такое предупреждение было необходимо, поскольку советская экономика является плановой. Он сказал, что они намеревались выразить в соответствующей форме благодарность Соединенным Штатам за помощь по ленд-лизу во время войны, но обстоятельства, какими сопровождалось прекращение выполнения этой программы, сделали это невозможным "{25}.

Возвращаясь к статье Л. В. Поздеевой, хочется напомнить ее вывод о том, что тема ленд-лиза является одной из наименее изученных в отечественной историографии, о перспективности изучения вопроса об удельном весе и значении отдельных поставок нашей стране в годы войны{26}.

Чрезвычайно интересной публикацией, содержащей порой шокирующие открытия, стал совместный российско-американский труд "Союзники в войне 1941-1945" (1995), в котором Л. В. Поздеевой принадлежит статья "Советский Союз: Феникс", на основных положениях которой мы и остановимся.

Не обошлось и в этой статье без общепринятого справедливого акцента: "победа над фашистской Германией была одержана советскими воинами в основном советским оружием". Ну а далее выясняется, "какую роль для военной экономики СССР — удивительно независимой в сравнении с экономикой Великобритании или даже США — сыграли поставки вооружения, военных материалов и продовольствия из США и других государств". И далее: цифра 4%, которой советская сторона официально измеряла удельный вес поставок западных держав во всем объеме промышленной продукции СССР в 1941-1945 годах, лишь в самом общем виде раскрывает экономический аспект союзных взаимоотношений. Если судить только по количественным показателям, то создается представление о небольшом объеме военно-экономического сотрудничества СССР и западных держав в начале Великой Отечественной войны. Это подтверждает справка Наркомата внешней торговли о выполнении Англией обязательств по Первому протоколу за октябрь-декабрь 1941 года. Не были полностью реализованы и обязательства по Второму протоколу, чему были и объективные причины: потери грузов при перевозках, нежелание некоторых военных организаций выделять вооружение Советскому Союзу и др. Таким образом, делает важный вывод Поздеева, в военно-экономическое обеспечение победы под Москвой и Сталинградом ленд-лиз значительного вклада не внес{27}. Но моральное значение поставок на начальном этапе войны несомненно: ведь первый английский конвой прибыл в Архангельск уже 31 августа 1941 года! К тому же поставки союзников давали возможность хоть как-то компенсировать недостаток или отсутствие необходимых для военного производства видов продукции и сырья: стали, меди, алюминия, телефонного кабеля, кожи, обуви для армии.

Основная часть поставок по ленд-лизу приходится на 1943-1944 годы, совпадая с завершением коренного перелома в Великой Отечественной войне и развертыванием Красной Армией стратегии наступления. Если во время действия Первого и Второго протоколов американские и британские поставки являлись примерно равными, то в дальнейшем помощь из США превзошла британские поставки. В последующие годы изменился и состав грузов: меньше стала доля вооружений — больше промышленного и медицинского оборудования, транспортных средств, продовольствия. Так, по Третьему протоколу продовольствие составляло около 1/3 тоннажа. Американские поставки, подчеркивает Поздеева, облегчили процесс восстановления транспортной системы СССР и подготовку и проведение крупных наступательных операций внутри позиций противника, не уточняя, однако, что последнее утверждение может относиться лишь к завершающему периоду войны: к концу 1944 — началу 1945 года, если учесть сведения о поставках автотранспорта, приводимые Э. Стеттиниусом.

К тому же, как пишет Стеттиниус, поступавшие в СССР грузовики "первоначально нам было трудно обеспечить... достаточным количеством специальных шин, чтобы они могли проходить по снегу и грязи". Зато джипы, которые американцы предложили нам вместо запрошенных мотоциклов с коляской, на нашем бездорожье стали просто незаменимыми.

В этой статье Л. В. Поздеевой, пожалуй, впервые в отечественной литературе приводятся данные из американского источника 1952 года о распределении ленд-лизовских грузов по маршрутам доставки в СССР:

через Персидский залив — 23,8%;

через советский Дальний Восток — 47,1%;

через советскую Арктику — 2,5%;

через Черное море — 3,9%;

через порты Северной России — 22,7%{28}.

