ТАЙНЫ АМЕРИКИ

факты о настоящей Империи Зла

Адская игра. Секретная история Карибского кризиса 1958-1964. Часть 8


Часть 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8


Неизвестно, как наказал Фидель автора этой статьи и наказывал ли вообще. На уровне советского руководства из 9 напечатанных экземпляров записи беседы переводчика с Кастро и Арагонеса только два были посланы наверх - зав отделом социалистических стран ЦК Ю.В.Андропову и зам. министра иностранных дел В.В Кузнецову

Ни Франки, ни Аркоча не были отстранены от своих должностей. Осенью 1963 года Аркоча возвратился в Москву и приступил к исполнению своих обязанностей корреспондента кубинской газеты. При встрече с одним из своих московских друзей Аркоча пожаловался на падение популярности правительства Кастро и рост недовольства из-за экономических трудностей. В сознании людей эти трудности, по его словам, "ассоциируются с социализмом, социалистической революцией, ибо после ее провозглашения была введена карточная система и началась нехватка товаров". С особым ожесточением к Кастро стала относиться мелкая буржуазия - "очень влиятельная прослойка на Кубе",

Собеседник Аркочи оказался сотрудником советской разведки. По итогам их разговора он составил отчет. В нем отмечалось, что Аркоча сообщил о падении влияния коммунистов на Кубе, ослаблении позиций правительства Кастро и усилении его врагов68.

Выводы Аркочи практически совпали с анализом ситуации, сделанным представителем советской разведки в упоминавшейся выше записке о положении на Кубе, составленной в июне 1963 года По мнению автора июньской записки, государственный аппарат на Кубе находился "в руках выходцев из мелкой буржуазии, большинство которых до революции отрицательно или враждебно относилось к Советскому Союзу".

В результате победы революции коммунисты и их доверенные лица "заняли ключевые позиции в государственном аппарате". Но после дела Эскаланте произошел поворот в обратную сторону. Год спустя, анализируя причины и последствия раскола партийного объединения на Кубе, сотрудник советской разведки отмечал, что значительная доля вины за это лежит на самом Эскаланте, который допустил ряд серьезных промахов При формировании новой политической коалиции и ее первичных организаций на местах он начал устранять из Государственного и партийного аппарата тех, кто не был связан с НСП, насаждая повсюду своих людей. В этом была своя логика, и, если бы его действия увенчались успехом, он действительно сильно укрепил бы свое положение в стране и в партии. Но именно это и не понравилось Фиделю Кастро.

"Когда Эскаланте попытался подчинить своему контролю армию, Фидель прикончил его, как мышонка". Затем последовала "чистка" госаппарата. Со многих ответственных постов были сняты "не только сторонники Эскаланте, карьеристы и бюрократы или догматики, но и многие дельные и политически дальновидные коммунисты, особенно в провинции чистка в этом плане произошла тотальная".

"Вместо партийцев к власти пришли те самые выходцы из радикальной мелкой буржуазии, уничтожить или изолировать которых надеялся Эскаланте. Они-то и занимают в настоящее время ключевые позиции, - отмечал представитель советской разведки, - немногие же коммунисты, оставшиеся в госаппарате, фактически утратили свой вес и влияние, они присмирели, с оглядкой, и недоверием смотрят на нас... и готовы служить верой и правдой Фиделю, куда бы он ни повернул"69.

Таким образом, успешно развивавшийся вначале союз Кастро с коммунистами оказался непрочным и распался. Можно ли было совместить эти две силы и действовать сообща? Можно ли было вообще создать более прочный союз политических групп или партий? Возможно ли было примирить интересы либералов, радикалов и деятелей экстремистских направлений во имя создания единого фронта для защиты интересов революции? Кубинский опыт показал тщетность подобных усилий. Говоря словами поэта, поистине "в одну телегу впрячь не можно коня и трепетную лань"70.

Несмотря на некоторые шероховатости в переговорах с Кастро во время его визита в СССР, Хрущев стремился представить итоги переговоров в самых радужных тонах, как триумф советской политики и его собственной роли в нормализации отношений с кубинским лидером

Через неделю после отъезда Кастро Хрущев выступил на Президиуме ЦК с отчетом о визите: "Он молодой, думающий человек, видимо, он правильно понял нашу позицию", - начал Хрущев. Кастро, похоже, изменился после трудных дней октября71. "Я ему сказал. вот говорят, что мы струсили Но если мы струсили, так зачем же тогда на Кубу поставлять ракеты?" И сам ответил на этот вопрос "Это же для дурака ясно, что поставив ракеты, мы идем на такой шаг, который может привести к войне. Это что, трусость? Нет. Это отступление? Нет, это наступление. Кто, кроме нашей партии, мог поверить в то, что вашу страну Кубу можно сохранить и какими способами? Кто? Я говорю: сейчас, конечно, может много умных быть, но думаю, что никто не думал, что когда вы победили и определили курс на социалистическое строительство, Америка потерпит вас и не задушит. Никто в это не верил, и мы считали, что это авантюра, что вы не выживете. И чтобы вы выжили, мы поставили ракеты Я говорю, конечно, было бы лучше не выводить ракеты, это и дураку ясно. Это было и наше желание. Но не все выходит по желанию Не вышло Но главная-то цель оправдалась. Мы хотели, чтобы вы были, чтобы социалистическая Куба развивалась. Вы развиваетесь Это была задача. Американцы, наоборот, хотели вас стереть с лица земли. Кто же потерпел поражение? Тот, кто не достиг своей цели. А мы своей цели достигли. Значит, мы выиграли, мы победили .. Он мне несколько раз говорил: вот поверьте мне, мы думали, вы ставите ракеты в интересах всего социалистического лагеря, не в интересах Кубы. Я говорю: ну, на кой черт нам ставить наши ракеты в 90 км от США и в 11 000 км от СССР, лезть туда со своими ракетами, когда мы лучше со своей территории можем доставать своего противника, так зачем же нам вашу территорию брать. Если вы так думали, я сожалею, что мы недостаточно вразумительно разъяснили вам необходимость. Он говорит: нет, теперь я понимаю, это было с вашей стороны в нашу пользу сделано. Он говорит: да, я вижу сам, мы неправильно понимали..."72

В ходе выступления Хрущева некоторые его соратники светились энтузиазмом. "Колоссальная работа была проведена", - сказал Косыгин. "Это надо широко распространить во всех странах и там, где особенно есть настроения близкие китайцам", - торжествовал Пономарев человек, ответственный в ЦК за международные дела73.

В основном все, о чем говорил Хрущев, было хвастовством. Но в конце мая он получил хорошие новости от братьев Кеннеди, которые укрепили уверенность Хрущева, в том, что Джон Кеннеди не нарушит обещания. Роберт Кеннеди сообщил советскому представителю в Нью-Йорке, что кубинская ракетная сделка остается в силе. Понимая, что дебаты в прессе пробудили подозрения в СССР по поводу политики администрации Кеннеди в отношении Кубы, Генеральный прокурор заверил сотрудника советской разведки, что несмотря на давление на брата, последний "не планирует вторжения на Кубу". Роберт Кеннеди объяснил это двумя причинами:

а) достигнутым соглашением.как части урегулирования кубинского ракетного кризиса;

б) президент Кеннеди считает, что разведка США переоценила вероятность оппозиции режиму Кастро и недооценила прочность существующего кубинского руководства74.

Вскоре Джон Кеннеди представил Хрущеву еще более веское доказательство того, что политика мирного сосуществования с США выгодна Советскому Союзу. После завершения кубинского кризиса уважение к Кеннеди в мире значительно повысилось, и впервые за годы президентства он почувствовал, что может открыто высказаться по проблеме советско-американских отношений. В июне 1963 года он поручил Теодору Соренсену представить свое видение будущего отношений сверхдержав. Оно легло в основу речи, которую Кеннеди собирался произнести весной в Американском университете.

Макджордж Банди сказал близким друзьям президента, что, по мнению Кеннеди, "настало время для обнародования программы мира"75. Прошло полгода с того времени, когда Хрущев поднял вопрос о возможности заключения всеобъемлющего соглашения по запрещению испытаний ядерного оружия в контексте урегулирования кубинского кризиса. И вновь камнем преткновения оказалось количество инспекций. Кеннеди противопоставил предложению Хрущева о двух-трех инспекциях в год свою позицию: в год восемь-десять инспекций. Это было меньше, чем то число, которое он предлагал перед венским саммитом 1961 года76. Недели складывались в месяцы, и, казалось, благоприятный момент мог быть упущен, так как возрастало сопротивление конгресса по вопросу запрещения испытаний, а из Москвы практически не поступали обнадеживающие сведения. В начале мая, когда Хрущев принимал Кастро, Кремль направил Кеннеди "разочаровавшее" его послание. Прочтя письмо, Кеннеди сказал: "Я теряю надежду, я теряю надежду"77.

Программа мира могла бы снять препятствия, сдерживающие Хрущева. Кубинский ядерный кризис привел оба государства на грань войны, и Кеннеди считал, что появилась возможность вернуться к полным надежд месяцам 1961 года, когда двусторонние соглашения, например, по запрещению испытаний, которые привели бы к ослаблению напряженности, были возможны.

