ТАЙНЫ АМЕРИКИ

факты о настоящей Империи Зла

ИСТОРИЯ США В ЧЕТЫРЕХ ТОМАХ. ТОМ ТРЕТИЙ 1918-1945

Глава восьмая. ВЛИЯНИЕ КРИЗИСА НА МЕЖДУНАРОДНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ США


1. ПРАВИТЕЛЬСТВО ГУВЕРА И ЛАТИНСКАЯ АМЕРИКА

Кризис оказал сильное воздействие на внешнюю политику США.

Последствиями его явились резкий упадок мировой торговли, усиление борьбы за рынки сбыта товаров, обострение противоречий между империалистическими государствами. В мире капитала развернулась настоящая торговая и таможенная война. Следствиями кризиса явились также обесценение валюты, нарушение международных финансовых связей, банкротства банков, создание стерлингового блока под эгидой Великобритании. Борьба между буржуазными государствами достигла крайнего напряжения. В этой сложной обстановке правительство Гувера старалось проводить внешнюю политику в интересах монополий США, добиваясь усиления американского влияния в мире.

Латинская Америка занимала важное место во внешней политике США в годы кризиса. Американские монополии стремились переложить часть бремени кризиса на народы этого региона, где США завоевали к 1929 г. прочные позиции. Их капиталовложения в Латинской Америке оценивались в общем в 5587 млн. долл. Инвестиции США в странах Карибского бассейна составляли 3715 млн. долл.— в два раза больше, чем инвестиции Великобритании. К 1930 г. в руках США было более 2/з торговли со странами бассейна, а также контроль над основными экономическими ресурсами 1.

Американские компании добились господствующего положения и в ряде стран Южной Америки. В Колумбии им принадлежала ведущая роль как в области торговли, так и по инвестициям. Половина нефти, добываемой в Венесуэле, и 80% —в Перу, 80% добычи олова в Боливии, 97% добычи меди и 50% продукции селитры в Чили приходились на долю американских компаний 2.

Окрыленный успехами на президентских выборах, Гувер 19 ноября 1928 г. отправился из Калифорнии на пароходе «Мэриленд» по странам Южной Америки с миссией «доброй воли». Ее целью было лично ознакомиться с положением в государствах региона и попытаться ослабить противоречия между Вашингтоном и ними. Он посетил 10 стран. В ряде из них (например, в Чили и Сальвадоре) население встретило его демонстрациями протеста. Никарагуанцы требовали прекращения интервенции США 3. В Аргентине на него было совершено покушение.

Миссия «доброй воли» не достигла желаемых результатов. Кризис привел к еще большему обострению и углублению противоречий между США и латиноамериканскими странами. Под впечатлением своей поездки и широких выступлений латиноамериканцев против политики США Гувер попытался предпринять некоторые «миротворческие» шаги. В ежегодном послании конгрессу 3 декабря 1929 г. он заявил о намерении воздерживаться от вмешательства в дела латиноамериканских государств.

Последующие события показали истинную цену этим обещаниям.

Экономический кризис тяжело отразился на положении в странах Латинской Америки. Росли безработица и инфляция, падали цены на сельскохозяйственные товары и сырье, более чем в 3 раза сократилась внешняя торговля. Обострились и социальные противоречия. Политичеckое положение правительств становилось все более непрочным в результате борьбы за власть между группировками господствующих классов.

В ряде государств произошли перевороты, в которых немалую роль сыграло и англо-американское соперничество.

Особенно напряженно развивались события в Центральной Америке.

В условиях кризиса резко сократилось производство сахара на Кубе.

Почти в 2,5 раза уменьшился экспорт сахара в США. Углубление эконoмических трудностей сопровождалось ростом недовольства народа, koторое выливалось в многочисленные демонстрации и стачки. Деловые kруги в США были обеспокоены судьбой своих капиталовложений, котоpые составляли более 1 млрд. долл.4 В октябре 1930 г. сенатор У. Кинг, пoсетивший Кубу, в меморандуме президенту Гуверу и государственному секретарю Г. Стимсону писал: «Революция на Кубе была бы неcчастьем» 5. Посол США на Кубе миллионер Г. Гугенгейм настаивал, чтобы Белый дом принял «решительные меры» для пресечения «коммунистических беспорядков» 6.

Режим Мачадо разъедала коррупция. Оказывая ему финансовую и иную поддержку, США стремились спасти правительство от народного гнева. Опасаясь углубления революции, США направили на Кубу вoенные суда. Однако активное сопротивление кубинского народа, опиpавшегося на поддержку международной общественности, сорвало попытkу новой интервенции США. В августе 1933 г. правительство Мачадо было свергнуто, а сам диктатор со своими приближенными бежал в Майами.

В Никарагуа под руководством Аугусто С. Сандино развивалось освободительное движение, начавшееся в 1927 г. в связи с вооруженной интервенцией США. Летом 1930 г. борьба патриотов вступила в новый этап. Они совершили несколько рейдов против правительственных войск и отрядов американской морской пехоты; в г. Кабо-Грасьяс-а-Дьос pазгромили конторы иностранных компаний. Вашингтон ответил усилением репрессий. Американская морская пехота и местная национальная гвардия провели в 1931 г. несколько карательных экспедиций 7.

17 апреля того же года Гувер и Стимсон, обсуждая политическое положение в Никарагуа, высказались за подавление освободительного движения 8. В ноябре 1932 г. президентом страны был избран лидер «конституционного» правительства Хуан Б. Сакаса, тесно связанный с США, где он на протяжении нескольких лет был посланником. Сакаса вступил в переговоры с Сандино, который согласился на них при условии, что все американские войска будут выведены с территории страны, а правительство откажется от заключения с иностранными государствами соглашений, ущемляющих суверенитет Никарагуа. Но переговоры оказались безуспешными. Освободительное движение продолжало расширяться.

2 января 1933 г. американские войска вынуждены были покинуть Никарагуа, однако в стране осталась созданная американцами гвардия, которой командовал генерал А. Сомоса. 21 февраля 1934 г. Сомоса в сговоре с посольством США организовал вероломное убийство Сандино и расправился с его сторонниками.

Народ Гаити активно вел освободительную борьбу против американской оккупации9. В 1929 г. восстали крестьяне, объявили забастовку государственные служащие и студенты. 7 февраля 1930 г. Гувером была создана комиссия во главе с бывшим губернатором Филиппин К. Форбсом для изучения ситуации в Гаити. В Порт-о-Пренсе эту комиссию встретили требованием: «Прекратите оккупацию». Форбс пришел к заключению, что положение в Гаити «критическое», народ крайне недоволен режимом Борно, и предлагал побыстрее провести выборы президента и Национального собрания. В Вашингтоне согласились с этим. Но выборы не смягчили накала политической борьбы. Народ требовал вывода войск США. Правительство Гаити добивалось отмены американского контроля над государственными доходами. Администрация Гувера решительным образом отвергла эти требования. Стимсон дал указание миссии в Порт-о-Пренсе не ослаблять финансового контроля над Гаити 10.

Основным конкурентом США в Южной Америке была Англия, которая имела прочные позиции в Аргентине, Бразилии, Парагвае и Уругвае.

В годы кризиса между США и Англией развернулась ожесточенная борьба за доминирующее положение в регионе. В 1929 г. экономическая миссия Великобритании достигла договоренности с Аргентиной о предоставлении последней британского кредита в 100 млн. песо и взаимных таможенных льготах. Аргентинское правительство обязывалось снизить на 50% тарифы на ввозимые из Англии изделия из искусственного шелка и вскоре сделало заказ на оборудование железных дорог в размере 1,25 млн. долл. Торговля Аргентины с Англией стала расти, а с США сокращаться.

Обострение экономического положения и рост недовольства трудящихся масс использовала правая оппозиция, поддержанная американским империализмом. 6 сентября 1930 г. произошел переворот. Президент И. Иригойен вынужден был уйти в отставку. К власти пришел Хосе Урибуру, который сразу же получил поддержку и официальное признание США. Уже в своем первом интервью Урибуру заявил о готовности идти на сближение с США. Он отказался подтвердить англо-аргентинский торговый договор.

В новом правительстве министром внутренних дел стал Сорондо, юрисконсульт «Стандард ойл», министром земледелия — Варела, юрисконсульт аргентинского отделения моргановского «Нэшнл сити бэнк», министром общественных работ — Пико, директор «Андской нефтяной компании» (дочерняя компания «Стандард ойл»). Директор аргентинских государственных нефтяных промыслов Москони, выступавший против американских нефтяных трестов, был арестован. Уолл-стрит предоставил правительству Урибуру краткосрочный заем в 50 млн. долл.

«Нью-Йорк таймc» с удовлетворением писала: «Мы выигрываем в Аргентине» 11.

В 1930 г. в Бразилии произошла буржуазная («либеральная») революция. Ее наступление ускорил экономический кризис, в результате которого резко сократилось промышленное производство, упали экспорт кофе и цены на него, росла инфляция. Безработица достигла 2 млн. человек, т. е. больше, чем в Аргентине, Мексике, Чили, Кубе и Уругвае, вместе взятых 12. 1 марта 1930 г. в стране состоялись президентские выборы. Правительственные круги выдвинули кандидатом на пост президента губернатора штата Сан-Паулу Жулиу Престеса. Силы оппозиции выставили Жетулиу Варгаса, лидера «Либерального альянса», представлявшего политический блок крупной и средней буржуазии с антипаулистски настроенными помещиками.

Одержав победу, Жулиу Престес немедленно отправился в Лондон.

Но его правительство оказалось бессильным разрешить экономические проблемы. Возмущение народных масс росло. В августе вспыхнула стачка текстильщиков в Сан-Паулу. Правительство прибегло к насильственному ее подавлению, что стимулировало выступления различных слоев общества. Оппозиция по главе с Варгасом использовала нарастание политического кризиса в стране и перешла 3 октября к решительным действиям.

Произошли военные столкновения между правительственными войсками и повстанцами. 24 октября в Рио-де-Жанейро к власти пришла военная хунта, которая через 10 дней передала власть Варгасу, объявив его временным президентом.