Однако, по мнению автора, экономическая помощь не могла компенсировать и не компенсировала отсутствие до середины 1944 года второго фронта.

В конце статьи выражается надежда, что окончание "холодной войны" позволило российским ученым более четко, справедливо определить пользу западной экономической помощи — и как фактора укрепления морального духа советских людей в тяжелые дни 1941-1942 годов, и как важного дополнения к советскому производству в 1943-1945 годах.

В том же сборнике "Союзники в войне 1941-1945" помещена неожиданная, вызывающая живое внимание статья Т. А. Уилсона, профессора истории Канзасского университета, под названием "Соединенные Штаты: Левиафан". Содержание ее столь необычно, а некоторые положения настолько противоречат утверждениям наших отечественных историков о жертвах, на которые шли Соединенные Штаты, осуществляя программу ленд-лиза, что мы позволим себе подробнее познакомить читателя с содержанием этой статьи. К тому же отдельные наблюдения, факты и выводы Уилсона чрезвычайно интересно сравнить с работами наших историков в духе "разбушевавшейся гласности", о которых речь впереди.

Итак, Уилсон утверждает, что "тот факт, что первые послевоенные месяцы оказались для экономики США довольно мучительными, не должен мешать разглядеть ее совершенно реальные достижения во время Второй мировой войны. Америка выполнила свои обязательства, связанные с военным производством. АМЕРИКАНСКИЙ НАРОД ДОБИЛСЯ НЕВИДАННОГО ПРОЦВЕТАНИЯ{29}, И СОЗДАННОЕ БОГАТСТВО РАЗДЕЛИЛА БОЛЕЕ ЗНАЧИТЕЛЬНАЯ ДОЛЯ НАСЕЛЕНИЯ. АМЕРИКАНСКАЯ ЭКОНОМИКА НЕ ИМЕЛА СЕБЕ РАВНЫХ В МИРЕ, РАЗОРЕННОМ ВОЙНОЙ. ВО ВРЕМЯ ВОЙНЫ ЗНАЧИТЕЛЬНО УВЕЛИЧИЛОСЬ ПОТРЕБЛЕНИЕ НА ДУШУ ГРАЖДАНСКОГО НАСЕЛЕНИЯ МОЛОЧНЫХ ПРОДУКТОВ (ЗА ИСКЛЮЧЕНИЕМ СЛИВОЧНОГО МАСЛА), МЯСА, ПТИЦЫ, ОВОЩЕЙ, БОБОВЫХ И ЗЕРНОВЫХ КУЛЬТУР{30}.

Тут придется сделать отступление и припомнить статью одного из крупных современных исследователей проблемы ленд-лизовских поставок — М. Ф. Супруна{31}, написанную позже работы Уилсона, в которой в трагически-патетических тонах повествуется, как по Третьему протоколу в СССР было направлено 25% всей произведенной в США свинины, на американскую же армию, сокрушается автор, осталось ее лишь 14%. И делалось это, по его мнению, "отнюдь не от избытка". От себя добавим, что в американской армии традиционно предпочитают другие виды мяса, а также птицу. Стеттиниус, кстати, пишет о том, как американская пищевая промышленность по русскому рецепту освоила производство консервированной в сале и желе свинины — и слово "тушенка" пишет латинскими буквами. К тому же и численность американской армии была значительно меньше Красной Армии. А кроме того, как пишет Э. Стеттиниус, продовольственная программа ленд-лиза привела к увеличению количества продовольствия и для нужд самих американцев. "Например, с 11 марта по конец 1941 года мы отправили по ленд-лизу 347 миллионов фунтов мяса, тогда как производство мяса в нашей стране возросло на 511 миллионов фунтов...". Так что, уважаемый М. Ф. Супрун, как раз от избытка у них получали мы американскую свинину, по свидетельству такого авторитетного очевидца, как Э. Стеттиниус.

Не стоит видеть подвиги и жертвы там, где их и в помине не было. Лучше воздать по действительным заслугам.

Вот что пишет Уилсон, подсчитав все, о жизненном уровне американцев в годы войны: "... Потребительские расходы на продовольствие подскочили с 14 миллиардов долларов до 24 миллиардов долларов, превращая в насмешку различные кампании по сбережению.