"Зачастую поток времени и событий приносит удивительные изменения в отношения между народами", - говорил Кеннеди выпускникам Американского университета 1963 года. Впервые после краха большого альянса 1945 года американский президент описывал жертвы советского народа и превозносил его героические усилия во Второй мировой войне. "Порочность режима или социальной системы вовсе не означает, что народ лишен великих достоинств". Он обратился к американцам с призывом не бояться протянуть руку Москве. Стремление к миру, "разумная цель здравомыслящих людей", не означает одностороннего разоружения. "Мы можем стремиться, - сказал он, - к ослаблению напряженности, не ослабляя бдительности". Кеннеди призвал американцев подумать о тех преимуществах, которые принесет разрядка. "Если мы теперь не сможем покончить со всеми нашими разногласиями, - пояснил он, - то по крайней мере сможем сделать мир безопасным, несмотря на сохраняющиеся различия". В январе 1961 года он жаловался представителям Объединенного комитета начальников штабов в неофициальной обстановке, что по мнению американского народа, президент должен быть более воинственным. Теперь он сказал стране: "Мы должны пересмотреть нашу собственную позицию - как каждого человека, так и государства в целом, - так как наша линия так же важна, как и их".

В центре речи была проблема его неофициальной дипломатии, которую он осуществлял в отношении Москвы более двух лет. Считая ее первой ступенькой к миру, Кеннеди заявил, что возобновит переговоры "по быстрейшему заключению всеобъемлющего соглашения о запрещении ядерных испытаний". Вновь апеллируя к здравому смыслу американцев, он признал, что ни один договор не гарантирует полной безопасности. Данное соглашение предполагает большую безопасность и меньший риск, чем непрекращающаяся, неконтролируемая, непредсказуемая гонка вооружений"78.

Успокаивающая речь Кеннеди и открытое высказывание того, о чем он ранее намекал через Роберта Кеннеди, вызвали незамедлительную и решительную реакцию Хрущева. В конце июля он заявил, что согласен на ограниченное запрещение ядерных испытаний, включая испытания в атмосфере, под водой и в космосе, то есть в тех сферах, где для проверки не требуется инспекция на местах. После избрания Кеннеди советский лидер заявил, что хочет видеть в Белом доме нового Рузвельта. В мае 1961 года советская разведка разрушила его надежды. Внешняя политика Кеннеди ожидалась "гибкой", но оказалась "жесткой"79.

"По ряду важных международных проблем, - сообщали аналитики КГБ, - позиция Кеннеди такая же агрессивная и бескомпромиссная, как и у администрации Эйзенхауэра"80. Тем не менее просачивалась весьма противоречащая информация, особенно от Роберта Кеннеди, которая представляла Джона Кеннеди в другом свете, а именно как противника холодной войны. Речь в Американском университете наиболее ярко отражала стремление президента Кеннеди к миру. Следствием этой речи, открывающей новые пути сотрудничества, явилась реакция советского лидера, который приветствовал инициативу Кеннеди возобновить переговоры по контролю над вооружениями.

Возникла новая ситуация, при которой у сверхдержав появилась возможность несколько снизить напряженность отношений. Понятно, что идеологическая борьба между ними продолжалась. Хрущев санкционировал помощь Алжиру, считая, что в конечном итоге поможет Анголе. Кеннеди упорно защищал Южный Вьетнам. Однако и Москва и Вашингтон пытались найти мирное решение стоящих перед ними проблем. Хрущев старался приучить Кастро обходиться без советских войск на острове. Со своей стороны, Кеннеди ограничил акции саботажа на Кубе, надеясь руками кубинцев, настроенных оппозиционно к режиму Кастро, выполнять свои задачи, что, однако, представлялось маловероятным.

Речь Кеннеди демонстрировала терпимость США в отношении Советского Союза, и это отвечало стремлению Хрущева к осуществлению горячо поддерживаемого им принципа мирного сосуществования. Одно дело, когда Роберт Кеннеди рисовал президента как борца против милитаристов в Вашингтоне, и совсем другое, когда сам президент произнес публичную речь о необходимости взаимного уважения.

Кубинский ракетный кризис открыл глаза Хрущеву на опасность неконтролируемой гонки вооружений. Но именно Кеннеди в июне 1963 года побудил советского лидера согласиться с необходимостью соглашения по контролю над вооружениями, чего особенно желал Кеннеди. Хрущев не изменил своей позиции по инспекциям. Он по-прежнему считал их попыткой ЦРУ вести шпионаж внутри страны. Но он был готов согласиться на запрещение испытания в атмосфере, что не требовало никакой проверки. В апреле 1962 года Кеннеди предложил это, сделав последнюю попытку успокоить Пентагон, который настаивал на возобновлении испытаний.

Так начался короткий период ослабления напряженности между сверхдержавами, так называемая разрядка. Летом 1963 года помимо подписания договора об ограничении испытаний ядерного оружия обе страны открыли круглосуточную горячую линию, чтобы впредь избежать возникновения ситуации, подобно октябрьской 1962 года, когда экстренные сообщения передавались часами. Кеннеди вновь предложил совместный полет на Луну, который СССР снова отверг. Однако в духе улучшения отношений Москва впервые согласилась с тем, что договор по разоружению по крайней мере на какое-то время позволит сверхдержавам сохранить свои ядерные арсеналы. До этого СССР предлагал либо взаимное ядерное разоружение в качестве первого шага, либо ничего.

Кубинский ракетный кризис стал достоянием истории, однако благодаря ему и Кеннеди и Хрущев были готовы пойти на улучшение отношений. Хрущеву нужны были более предсказуемые отношения с Кеннеди, а перед Кеннеди открылись возможности соответствующим образом настроить общественное мнение, чтобы добиться одобрения своей внешней политики. Как и прежде, на горизонте маячил Кастро как потенциальное препятствие для достижения взаимопонимания двух сверхдержав.

Примечания
1. C.V.Clifton "Memorandum of Conference with the President", Dec. 27, 1962, Palm Beach, NSF: Clifton, Box 345, JFKL.

2. Ibid.

3. Ibid.

4. Richard Reeves, President Kennedy (New York, 1993), p. 445.

5. CBS News interview, Dec. 17,1962, Museum of Television and Radio, New York. In this nationally televised interview Kennedy spoke of the limitations on the power of the presidency as the greatest lesson he had learned since entering the White House.

6. Richard Helms, memo for the record, Dec. 3, 1962, RockCom.

7. Reeves, President Kennedy, p. 445.

8. Письма КС-Хрущева от 30 октября и 10 декабря 1962 г. в Problems of Communism 41, special ed. (Spring 1992).

9. Reeves, President Kennedy, p. 456.

10. Джон Кеннеди Шарлю де Голлю, 11 декабря 1962 г., Archives de Ministere des Affaires Etrangeres, Paris.

11. Чарльз Бартлетт Джону Кеннеди, 29 октября 1962 г., POF, Special corr., Box 28, Bartlett, Charles, JFKL.

12. "Notes Taken from Transcripts of Meetings of the JCS, Oct.-Nov. 1962, Dealing with the Cuban Missile Crisis", NSA.

13. Интервью с Чарльзом Бартлеттом, 5 декабря 1962 г., Вашингтон.

14. Stewart Alsop and Charles Bartlett, "In Times of Crisis", Saturday Evening Post, Dec. 8,1962.

15. "Устное послание Хрущева 10 декабря 1962 г.", Problems of Communism 41, special ed. (Spring 1992).

16. Ibid.

17. Основные даты жизни и деятельности Георгия Большакова, ГРУ.

18. "Kennedy Letter of December 14, 1962", Problems of Communism 41, special ed. (Spring 1992).

19. Заметки Малина "Инструкции советскому послу в Лаосе", протокол 68, 21 ноября 1962 г., Архив президента РФ.

20. Стенограмма Пленума ЦК 19-23 ноября 1962 г., фонд 2, опись 2, дело 231, стр. 134-136, Архив президента РФ.

21. Там же.

22. Там же.

23. Там же.

24. Заметки Малина, протокол 71, 3 декабря 1962 г., Архив президента РФ.

25. Н.С.Хрущев Фиделю Кастро, 31 января 1963 г., фонд 3, опись 65, дело 915, Архив президента РФ. Идентичная копия находится в Архиве национальной безопасности, Вашингтон.

26. Там же.

27. Алексеев в МИД, 8 февраля 1963 г., фонд 3, опись 65, дело 916, стр. 6-11, Архив президента РФ.

28. Н.Захаров, заместитель Председателя КГБ, в ЦК "Об отношении кубинского руководства к национально-освободительному движению в Латинской Америке", 17 апреля 1963 г., дело 88497, том 1, стр. 376-389, Архив Службы внешней разведки.

29. Алексеев в МИД, 8 февраля 1963 г., фонд 3, опись 65, дело 916, стр. 6-11, Архив президента РФ.

30. Бюллетень врачей Ф.Кастро, фонд 3, опись 65, дело 916, Архив президента РФ.

31. Н. Захаров в ЦК "Об отношении кубинского руководства к национально-освободительному движению в Латинской Америке", 18 апреля 1963 г., дело 88497, том 1, Архив Службы внешней разведки.

32. Memo of conversation, Nov. 5,1962, in CWIHPW, no. 5 (Spring 1995).

33. Newsweek, Feb. 18, 1963.

34. Life, Feb. 22, 1963.

35. Memo of conversation, Feb. 9, 1963, RG 59, Central Foreign Police Files 1963, Pol. 1, General Policy US-USSR, Background, NA.

36. Llewellyn E. Thompson, Feb. 21,1963, "Visit of Ambassador Anatoly FJDobrynin, USSR". Ibid.

37. Нью-Йорк Центру, 15 января 1963 г., дело 90238, том 1, стр. 171, Архив Службы внешней разведки.

38. Нью-Йорк Центру, 21 февраля 1963 г., дело 90238, том 1 стр. 202-203, Архив Службы внешней разведки.

39. Там же.

40. Колер госсекретарю, 27 марта 1963 г., RG 59, SDDF 611.61, NA.