Во время этих бурных событий англичане поддерживали правительство Жулиу Престеса, а американцы — «Либеральный альянс», рассчитывая, что Варгас создаст более благоприятные условия для проникновения капитала США в бразильскую экономику. Англия пришла на помощь правительству Престеса, выслав ему два крейсера. США, в свою очередь, направили в Рио-де-Жанейро крейсер и начали поставлять оружие сторонникам Варгаса. 30 октября администрация Гувера пообещала Варгасу заем, а 8 ноября американский посол в Бразилии получил инструкции поддерживать с новым правительством дружественные отношения.

События в Аргентине и Бразилии побудили Англию перейти в контрнаступление в целях восстановления утраченных позиций. Осенью 1930 г. в Аргентину прибыла комиссия промышленников из Шеффилда.

Затем она посетила Бразилию, Чили, Уругвай и Перу. По поручению Ротшильда в Бразилию после переворота Варгаса прибыл британский финансовый эксперт О. Ниемейер. Британскому капиталу временно удалось потеснить американского соперника. Доля Великобритании в торговле стран Южной Америки несколько возросла, а США — уменьшилась 13.

Соотношение инвестиций этих государств оставалось почти без изменений.

В Чили американские монополии захватили при содействии военного диктатора Ибаньеса почти все производство селитры. Правительство заключило с США кабальную сделку: в марте 1931 г. было образовано смешанное — чилийско-американское — акционерное общество «КОСАЧ», 49% акций которого принадлежали США. В июле 1931 г. диктатура Ибаньеса пала. 24 августа была объявлена всеобщая стачка транспортников, а через неделю восстали моряки военного флота. К восставшим присоединились моряки порта Талькауано, солдаты воинских частей в Вальпараисо, авиабазы Кинтеро. Однако восстание было быстро подавлено правительством. Политическое положение продолжало оставаться напряженным. Активность масс и их выступления против американских компаний вызывали в Вашингтоне растущее беспокойство.

Летом 1932 г. в Чили вновь вспыхнули волнения. Ими воспользовался К. Давила Эспиноса, тесно связанный с монополистическими кругами США, и М. Грове, отражавший интересы различных слоев населения, недовольных политикой правительства. Им удалось совершить переворот.

Придя к власти, Давила Эспиноса сказал американскому послу: «Заверьте моих американских друзей, что им нечего опасаться». А Граве публично заявил: «Мы железной рукой подавили коммунистическую деятельность» 14. Но внутри пришедшей к власти хунты разгорелась междоусобица. 16 июня Давила Эспиноса пришел к власти. Было введено осадное положение, коммунисты объявлены вне закона, по стране прокатилась волна террора. Давила Эспиноса заверил, что интересы иностранцев будут обеспечены. Вскоре в чилийские воды, помимо находившегося там британского крейсера, прибыли военные корабли и морская пехота США.

В сентябре 1932 г. Давила Эспиноса, который не сумел подавить рабочее движение, был свергнут. В октябре к власти пришел ставленник Великобритании сторонник конституционного режима Артуро Алессандри.

В 1929—1932 гг. в Перу создалась ситуация, напоминавшая положение в Чили. В мае 1932 г. восстал флот, вспыхнула всеобщая стачка железнодорожников. В июле в Трухильо, на севере страны, началось восстание. Это движение было подавлено с участием американских летчиков.

Правительство С. Серро искало пути выхода из создавшейся напряженной ситуации. Некоторые видели выход в развязывании войны. Между Перу и Колумбией вспыхнула война из-за пограничной территории Летисии.

Американцы поддерживали Колумбию. Госдепартамент требовал от Перу прекратить сопротивление. Но вооруженное столкновение расширялось.

США, Англия и Япония наживались на конфликте, поставляя воюющим государствам вооружение. В колумбийско-перуанской войне 1932— 1934 гг. большую роль играла дипломатия Вашингтона.

Летом 1932 г. разразилась инспирированная нефтяными монополиями Великобритании и США война между Боливией и Парагваем из-за спорной области Чако, богатой нефтью. В области Чако особенно были заинтересованы американские нефтяные компании, в частности «Стандард ойл». Парагвай отклонил притязания Боливии. Возник вооруженный конфликт между этими государствами. США участвовали в строительстве дороги к Чако, снабжали боливийскую армию всем необходимым. Парагвай поддержали Англия и Аргентина.

Война продолжалась до середины 1935 г. и закончилась разделом Чако и победой Парагвая, плодами которой воспользовались монополии США, сумевшие вытеснить английские монополии и получить концессии на большей части перешедшей к Парагваю территории.

Таким образом, годы кризиса были отмечены обострением англо-американского соперничества, углублением противоречий между США и странами Латинской Америки. США вмешивались (нередко посредством вооруженной интервенции) во внутренние дела этих государств, участвовали в свержении неугодных правительств, подавляли освободительные и антиимпериалистические выступления. Последствием этого явились падение американского влияния, обострение напряженности и рост недовольства в странах Латинской Америки политикой США. В Вашингтоне стали все чаще задумываться о том, что надо изменить формы и тактику взаимоотношений с латиноамериканскими странами.

2. США И ВОЗНИКНОВЕНИЕ ОЧАГА ВОЙНЫ НА ДАЛЬНЕМ ВОСТОКЕ Повышенный интерес проявляла американская дипломатия в годы кризиса и к событиям на Дальнем Востоке. Азиатский континент являлся важным рынком сбыта, источником сырья и сферой приложения капитала. В 1930 г. иностранные инвестиции в страны Азии составляли 1 млрд. долл., причем на долю Японии приходилось 445 млн.— почти 50% 15, а инвестиции США в Китае исчислялись примерно в 250 млн. долл. Они были сравнительно незначительны, особенно если сопоставить их с британскими, которые достигали 1250 млн. долл. Азиатские инвестиции США были в 6 раз меньше, чем инвестиции в страны Латинской Америки, в 5 раз — Европы и в 4,5 раза — Канады. Импорт США из стран Азии и Океании составлял в среднем 25—27%, а экспорт—от 15 до 19% всего объема торговли16.

С наступлением экономического кризиса борьба за рынки сбыта и источники сырья в Азии между империалистическими державами обострилась. Особенно напряженным было столкновение интересов в Китае.

Наибольшую активность проявила Япония. 4 августа 1931 г. на совещании командиров дивизий военный министр Минами призвал захватить богатую природными ресурсами Маньчжурию17. Подготовка к оккупации сопровождалась усилением антисоветской пропаганды. 7 июля 1931 г.

генерал Койсо, один из руководителей военного министерства, выступая на заседании кабинета министров, заявил, что «монгольско-маньчжурская проблема требует быстрого и действенного разрешения» 18. К воинственным призывам японских милитаристов благосклонно отнеслись в Вашингтоне, Лондоне, Париже, Берлине. Многие западные политики с большими надеждами ожидали осложнения японо-советских отношений, включая и возможный военный конфликт.

В первой половине 1931 г. японский генерал Харада посетил ряд европейских стран. На обратном пути он имел в Москве беседу с послом Хиротой и военным атташе Касахарой. Посол заявил, что Японии следует проводить решительную политику в отношении Советского Союза в целях захвата Восточной Сибири1Э. Касахара 29 марта 1931 г. писал в генеральный штаб, что Япония должна продвинуться по крайней мере до оз. Байкал. В марте полковник Судзуки совершил поездку по СевероВосточному Китаю, побывал в Корее. Он изучал возможности использования этого района для нападения на Советский Союз 20.

18 сентября, в 22 часа, в Лютяогоу японская агентура совершила диверсию на Южно-Маньчжурской железной дороге. Спустя час после взрыва японские части совершили нападение на казармы китайских войск в Шэньяне (Мукден), а затем, в ту же ночь, в других городах Маньчжурии. Три дня спустя в Маньчжурию вступила японская бригада из Кореи. Общая численность вооруженных сил Японии достигла 14 тыс.

человек. Армия китайского правителя Маньчжурии Чжан Сюэляна составляла 100 тыс. человек. Она могла оказать сопротивление, но гоминьдановское правительство этого не сделало. Получив известие о японском нападении, Чан Кайши телеграфировал Чжан Сюэляну: «Избегать расширения инцидента, решительно не допускать сопротивления» 21. Чжан Сюэлян отдал приказ не применять оружия. Гоминьдановское правительство обратилось к Лиге наций с просьбой принять меры для прекращения военных действий.

В Вашингтоне внимательно следили за развитием событий в Маньчжурии. Американская разведка уже в марте 1931 г. располагала сведениями -о подготовке Японии к вторжению в Северо-Восточный Китай22.

Тревожные сообщения поступали в госдепартамент от американского посланника Н. Джонсона из Нанкина 23, консулов (из Мукдена, Харбина и Даляня), от военных и морских атташе, наблюдавших за ходом военных действий и развитием политических событий на Дальнем Востоке.

9 сентября государственный секретарь Г. Стимсон писал одному из своих друзей, что Маньчжурия является «жизненно опасной точкой в Азии» 24. Между тем 17 сентября посол США в Японии Форбс во время беседы с министром иностранных дел Сидехара коснулся положения в Маньчжурии. Министр заверил посла, что нет оснований для беспокойства. В тот же день посол Дебуци нанес визит Стимсону по случаю его отъезда в отпуск. Собеседники единодушно констатировали развитие дружественных отношений между Японией и США. Однако жизнь решительно опровергла подобное мнение.

Начальник дальневосточного отдела госдепартамента С. Хорнбэк предупредил главу внешнеполитического ведомства США, что события в Маньчжурии гораздо серьезнее, чем это пытается представить японская дипломатия. Посланник Джонсон телеграфировал из Пекина в госдепартамент: насильственная оккупация Маньчжурии представляет собой акт агрессии, который, очевидно, длительное время планировался 25. Стимсон попытался привлечь внимание членов кабинета к событиям в Маньчжурии. Но Гувер не пожелал их обсуждать, сославшись на необходимость принятия срочных мер для преодоления финансового кризиса 26.