Распространение переедания было одним из признаков заметного повышения жизненного уровня. Средние еженедельные заработки, с учетом многих часов сверхурочной работы, возросли на 70% "{32}.

И еще:

"Военный министр Стимсон жаловался генералу Маршаллу: "Как только приходят известия о наших победах, все хотят надеть пиджаки и уйти с работы. Любопытная особенность наших великолепных людей в США в том, что они вовсе не чувствуют себя участниками войны и не видят необходимости в каких-либо жертвах... Немецкое наступление в Арденнах — битва за Бельгию — развеяла все иллюзии. Впервые был разрешен призыв отцов семейств... Директор Управления военной мобилизации и реконверсии объявил 23 декабря 1944 года о прекращении всяких соревнований, связанных с автогонками, чтобы сберечь топливо и другие необходимые материалы. На другой день, накануне Рождества, когда американцы ощипывали традиционных индеек и готовились жарить неизменную грудинку и запекать окорока, служба администрации цен возобновила нормирование всех продуктов из говяжьего мяса. Америка с опозданием обнаружила, что война в Европе к Рождеству 1944 года еще не закончилась".

“Вопреки опасениям угрозы процветанию и полной занятости не возникло "{33}.

Но еще недавно проблема безработицы была очень остра:

"В 1940 году в гражданском производстве было занято 47,5 миллиона человек, не имели работы 8,1 миллиона. Однако уже в 1942 году экономика США вобрала весь незанятый резерв рабочей силы и до самой победы в Европе отмечалась полная занятость"{34}.

Зато были другие проблемы, весьма необычные для воюющей страны:

"Осенью 1944 года газеты печатали истории о том, как пароходные компании, доставлявшие грузы в зоны боевых действий, надувают правительство США. Большое жюри привлекло к судебной ответственности фирму "Норден инкорпорейтед", обвиненную в том, что она сознательно блокировала производство сверхсекретных прицелов для бомбометания, чтобы сохранить собственную монополию. Тысячи рабочих, предвидя скорое окончание войны, покидали предприятия, связанные с выпуском военной продукции, в поисках постоянной работы на послевоенный период"{35}.

При чтении этих строк остается только удивляться тому, что программа ленд-лиза все-таки в основном выполнялась и во все концы света шла американская помощь, организаторы которой сталкивались, как видим, с самыми неожиданными трудностями. Вызывает восхищение упорство, с каким администрация ленд-лиза ежедневно преодолевала разнообразнейшие препятствия в своем благородном деле и продолжала обеспечивать эффективные поставки.

Ознакомившись со статьей Уилсона, от всего сердца соглашаешься с его честным мнением:

"... То, что Америка пережила во время войны, в корне отличается от испытаний, выпавших на долю ее главных союзников. Только американцы могли назвать Вторую мировую войну "хорошей войной", поскольку она помогла значительно повысить жизненный уровень и потребовала от подавляющего большинства населения слишком мало жертв "{36}.

Через год после публикации статьи Т. Уилсона увидела свет упоминавшаяся уже нами работа М. Ф. Супруна "Продовольственные поставки в СССР по ленд-лизу в годы II мировой войны" — скороспелый плод с древа гласности. Статья производит весьма неоднозначное впечатление: интересные факты, приводимые в ней, — и настораживающая нас ее общая тональность, да и некоторая лихость в обращении с цифрами.

Сначала о тональности. Как вам, читатель, вот такое начало:

"Утрата продовольственных запасов компенсировалась, как ни кощунственно это звучит, потерями их потребителей: до 60 миллионов граждан оказались на оккупированной территории".

Звучит как раз и кощунственно, и, что еще хуже, цинично. Ну так, может быть, сформулировать все иначе? Однако все содержание статьи Супруна заставляет думать, что его задачей было не воссоздание на основе фактов исторически достоверной картины, а иллюстрирование неких заранее принятых на веру умозрительных построений. И начало статьи работает на такого рода замысел.

А вот еще пассаж:

"На Московской трехсторонней конференции (29.09-1.10.41) Советский Союз запросил об отправке в его порты ежемесячно 200 тысяч тонн пшеницы, 70 тысяч тонн сахара и 1,5 тысячи тонн какао, что предполагало полное обеспечение этими продуктами 10-миллионной армии. И пусть не в таких количествах, хотя во все более увеличивающихся объемах, в Россию стало поступать продовольствие".