41. Джон Кеннеди Маккоуну, 9 февраля 1963 г., NSF, CO: Venezuela Box 192, JFKL.

42. From the Co-ordinator of Cuban Affairs to the Special Group, April 2,1963, RockCom.

43. Роберт Кеннеди Джону Кеннеди, 14 марта 19963 г., POF; Departments and Agencies, Justice, Jan.-March 1963, Box 80, JFKL.

44. Deputy director (plans) to DCI, March 19,1963, RockCom.

45. Ibid.

46. Ibid.

47. Ibid.

48. From notes of PFIAB meeting with DCI (McCone), April 23, 1963, RockCom.

49. Малиновский, Бирюзов и Громыко в ЦК, 29-30 апреля 1963 г., 3-65-874, фонд 3, опись 65, дело 874, стр. 84-86, Архив президента РФ.

50. См. выше, примечание 31.

51. U.S. Embassy, Moscow, "ТОЕЕКА"№18,МауЗ,1963, RG 59, Central Foreign Policy Files 1963, pol. 2-1, NA.

52. Встреча Н.С.Хрущева с Фиделем Кастро, 3 мая 1963 г., Завидово, Архив президента РФ.

53. Там же.

54. Заметки о встрече Хрущева с Ф.Кастро, 5 мая 1963 г., Завидово, Архив президента РФ.

55. Там же.

56. Там же.

57. Там же.

58. Запись встречи Н.С.Хрущева с Фиделем Кастро, Пицунда, 29 мая 1963 г., Архив президента РФ.

59. Там же.

60. Интервью с Александром Алексеевым, 15 ноября 1995 г.

61. Записка Д.СЛолянского 13 октября 1964 г., регистр 8478, стр. 33-35, Архив президента РФ.

62. Записка ПГУ о положении на Кубе, 15-17июня 1963г., дело 88531, стр. 130, Архив Службы внешней разведки.

63. Там же, стр. 134.

64. Там же, стр. 134-135.

65. Служебная записка Макса 15-17 июня 1963 г., дело 88531, стр. 135-136, Архив Службы внешней разведки.

66. Отчет о беседе с Ф.Кастро и Э.Арагонесом 15-16 мая 1963 г., Архив президента РФ.

67. Revolution, 30 апреля 1963 г.

68. Агентурное сообщение 9 октября 1963 г., дело 88063, стр. 160-161, Архив Службы внешней разведки.

69. Служебная записка Макса 15-17 июня 1963 г., дело 88531, стр. 133, Архив Службы внешней разведки.

70. А.С.Пушкин, "Полтава".

71. Выдержка из стенограммы заседания Президиума ЦК, 7июня19б3 г, фонд 3, опись 65, дело 874, стр. 105-107, Архив президента РФ

72. Там же.

73. Там же.

74. Нью-Йорк Центру, 23 мая 1963 г., дело 90238, стр. 265, Архив Службы внешней разведки. Офицер КГБ описывает встречу с Робертом Ф.Кеннеди 20 мая.

75. Arthur M. Schlesinger, J., A Thousand Days (New York,1965), p. 821.

76. "Briefing Paper for the President's Press Conference", Feb. 6,1963, "Background materials, I", POP: Press Conference, Box 58, JFKL.

77. Schlesinger, A Thousand Days, p. 825.

78. Ibid., p. 824.

79. Глава 16-го отдела КГБ главе отдела "Д" КГБ, 31 мая 1961 г. "Краткая справка о президенте США Джоне Кеннеди, составленная с использованием некоторых разведывательных материалов", стр. 96-100, Архив Службы внешней разведки.

80. Там же.




Глава 2

Даллас и Москва


22 ноября 1963 года пуля поразила Кеннеди, и весь мир затаил дыхание. В Москве и Гаване Никита Хрущев и Фидель Кастро опасались, что в полдень в Далласе прервалась не просто жизнь одного человека. Спустя несколько часов после ареста Ли Харви Освальда американский народ узнал о его приверженности марксизму и действиях в защиту режима Кастро на Кубе. Освальд был женат на русской девушке Марине, с которой познакомился во время трехлетнего пребывания в Советском Союзе. Сначала Освальд отказался от американского гражданства; затем в 1962 году, устав от советской действительности, вернулся с женой и маленькой дочкой в США. Недовольный курсом внешней политики, проводимой Кеннеди, Освальд создал в Новом Орлеане комитет "Честная игра в пользу Кубы" в знак протеста против линии США в отношении Кастро. Когда американская общественность узнала подробности жизни Освальда, многие посчитали его пешкой в руках Советского Союза. Это было не так, однако в коммунистическом мире, который он пытался рьяно защищать, поступок Освальда рассматривался, похоже, как акт, вернувший сверхдержавы к худшим временам холодной войны. Известие об убийстве Кеннеди расстроило и встревожило Хрущева. Он боялся, что противники разрядки, к достижению которой так стремились он и Кеннеди, возьмут верх. По инициативе Кеннеди Советский Союз и США готовили новый раунд переговоров по контролю над вооружениями. 30 сентября 1963 года через своего пресс-секретаря Пьера Селин-джера Джон Кеннеди пытался возобновить конфиденциальный контакт с советским руководством. Для этой цели американская сторона предложила использовать полковника Г.В.Карповича - сотрудника резидентуры КГБ в посольстве в Вашингтоне1. Хрущев одобрял использование КГБ как посредника для обмена предложениями, которые не проходили по обычным дипломатическим каналам. Вечером 22 ноября Хрущев узнал от министра иностранных дел Андрея Громыко, что Кеннеди умер. Инициатива использования Карповича, которая предвещала потепление отношений, прервалась, не начавшись, и будущее советско-американских отношений представлялось неопределенным.

Немногие американцы понимали, что Хрущеву был нужен Кеннеди. Годом ранее советский руководитель, считая, что Кеннеди останется президентом до 1968 года, успокаивал критиков соглашения, которое положило конец ракетному кризису.

"Будет ли вторжение на Кубу? Я не пророк и не могу делать ни предсказаний, ни заверений. Нельзя поручиться за империалистический лагерь, он с нами не советуется. Одно только знаю, что Кеннеди во время его пребывания в Белом доме нелегко будет отказаться от взятых им / обязательств о невторжении на Кубу. Эти обязательства будут связывать Кеннеди, будут связывать правительство США. Остается еще два года до президентских выборов. Все говорит за то, что Кеннеди будет избран на второй срок. Это значит, что еще 6 лет президент США будет связан публичными обязательствами о невторжении на Кубу"2.

Перед лицом неопределенности, вызванной гибелью Кеннеди, Хрущев действовал быстро. Он приказал привести советские войска в состояние боевой готовности на случай, если новая американская администрация решит организовать провокацию против Советского Союза в качестве кары за убийство. Сам Хрущев остался в Кремле, но послал своего верного помощника по иностранным делам Анастаса Микояна на похороны в Вашингтон. Присутствие Микояна на прощании с покойным президентом должно было символизировать искреннее соболезнование и озабоченность Москвы. Кроме того, предполагалось, что Микоян сможет составить мнение о новом лидере капиталистического мира.

КГБ подготовил для Микояна, который первый из советского руководства должен был встретиться с преемником Кеннеди, аналитическую справку на Линдона Джонсона. КГБ не питал особо радужных надежд на будущее потепление в советско-американских отношениях. "По большинству проблем внутренней и внешней политики, - писалось в справке, - Джонсон придерживается консервативных и реакционных взглядов". КГБ упомянул о его вялой поддержке в качестве лидера большинства в сенате законодательства по гражданским правам, его голосование за закон Тафта-Хартли и его постоянную поддержку высоких военных расходов. Все это было хорошо известно о демократе-южанине, которого Кеннеди выбрал в качестве вице-президента на выборах 1960 года для завоевания голосов избирателей Техаса. Единственное новое о Джонсоне, что КГБ удалось добыть через источник, близкий к Эдлаю Стивенсону из либерального крыла демократической партии, заключалось в том, что Организация за демократическое действие на съезде в Лос-Анджелесе в 1960 году выступила против выбора Джонсона в качестве вице-президента. Неудивительно, что теперь советское руководство информировали, что демократы-либералы "не видят разницы между Джонсоном и Никсоном"3. Сравнение с Никсоном, естественно, усугубило беспокойство Кремля в первые часы после убийства Кеннеди. В справке КГБ также содержался тот перечень внешнеполитических проблем, по которым взгляды Кеннеди и Джонсона расходились. "В ходе избирательной кампании в отличие от Кеннеди, - говорилось в докладе, - Джонсон выражал полное согласие с позицией администрации Эйзенхауэра по поводу инцидента с самолетом-разведчиком У-2"4. В справке приводились цитаты из речи в голландском порту Роттердам и в Бомонте (штат Техас), где Джонсон, похоже, пытался подорвать усилия Кеннеди по нормализации отношений с Советским Союзом, выступая за "политику с позиции силы", что звучало как стремление к стратегическому превосходству США. Однако доклад КГБ не рисовал карикатурного Джонсона, подчеркивая, что он неопытен во внешней политике. Его деятельность в конгрессе в основном касалась внутренней политики, и будучи в течение трех лет вице-президентом, "он редко принимал участие в выработке и реализации внешнеполитической линии". В докладе отмечалось, что ни разу во время четырех зарубежных поездок Кеннеди его не привлекали к серьезным переговорам5.

Единственным источником оптимизма для Кремля , по оценке разведки, стал богатый политический опыт нового президента. В течение 22 лет он являлся сенатором, сторонником компромиссов. "Влияние Джонсона было направлено на смягчение консерватизма", - информировала Кремль разведка. В общем, Джонсон "проявил себя как искусный специалист по достижению компромиссов и сглаживанию различных мнений в сенате". Москва считала, что это может сослужить хорошую службу в будущих переговорах. "Если Кеннеди мог быть весьма настойчивым и неохотно сдавался или отказывался от своих целей, - писали аналитики, - Джонсон проявил себя более уступчивым"6.