На следующий день поступила телеграмма из Женевы. Консул США П. Джилберт сообщил, что Лига наций возлагает большие надежды на участие США в урегулировании дальневосточного конфликта. Совет Лиги обратился с письмом к правительству США. Позиция Соединенных Штатов имела решающее значение для членов Лиги, как впоследствии писал в мемуарах X. Вильсон, бывший в то время американским посланником в Женеве27. Стимсон информировал американских дипломатов, что США не намерены участвовать в обсуждении японо-китайского конфликта в Лиге наций; пусть Япония и Китай сами договорятся между собой28. Позиция Вашингтона, по признанию государственного секретаря Стимсона, состояла в том, чтобы соблюдать осторожность, не прибегать «ни к чему такому, что хоть отдаленно напоминало бы угрозу или открытую критику (действий Японии.— Авт.) со стороны Америки» 29.

Японская дипломатия стремилась создать впечатление, что военные действия в Маньчжурии носят локальный характер и инцидент вызван действиями крайних экстремистов. Подобная телеграмма была получена 22 сентября госдепартаментом от американского поверенного в делах в Токио Л. Невила 30. На заседании Совета Лиги наций японский представитель Иосидзава также горячо убеждал членов Совета, что события в Маньчжурии носят местный характер и конфликт можно урегулировать путем переговоров между Японией и Китаем. Совет не принял никакого решения. Секретарь Совета Друммонд направил телеграммы в Токио и Нанкин с предложением не допускать расширения конфликта и отозвать войска на ранее занимавшиеся позиции.

30 сентября 1931 г. Совет Лиги наций принял резолюцию, призывавшую обе стороны постараться добиться примирения. Эта резолюция была согласована с американским представителем — консулом CША в Женеве Джилбертом, который не участвовал в работе Совета Лиги.

Официальный Вашингтон был согласен с решением Лиги наций и одобрил его. Такая позиция вполне устраивала Токио. Японская военщина стала действовать более смело и решительно. 8 октября японская авиация подвергла бомбардировке г. Цзиньчжоу. Зона оккупации расширялась. Японцы начали двигаться на север, в направлении советских границ.

9 октября 1931 г. на заседании кабинета Стимсон еще раз предложил обсудить вопрос о дальневосточной ситуации. Однако президент вновь заметил, что внимание должно быть сосредоточено на решении внутренних проблем. Ни при каких условиях нельзя допускать, чтобы кто-либо, отметил он, втянул США в дальневосточный конфликт31. Четыре дня спустя Стимсон и его заместитель У. Кэстл встретились с начальником отдела военно-морских операций адмиралом У. Праттом и посоветовали ему направить часть подводных лодок в Шанхай. 15 октября адмирал М. Бристол, руководитель общего отдела министерства военно-морского флота, посетил госдепартамент для того, чтобы обсудить со Стимсоном военные и политические проблемы Дальнего Востока. Однако госдепартамент отклонил предложение адмирала о совместных и согласованных действиях двух министерств32. Пратт и начальник штаба армии генерал Дж. Макартур считали, что США могут выиграть войну против Японии, но для этого потребуется пять лет подготовки и от четырех до шести лет борьбы. Если британский флот примет участие в войне на стороне США, срок военных действий может быть сокращен до двух лет33.

Стимсон поставил перед президентом вопрос о применении к Японии экономических санкций. Гувер поручил узнать, какова позиция Великобритании. Из Лондона поступил отрицательный ответ, что вполне удовлетворило президента, который располагал теперь предлогом для того, чтобы отклонить предложения об экономических санкциях в отношении к Японии 34. Во второй половине октября на заседании кабинета министров Гувер более подробно изложил свою позицию. Он признал правомерность японской аргументации, состоявшей в ссылках на «анархию» в Китае, «коммунистическую угрозу» со стороны России. США трудно возражать против доводов японцев, поэтому Вашингтон, отметил глава администрации США, не станет предпринимать ни военных, ни экономических санкций против Японии 35. Эта позиция была затем изложена в меморандуме президента.

В такой обстановке 15 ноября Совет Лиги наций приступил в Париже к обсуждению японо-китайского конфликта. Китайское правительство предложило применить к Японии экономические санкции. Лига наций обратилась к США с просьбой принять участие в работе Совета. На долю США приходилось около трети японской внешней торговли. США поставляли Японии дефицитные материалы, стратегическое сырье, военное снаряжение. 7 ноября 1931 г. Гувер и Стимсон обсуждали дальневосточную проблему, но ни к какому решению не пришли. Государственный секретарь предупреждал президента, что эмбарго может привести к войне. 13 ноября 1931 г. военный министр П. Хэрли заметил, что только сила может остановить Японию и если США к ней не прибегнут, они совершат ошибку, ибо японская оккупация Маньчжурии приведет к утрате США престижа в Азии 36.

Но президент и другие члены кабинета не намерены были предпринимать какие-либо шаги против японской агрессии. В конце концов администрация Гувера назначила своего представителя на сессию Совета Лиги наций — посла в Великобритании Ч. Дауэса. Одновременно тому было указано не принимать участия в заседаниях Совета. Посол вступил в переговоры с японским послом в Лондоне Мацудайрой и британским министром иностранных дел Дж. Саймоном. Между ними еще до открытия сессии Совета была достигнута договоренность не настаивать на определении срока эвакуации японских войск из Маньчжурии и желательности достигнуть прекращения военных действий путем перемирия.

К этой договоренности присоединился и Бриан 37.

Китайским представителям Дауэс рекомендовал не настаивать на санкциях. Более трех недель на заседаниях Совета Лиги продолжалась дискуссия, но Дауэс на заседаниях не появлялся. Он строго придерживался инструкций, суть которых состояла в отказе от применения какихлибо санкций в отношении агрессора38.

Тем временем масштабы японской агрессии расширялись. 19 ноября было предпринято наступление на стратегический центр Северной Маньчжурии — г. Цицикар. В западной печати появились пророчества о неизбежности японо-советского вооруженного конфликта. Стремясь выиграть время, японская делегация предложила Совету создать комиссию для изучения обстановки на месте. Получение телеграммы о принятии Советом японского предложения вызвало в Вашингтоне чувство облегчения.

Комиссию возглавил англичанин лорд Литтон. От США в нее вошел генерал Маккой, от Франции — генерал Клодель, от Италии — Альдрованди-Марескотти, от Германии — д-р Шнее.

К работе комиссия приступила только весной 1932 г. Сначала она отправилась в США, затем в Японию и только после этого в Китай.

Много времени заняло составление доклада. Он был опубликован лишь в октябре 1932 г. За это время японцы заняли Цзиньчжоу и стали продвигаться в южном направлении, что затрагивало интересы западных государств и в том числе США. В Китае действовали семь американских банков, авиационная компания США, которая эксплуатировала авиалинии Шанхай—Ханькоу, Нанкин—Бэйпин (Пекин) и Шанхай—Гуанчжоу (Кантон). В Маньчжурии «Нэшнл сити бэнк» еще в 1929 г. начал создавать сеть своих филиалов.

7 января 1932 г. Стимсон направил идентичные ноты правительствам Японии и Китая. В нотах указывалось, что США не признают захвата Маньчжурии и соответствующих договоров или возникших в результате этого положений, «которые могут нанести ущерб договорам и правам США». США выступили за сохранение политики «открытых дверей» в отношении Китая39. Впоследствии это заявление стало известно как доктрина Стимсона40. Этот дипломатический шаг отнюдь не преследовал цель воспрепятствовать японской экспансии. Американская администрация только предупреждала Японию, что США не намерены отказываться от занятых ими позиций в Китае, и в том числе в Маньчжурии. Стремясь приостановить продвижение японских войск в южном направлении, в Вашингтоне рассчитывали на развитие агрессии в северном направлении, что должно было привести к обострению японо-советских отношений, возможно и к вооруженному столкновению. Однако эти надежды не оправдались.

Советское правительство приняло все меры к тому, чтобы не дать империалистам втянуть нашу страну в войну. Оно осудило агрессивные действия Японии, выразило готовность поддержать все акции, направленные на установление справедливого мира на Дальнем Востоке, предложило Японии и Китаю заключить с СССР пакты о ненападении. Из Токио последовал отказ41. Правительство СССР вынуждено было провести ряд мероприятий по укреплению обороноспособности дальневосточных границ. Это оказало определенное воздействие на правительственные круги Японии.

Англия и Франция не поддержали ноту Стимсона. Используя разногласия между западными державами, их экономические трудности, и главное — проводимую ими политику попустительства агрессии, японцы расширили масштабы военных действий в Китае. 28 января они атаковали район Шанхая — Чжабэй, что не только серьезно осложнило обстановку в Китае, но и создало реальную угрозу интересам западных держав.

В этих условиях американцы попытались выступить в роли арбитра.

2 февраля госдепартамент США предложил проект «урегулирования» конфликта в Шанхае. Предлагалось прекратить военные действия, создать «нейтральную зону» и начать переговоры о перемирии с участием «нейтральных наблюдателей». Но японское правительство 6 февраля отклонило американское предложение о посредничестве.

У Стимсона появились опасения, что Япония может блокировать все китайские порты. Еще до нападения японцев на Шанхай, 25 января он предложил Гуверу заявить Японии решительный протест и направить часть американского флота из Манилы в Шанхай. Одновременно Стимсон предложил, чтобы Великобритания предприняла подобные шаги42.

26 января состоялось заседание кабинета министров. На нем обсуждалось положение в Шанхае. Военный министр Хэрли вновь подчеркнул, что Японию нельзя остановить малыми силами, что никакие дипломатические меры не дадут результатов и усилия Стимсона напрасны. Государственный секретарь в основном согласился с мнением Хэрли, заметив, однако, что американский флот находится далеко. Гувер выразил «понимание» японских акций в Китае и заявил, что Соединенным Штатам нет необходимости втягиваться в войну с Японией из-за Китая.

Военные действия в Шанхае принимали все больший размах. Государственный секретарь обсуждал с представителями военного и военноморского министерств возможность посылки дополнительно в Шанхай военных кораблей.