Интересно, в каких же именно количествах? Автор по указанным им продуктам не пишет об этом даже приблизительно, а между тем если суммировать помещенные в одной из таблиц его статьи цифры, то примерные данные можно сопоставить с советскими запросами по Первому протоколу. У нас выходит, что поставленных за все годы войны из США, Великобритании и Канады муки и пшеницы хватило бы нам на 5 месяцев (967 тысяч тонн), а сахара, если верить данным Супруна, поставлено за всю войну на 6 месяцев (630 936 тонн). Но это, подчеркнем, цифры союзных поставок за всю войну в их сопоставлении с советскими потребностями на месяц.

Далее Супрун справедливо указывает, что к июлю 1942 года в Россию было завезено из США и Великобритании 392 тысячи тонн продовольствия. Много это или мало? На этот вопрос мы находим такой ответ у автора: «... В общем продовольственном "котле" Красной Армии в первый год войны импортные продукты едва составили бы сотую часть». А вот если припомнить объемы поставок продовольствия в том же 1941 году в Англию, о которых Э. Стеттиниус пишет, что к Рождеству 1941 года они достигли миллиона тонн и помогли Великобритании преодолеть самый серьезный продовольственный кризис за все время войны, то масштабы продовольственной помощи союзников России в начале войны становятся более зримыми.

Доставка союзных грузов, в том числе и продовольствия, в Россию всегда была сопряжена с большими трудностями, на некоторые из них указывает Стеттиниус: "В первые 9 месяцев выполнения нашей советской программы, когда почти все грузы доставлялись северным путем, 15% всего, что мы так или иначе отправляли в Россию, оказывалось на дне океана". А иной раз и более чем 15%. Тот же Стеттиниус сообщает о том, что за 3 месяца 1942 года — март, апрель, май — четверть кораблей, отправленных в Россию по северному пути, к Мурманску, были потоплены немцами. Как видим, невыполнение объемов поставок часто объяснялось особыми, трагическими обстоятельствами.

Второй протокол, как пишет в своей статье Супрун, "зафиксировал не только прежние объемы запросов Советского Союза, но и значительное увеличение и за счет мяса, масла и суповых концентратов. Согласно заявке импортируемое продовольствие должно было составить десятую часть основных видов продовольствия СССР{37}... Уже в первом квартале 1943 года союзные поставки обеспечивали 17% энергетической ценности продовольствия, потребляемого Красной Армией", — заключает наш автор, не поясняя, однако, как получена им эта серьезная цифра, и оставляя читателя в недоумении, на основании чего, собственно, можно доверять ей.

Далее М. Ф. Супрун пишет:

"В заявке к III Лондонскому протоколу пищевые поставки с июля 1943 года по июль 1944 года потеснили металлы и даже отдельные виды вооружений. Предпочтение было отдано продуктам, содержащим большое количество белков и жиров. По этим видам продукции американцы предложили даже больше, чем запрашивали представители Наркомвнешторга. И делалось это отнюдь не от избытка".

Читая такие опусы, можно подумать, что американцы ущемляли свои интересы, шли на какие-то жертвы, что называется, "от себя отрывали" продовольствие, чтобы только послать его в Россию. Слава богу, книга Стеттиниуса отметает подобные заключения. Америка соблюдала прежде всего американские интересы, и это естественно как проявление инстинкта самосохранения нации, государства. И только после того, как потребности самой Америки были обеспечены, ее доброй волей было и стало оказывать союзническую помощь теми военными материалами — сырьем, продуктами, оружием и пр., какие уже не требовались непосредственно Америке или превышали ее собственные запросы. Более того, Америка организует доставку этой помощи, выделяя суда, самолеты, порты, аэродромы, предоставляя квалифицированный персонал.

Красноречивы сами по себе цифры объема поставок по ленд-лизу в процентах ко всему производству в США, приводимые Стеттиниусом: в 1942 году — 6%, в 1943-м — 10%. Мы благодарны США за помощь, но преувеличивать или преуменьшать ее ни к чему: это унижает и нас, и их.