В докладе ничего не говорилось о вероятной связи между Джонсоном и самим покушением. Сначала КГБ было нечего сообщить по этому вопросу. В высших сферах советской разведки существовали подозрения по поводу официального объяснения покушения, распространявшегося в США. Как рассказывал впоследствии находившийся на посту председателя КГБ Владимир Семичастный, узнав, что Ли Харви Освальд арестован по подозрению в убийстве, он крайне удивился. "Не думал, что этот человек способен замыслить убийство"7. Москва запросила досье о пребывании Освальда в Минске.

Хрущева беспокоило, как бы на социалистические страны не пало обвинение в смерти Кеннеди. КГБ направил в нью-йоркскую резидентуру инструкции распространить через свои контакты установку, что в СССР Освальда подозревали как агента ЦРУ. Советский Союз сожалеет о трагическом событии, но ни в коей мере не причастен к этому8.

На следующее утро после покушения Хрущев лично выразил соболезнования американскому послу Фог Колеру. Он посетил посольство, чтобы заверить Вашингтон, что Кремль не замешан в этом трагическом акте. Он спросил Колера, известно ли что-либо о личности преступника. Американский посол сказал, что Освальд задержан как подозреваемый, но считается невиновным до тех пор, пока не вынесено решение жюри. Колер добавил, что надо быть сумасшедшим, чтобы совершить подобное преступление. Это дало возможность Хрущеву сказать, что компартия Советского Союз, осуждает террористические акты. Сам Ленин клеймил "нигилистические" революционные акты против царя Колер выслушал высказывания Хрущева и телеграфировал в Вашингтон о "своей озабоченности политическими последствиями" ссылок на то, что Освальд якобы был марксистом. Колер предложил ради советско-американских отношений в официальных сообщениях о покушении делать упор на то, что Освальд - психически ненормальный человек9.

На заседании Президиума в первые дни после трагедии было предложено, чтобы в течение переходного периода в США Советский Союз свел к минимуму свои связи с Кубой. Хрущев решил направить на Кубу послание о том, что "пока не прояснится внешнеполитический курс Линдона Б. Джонсона", он вынужден отложить долгожданный визит к Кастро. Президиум опасался, что поверженные враги президента в Вашингтоне воспользуются визитом Хрущева, чтобьг начать дебаты о том, что делать с Кастро, возможно, заставят нового президента нарушить обещание Кеннеди о ненападении. Уже второй раз в течение года советский лидер откладывал свой визит на Кубу10.

Фидель Кастро понял. Как и Хрущев, он был обеспокоен возможностью обвинения в свой адрес по поводу покушения. 23 ноября 1963 года он публично заявил:

"Кто выигрывает от покушения... кроме реакционеров?" Кастро отметил, что действия Освальда могут создать климат "антисоветской, антикубинской истерии... чрезвычайно опасной для интересов мира и человечества"11. Он также очень мало знал о Линдоне Джонсоне и не хотел проверять его в переходный период.


Вторая миссия Микояна

Поздно вечером 23 ноября Анастас Микоян приземлился на базе ВВС Эндрюз и был препровожден в советское посольство. По дороге у него было время вспомнить о последней встрече с Джоном Кеннеди. Менее года назад он и Кеннеди в течение трех часов обсуждали вопросы разрешения кубинского ракетного кризиса. Кеннеди был трудным собеседником, особенно в тех случаях, когда Микоян пытался протолкнуть документ, объявляющий вне закона новое вторжение на Кубу. Кеннеди не подписывал ничего, что не включало гарантии со стороны Кастро о невмешательстве во внутренние дела стран Латинской Америки. Говоря напрямик о своей неуступчивости, Кеннеди настаивал на том, что любая декларация США о гарантиях неприменения военной силы против Кубы должна прорабатываться очень тщательно. "Она рассчитана не на один месяц, а на два года или даже шесть лет, пока я буду президентом"12.

Микоян хорошо знал, что кубинский кризис закончился без подписания какого-либо документа. Кремль и не в меньшей степени братья Кастро полагались на обещания Кеннеди. Теперь Кеннеди мертв, и информация, которую получил Микоян из КГБ о новом президенте, не была обнадеживающей. Пробным камнем для Линдона Джонсона станет политика в отношении Кубы. Первое, что надо выяснить Микояну, будут ли сохранены гарантии ненападения на Кубу и другие джентльменские соглашения между Кеннеди и Хрущевым.

К встрече Джонсона с Микояном советники по внешнеполитическим вопросам покойного президента подготовили справку, в которой прогнозировали, что советские руководители будут искать отклонения от выработанной политики. Эксперты советовали Джонсону не сеять сомнения в приверженности делу разрядки, поскольку, по мнению аналитиков, на декабрьском Пленуме ЦК КПСС Кремль примет важные решения и "неопределенность нашей будущей политики может отрицательно сказаться на их готовности перебросить ресурсы из оборонной, космической и тяжелой промышленности на производство химических удобрений". Относительно Кубы Джонсону следует повторить обещание Кеннеди о ненападении, хотя Советский Союз должен ясно понимать, что постоянные "проступки" Кастро являются источниками напряженности в советско-американских отношениях13.

У Джонсона была идея, каким образом продемонстрировать приверженность разрядке. В бытность вице-президентом он занимался в числе многих проектов космической программой. Он искренне считал, что исследование космического пространства - это именно та сфера, где возможно сотрудничество сверхдержав. Кеннеди согласился с этим и в сентябре 1963 года предложил, выступая на сессии Генеральной ассамблеи ООН, совместную работу в космосе. В первые дни президентства Джонсон попросил Макджорджа Банди составить межведомственный доклад о тех космических проектах, где не исключено сотрудничество. И чтобы немедленно довести свою идею до Хрущева, Джонсон поручил Эд-лаю Стивенсону подтвердить в ООН обязательство США "проанализировать вместе с Советским Союзом возможность совместной работы в космосе, включая посылку людей на Луну в качестве представителей всех стран"14.


Заговор правых сил?

25 ноября в день похорон Джона Ф. Кеннеди Джек Руби, владелец ночного клуба со скандальной репутацией, застрелил Ли Харви Освальда в подвале полицейского участка в Далласе. Этот инцидент подтвердил худшие опасения Хрущева по поводу трагедии в Далласе. "Все это - явно грубая провокация", - сообщило ТАСС15. Хрущев не мог понять, почему не была обеспечена безопасность Освальда.

Разведывательная информация, поступающая Хрущеву в первые недели после покушения, похоже, подтверждала теорию заговора правых сил для устранения Кеннеди 25 ноября посол Мексики на Кубе сообщил сотрудникам политического отдела посольства, что за покушением "стоит заговор", что вызовет серьезные политические последствия. Источник в Мехико докладывал, что спикер сената Мексики привел высказывание президента Лопеса Матеоса о том, что Кеннеди погиб от рук "крайне правых элементов, которые были недовольны его политикой, особенно в отношении Кубы"16

Подозрения Мексики подтверждали источники КГБ во французском правительстве. "Ке д'Орсе, - гласило сообщение Кремлю, - пришло к заключению, что убийство Кеннеди организовано крайне правыми расистскими силами, которые были не удовлетворены как внутренней, так и внешней политикой Кеннеди, в особенности его намерением улучшить отношения с Советским Союзом". Согласно сообщению советской разведки, постоянный представитель Франции при ООН считал покушение "актом, тщательно спланированным определенной группой крайне правых американских политиков"17.

Наиболее поразительная информация о покушении поступила от одного лица из ближайшего окружения Кеннеди. В первую неделю декабря в Москву прилетел Уильям Уолтон, эмиссар Роберта Кеннеди. Он сообщил, что семья Кеннеди считает президента жертвой заговора правых сил. Уильям Уолтон был одним из ближайших друзей Джона Кеннеди. В марте 1961 года в журнале "Лайф" была опубликована статья "Рисующий приятель президента"18. Когда, став президентом, Джон Кеннеди сузил круг друзей, Уолтон по-прежнему остался в его окружении. Бывший журналист, ставший художником-абстракционистом, он помогал Жаклин Кеннеди в составлении президентской программы по живописи. Именно Уолтон руководил кампанией по сохранению архитектурной целостности парка "Лафайет" напротив Белого дома. Уолтон последним видел Кеннеди живым и веселым 19 ноября 1963 года. Тогда Кеннеди говорил о своих шансах на переизбрание в 1964 году и сообщил своему другу, что намерен первым из президентов США посетить Кремль, как только они с Хрущевым достигнут нового соглашения по контролю над вооружением. А через- три дня Уолтон принимал участие в обсуждении того, следует ли установить открытый гроб с телом Кеннеди в Ротонде Капитолия. Уолтон и Артур Шлезингер младший предложили Роберту Кеннеди закрыть гроб, чтобы в глазах народа остался не обезображенный образ президента. Гроб был закрыт19.

Незадолго до смерти Кеннеди попросил Уолтона посетить Москву для встречи с советскими художниками. Он хотел, чтобы Уолтон познакомился с развитием советского искусства и будущими планами художников. Поездку отложили, так как 31 октября 1963 года советские власти задержали профессора Йельского университета Фредерика Баргурна по сфабрикованному обвинению в шпионаже. Этот случай был быстро урегулирован, и на 22 ноября Уолтон взял билет в Лондон и Ленинград. Из-за ужасной вести из Далласа поездку отложили во второй раз. После убийства президента Роберт Кеннеди попросил Уолтона поехать в Москву. Вместо приветствий счастливого, уверенного в себе президента Уолтон привез в Москву, куда он прибыл 29 ноября, трагическое настроение после убийства в Далласе20.