Вопреки надеждам Токио китайские солдаты и население Шанхая оказали организованное сопротивление японским агрессорам. Американское правительство направило в Шанхай крейсер «Хьюстон» и шесть эсминцев, а также 31-й полк —1000 солдат и 400 моряков43. Численность американских войск в международном сеттльменте достигла 2800 человек. 23 февраля Стимсон направил сенатору У. Бора открытое письмо, в котором выразил беспокойство по поводу событий в Шанхае и призвал к защите политики «открытых дверей» в Китае44. Это обращение привлекло внимание общественности страны. Некоторые представители военных кругов настаивали на применении решительных действий против Японии, но это не входило в планы администрации Гувера. Президент США заявил, что занят внутренними проблемами и не намерен заниматься делами Дальнего Востока.

Активная борьба китайской 19-й армии сорвала планы японского командования. 3 марта 1932 г., в день открытия сессии Ассамблеи Лиги наций, военные действия в Шанхае прекратились.

Японская дипломатия использовала время для так называемого «юридического оформления» захваченной в Северо-Восточном Китае территории. 18 февраля была провозглашена «независимость» Маньчжурии, 9 марта создано марионеточное государство Маньчжоу-Го.

Комиссия Литтона приступила к изучению ситуации в Северо-Восточном Китае только в апреле. В докладе комиссии (в составлении которого активное участие принимал генерал Маккой) Маньчжурия признавалась составной частью Китая, но отмечалось наличие «особых интересов» Японии на ее территории. Одновременно указывалось на нарушение японскими войсками Устава Лиги наций, пакта Бриана—Келлога, договора девяти держав и выражалось беспокойство в связи с ростом национально-освободительного движения в Китае.

Выводы и предложения комиссии были направлены на обеспечение интересов США, Великобритании и Франции. В докладе говорилось о необходимости развития сотрудничества западных держав и Японии в деле национальной реконструкции Китая, предлагалось создать специальный корпус жандармерии с участием иностранных инструкторов, назначить «советников» для контроля над финансовой, экономической и политической жизнью Китая, придерживаться договора девяти держав и провозглашенных ранее принципов политики «открытых дверей» в торговле и промышленности45.

При обсуждении доклада комиссии Литтона в Лиге наций представитель Японии Мацуока, отвергнув все предложения доклада, заявил, что маньчжурская проблема — «дело жизни и смерти» для его страны. Британский министр иностранных дел Дж. Саймон выступил, к огромному удовлетворению Мацуоки46, по существу, в защиту Японии.

9 декабря 1932 г. доклад комиссии Литтона был передан на рассмотрение созданной Ассамблеей Лиги «комиссии 19-ти», которой предстояло подготовить предложения по урегулированию конфликта. Закулисные переговоры вокруг маньчжурской проблемы вызвали определенную обеспокоенность в Вашингтоне, где опасались, что Англия и Франция, занимавшие ведущие позиции в Лиге наций, будут игнорировать интересы США в Китае. Поэтому 14 января 1933 г. американские послы в Лондоне и Париже заявили, что США настаивают на принятии выводов комиссии Литтона, чем поставили Лигу наций в затруднительное положение, поскольку невозможно было не учитывать как дипломатический демарш Вашингтона, так и расширение японской агрессии и захват Японией Шаньхайгуаня — ворот в Центральный Китай.

В резолюции, принятой Ассамблеей, подтверждался суверенитет Китая над Маньчжурией, объявлялся незаконным ее захват Японией. Последней предлагалось эвакуировать свои войска с территории Маньчжурии, а членам Лиги наций рекомендовалось не признавать Маньчжоу-Го.

В то же время резолюция отмечала наличие «особых прав и интересов» Японии в северо-восточных провинциях Китая. В знак протеста японская делегация во главе с Мацуокой покинула заседания Ассамблеи.

27 марта Япония заявила о своем выходе из Лиги наций.

Продолжая расширять сферу военных действий в Китае, японские войска вторглись в провинцию Жэхэ, затем устремились в провинцию Хэбэй. 29-я гоминьдановская армия потерпела поражение. К концу мая 1933 г. японские части подошли к Пекину и Тяньцзиню. Правительство Чан Кайши вступило в переговоры с Японией. 31 мая в местечке Тангу, близ Тяньцзиня, было подписано соглашение о перемирии. Китайские власти фактически признали контроль японцев над северо-восточными провинциями и частью Северного Китая. Так закончился первый этап японской экспансии на Азиатском материке. Встав на путь передела мира, Япония захватила огромную территорию, создала плацдарм для дальнейшего расширения своей агрессии. Попустительство со стороны Лиги наций и США привело к тому, что на Дальнем Востоке возник очаг мировой войны, пламя которого достигло Пёрл-Харбора.

3. ВАШИНГТОН И ЕВРОПА Важное место во внешней политике администрации Гувера занимала Европа. Здесь были инвестированы крупные американские капиталы.

Страны Европы являлись должниками США. После первой мировой войны общая сумма долгов, как известно, составляла 10 млрд. долл.

Большие американские займы ряду европейских государств были предоставлены в послевоенные годы. Значительны были и торговые интересы, так как европейские страны являлись одним из основных потребителей американских товаров. К тому же между США и странами Западной Европы повсеместно шла борьба за рынки сбыта товаров и сферы приложения капиталов. США учитывали и то известное влияние, которое Европа оказывала на развитие международных отношений во всем мире.

В годы экономического кризиса особенную остроту приобрела проблема долгов и репараций. Вашингтон требовал от переживавших глубокий финансовый кризис государств уплаты долгов и процентов. Однако добиться этого не удалось. Германия оказалась не в состоянии платить по репарациям, а Великобритания и Франция заявили, что по этой причине они не будут платить США военные долги.

Белый дом настаивал на том, что военные долги и репарации не связаны между собой. Американские банкиры отказали Германии в новых кредитах. Вскоре ее финансовая система оказалась на грани банкротства.

Oб этом открыто заявил глава германского правительства Г. Брюнинг.

Он подчеркивал, что финансовый кризис чреват нарастанием недовольства трудящихся масс и усилением социальных беспорядков.

20 июня 1931 г. Гувер объявил о предоставлении Германии моратория по репарациям и международным долгам на один год. На позицию Вашингтона в определенной степени влияли связи между американскими и германскими монополиями. На долю США приходилось более 40% всего иностранного капитала в Германии47. В 20-е годы американские банкиры предоставили германским финансовым и промышленным монополиям займы на общую сумму более 2200 млн. долл. Посредниками при выпуске германских займов являлись банки Моргана, Гарримана, Диллона, Кун-Деба и др. Химический концерн Дюпона поддерживал тесные связи с германским трестом «ИГ Фарбениндустри». Прямые капиталовложения США в германскую промышленность в 1930 г. составляли 216,5 млн. долл.48 В Германии функционировало до 60 филиалов американских концернов.

С новым углублением кризиса росло беспокойство американских монополий за судьбу своих инвестиций в Германии, за устойчивость власти буржуазии. В ежегодном послании конгрессу 8 декабря 1931 г. президент США, касаясь причин, побудивших объявить мораторий, отмечал, что «в течение двух лет революции либо острые социальные беспорядки произошли в 19 странах» 49. В западноевропейских государствах приветствовали объявление моратория. Муссолини заявил: «Последние события неотложно требовали такого мероприятия, так как мы, несомненно, стояли перед катастрофой» 50.

Для поддержания фунта стерлингов США предоставили в августе 1931 г. заем Великобритании на сумму 650 млн. долл., что, однако, не остановило отлива золота из этой страны. 21 сентября был отменен золотой стандарт фунта стерлингов. Вслед за Англией 19 стран отказались от золотого стандарта. Напряженность в Западной Европе нарастала.

Опасность краха финансовой системы осенью 1931 г. заставила правительственные и деловые круги США действовать более решительно и быстро. Состоялось несколько совещаний промышленников и банкиров США. На одной из встреч Гувер заявил: «Дело идет о спасении не Германии или Британии, а о спасении нас самих» 51.

В центре европейских событий находилась Германия, где острота борьбы между партиями и классами достигла высокого накала. Во время выборов в рейхстаг избиратели отдали 6 млн. голосов за Компартию.

Это вызвало глубокое беспокойство в германских правящих кругах. Именно в эти тревожные дни ноября 1932 г., когда нацистская партия начала терять влияние в массах и голоса избирателей, посол США в Берлине информировал госдепартамент: «... число коммунистов в Германии столь сильно возросло, что стало совершенно очевидным, как важно в настоящий момент иметь сильное централизованное правительство более или менее военного характера» 52.

Приближался срок окончания моратория. Международный банк по расчетам признал Германию неплатежеспособной.

В июне 1932 г. в Лозанне по инициативе Англии была созвана репарационная конференция, в которой США не участвовали. Конференция решила снизить репарации с Германии. Ей было предложено внести последний взнос в 4,2 млрд. марок. Одновременно европейские должники потребовали от администрации США аннулировать военные долги.

Но администрация Гувера вновь твердо заявила: долги нужно непременно платить; между репарациями и долгами нет никакой связи. 15 декабря 1932 г., когда истек срок моратория, шесть европейских государств отказались платить военные долги. Вскоре еще 14 европейских стран последовали этому примеру. В Вашингтоне неистовствовали. Но протесты Гувера не возымели действия; отношения между США и западноевропейскими государствами очень обострились.

Экономический кризис тяжело отразился на торговле США с Европой. Западноевропейские государства отказывались закупать многие американские товары. Только в первые шесть месяцев 1930 г. Англия уменьшила ввоз товаров из США на 15,8%, Германия — на 26,2, Франция — на 9,6%53.

Таким образом, отношения между США и странами Западной Европы носили напряженный характер. Это нашло отражение и при решении ряда вопросов мировой политики, обсуждавшихся на международных конференциях.

4. УЧАСТИЕ В КОНФЕРЕНЦИЯХ: МОРСКОЙ И ПО РАЗОРУЖЕНИЮ 21 января 1930 г. в Лондоне открылась созванная по инициативе США конференция пяти морских держав: США, Великобритании, Франции, Италии и Японии. Как известно, Женевская конференция 1927 г.

потерпела провал из-за серьезных разногласий между ее участниками.