А именно такая тенденция — к преувеличению союзнической помощи, — что называется, красной нитью проходит через всю статью М. Ф. Супруна. А ведь это оскорбление памяти поколений как советских людей, принимавших помощь, так и союзников, оказывавших ее. Создается впечатление, что Супрун всеми силами стремится выполнить какую-то сверхзадачу, но ничего, кроме старой песни о том, что без ленд-лиза Советский Союз никогда не выиграл бы войну, а все советские люди ну просто бы умерли с голоду, у него не получается.

Сейчас, когда время и нравы "холодной войны" канули в прошлое, остается только удивляться тому, что историки войны вместо объективных исследований, для которых после открытия архивов есть все условия, продолжают мыслить в пределах старой парадигмы и либо повторяют, либо впустую опровергают набившие оскомину тезисы, не выдвигая ничего нового. На этом тусклом фоне энергично и ярко выглядит книга Стеттиниуса, в которой есть четкая авторская позиция, любовь к Америке, уважение к союзникам, стремление донести до читателя не искаженную, но и не приукрашенную правду о героическом времени совместной борьбы союзников с общим врагом, хотя во многом и разными средствами.

У М. Ф. Супруна другие задачи. Он ищет ходы для высокой оценки роли союзных поставок продовольствия, наперед зная, что требуется ему "доказать":

"Были попытки посчитать весовую долю, а значит, и значение продовольственных поставок, в котелке советского бойца. В день, по подсчетам этих авторов, получалось около 300 г. Но эта методика большинством историков признана ошибочной".

Оно и понятно: поставлявшиеся продукты обыкновенно были максимально концентрированными, обезвоженными, высушенными — с потерей объема и веса примерно в 7 раз. А еще в эти 300 граммов входил и вес жестяных банок, в которые было упаковано мясо, птица, сгущенное молоко и др., заметим мы. Нельзя, пишет далее М. Ф. Супрун, определить значение этих поставок и по сумме их в 1,7 миллиарда долларов, поскольку курсы рубля и доллара тех лет несопоставимы. И вот наш автор решает пойти другим путем: он подсчитывает энергоемкость продуктов и сравнивает ее с нормами военного времени.

"И хотя эти расчеты таят много погрешностей, их результаты более точно отражают роль продовольственного ленд-лиза в победе союзников. Продовольствия, поставленного по ленд-лизу, хватило бы для того, чтобы кормить армию в 10 миллионов человек в течение 1688 суток, то есть в течение всей войны. А если принять во внимание калорийность продовольствия, поставленного отдельными фирмами и общественными организациями, ввезенного в СССР питьевого спирта, то можно утверждать, что завезенного союзниками продовольствия по его калорийности хватило бы не только на полное содержание Красной Армии в течение всей войны, но и на весомую добавку к рациону части гражданского населения".

Да, поистине, к удивительным умозаключениям может иной раз привести сочетание в одном лице дотошного историка и скрупулезного математика! Увы, заключения эти относятся, скорее, к области курьезов, а не к науке. 300 граммов в день, включая вес жестяной банки, — вот такой смелый и, главное, новый (если не считать зарубежные изыски времен "холодной войны") вывод для истории...

А как спокойно и объективно звучат оценки руководившего ленд-лизом Стеттиниуса:

"Хотя наши поставки продовольствия в Россию были велики, они, вероятно, лишь в малой мере отвечали потребности Красной Армии в калориях, и ничего не оставалось гражданскому населению. Но если говорить о белках, витаминах и минеральных веществах, то, конечно, ценность этих продуктов гораздо больше. Думаю, что без продовольствия, поступающего из США, пришлось бы или значительно снизить нормы питания красноармейцев, или ниже опасного предела сократить рацион рабочих военных заводов, чтобы сохранить на высоком уровне боеспособность Красной Армии".

Заметим, что книга Стеттиниуса тем и хороша, что позволяет отделить зерна от плевел.

"В годы минувшей войны, — пишет далее М. Ф. Супрун, — Советский Союз потерял только от голода миллионы своих граждан{38}. А сколько миллионов он потерял бы еще, не будь продовольственного ленд-лиза? Союзническая помощь в этом отношении не подлежит никакому исчислению — она бесценна".