Теперь у Уолтона, помимо официальной цели визита: знакомства с советскими художниками, была некая тайная миссия. Роберт и Жаклин Кеннеди хотели, чтобы Уолтон встретился с Георгием Большаковым, человеком, который в течение 20-месячного кубинского кризиса служил конечным звеном секретной связи между Белым домом и Кремлем. Семья Кеннеди желала, чтобы этот русский, наилучшим образом, по их мнению, понимавший Джона Кеннеди, знал их личное мнение по поводу изменений в американской администрации после гибели неди. Опасаясь вмешательства со стороны админи ции Джонсона, Роберт Кеннеди попросил Уолтона в титься с Большаковым до посещения посольства ( Новый посол США Фой Колер не был восторженный ронником Кеннеди, не любил Уолтона, Жаклин Кен] и поэтому Генеральный прокурор противился его то чению, о чем, по-видимому, Колер знал21.

Большаков и Уолтон встретились в ресторане го ницы "Советская". "Даллас является идеальным местом для подобного преступления, - сказал Уолтон офицеру советской разведки. - Возможно, был всего он убийца, но соучастников преступления несомненно больше". Большаков, потрясенный убийством, внимател слушал объяснения Уолтона о том, что, по мнению семьи Кеннеди, ружье Освальда направлял широкомастабный заговор22. Несмотря на связи Освальда в коммунистическом мире, семья Кеннеди уверена, что президент пал жертвой внутренних противников.

Уолтон детально описал последствия покушения. Убийство потрясло ближайшее окружение Кеннеди, привело в замешательство весь Вашингтон. Всю ночь 23 ноября Бобби Кеннеди проплакал и смог уснуть толко ранним утром. В первые сутки после гибели Кеннеди его советник по национальной безопасности Макджорд Банди объехал всю страну, поскольку никто другой не владел собой в эти трагические часы.

Наиболее огорчительно для Хрущева, который понк мал глубокое горе Роберта Кеннеди, было то, что Уол тон рассказал Большакову, а следовательно, советскому руководству, о Линдоне Джонсоне. Клан Кеннеди считал выбор Джонсона ужасной ошибкой. "Это ловкий приспособленец, - пояснил Уолтон, - тесно связанный с большим бизнесом". Уолтон передал свои и Роберта Кеннеди опасения, что из-за этих тесных связей слишком много его представителей будет приглашено на работу в администрацию нового президента. Это, естественно, не радовало Хрущева. Удивительно, что Уолтон связывал надежду на улучшение советско-американских отношений с бывшим руководителем автомобильной компании Робертом Макнамарой, который, по всей видимости, останется на посту министра обороны Уолтон говорил о Макнамаре, как о человеке, "полностью разделявшем взгляды президента Кеннеди по вопросам войны и мира" Ради хороших отношений между Москвой и Вашингтоном, заверил Уолтон Большакова, более важно сохранение поста Макнамарой, чем госсекретарем Дином Раском

Перспективы обсуждения политического будущего Роберта Кеннеди были ясны Уолтон сказал, что до конца 1964 года он намерен оставаться Генеральным прокурором Затем он собирается баллотироваться на пост губернатора штата Массачусетс, который рассматривает как промежуточный этап в борьбе за президентское кресло. Уолтон и, возможно, Кеннеди хотели довести до сведения Хрущева, что только Роберт Ф Кеннеди может воплотить идеи Джона Кеннеди и что охлаждение в советско-американских отношениях, которое может произойти при Джонсоне, не будет длиться вечно Он добавил, что ему странно было слышать от некоторых русских, что Бобби занимает более реакционные позиции в отношении Советского Союза, чем его брат. "Это не так, - утверждал Уолтон. - Роберт отличается от Джона только своим более твердым характером, но не взглядами, поскольку он всецело разделял взгляды своего брата, и, что более важно, активно претворял их в жизнь".

Большаков был не единственным русским, с которым встречался Уолтон, но их разговор был наиболее откровенным В беседе с Алексеем Аджубеем и Юрием Жуковым Уолтон сказал несколько добрых слов в адрес Линдона Джонсона23. Юрий Жуков упорно настаивал на встрече нового президента с Хрущевым где-то в июне 1964 года. "А с кем еще ему разговаривать? - спросил Аджубей - С Алексом Хьюмом (британский премьер-министр)? Ха! С германскими Pfft? Генералом де Голлем? Никто не сможет говорить с ним"24.

Уолтон был первьш в ряду трех видных американцев, подтвердивших опасения Хрущева, что Линдой Джонсон

не будет продолжать усилия Кеннеди по разрядке Примерно через неделю после завтрака Большакова с Уолто-ном советник по национальной безопасности в администрации Кеннеди и теперь Джонсона Макджордж Банди имел долгий завтрак с Анатолием Добрыниным "В целом это был самый обстоятельный и продуктивный разговор, который я когда-либо вел с советским дипломатом", - позже сообщил Банди Джонсону25. Действительно, в ходе встречи они начали называть друг друга по именам

Для Добрынина эта встреча знаменовала конец его контакта с Белым домом через Роберта Кеннеди, а Банди не мог служить адекватной заменой Банди сказал Добрынину, что "в случае необходимости конфиденциальной связи он может полагаться на госсекретаря, посла Томпсона и меня". Однако Добрынин был обеспокоен тем, что в новой администрации его партнер Роберт Кеннеди уже не будет играть никакой роли Позже Банди заверил советского посла в том, что Кеннеди останется членом команды президента От имени Джонсона, отвечая на вопрос посла о том, "через кого ему передавать личные сообщения", Банди сказал, что "наилучший путь - это использовать для этих целей посла Томпсона"26. Томпсон, не будучи близок к Джонсону, однако, не был тем посредником, о котором мечтал Добрынин

Тремя днями позже в Кремле узнали, что новый хозяин Белого дома вообще не заинтересован в "этих личных сообщениях". 21 декабря, когда наконец состоялась встреча между Карповичем из КГБ и Селинджером, пресс-секретарь Белого дома сообщил обескураживающие новости. Переговоры сверхдержав не являются приоритетом новой американской администрации. Через Карповича Джонсон заверил Хрущева, что в принципе он разделяет взгляды своего предшественника, желавшего иметь как можно больше каналов связи с Кремлем Но в данный момент он не видит причин сохранять конфиденциальный канал через КГБ. Джонсона интересовала реакция СССР на его речь в ООН. Целью его выступления было заверить американцев, что несмотря на трагедию работа администрации продолжается. Через два дня после встречи Семичастный сообщил Хрущеву, что, согласно заявлению Селинждера, в настоящее время Л. Джонсон занят подготовкой послания к стране, которое он намерен произнести перед конгрессом 8 января 1964 года27.

После похорон Кеннеди Джонсон передал через Микояна личное послание Хрущеву, которое имело целью устранить возможные подозрения. "Я хотел бы сообщить Вам, - писал Джонсон, - что внимательно слежу за состоянием отношений между США и СССР и что я полностью поддерживаю политику президента Кеннеди"28.

Советское руководство хотело получить дополнительные доказательства намерений Джонсона следовать политике своего предшественника. За неделю до Рождества Москву посетил второй официальный представитель США. И хотя Наджиб Халаби, руководитель Федерального авиационного агентства, прибыл с надеждой заключить договор по гражданской авиации, он был слишком мелкой сошкой для того, чтобы привезти какие-либо официальные предложения Джонсона. Один пробный шар, который Джонсон действительно направил в Кремль, оказался неудачным. Издатель "Сатердей ревью" Норман Казинс по поручению нового президента дважды встречался с советскими представителями. Он сообщил, что Джонсон "проявил большой интерес к реакции советской прессы на обстоятельства убийства президента". Более того, он подчеркнул озабоченность Джонсона тем, что "СССР включился в непродуманные односторонние действия", такие как "жесткую критику США в связи с покушением на Кеннеди"29. Хрущев еще раньше обратил внимание на Казинса. Накануне венского саммита он ознакомился с заявлениями Казинса, сделанными им источнику КГБ о роли ЦРУ в американском обществе. Тогда Казинс резко высказывался о "троцкистском" элементе, к которому прислушивалось ЦРУ при составлении оценок Советского Союза. Это создало ему репутацию независимо мыслящего журналиста. Но теперь Казинс говорил от имени Линдона Джонсона, к которому Кремль относился с подозрением, и сказанному им особого значения не придавал.

КГБ скептически отнесся к сообщению Джонсона продолжать линию внешней политики Кеннеди. Поток информации из окружения Кеннеди наряду с сообщениями источников подтверждал наихудшие подозрения по поводу трагедии в Далласе. К концу декабря аналитики КГБ сделали вывод, что в США произошел антисоветский государственный переворот.

"Убийство 22 ноября с. г. в Даллесе (Техас) президента США Джона Ф. Кеннеди было организовано реакционными монополистическими кругами в союзе с профашистскими группами Соединенных Штатов с целью усиления наиболее реакционных и агрессивных аспектов в политике США. Указанные круги были недовольны отдельными сторонами внешней и внутренней политики Кеннеди, в частности некоторыми мероприятиями по нормализации советско-американских отношений, расширению прав негритянского населения, а также известными ограничениями интересов части буржуазии США, прежде всего нефтяных и металлургических компаний"30.