Гувер предпринял новую попытку договориться с другими государствами о соотношении военно-морских сил.

В ходе подготовки конференции США намеревались договориться с Великобританией о паритете военно-морских сил. Но Англия выступила против равенства военно-морской мощи двух держав. Тогда Стимсон заявил, что США твердо намерены добиваться военно-морского паритета.

В октябре 1929 г., во время переговоров британского премьер-министра Макдональда с Гувером, была достигнута договоренность об установлении равенства в соотношении военно-морских флотов. Принятие этого условия означало, что США могли развернуть широкую программу строительства новых кораблей. Англия же намеревалась перевести устаревшие корабли в резерв, а вместо них построить более современные. Таким образом, речь шла, по существу, не о сокращении морских вооружений, а об их увеличении как в США, так и в Англии.

Президент США настойчиво добивался от Макдональда согласия на сохранение принципа «свободы морей» в случае войны. Это означало, что Великобритания должна была «открыть» все морские пути для американских судов в целях развития торговли США. Но это никак не отвечало интересам Британской империи. Макдональд отклонил притязания США и высказался за прекращение переговоров по столь сложной проблеме. Затем Гувер предложил, чтобы Великобритания воздерживалась от строительства новых военных баз и укреплений в Западном полушарии. Получив согласие, президент США пошел еще дальше, высказав мысль о желательности раздела мира на сферы влияния: Западное полушарие предназначалось для США, а Восточное — для Англии 54 Во время англо-американской встречи была достигнута договоренность о проведении конференции по морским делам и немедленно направлены приглашения Франции, Италии и Японии.

На конференцию в Лондон Вашингтон направил многочисленную делегацию во главе с государственным секретарем. Руководителями британской, французской и японской делегаций являлись премьер-министры Макдональд, Тардье и Вакацуки. Еще до открытия конференции делегация США могла убедиться в глубине разногласий между морскими державами.

Во время открытия конференции главы делегаций убеждали общественность в своем миролюбии, в стремлении «к миру и сокращению вооружений», «разоружению и устранению опасности войны» 55. Острые дебаты и дискуссии, развернувшиеся на конференции, показали, что эта пацифистская фразеология не имеет ничего общего с действительными устремлениями великих держав. Одновременно вскрылись серьезные разногласия между участниками конференции. Макдональд заявил о «праве» Великобритании быть самой сильной морской державой. Стимсон призвал к установлению «математического равенства» флотов. Тардье отклонил формулу Стимсона и настаивал на необходимости учитывать «абсолютные потребности» каждой страны, и в частности наличие у нее колоний. Итальянская и японская делегации прямо говорили о своей неудовлетворенности тем соотношением флотов, которое установила Вашингтонская конференция.

В вопросе о крейсерах англичане заручились поддержкой Франции, Италии и Японии. Американцы вынуждены были пойти на уступку и согласиться с требованиями англичан. После этого британская делегация предложила обсудить вопрос о сокращении числа линейных кораблей как устаревших. Стимсон категорически отклонил это предложение. Используя разногласия между США и Англией, Япония стала требовать, чтобы ее флот по своей мощи составлял 70% от американского (до этого было 60%). Франция также потребовала увеличения своего флота, который, по мнению ее руководителей, не должен быть слабее английского.

Паритета с Францией потребовала Италия. 11 февраля на пленарном заседании обнаружились разногласия держав и по вопросу о подводных лодках. Дебаты показали стремление каждого участника конференции усилить свою морскую мощь. Стимсон заявил представителям прессы, что, по его мнению, конференция может завершиться увеличением, а не сокращением морского флота держав56. Конференция, по существу, зашла в тупик.

В это время во Франции наступил очередной политический кризис.

Правительство Тардье ушло в отставку. Французская делегация была отозвана. В работе конференции наступил перерыв. Американская делегация решила использовать его в своих интересах и попытаться договориться с англичанами и японцами без участия французов. Однако эти попытки успеха не имели.

После возобновления работы конференции Бриан как глава французской делегации по-прежнему продолжал отстаивать обширную программу строительства крейсерского флота (60% английского), требовал превосходства в области подводных лодок. Настойчиво подчеркивалось, что Франция готова принять англо-американские предложения, если державы подпишут «политический пакт», гарантирующий ее безопасность. Гувер направил в Лондон телеграмму, что администрация США никогда и ни за что не пойдет на такой шаг. По мнению Вашингтона, пакт Келлога обеспечивал подобного рода гарантии. Тогда французская дипломатия представила проект средиземноморского пакта, предусматривавший гарантию безопасности Франции. Но США и Великобритания отвергли предложения Бриана, не желая связывать себя военным союзом с Францией.

Это вызвало большое недовольство в Париже.

Стремясь смягчить англо-французские противоречия, британская дипломатия выдвинула идею подписания «консультативного пакта».

Франция и США отвергли этот проект. Тогда англичане попытались с помощью Италии оказать давление на Францию, что привело к новому обострению франко-итальянских разногласий. Глава французской делегации покинул Лондон. Конференция вновь зашла в тупик. Создалась критическая ситуация.

Опасаясь провала конференции, глава американской делегации заявил, что США готовы будут принять участие в поисках «приемлемой» формы «консультативного пакта». Было очевидно, что Вашингтон не намерен брать на себя обязательства по оказанию военной помощи другим странам. США стремились сначала урегулировать спорные вопросы по морским вооружениям, а затем уже обсуждать проблемы политического соглашения пяти держав, надеясь в основу их положить принцип пакта Келлога. Но этот дипломатический маневр был разгадан и в Париже и в Лондоне. Бриан продолжал добиваться гарантий безопасности Франции, а Макдональд — участия США в «консультативном пакте». Однако Вашингтон был непреклонен. Попытки британских и французских дипломатов найти без США приемлемые условия «консультативного пакта» потерпели неудачу, хотя было составлено 22 различных варианта57.

Американская делегация снова обратилась к поискам соглашения трех держав — США, Великобритании и Японии58. Представители Токио упорно отвергали различные американские варианты соотношения крейсеров и подводных лодок. Посол США в Токио У. Кэстл заявил, что если правительство Сидехары будет и дальше упорствовать и не соглашаться с американскими предложениями, то США возобновят в более широких масштабах строительство морских вооружений и приступят к возведению фортификационных сооружений на морских базах в Тихом океане. Это заявление произвело впечатление на правительственные и военные круги Японии. Они стали более сговорчивыми. 3 апреля состоялось совместное заседание американской, британской и японской делегаций, на котором в принципе был одобрен проект трехстороннего морского соглашения. «Спорные вопросы почти урегулированы»,—с удовлетворением доносил Стимсон в Вашингтон.

22 апреля конференция закончила свою работу. Первая часть договора устанавливала число линкоров и авианосцев и их соотношение для трех держав, вторая — категории кораблей, не подлежащие ограничению, и калибр пушек для подводных лодок, третья предусматривала строительство новых типов кораблей: крейсеров, эсминцев, подводных лодок, их количественное соотношение между тремя державами: США, Великобританией и Японией. Две первые части договора были подписаны всеми участниками конференции, а третья — только США, Великобританией и Японией. Италия и Франция отказались подписать; они не хотели брать на себя обязательства по этой части договора. Позже они вообще отказались от его ратификации.

Основным итогом конференции явилось признание равенства флотов США п Англии. Превосходству Великобритании на море был нанесен серьезный удар. Соотношение сил США и Японии на море тоже изменилось в пользу Вашингтона. Американцам удалось несколько ограничить морские вооружения своих соперников. «Договор принес США,— писала „Нью-Йорк таймc",— большое удовлетворение... он поставил флот других держав в определенные рамки» 59. Был зафиксирован принцип паритета линейных флотов Англии и США. Соотношение флотов США и Японии устанавливалось: для линейных кораблей, авианосцев и тяжелых крейсеров—10:6; для легких крейсеров, вспомогательных и более мелких судов — 10 : 7, а для подводных лодок — равенство. Лондонское соглашение обсуждалось в конгрессе три месяца. 23 адмирала и многие сенаторы выразили недовольство тем, что Стимсон вместо 23 тяжелых крейсеров, предусмотренных первоначально, согласился на 18. Лишь 21 июля сенат ратифицировал Лондонское соглашение.

Работа конференции и ее итоги свидетельствовали о борьбе империалистических держав за господство на море, об остроте и глубине противоречий между ними. В этом соперничестве Англия как могучая морская держава вынуждена была постепенно уступать свои позиции США. Происходило перераспределение военно-морской мощи держав соответственно их экономическому потенциалу. Лондонская морская конференция не разрешила противоречий между ее участниками. Напротив, после нее усилилась гонка военно-морских вооружений, а противоречия между империалистическими державами еще более обострились, что нашло отражение и на Международной конференции по разоружению в Женеве, которая открылась 2 февраля 1932 г. В ней приняли участие 59 государств, в том числе и США. Подготовка к конференции велась с 1926 г.

Подготовительной комиссией было проведено шесть сессий, обнаруживших глубину и остроту разногласий между участниками. За это время военный бюджет ведущих держав возрос на 27% 60. Конференция начала работу в условиях напряженной международной обстановки, расширения японской агрессии в Китае.

Американская делегация прибыла в составе Г. Стимсона, Н. Дэвиса, К. Свэнсона, X. Вильсона, X. Гибсона, А. Даллеса и др. В Лиге наций в то время, по словам Стимсона, «царила унылая атмосфера» 61.

На конференции было произнесено много пацифистских речей. Все главы делегаций говорили о важности разоружения. Однако в их речах обнаружились серьезные противоречия. Глава французской делегации премьер-министр Тардье выступил за создание международной армии под эгидой Лиги наций. Целью этого плана являлось усиление влияния Франции на европейские дела с помощью Лиги наций. Германия потребовала «равенства» в вооружении. Английская делегация, опасаясь усиления Франции, поддержала германские требования и предложила придерживаться при обсуждении выработанного подготовительной комиссией проекта конвенции. Делегация США присоединилась в значительной степени к предложениям Англии. Она выступила с предложением «качественного разоружения», ограничения действий танков и артиллерии.