Что бы было, если бы... — рассуждения по этой схеме малоинтересны, но, поскольку в статье Супруна не упоминается о том, как сами союзники оценивали свою помощь нам, мы позволим себе на этом остановиться.

Стеттиниус пишет совсем иначе:

"Главным "вкладом в оборону США", сделанным Англией, Советским Союзом, Китаем и другими странами, явилась, конечно, их война со странами оси, и это самое главное, что наша страна получила в ответ на помощь по ленд-лизу. В докладе Конгрессу 25 января 1943 года я подчеркнул: "Эту помощь невозможно измерить в цифрах. Не существует стандартных оценок, с помощью которых, например, можно было бы сопоставить тысячу погибших русских солдат и тысячу истребителей. Все, кто погиб на полях сражений в Англии, Китае, России, в Африке и Азии, пали, защищая свою родину. Но эти народы воевали и воюют с нашим общим врагом. Их жертвы спасают жизни американцев”.

Так что Советский Союз не был безответным потребителем американской помощи — во всяком случае, на взгляд самих американцев.

И еще одно в статье Супруна вызывает недоумение: ссылаясь на статью Р. Мантинган (1984), он "объективно" повествует о фактах "нарушения Советским Союзом взаимных соглашений — таких, как распродажа ленд-лизовского продовольствия в Иране, Польше и Финляндии". Конечно же, как говорят историки, один источник — это не источник, но только не для Супруна.

А вот Р. Шервуд рассказывает о подобном случае измышления, когда в разгар войны Англию обвинили в том, что она использует ленд-лизовские средства "для оживления своей торговли с Южной Америкой". Так вот Шервуд на это философски замечает, что во время войны все время приходится опровергать какие-нибудь слухи, и называет это обвинение попросту гнусным. Супрун же, похоже, склонен верить подобным измышлениям в адрес Советского Союза и даже старается уверить в этом читателя. Видимо, геббельсовская пропаганда оказалась столь живучей, коли ее последствия дают о себе знать до сих пор.

В печальной справедливости этого утверждения можно убедиться, ознакомившись с другими исследованиями. Так, доктор филологических наук Б.В. Соколов издал книгу "Правда о Великой Отечественной войне" (СПб, 1998), представляющую собой сборник его статей (перепечатки из разных отечественных и зарубежных газет и журналов — от "Советской Киргизии" до "Journal of the Slavic Military Studies") на самые разные темы из истории Великой Отечественной войны. И в каждой ему удалось сделать какое-нибудь открытие, смелый пересмотр какого-либо вопроса.

В самом начале статьи, посвященной ленд-лизу, он уверенно заявляет: "Данные о доле ленд-лиза в советском военном производстве, скорее всего, занижены за счет завышения объемов производства отдельных видов вооружения и боевой техники в СССР"{39}. И вот, пользуясь как вновь опубликованными данными, так и своими оригинальными подсчетами, Соколов установил долю западных поставок в советском производстве некоторых важнейших для ведения войны видов продукции. Всего мы приводить не будем, а остановимся лишь на производстве самолетов.

"Советская авиапромышленность работала главным образом за счет западных поставок. Как, располагая почти втрое меньшими ресурсами алюминия, чем Германия, она смогла произвести в 1,3 раза больше боевых самолетов, чем Германия, если структура производства самолетов в обеих странах была весьма схожей?"{40}

Ответ у Соколова прост: "Советское производство самолетов в годы войны завышено минимум в два раза"{41}.

Для подтверждения этого заявления на читателя, обыкновенно исторически малоосведомленного, обрушивается целый поток цифр, нарастающий в серии подсчетов.

Этот курьез пригодился бы лишь для, так сказать, полноты картины того, что пишут нового современные ученые о ленд-лизе, и остался бы всего лишь курьезом, если бы не то очень серьезное заключение, к которому приходит Соколов в конце своей статьи:

"В целом можно сделать вывод, что без западных поставок Советский Союз не только не смог бы выиграть Великую Отечественную войну, но даже не был в состоянии противостоять германскому вторжению, не будучи в состоянии произвести достаточное количество вооружений и боевой техники и обеспечить ее горючим и боеприпасами"{42}.