Теперь у КГБ имелась некоторая информация о том, кто из американских правых стоял за убийством. В конце ноября надежный источник польской разведки - американский бизнесмен, владелец нескольких компаний - сообщил полякам, что три богатых техасских нефтепромышленника - Сид Ричардсон, Клинт Мерчисон и Гарольд Лафайет Хант - организовали заговор против Кеннеди. Все трое были известны как сторонники южных расистов и "профашистских" организаций31. Более того, закон, принятый в октябре 1962 года, предусматривающий отмену налоговых положений, которые позволяли проводить разграничения между прибылью, реинвестированной за границей, и прибылью, возвращаемой в страну, вызвал недовольство нефтепромышленников. Нефтяное лобби ожидало ухудшения ситуации в 1963 году. Обсуждая налоговую реформу, Кеннеди предполагал, что льготная налоговая скидка с доходов от разработки истощаемых природных ресурсов окажется уязвимой32.

Вскоре КГБ получил информацию о причастности Ханта к покушению. В начале декабря Пол У. Уорд, опытный дипломатический корреспондент газеты "Балтимор сан", рассказал информатору КГБ, что техасский нефтепромышленник Хант возглавлял группу, которая замыслила убийство Кеннеди. По словам Уорда, Хант от имени этой группы через Джека Руби предложил Освальду крупную сумму денег за убийство президента. Опасаясь провала, Руби должен был убедить Освальда скрыть этот контакт от жены (Освальда) и матери. Руби, находившийся в приятельских отношениях с Освальдом, знал, что у Освальда трудное финансовое положение, он без работы и нуждается в материальной поддержке. Благодаря своему прошлому Освальд был "идеальной фигурой" для осуществления покушения: он "подставлял" СССР, Кубу и компартию США. В соответствии с этим после устранения Кеннеди заговорщики планировали развязать антисоветскую блиц-пропагандистскую кампанию с тем, чтобы возложить вину за покушение на Москву. Однако, добавил Уорд, заговорщики не знали, что Освальд психически неуравновешенный человек. Из своих источников им было известно, что на допросе в далласской тюрьме Освальд сказал, что расскажет все на суде. Именно тогда Руби решил заставить Освальда замолчать33.

Уорд был известным журналистом, который за тридцать лет работы завоевал репутацию дипломатического корреспондента, формирующего общественное мнение и освещающего все важные события. В 1948 году он получил Пулитцеровскую премию за серию статей "Жизнь в Советском Союзе". Но известность пришла к нему ранее, перед Второй мировой войной. Уорд интервьюировал Невилла Чемберлена и перед Мюнхенской конференцией писал, "что британский лидер везет план, и если этот план сработает, то результат будет хуже войны". Когда прогноз Уорда о том, что Гитлер проглотит всю Чехословакию после оккупации Судетской области в качестве закуски, оправдался, британская газета "Манчестер гардиан" на своих страницах вопрошала, почему МИ-6 информирована не так хорошо, как Пол Уорд34.

В сообщении КГБ советскому руководству имя Уорда как источника информации по Ханту не упоминалось. Однако в декабре 1963 года Уорд не был одинок в своих подозрениях. Гарольд Лафайет Хант был печально известен как сторонник правых в Техасе. Он поддерживал радиопрограмму "Жизненный путь", в которой Кеннеди и его администрация постоянно подвергались нападкам. В дни, последовавшие за убийством Кеннеди, Г-Л.Хант подвергся жесткой критике. Журнал "Нью ри-паблик" в редакционной статье писал, что последние резкие нападки Ханта на Кеннеди в передаче по радио утром того дня, когда произошло покушение, представляли собой "нечто вроде программы... которую слушали освальды из левого и правого лагеря и соответственно действовали"35.

Доклад Уорда, который лег в основу лучшей аналитической справки КГБ "Кто убил Джона Фитцджеральда Кеннеди?", похоже, в свою очередь, опирался на выводы ФБР, сообщившего в конце ноября о связи семейства Ханта с событиями в Далласе. В записной книжке Джека Руби сотрудники ФБР нашли имя Ламара Ханта, второго сына Гарольда Ханта от первого брака. К тому времени, когда доклад Уорда оказался в Москве, разница между Ламаром и Г.Л.Хантом исчезла. В самом деле, администрация США интересовалась связями Ламара Ханта. 17 декабря он давал показания относительно Джека Руби в ФБР. Хант отрицал знакомство с Руби. А тот, оказавшись в тюрьме, подтвердил это знакомство36.

Похоже, КГБ не сидел сложа руки в ожидании информации от Уорда. 5 декабря ЦРУ сообщило Банди, что двумя днями ранее "известный сотрудник советской разведки в Нью Дели" пытался использовать компартию Индии для передачи телеграммы президенту Джонсону, Председателю Верховного суда Эрлу Уоррену и Роберту Кеннеди. Эти телеграммы от имени молодежных групп Индии, официальных лиц и других видных представителей индийской общественности призывали провести полное расследование убийства Кеннеди37.

Все эти фрагменты информации убедили Хрущева, что Кеннеди пал жертвой заговора правых сил. Жена Хрущева Нина Петровна была также уверена, что Жаклин Кеннеди овдовела вследствие заговора. Чета Хрущева поделилась своими подозрениями с Дрю Пирсоном и его женой, когда последние посетили их в мае 1964 года. На английском языке, которым хорошо владела жена Хрущева, она выразила соболезнование Джекки Кеннеди и сказала о своей обеспокоенности ее судьбой. Затем заговорили о жене Эрла Уоррена, их общей знакомой. Когда женщины начали обсуждать выводы комиссии Уоррена, к разговору подключился Хрущев38.

"Что произошло в действительности?" - спросил Хрущев Дрю Пирсона через переводчика. Пирсон ответил, что газеты дают правдивую информацию. Освальд был убийцей-одиночкой. Хрущев не верил этому. Он не мог представить, что службы безопасности США настолько беспомощны, что не смогли обезвредить сумасшедшего. Без сомнения, припоминая доклад КГБ, Хрущев утверждал, что полиция Далласа причастна к широкому заговору. Все это не удивляло чету Пирсонов. Позже госпожа Пирсон рассказывала в ЦРУ, что позиция советского лидера по вопросу о заговорах типична "для всех европейцев, с которыми она беседовала по этому вопросу". Пирсоны старались убедить своих советских собеседников. "Мы, американцы, особые люди", - сказал Дрю Пирсон, пытаясь каким-то образом оправдаться. Его попытки были встречены "снисходительной улыбкой". Чета Хрущева была убеждена, что официальная версия убийства ложна39.

По необъяснимой причине друзья семейства Кеннеди продолжали направлять в Москву информацию, подрывающую репутацию нового президента и усиливающую опасения Хрущева в отношении изменения политики США. Нет доказательств того, что в начале 1964 года КГБ располагал достоверными данными о правом заговоре против Кеннеди. Но бывшее доверенное лицо Кеннеди Чарльз Бартлетт передал через советскую разведку, что Джонсону верить нельзя. В один из январских дней 1964 года Бартлетт обратился к источнику КГБ в Нью-Йорке. Его сообщение было воспринято как настолько важное свидетельство политики новой американской администрации, что КГБ передало это сообщение высшему советскому руководству: Брежневу, Микояну, Подгорному, Суслову, Пономареву, Кузнецову. Основная мысль Бартлетта заключалась в том, что "нового президента нельзя сравнивать с Кеннеди в смысле последовательности в отношениях с СССР". Бартлетт поддерживал критику кланом Кеннеди нового президента. "Джонсон - прагматичный и опытный политик, и если ему будет выгодно, он может изменить курс Кеннеди в отношениях с СССР"40.

В отличие от Бартлетта нового хозяина Белого дома этот вопрос абсолютно не занимал. После послания конгрессу Макджордж Банди и СНБ пытались обратить внимание Джонсона на проблемы советско-американских отношений. 13 января Банди направил Джонсону памятную записку, содержащую "личные и предварительные" соображения, касающиеся "следующих шагов к миру". "В последние два с половиной года мы делали все возможное, чтобы решить легкие проблемы, поэтому теперь мы стоим перед решением трудных"41.

В отличие от друзей Джекки Кеннеди Уолтона и Бартлетта, Банди считал, что Джонсон будет продолжать линию Кеннеди на нормализацию отношений. Банди пояснял, что за тысячу дней администрация Кеннеди реально не могла добиться решения всех вопросов, связанных с Кремлем. "Даже договор о запрещении испытаний, - писал он в памятной записке, - очень небольшое достижение, поскольку требует лишь наличия советско-американского соглашения, в то время как вопрос инспекций остался за его рамками". По вопросам отношений с третьими странами, Германией или Кубой, не достигнуто никакого прогресса42.

Банди описал степень усилий Кеннеди, направленных на достижение разрядки. Успех обеспечивали односторонние или двусторонние шаги. Первые включали "успокоение военных". "Это, - подчеркнул Банди, - более важно, чем кажется на первый взгляд". Более того, США изменили тон пропаганды, "поддерживая уважительный тон в отношении всех заявлений президента"43. Наконец, США в одностороннем порядке пытались улучшить отношения с Югославией и Польшей, распространив на них режим наибольшего благоприятствования в торговле. Что касается двусторонних советско-американских договоренностей, то помимо запрещения испытаний сверхдержавы пришли к соглашению о продаже зерна, взаимном сокращении военных расходов, обещали не размещать в околоземном пространстве ядерное оружие и в общих словах договорились о сотрудничестве в космосе.

Банди призвал сделать новые шаги. Он предложил Джонсону через два месяца выступить с обращением по "проблемам мира", которое должно содержать "более конкретные предложения, чем те, которые были в речи Кеннеди в Американском университете"44. Оно должно включать призыв к СССР предпринять совместные усилия в этом направлении. В целом речь должна "быть предельно содержательной, предлагающей новые подходы и подтверждение старых, а не просто уловки и ухищрения"45.