Стремясь в первую очередь к сохранению своих морских вооружений, США призвали Францию и Италию присоединиться к Лондонскому соглашению 1930 г. Мацудайра предложил сократить тоннаж линкоров, упразднить часть авианосцев, что противоречило интересам Англии и США.

Глава советской делегации М. М. Литвинов изложил действенную программу укрепления всеобщего мира. Было предложено положить принцип незамедлительного всеобщего и полного разоружения в основу работы конференции. Выражалась также готовность обсудить любые предложения, действительно направленные к сокращению вооружений и созданию одинаковой безопасности для всех государств62. Однако большинство делегаций выступили против советских предложений. В ходе развернувшихся дебатов американская делегация 22 июня предложила сократить на треть сухопутные армии, уничтожить танки, тяжелую артиллерию, бомбардировщики, на треть — число и тоннаж линкоров, на четверть — тоннаж авианосцев, крейсеров, эсминцев, установленный согласно Вашингтонскому и Лондонскому соглашениям, а также на треть тоннаж подводных лодок63.

На первый взгляд предложения США носили радикальный характер.

Между тем на деле они были направлены на ослабление позиций Франции, Великобритании, Японии и ряда европейских государств и усиление военной мощи США, которые располагали незначительными сухопутными силами. Поэтому при голосовании большинство государств (30) высказалось против американских предложений и 18 воздержалось.

В Вашингтоне это не вызвало большого сожаления, поскольку выдвижение Гувером такого широковещательного проекта представляло собой всего лишь предвыборный маневр64.

23 июля, после шести месяцев, конференция закончила первый этап своей работы. Она выявила позиции главных ее участников, степень и характер разногласий, стремление ряда государств занять более благоприятные условия за счет других. Была одобрена резолюция Э. Бенеша, в которой, по существу, не содержалось конкретных предложений по сокращению вооружений, а больше говорилось о гуманизации войны.

В подготовке ее принял активное участие А. Даллес. X. Гибсон назвал принятую резолюцию «великим достижением». В действительности это было, конечно, не так.

На конференции наглядно проявилась агрессивная позиция Германии, которая настойчиво требовала «равноправия» в вооружениях. 26 июля германский военный министр Шлейхер в речи по радио подверг резкой критике политику Франции, заявил о решимости Германии добиваться признания равноправия в вооружении. На следующий день это требование было подтверждено канцлером фон Папеном. 28 августа министр иностранных дел О. фон Нейрат предложил французскому послу в Берлине Ф. Понсе начать конфиденциальные переговоры «о равноправии в вооружениях» 65. Французское правительство отклонило это предложение. Англия поддержала позицию Франции. Между тем несколько дней спустя, 23 сентября, британский министр Дж. Саймон в неофициальной беседе с американским делегатом X. Вильсоном высказал мысль, что в будущем вполне возможно «равенство прав» Германии в области вооружений66.

Стремясь оказать давление на участников конференции, Германия отказалась участвовать в заседаниях ее бюро, открывшихся 21 сентября.

Госдепартамент предложил делегации США не делать никаких заявлений по этому поводу67. На протяжении всей осени Германия настойчиво продолжала требовать равноправия в области вооружений. Италия поддержала требования Германии. 2 декабря 1932 г. глава делегации США во время встречи с премьер-министром Макдональдом и Саймоном высказался за предоставление Германии права на такую же военную систему, как и у других континентальных стран68. Опасаясь изоляции, Франция также пошла на уступки. 11 декабря 1932 г. на совещании представителей США, Великобритании, Франции и Германии последней было предоставлено равное право на вооружения. Это не устраивало Францию. Она выдвинула новый план организации мира, в основу которого была положена идея сохранения военного статус-кво в Европе с обеспечением гегемонии Франции.

В апреле 1933 г. глава делегации США Н. Дэвис и А. Даллес посетили Германию, где были приняты Гитлером. Обсуждался вопрос о принятии «плана Макдональда», устанавливавшего некоторые ограничения сухопутных вооруженных сил. Дэвис посоветовал Гитлеру не слишком подчеркивать решимость Германии перевооружаться69. 16 мая президент Рузвельт обратился к 53 главам правительств с призывом содействовать принятию предложений Макдональда. На следующий день Гитлер выступил с заявлением о согласии Германии в течение пяти лет соблюдать военные ограничения Версаля, а германский представитель взял обратно поправки по «плану Макдональда», который, как он заметил, приемлем в своей основе для будущей конвенции. 8 июня «план Макдональда» был принят генеральной комиссией конференции. 29 июня конференция объявила перерыв в работе для урегулирования разногласий между правительствами.

Осенью Германия приступила к созданию вермахта и потребовала увеличения армии до 300 тыс. человек. В октябре она покинула конференцию и вышла из Лиги наций. На конференции возник кризис.

24 ноября М. М. Литвинов заявил: «Конференция по разоружению агонизирует. Женева — мертвец, и если не составлен акт смерти, то лишь потому, что врачи боятся выслушать сердце, переставшее биться»70.

В последующие месяцы между Германией, Великобританией и Францией начались сепаратные переговоры о довооружении Германии. В конце мая 1934 г. состоялось открытие сессии генеральной комиссии конференции по разоружению, на которой Дж. Саймон предложил удовлетворить германские требования о вооружении. После краткой дискуссии конференция прекратила работу, не решив ни одного вопроса. Участники ее были заняты милитаризацией и подготовкой к войне, угроза которой возрастала. На Дальнем Востоке и в Европе образовались очаги войны — тучи быстро сгущались над миром. В этих условиях возрастала роль СССР в международных делах.

5. УСТАНОВЛЕНИЕ ДИПЛОМАТИЧЕСКИХ ОТНОШЕНИЙ МЕЖДУ СССР И США Признание СССР Соединенными Штатами было обусловлено целым комплексом факторов политического, экономического, торгового, дипломатического и международного характера.

Важное значение в нормализации отношений с Советским Союзом имели экономические причины — заинтересованность деловых кругов США в торговле с Советским государством. Экономический кризис 1929— 1933 гг. объективно усилил эту тенденцию, особенно в связи с резким падением американской внешней торговли. Как свидетельствует статистика, в то время товарооборот США с западными государствами упал, а закупки СССР американских товаров возросли. В частности, в 1931 г.

Советский Союз закупил 77,3% экспортируемых американских тракторов, 57,3% металлорежущих станков, являлся крупным импортером горнорудного и нефтяного оборудования71. -В 1929—1930 гг. советские заказы выполнялись на предприятиях, расположенных в 36 штатах72.

Наивысшей точки товарооборот между СССР и США достиг в 1931 г.

Он мог бы расти и в последующие годы. Однако администрация Гувера препятствовала развитию взаимовыгодной торговли, применяя таможенные и валютные ограничения, повышенные пошлины, ставя советские закупочные организации в неблагоприятные условия. Кредиты выдавались под высокие проценты и на краткие сроки. Советские организации не имели юридического статуса в США. Реакционные круги США развернули широкую антисоветскую кампанию.

Политика бойкота торговли с СССР, проводившаяся администрацией Гувера, заставила Советское правительство свести заказы до минимума.

Торговля между двумя странами резко сократилась. В то же время советские заказы заметно возросли в Германии, Англии и Италии. Эти изменения немедленно были замечены американскими компаниями. Они расценили их как упущенные возможности. В деловых кругах усилилось движение за признание СССР.

24 июня 1932 г. Торговая палата США опубликовала меморандум, в котором предлагалось изменить политику в отношении торговли с СССР. Представитель деловых кругов Т. Морган выразил неудовлетворенность отсутствием американского посла и торгового атташе в Москве, что отрицательно сказывалось на информации о возможностях советского рынка. В том же месяце на заседании 200 промышленников и банкиров Американо-русской торговой палаты было высказано пожелание быстрее рассмотреть вопрос об установлении нормальных отношений с СССР и использовании русского рынка для американских товаров73.

Многие промышленники Нью-Йорка, Кливленда, Бостона, Сан-Франциско и других городов выступали за расширение торговли с Советским Союзом. Из 50 опрошенных фирм 45 заявили, что Советский Союз — надежный торговый партнер, который добросовестно выполняет свои обязательства. 22 фирмы высказались за немедленное признание СССР 74.

В связи с приходом в Белый дом Франклина Делано Рузвельта деловые круги США стали более настойчиво выступать за нормализацию отношений с Советским Союзом. 21 марта 1933 г. Американо-русская торговая палата призвала нового государственного секретаря К. Хэлла пересмотреть политику в отношении Советской страны и создать более благоприятные возможности для развития с ней торговли75. Огромное впечатление на американских экспортеров произвело заявление М. М. Литвинова на Международной экономической конференции в Лондоне 14 июня 1933 г. о готовности Советского правительства разместить за границей заказы на 1 млрд. долл. на основе получения долгосрочных кредитов. Американо-русская торговая палата, членами которой являлись такие крупнейшие фирмы, как «Дженерал электрик», «Дженерал моторз», «Америкэн локомотив», «Томас Эдисон», «Крайслер», реагировала на это изданием 12 июля специального бюллетеня, в котором отмечалось: «Лондонская конференция вновь показала невыгодность политики непризнания». Соединенным Штатам надо «действовать быстро и благоразумно с целью развития дипломатических и торговых отношений:» 76.

Заявление М. М. Литвинова на экономической конференции побудило главу американской делегации К. Хэлла предпринять дипломатическую акцию. Конфиденциально он и члены делегации США Г. Мо,ргентау, У. Буллит и Р. Моли встретились с М. М. Литвиновым. Эта беседа, по словам государственного секретаря, заложила фундамент для обсуждения вопроса о признании77.

Вопрос о признании СССР вызывал дебаты в конгрессе еще в начале 30-х годов. Особенно активно выступал сенатор У. Бора. Он неоднократно заявлял о важности нормализации советско-американских отношений и развития торговли между двумя государствами. Сенатор-демократ Б. Уилер, посетив СССР, выступил с серией статей о жизни советских людей и значении для США русского рынка.