Выходит, "без содействия Англии и США СССР не мог бы вести войну против Германии".

А ведь где-то это мы уже читали... И не раз...

К числу исследований последних лет можно отнести и итоговую работу уже известного нам по реферату книги Р. Джоунса А. С. Якушевского "Западная историография Великой Отечественной войны Советского Союза: этапы и основные концепции" (1997). Автор выступает против необоснованного преувеличения роли ленд-лиза, показывая несостоятельность заявлений, в частности, бывших гитлеровских генералов ВВС В. Швабедиссена и К. Уэбе (занявшихся сразу после войны историей в США) о том, что помощь западных союзников по ленд-лизу в 1941 году обеспечила советским вооруженным силам "способность продолжать свое сопротивление" и "предотвратила взятие немцами Москвы"{43}.

Якушевский критикует также взгляды X. Солсбери о том, что именно союзные поставки сделали возможным подготовку наступления под Сталинградом: как раз в июле 1942 года вермахт развернул широкое наступление на южном участке советско-германского фронта, а США и Англия прекратили на 5 месяцев транспортировку грузов в СССР через Северную Атлантику. К тому же в этот период резко сократились перевозки грузов по Трансиранской железной дороге{44}. Заметим, что и Стеттиниус с гордостью пишет о том, что американские поставки помогли подготовить Сталинградское наступление, однако в отличие от Солсбери он не столь категоричен.

Якушевский приводит свидетельства западных авторов о том, что ленд-лиз был выгоден обеим сторонам: и США, и Советскому Союзу:

«На выгодность и высокую рентабельность поставок Советскому Союзу по ленд-лизу неоднократно указывали в период Великой Отечественной войны государственные и политические деятели США и Англии. Во время англо-американской конференции в Касабланке в январе 1943 года Рузвельт отмечал: "Поставки в Россию — это выгодное вложение капитала". Черчилль говорил о необходимости увеличения военной помощи России, ибо "никакая другая форма вложения капитала не может обеспечить лучшие военные дивиденды»{45}.

При обсуждении 20 января 1943 года Комитетом начальников штабов США стратегических планов на 1943 год главком американских ВМС адмирал Э. Кинг говорил:

"Не стоит жалеть усилий, чтобы вложить в руки русских все возможные средства ведения войны. Вопрос заключается не в том, чтобы задобрить Сталина, а в том, чтобы снабжать русских в наших собственных интересах"{46}.

Ленд-лиз для Америки Якушевский считает выгодным во всех отношениях.

1. Главное — сокращение собственных материальных и людских потерь в войне. Как говорил Трумэн, "деньги, истраченные на ленд-лиз, безусловно спасали множество американских жизней. Каждый русский, английский или австралийский солдат, который получал снаряжение по ленд-лизу и шел в бой, пропорционально сокращал военные опасности для нашей собственной молодежи".

2. Помогая союзным странам, США активизировали действия их армий против общего врага, а сами получали время для наращивания военного производства, развертывания и обучения вооруженных сил.

3. В обмен за помощь по ленд-лизу Советский Союз поставлял США важное стратегическое сырье и многие ценные военные материалы, оказывал посильные услуги и техническую помощь.

4. Ленд-лиз был выгоден американским монополиям (расширение производства, рост прибылей) — прибыли американских корпораций увеличились в 2,5 раза. Кроме того, за счет налогоплательщиков корпорации в годы войны получили 26 миллиардов долларов для строительства новых и переоборудования старых предприятий для нужд ленд-лиза»{47}.

Заключение А. С. Якушевского представляется и философски глубоким:

"Любая оценка задним числом роли ленд-лиза всегда относительна и проблематична. Всякие попытки установить точно, насколько решающей она была, насколько сократила путь к окончательному триумфу, ведут историков на зыбкую почву бесконечных предположений, а также дискуссий и споров. В ходе их они несколько приближаются к истине, но путь этот долог, а конца его не видно".

Это, безусловно, верно. И хотелось бы, чтобы на этом пути к истине нам сопутствовали хорошие, умные, правдивые книги, подобные книге Стеттиниуса, которую вы сейчас держите в руках.

С. Луговской, С. Ремизова
http://militera.lib.ru/memo/usa/stettinius/07.html