Банди предлагал Джонсону использовать несколько каналов для реализации предлагаемых инициатив. В частности, следует направить старого опытного либерала Аверелла Гарримана в Москву для переговоров по поводу сокращения производства ядерного оружия, подлежащего проверке; Банди считал, что это было бы небольшим достижением, но важным началом. Кроме того, можно было вновь активно задействовать Добрынина, используя для этого не Генерального прокурора, а Дина Раска. Наконец, Банди считал, что президент и Генеральный секретарь ЦК КПСС должны продолжать личную переписку. "Это сложный вопрос, - писал он, имея в виду обмен личными посланиями, - так как существует опасность их обнародования другой стороной, но они являются показателем стремления к миру"46.

В ноябре Джонсон попросил Банди составить доклад о возможных сферах сотрудничества сверхдержав в космическом пространстве, чтобы подумать о каких-то реальных действиях. К февралю, когда снова запустили механизм межминистерской внешней политики, был готов ответ. ЦРУ, Министерство обороны, госдепартамент, НАСА и исполнительный секретарь Совета по космосу предложили свой подход. Помимо всего прочего он способствовал росту взаимного доверия. Все участники единодушно рекомендовали совместный проект непилотируемых космических полетов, имея в виду в перспективе возможный полет человека на Луну. Они понимали, что их рекомендации идут вразрез с представлениями общественности и мнением конгресса о "соперничестве на Луне", но группа была уверена, что при определенной работе можно убедить американский народ и конгресс согласиться с советским участием в полете на Луну47.

Намерения Линдона Джонсона продолжить политику Кеннеди, направленную на разрядку, не остались незамеченными Москвой; однако в Советском Союзе к ним отнеслись скептически. Аналитики КГБ рассматривали приближающиеся выборы 1964 года как наиболее "важный фактор", влияющий на Джонсона в краткосрочном плане. "Это вынуждает правительство Джонсона демонстрировать свою приверженность внешнеполитическому курсу, завоевавшему популярность среди избирателей". Кроме того, аналитики считали, что Джонсон должен вести себя крайне осторожно, чтобы не дать возможности республиканцам обвинить себя в "либерализме" или "умиротворении" Москвы. КГБ доказывал, что именно это объясняет "жесткость" политики Джонсона в первые недели после убийства Кеннеди. Из источника в правительстве Италии или близкого к нему КГБ знал, что президент Италии Антонио Сеньи согласен с такой оценкой. Как сообщалось, после встречи с Джонсоном в Вашингтоне Сеньи заявил, что Италия не исключает "проявления элементов политики с позиции силы", характерной для периода президентства Эйзенхауэра48.

Соответственно КГБ сообщал Хрущеву, что до ноября 1964 года советское руководство не может ожидать от Джонсона важных инициатив в сфере советско-аме-риканских отношений. Напротив, можно предположить, что новый президент будет "в том или ином случае оказывать давление на СССР с целью демонстрации "позиции твердости"" Однако нет оснований полагать, что Джонсон спровоцирует кризис. Он санкционирует ведение переговоров по второстепенным проблемам, которые не затронут положение союзников США по НАТО.

Но на Кубе у советской разведки было иное мнение. Если Джонсон и решится быть жестким, то он выберет Кубу. Его администрация была намерена "усиливать экономическую блокаду Кубы" и выражала недовольство поведением своих союзников. Продажа британских автобусов Гаване разозлила Джонсона. Источник, близкий к премьер-министру Канады Б Пирсону, сообщал, что Джонсон взял с премьер-министра обещание, что Канада не будет заключать новых соглашений на поставки Кубе. По данным КГБ, правительство США намеревалось усилить "подрывную деятельность на самой Кубе с целью ослабления положения правительства Кастро и всемерно поощрять оппозиционные элементы"49. В мае глава резидентуры КГБ в Вашингтоне Александр Феклисов писал, что по данным его источника Джонсон более нетерпим к Кубе, чем был Кеннеди. Он не только согласен с экономической и политической изоляцией Кубы, но и готов, по-видимому, к военным действиям против нее50.

Шел 1964 год, и Хрущев имел основания беспокоиться о том, что Джонсон может пересмотреть условия урегулирования кубинского кризиса 1962 года. Хрущев и Кеннеди достигли договоренности по взаимным уступкам. Кремль отступил от своего обещания разрешить инспекции на местах, а Кеннеди получил желаемые гарантии от Москвы, что сделка по турецким ракетам не будет обнародована. Хотя Джонсон входил в администрацию Кеннеди, его неопытность в вопросах внешней политики и явные разногласия с Кеннеди позволяют предположить, что он Мог не знать об этих договоренностях. Это было весьма неблагоприятно для кубинского аспекта советско-американских отношений


Москва, октябрь 1964 года

В конце лета 1964 года, в канун своего возвращения в Гавану после краткосрочного отпуска Александр Алексеев позвонил начальнику КГБ Семичастному. Обменявшись любезностями, они перешли к делам, и Алексеев рассказал о том, что во время отпуска они с Хрущевым обсуждали кубинский вопрос. Неожиданно Семичастный спросил Алексеева:

- А вы не разговаривали по этому вопросу с товарищем Брежневым?

- Брежневым? - удивился Алексеев. Брежнев был членом Президиума ЦК, занимавшийся ядерными проблемами, а не Кубой. Алексеев был растерян. Он ответил, что не беседовал с каждым членом Президиума. "Я разговаривал только с товарищем Хрущевым", - ответил Алексеев, пытаясь избежать еще одного официального звонка.

"Вам следует поговорить с Брежневым"51. Это было единственным намеком, полученным опытным специалистом по Кубе, который впоследствии только понял, что Хрущева собирались свергнуть. Группа, возглавляемая членами Президиума Николаем Подгорным и бывшим шефом КГБ Александром Шелепиным, задумала заменить семидесятилетнего лидера на более молодого Леонида Брежнева, когда Хрущев отдыхал на Черном море. Семичастный сменил Шелепина на посту председателя КГБ, и они оба были обязаны своим назначением Хрущеву. Тем не менее они считали, что пришло время сместить Хрущева.

Переворот оказался бескровным. 14 октября 1964 года Хрущева неожиданно вызвали из Пицунды. Его пригласили на заседание Президиума ЦК, а вслед за тем на чрезвычайный Пленум ЦК, лишив всех постов. В сталинские времена его бы расстреляли. Но Хрущев сам изменил правила внутрипартийной борьбы, и теперь убийство стало неприемлемым методом устранения конкурентов.

Материалы Пленума были закрытыми. Однако известны тезисы одной из речей против Хрущева. Дмитрий Полянский представил убийственные обвинения. Текст его предполагаемого и несостоявшегося выступления был передан секретарю ЦК М В.Суслову, единственному оратору на Пленуме. Текст Полянского содержал основные пункты обвинений, направленные против Хрущева52.

Когда в своем длинном скучном тексте он дошел до Кубы, то в качестве классического примера волюнтаризма Хрущева привел его ошибки в отношениях с Фиделем Кастро. "Спросите любого нашего маршала, генерала, и они скажут, что планы военного проникновения в Южную Америку - это бред, чреватый громадной опасностью войны". "В условиях стратегического отставания СССР от США, - продолжал Полянский, - ядерная игра Хрущева не могла дать никакого результата. Если бы ради помощи одной из латиноамериканских стран нанесли ядерный удар по США первыми, то мало того, что поставили бы под угрозу и себя; от нас тогда бы все отшатнулись"53.

Полянский был безжалостен к Хрущеву по поводу кубинской "авантюры". Он бичевал его за то, что тот "настоял", чтобы "на Кубу были поставлены ракеты". Это вызвало глубочайший кризис, привело мир на грань ядерной войны; это страшно перепугало и самого организатора столь опасной затеи54. Отвергнув возражения Хрущева, что сам Советский Союз ушел с Кубы, Полянский говорил об унижении: "Не имея другого выхода, мы вынуждены были принять все требования и условия, подиктованные США, вплоть до позорного осмотра американцами наших кораблей. Ракеты, а также большая часть войск по требованию США были выведены". Кто выиграл? По мнению Полянского, вопрос заключался не в этом. "Эта история... нанесла ущерб международному престижу нашего государства, нашей партии, вооруженным силам и в то же время помогла поднять авторитет США"55.

Полянский считал, что Латинская Америка в целом и Куба в частности отвлекли Хрущева от основных проблем безопасности Советского Союза. Хрущев устремился в Латинскую Америку с целью, как говорили его противники, добиться успеха и влияния там, где этого не решался делать даже Сталин. И когда на политической сцене появился Кастро, Хрущев стал наиболее рьяным сторонником Кубы. Он подталкивал к заключению договора о взаимопомощи с Гаваной и хотел обеспечить военное присутствие СССР на острове. Хрущев не считался с мнениями своих соратников по Президиуму. По словам Полянского, он не обращал на них внимания. "Будут кричать, что это авантюра. Ну и черт с ними, пусть кричат", - якобы говорил Хрущев. В своем безудержном стремлении помочь националистическим движениям в третьем мире, добавлял Полянский, Хрущев пренебрег национальными интересами Советского Союза Ленин, напомнил он Хрущеву, говорил, что "мы обязаны проявлять самые устойчивые и мирные настроения, ибо империалисты могут использовать всякую возможность возобновления войны". Полянский предлагал поменять приоритет советской политики. По его мнению, США " главный враг России и в качестве такого должен быть в фокусе ее внешней политики. Завершая свою атаку на внешнеполитический курс Хрущева, он преуменьшил усилия по достижению закрепленных договоренностей с Вашингтоном, которые якобы нисколько не ликвидировали разногласия по основным проблемам и несхожесть интересов56.