К нормализации советско-американских отношений призывали сенаторы Беркли и Каттинг, посетившие Советский Союз в 1930 г. Член палаты представителей демократ А. Сэббэт внес 22 апреля 1932 г. в комиссию по иностранным делам резолюцию с требованием установления дипломатических отношений с Советским правительством. За признание высказались лидеры демократов в сенате и палате представителей Д. Робинсон (штат Арканзас) и Г. Рейни (штат Иллинойс), видные деятели демократической партии сенаторы К. Свэнсон и Р. Вагнер.

Г. Рейни писал: «Почти все страны мира признали Советскую Республику. Они все действуют, чтобы добиться торговли с Россией. Мы же сидим сложа руки, в то время как наши заводы останавливаются, а наш народ остается без работы. Это глупо» 78. Бывший губернатор штата Нью-Йорк А. Смит заметил, что США могут не одобрять советский строй, но не имеют «никакого права указывать другой нации относительно формы правления». Смит предложил послать в Москву комиссию для переговоров в целях установления дипломатических отношений «на условиях, благоприятных для обеих стран» 79.

В декабре 1932 г. девять членов сенатской комиссии по иностранным делам высказались за признание, пять — против, а семь воздержались занять определенную позицию. 8 января 1933 г. из 52 опрошенных сенаторов 23 были за нормализацию советско-американских отношений, 9 — против, а 20 воздержались. 10 марта сенатор Бреттон (штат НьюМексико) представил одобренную сенатом штата петицию. В ней предлагалось признать Советский Союз. В тот же день сенатор У. Бора в седьмой раз предложил сенату высказаться в пользу признания СССР 80.

Губернатор штата Пенсильвания Дж. Пинчот заявил в январе 1933 г.: «В высшей степени неразумно разрешать европейским странам занимать место США на русских рынках только потому, что закрыты дипломатические каналы» 81.

Не следует, однако, преувеличивать значение и силу сторонников политики признания СССР в американском конгрессе, да и не только в нем. Гораздо больше было противников, стоявших на непримиримых позициях. Наиболее активно выступали против нормализации советскоамериканских отношений сенаторы А. Робинсон, А. Ванденберг, У. Кинг, члены палаты представителей Г. Фиш, М. Дайс и др. Они стремились опорочить политику Советского правительства, дискредитировать деятельность «Амторга», клеветали на Коммунистическую партию США.

Специально созданная палатой представителей комиссия во главе с Г. Фишем для «расследования деятельности СССР» представила доклад, который изобиловал антисоветскими клеветническими измышлениями.

В нем говорилось о «советском демпинге», о «принудительном труде», якобы применяемом в Советском Союзе. Предлагалось закрыть «Амторг» и выслать из США советских сотрудников, установить эмбарго на импорт марганца из СССР, ввести новые иммиграционные законы, не допускать въезд в страну иностранных коммунистов. Даже некоторые американские газеты вынуждены были признать доклад Фиша необъективным, тенденциозным и «истеричным». Журнал «Аутлук» нашел его «глупым и опасным» 82.

Реакционная пресса США воспользовалась материалами комиссии Фиша для усиления антисоветской истерии в стране. Стремясь настроить общественность против Советского Союза, она развернула клеветническую кампанию по поводу вымышленных религиозных «преследований» в СССР. В палату представителей тем же Фишем была внесена по этому вопросу специальная резолюция.

Во время президентской предвыборной кампании в 1932 г. ни демократическая, ни республиканская партия не уделили места и внимания в своих платформах вопросу об отношении к СССР. Внешнеполитические вопросы вообще мало затрагивались. Основное внимание было сосредоточено на проблемах, связанных с экономическим кризисом и его последствиями. Однако позиции по отношению к Советскому Союзу у обеих партий были различными. Позиция республиканской администрации Гувера была однозначной и отчетливо выраженной — не признавать.

Об этом она неоднократно заявляла. 16 апреля 1929 г. государственный секретарь Г. Стимсон уведомил Американскую федерацию труда, что в политике правительства относительно признания Советской России никаких изменений не предвидится83, 25 августа 1930 г. заместитель госсекретаря У. Кэстл доверительно сообщил банкиру Бертрану о том, что американское правительство не намерено признавать Советское государство и не будет подписывать с ним торгового соглашения84. В декабре Стимсон сделал официальное заявление для печати, гласившее: признание Советского правительства исключено, если оно не согласится с «предварительными условиями» госдепартамента 85.

9 июня 1932 г. государственный секретарь конфиденциально информировал дипломатические представительства за рубежом, что правительство Гувера твердо придерживается позиции непризнания Советской России 86. Во время предвыборной кампании Стимсон 8 сентября 1932 г.

направил письмо сенатору Бора с уведомлением: госдепартамент не намерен вносить какие-либо изменения в политику непризнания СССР87.

Ф. Рузвельт, как дальновидный государственный деятель, понимал ненормальность отсутствия дипломатических и торговых отношений между двумя крупнейшими державами, какими являлись США и СССР, но не проявлял поспешности; он воздерживался от преждевременных публичных заявлений, не желая связывать себя какими-либо обязательствами во время предвыборной кампании, присматривался к расстановке политических сил, изучал различные мнения. Однако можно с уверенностью сказать, что отношения США и СССР уже в то время вызывали у него определенный интерес.

27 июля 1932 г. Рузвельт беседовал с московским корреспондентом «Нью-Йорк таймc» У. Дюранти и, по словам последнего, проявил «разносторонний интерес и глубокое знание советских дел» 88. В разгар предвыборной кампании, 9 сентября 1932 г., Рузвельт встретился с инженером А. Хэршем, в то время работавшим главным консультантом по химической промышленности в ВСНХ СССР. Он подробно расспрашивал его о развитии советской экономики, перспективах советско-американской торговли, о советско-японских отношениях. Рузвельт «откровенно сказал, что его очень интересует Россия»; по его мнению, в будущем эта страна может стать огромным рынком для американских товаров и желательно заключить с ней торговый договор. В случае избрания его президентом «он начал бы вести с Советами переговоры, чтобы договориться об установлении связей, о признании и т. д.» 89.

Вступив в Белый дом, Рузвельт энергично занялся прежде всего решением внутренних проблем, провозгласив «новый курс». Вопрос о признании СССР не значился в числе первоочередных. Однако он занимал многих членов кабинета, да и самого Рузвельта, который больше чем кто-либо понимал ненормальность сложившейся ситуации. Весной 1933 г.

полковник Р. Робинc, бывший руководитель американской миссии Красного Креста в России, видный общественный деятель США, совершил поездку в Москву. Он имел встречу с наркомом иностранных дел М. М. Литвиновым и зам. наркома Л. И. Караханом. Его принял И. В. Сталин. Из бесед с ними у Робинса сложилось впечатление, что американская инициатива в признании СССР будет благоприятно воспринята советской стороной. По возвращении в США Робине убеждал членов администрации Рузвельта, его сотрудников в желательности нормализации отношений с СССР 90.

16 мая 1933 г. президент обратился к главам 53 государств с посланием по вопросу о разоружении и о созыве Международной экономической конференции. Это обращение было направлено и правительству Советского Союза. Из Москвы немедленно последовал ответ. Глава Советского государства М. И. Калинин поддержал инициативу президента. Американская печать и общественность расценили этот шаг как первый симптом сближения двух государств.

Негативную деятельность в это время развернул госдепартамент.

Многие его сотрудники выступали против нормализации отношений с СССР. 27 июля 1933 г. заместитель госсекретаря У. Филлипс представил Рузвельту памятную записку, подготовленную руководителем восточноевропейского отдела Р. Келли. В ней излагались предварительные условия признания СССР. К ним относились: отказ Советского правительства от «мировых революционных целей», признание им долгов царского и Временного правительств, выплата стоимости национализированной собственности, принадлежавшей американцам, а также... «преодоление различий между экономической и социальной структурой Соединенных Штатов и России». В записке подчеркивалось, что нормализации отношений препятствовали будто бы «монополия внешней торговли СССР», «классовый характер» Советского государства, советское законодательство и «система правосудия в отношении к иностранным гражданам» 91. Целью этого документа, по существу, являлось стремление убедить Рузвельта в невозможности нормализации советско-американских отношений.

Между тем события неумолимо развивались в пользу признания. По поручению Рузвельта председатель комитета по кредитованию сельского хозяйства Г. Моргентау установил личные связи с представителями «Амторга», проявил заинтересованность в советских заказах. Ему было сообщено о готовности Советского Союза закупить в США сырье на 75 млн. долл. при условии получения долгосрочного кредита 92.

В июле 1933 г. Реконструктивная финансовая корпорация (РФК) приняла решение о предоставлении кредита американским экспортерам для финансирования продажи 60—80 тыс. кип хлопка Советскому Союзу. Обращение «Амторга» к РФК с предложением о финансировании советских закупок получило поддержку советника президента Р. Моли и Г. Моргентау. В госдепартаменте отнеслись к этим предложениям довольно сдержанно. 21 сентября Хэлл направил меморандум Рузвельту, в котором вновь напоминал о больших трудностях на путях признания Советского Союза, в частности о проблеме долгов и национализированной собственности американских фирм93. Через три дня восточноевропейский отдел госдепартамента рекомендовал заместителю госсекретаря У. Филлипсу всеми средствами оказать давление на Советское правительство с тем, чтобы оно приняло «предварительные условия» до переговоров о признании. 5 октября Хэлл представил Рузвельту памятные записки своих помощников — У. Мура и У. Буллита, настаивая на достижении соглашения с Советским правительством о долгах до начала переговоров о признании 94.

Президент Рузвельт, однако, иначе подходил к оценке обстановки и решению вопроса о признании СССР, с более широких позиций рассматривал развитие событий как внутри США, так и на международной арене. Возросшая экономическая и политическая роль Советского Союза в мировой политике, рост его международного авторитета побудили правительство США к пересмотру политики непризнания. Нельзя было не считаться с реальностью. В то же время президент как более дальновидный, чем многие из его окружения, политик понимал, что за годы кризиса престиж США в мире значительно упал, противоречия между капиталистическими государствами крайне обострились. Япония захватила значительную часть территории Китая, нарушила ряд международных договоров и соглашений, нанесла серьезный удар по политике «открытых дверей» в Китае. Это ослабило позиции США на Дальнем Востоке, привело к обострению японо-американских отношений.