Коллеги Хрущева не позволили ему забыть его кубинскую игру. Они не желали вспоминать, что 25 октября 1962 года он сумел быстро отменить операцию "Анадырь" перед лицом ярого противодействия США. Они также не согласились с тем, что полученная от президента США гарантия ненападения на Кубу компенсировала затраченную энергию, нервы и колоссальные денежные средства, пошедшие на скоропалительное размещение баллистических ракет в тропиках.

Кубинский вопрос не сыграл решающей роли ни в устранении Хрущева, ни в убийстве Кеннеди. Но борьба сверхдержав за контроль над островом сделала этих лидеров уязвимыми. В течение своего президентства Кеннеди вкладывал огромную часть своего политического капитала на поиск устранения Кастро. Он создал специальные организации, финансировал секретные проекты и мог вполне вступить в сговор с преступными элементами с одной только целью - покончить с Кастро. Хотя он проиграл дважды - в апреле 1961 года и летом 1962 года, - Кеннеди не отступал. Он был убит фанатом, который ненавидел его политику в отношении Кубы. Для Хрущева Куба была физическим воплощением коммунистического будущего. Рожденный при советской поддержке и питаемый национализмом, кубинский коммунизм был перспективной моделью для многих менее удачливых коммунистических партий в третьем мире. Но Куба не стала дисциплинированным союзником. В отличие от стран Восточной Европы Куба не ожидала инициатив Москвы в области внешней политики. Во многих случаях за шесть лет общения Хрущева с Кастро Гавана выбирала наиболее опасный курс. Однако Хрущев, как и Кеннеди, убедил себя, что не может бросить Кубу.

Наконец, из-за напряжения, недостаточной компетентности и страха и Хрущев и Кеннеди уповали на чудо в отношении Кубы; но его не произошло. Тайные действия Кеннеди и ядерный гамбит Хрущева оказались не только дорогостоящей неудачей, но и катализатором опасного развития событий в период холодной войны. Даже после разрешения кризиса Куба оставалась тяжелым грузом, прямо или косвенно вызвав покушение на Кеннеди и подтолкнув к смещению Хрущева.

Со времени кубинского кризиса прошло более 35 лет. Давно уже нет ни Кеннеди, ни Хрущева. Из активных участников этой исторической драмы в живых остался лишь Фидель Кастро. Распался Советский Союз. Новая Россия заявила об отказе от построения коммунистического общества. И только Куба упорно настаивает на своей приверженности социализму.

Примечания
1. Семичастный Н.С.Хрущеву, 2 октября 1963 г., Архив Службы внешней разведки.

2. Заключительное слово H.С. Хрущева на утреннем заседании Пленума ЦК, 23 ноября 1962 г. после обсуждения его доклада "Экономическое развитие СССР и партийное руководство национальной экономикой", выдержка из стенограммы Пленума ЦК 19-23 ноября 1962 г.

3. "Президент США Линдон Джонсон (краткая справка), 23 ноября 1963 г.", дело 90486, стр. 113-118, Архив Службы внешней разведки.

4. Там же.

5. Там же.

6. Там же.

7. Интервью с Владимиром Семичастным, 10 июня 1994 г.

8. Oleg Kalugin, with Fen Montaigne, The First Directorate: My Thirty-two Years in Intelligence and Espionage against the West (New York, 1994), p. 58.

9. Kohler, Moscow to DOS, Nov. 23,1963, JFK Assassination Records, LBJ Library Materials, Box 17, NA.

10. Инструкции советскому послу на Кубе. 27 ноября 1963 г., фонд 3, опись 65, дело 842, стр. 24, Архив президента РФ.

11. CIA, current intelligence memo, "Fidel Castro's Speech", Nov. 25, 1963,CMC/NSA.

12. Запись встречи A-И.Микояна с президентом США Джоном Кеннеди 29 ноября 1962 г., фонд 3, опись 65, дело 913, стр. 33-46, Архив президента РФ.

13. "President's Meeting with Soviet Deputy Prime Minister Anastas Mikoyan" (n.d.), JFK/LBJ, Box 17, NA.

14. Bundy to Rusk "Ambassador Stevenson's Speech on Outer Space to the United Nations General Assembly", Nov. 25,1963, JFK/LBJ, Box 17, NA.

15. Donald M. Wilson (USIA) to William Moyers "World Retain to Oswald's Slaying", Nov. 25,1963, JFK/LBJ, Box 17, NA.

16. Ф.Мортин (глава информационного отдела КГБ), "Разведывательная информация о политических целях и непосредственных последствиях убийства президента США Джона Кеннеди", 21 декабря 1963 г., дело 90486, стр. 139-143, Архив Службы внешней разведки.

17. Там же.

18. Life, March 17,1961.

19. Arthur M. Schlesinger, Jr., A Thousand Days (New York, 1965), pp. 615,670,676; idem, Robert Kennedy and His Times (New York, 1978), p. 658; Г.Н. Большаков, Отчет о беседе с Уильямом Уолтоном, 9 декабря 1963 г., ГРУ.

20. Там же.

21. Там же.

22. Интервью с Георгием Большаковым, 28 января 1989 г. В этом интервью Большаков описывал свою реакцию на убийство братьев Кеннеди.

23 Уолтон: "Если Аджубей даст отчет своему начальству, то он должен выглядеть следующим образом" (n.d), William Walton Private Papers, Box 2, JFKL. Хотя между позицией Уолтона, представленной в отчете ГРУ, на встрече с Большаковым и его версией встречи с Аджубеем и Жуковым имеются противоречия, авторы сделали заключение, что отчет ГРУ более надежный. Имеются некоторые ключевые моменты, которые Уолтон не раскрыл Аджубею. В письме от 2 января 1964 г. старому другу советнику по науке сэру Солли Цукерману (Великобритания) Уолтон писал: "Основная мысль, которую я вынес, - это то, что теперь озвучил Хрущев в новогоднем приветствии, т. е они крайне заинтересованы в новом раунде переговоров и хотят встретиться с Линдоном Джонсоном через полгода У меня почему-то такое чувство, что атмосфера для такой встречи благоприятная. Кто знает, может быть, Ваша поездка состоится раньше, чем Вы полагаете, и надеюсь, в том направлении". William Walton Private Papers, Box I, JFKL. Но в рассказе для устной истории Библиотеки Дж. Кеннеди Уолтон заявил, что он и Джонсон видимо друг друга не любят. JFKL.

24. Walton, "Notes on a Visit to Moscow, Dec. 1963", William Walton Private Papers, Box 2, JFKL.

25. McGeorge Bundy "Memorandum for the Record, Subject: Lunch with Soviet Ambassador Dobrynm, Dec. 18,1963", LBJ Library, DDI 1995,0593.

26. Ibid.

27. Семичастный Н С.Хрущеву, 28 декабря 1963 г, Архив Службы внешней разведки.

28. LBJ to NSK.Nov.26,1963,JFKAssassmationMaterialsProject,LBJ Library Materials, Box 17, NA.

29. Ф.Мортин, Меморандум Международному отделу ЦК и зам. министра иностранных дел B.B-Кузнепову, 21 декабря 1963 г., дело 90486, Архив Службы внешней разведки.

30. См. выше, примечание 16. 23 декабря глава ПГУ Сахаровский направил копию этого доклада главе Отдела "Д" (Дезинформации) И.И.Агаянцу. 23 декабря Н.Захаров, зам. председателя КГБ, отправил доклад Международному отделу ЦК и зам. министра иностранных дел В.Д. Кузнецову.

31. Там же.

32. Jim Marrs, Crossfire: The Plot That Killed Kennedy (New York, 1989), pp. 276-277.

33. См. выше, примечание 16.

34. Harold A. Williams, The Baltimore Sun, 1837-1987 (Baltimore, 1987), pp. 332-333.

35. Quoted in Harry Hunt, Texas Rich: The Hunt Dynasty from Early Oil Days through the Silver Crash (New York, 1981), p. 233.

36. Ibid., pp. 234-235.

37. CIA to McGeorge Bundy, Dec. 5,1963, DDRS, no. 1842, 1995.

38. CIA to J. Lee Rankm, general counsel. President's Commission on the assassination of President Kennedy (Warren Commission), May 27, 1964, DDRS, no. 1845, 1895.

39. Ibid.

40. Нью-Йорк Центру, 5 января 1964 г., дело 904486, Архив Службы внешней разведки.

41. McGeorge Bundy to LBJ, Feb. 29,1964, JFK Assassination Materials Project, LBJ Library Materials, Box 17, NA.

42. Ibid.

43. Ibid

44. Ibid

45. Ibid.

46. Ibid.

47. Ibid.

48. Семичастный Громыко, 11 февраля 1964, дело 90486, Архив Службы внешней разведки.

49. Там же.

50. Вашингтон Центру, 20 мая 1964 г., дело 90238, стр. 336, Архив Службы внешней разведки.

51. Интервью с Александром Алексеевым, 15 ноября 1995 г.

52. Д.С.Полянский, "Текст доклада на Пленуме ЦК КПСС (14 октября 1964 г.)", подготовленный 13 октября 1964 г., перечень по. 8476, Архив президента РФ; Warren Hahn, "Note: Who Ousted Nikita Sergeyevich", Problems of Communism 40, no. 3 (May-June 1991). Один из участников Пленума ЦК вспоминал свою собственную речь, Александр Шелепин, "История - учитель суровый", "Труд", 14 марта 1991 г.

53. Цитата из текста Полянского.

54. Там же.

55. Там же.

56. Там же.



Часть 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8