Некоторые сотрудники госдепартамента полагали, что признание Советского Союза явилось бы определенным сдерживающим фактором на пути японской агрессии. Такого мнения, в частности, придерживался руководитель дальневосточного отдела госдепартамента С. Хорнбэк, который в меморандуме от 14 марта 1933 г. отмечал, что в случае признания Советского Союза Япония будет более сдержанна в своих действиях на Дальнем Востоке 95.

В печати США стали появляться статьи о необходимости признания СССР с целью укрепить пошатнувшееся положение США на Дальнем Востоке. Особенно активно в этом направлении выступали журналы «Нейшн» и «Нью рипаблик». Многие конгрессмены признавали, что позиция Гувера по отношению к Советской России ухудшила положение США на Дальнем Востоке, и предлагали оценить роль дальневосточного фактора в вопросе о признании СССР. Значение его стало еще более очевидным в связи с заявлением Японии 27 марта 1933 г. о выходе ее из Лиги наций.

В то же время в Вашингтоне не могли не учитывать развития событий и в Европе, где Советский Союз последовательно и активно выступал за разоружение, за обеспечение мира, защищал на международных форумах принципы всеобщей безопасности. СССР принадлежала инициатива в разработке проекта конвенции об определении агрессии.

В интересах мира Советское правительство присоединилось к пакту Келлога; в 1932 г. оно заключило двусторонние пакты о ненападении и нейтралитете с рядом европейских стран: Финляндией, Прибалтийскими государствами, Польшей, Францией и Италией.

Советское правительство призывало к объединению усилий стран, выступавших против экспансии Японии на Дальнем Востоке и вооружения вермахта. С приходом к власти Гитлера подготовка Берлина к перекраиванию политической карты Европы и угроза мировой войны возросли. 14 октября Германия покинула конференцию по разоружению, а через пять дней — Лигу наций. В этой обстановке американская печать и общественность более активно стали выступать за признание СССР. Все громче раздавались голоса о значении борьбы Советского Союза как великой державы за мир и безопасность на Дальнем Востоке и в Европе.

В сложившихся условиях Рузвельт, оценивая роль Советского Союза в развитии международных событий, в расстановке сил в мире, приходил к выводу о том, что далее невозможно не считаться с такой державой, как СССР. Эти соображения побудили Рузвельта еще раз обсудить с Хэллом вопрос о признании СССР. Да и государственный секретарь изменил взгляды. Поэтому, когда президент высказал мысль о желательности нормализации отношений между США и Советским Союзом, глава внешнеполитического ведомства поддержал Рузвельта, многозначительно заметив: «В целом Россия — миролюбивая страна. Мир вступает в опасный период как в Европе, так и в Азии. Россия со временем может оказать значительную помощь в стабилизации обстановки, по мере того как мир все больше будет под угрозой». Полностью согласившись с этой оценкой, президент добавил: «Два великих государства — Америка и Россия — должны поддерживать нормальные отношения. Восстановление дипломатических отношений выгодно для обеих стран» 96.

Определенное влияние на президента оказывало и настроение американской общественности, к которой он, как ответственный руководитель страны, не мог не прислушаться. В политических и общественных кругах росли настроения в пользу признания СССР. Активное участие в организации кампании за признание СССР приняло Общество друзей Советского Союза во главе с известным публицистом К. Ламонтом.

Члены общества распространяли книги и брошюры о жизни советского народа, о социалистическом строительстве, успешном выполнении первой пятилетки. С февраля 1932 г. общество начало издавать журнал «Совьет Ранга тудей» («Советская Россия сегодня»). Его читатели узнавали, что в СССР ликвидирована безработица, на стройках испытывается острая нехватка квалифицированных рабочих.

Многие американские трудящиеся обращались в «Амторг» и общество с просьбой предоставить им возможность поехать в СССР и принять непосредственное участие в строительстве фабрик и заводов. В 1931 г.

около 2500 рабочих США были заняты на советских промышленных стройках. В июле 1932 г. по инициативе Общества друзей Советского Союза в Нью-Йорке было организовано техническое бюро; членами его стали 350 инженеров и техников. Отделения этого бюро имелись в ряде крупных городов США, они оказывали помощь советским организациям в решении технических проблем, направляли специальную литературу в СССР97.

Общество проводило собрания и митинги с требованием признания СССР. Оно распространило 100 тыс. экземпляров листовок, 20 тыс. брошюр, посвященных Стране Советов. К концу 1933 г. отделения общества существовали в 20 штатах. В феврале 1933 г. по их инициативе развернулась кампания по сбору 1 млн. подписей под петицией с требованием признания Советского Союза 98.

В январе 1933 г. 800 профессоров и преподавателей 268 колледжей и университетов в 45 штатах обратились к Рузвельту с петицией, в которой настаивали на признании Советского Союза99. В том же месяце был создан Независимый комитет движения за признание Советской России. Возглавил его нью-йоркский юрист Л. Лендес. 5 марта в специально принятой резолюции комитет предложил президенту предпринять конкретные шаги — вступить в переговоры с Советским правительством об условиях его признания 100. В марте 1933 г. признания СССР потребовала Конференция прогрессивного рабочего действия, объединявшая ряд профсоюзов, а в мае под давлением прогрессивных сил за признание выступил Континентальный конгресс, в работе которого приняли участие представители Социалистической партии, Лиги социалистической молодежи, профсоюзов и фермеров. Был создан Женский комитет в пользу признания Советской России. За признание СССР выступили Лига профсоюзного единства, Конференция прогрессивного рабочего действия, федерации труда различных штатов, многие отраслевые профсоюзы, женские и студенческие организации, Американо-русский институт культурных отношений с Советским Союзом.

Учитывая в комплексе факторы экономического, политического и международного характера, а также настроение общественности страны, 10 октября 1933 г. президент Рузвельт направил послание Председателю ЦИК СССР М. И. Калинину. В нем подчеркивалась готовность покончить с ненормальным положением, когда две великие державы в течение столь длительного времени находились без прямых официальных отношений.

Президент предложил направить в Вашингтон для переговоров лично с ним представителя Советского правительства101. Инициатива президента США была с удовлетворением встречена руководителями Советского государства. В ответе М. И. Калинина обращалось внимание на то, что отсутствие нормальных отношений между двумя странами неблагоприятно отражалось на международном положении, усложняло дело обеспече4 ПО ния мира, поощряло силы, стремившиеся к его нарушению .

Обмен посланиями между Ф. Д. Рузвельтом и М. И. Калининым вызвал оживленные отклики. Демократические силы США с чувством глубокого удовлетворения встретили весть о предстоящем признании СССР. Сенаторы Бора, Норрис, Рейнолдс, Адамc горячо приветствовали действия президента. Печать США выступила с одобрением президентской акции. Газета «Нью-Йорк уорлд телеграм» 21 октября опубликовала передовую статью под названием «Америка и Россия — друзья».

Тогда же близкая к республиканской партии «Геральд трибюн» поместила статью под заглавием: «Банкиры Уолл-стрит за скорое признание СССР как стимул для торговли с США»103. Многие газеты, учитывая развитие международных событий, подчеркивали значение акции Вашингтона.

7 ноября 1933 г. нарком иностранных дел СССР М. М. Литвинов прибыл в Вашингтон для переговоров. В своем интервью он обратил внимание представителей американской печати на наличие прочной базы для экономического, научного и культурного сотрудничества в интересах обоих государств, которые «объединяет общее стремление к миру» 104. 8 ноября начались переговоры, продолжавшиеся 10 дней.

К встрече с советским представителем в госдепартаменте тщательно готовились. Сотрудники восточноевропейского отдела составили до 20 проектов соглашений. Каждый проект обсуждался на совещаниях с участием Ф. Рузвельта, К. Хэлла, У. Филлипса, Г. Моргентау, У. Буллита.

Немало было выдвинуто положений, обусловливавших признание СССР рядом оговорок 105.

Сначала с американской стороны переговоры возглавил Хэлл.

8 ноября 1933 г. при встрече с М. М. Литвиновым К. Хэлл завел разговор об отношении к верующим. Литвинов ответил, что сведения о религии, которыми располагает правительство США,— плод дезинформации и односторонней пропаганды. Литвинов отметил, что законодательство о религии — внутреннее дело каждого государства. Когда же Хэлл потребовал гарантию религиозной свободы в СССР для американцев, заявив, что в противном случае невозможно установление дипломатических отношений, Литвинов ясно дал понять, что никакого привилегированного положения для американцев в религиозных вопросах Советское правительство не намерено предоставлять106. Требования Хэлла об особом правовом положении американцев также были отклонены. Затем глава внешнеполитического ведомства США поставил вопрос о денежных претензиях. Советский представитель выдвинул контрпретензии за нанесенный американцами ущерб во время интервенции США против Советской России. Развернувшаяся длительная дискуссия о долгах закончилась безрезультатно. Заявления государственного секретаря о «пропаганде Коминтерна» также были отвергнуты как несостоятельные.

Переговоры были продолжены в Белом доме. В них принял участие президент. Они касались преимущественно вопросов международной политики. Участники беседы признали наличие двух источников военной опасности. Япония и Германия стремятся, констатировали обе стороны, «к захвату чужих земель». После этого Рузвельт перешел к теме о долгах. Литвинов заметил, что этот вопрос незначителен по сравнению с установлением дипломатических отношений между двумя такими крупными странами, как СССР и США. Говоря о начале переговоров, Литвинов в телеграмме в Москву отмечал «расхождение сторон по всем вопросам» 107. Второй день также не дал никаких результатов. Американская сторона придерживалась жесткой позиции, выдвинув тезис: сначала — урегулирование проблем, затем — признание.

В связи с отъездом Хэлла на межамериканскую конференцию в Монтевидео 11 ноября переговоры возглавил сам Рузвельт, что имело большое значение. Его беседы с М. М. Литвиновым показали готовность президента к выработке взаимоприемлемых решений. В ходе переговоров была достигнута договоренность о нормализации дипломатических отношений, подписаны важные документы в форме обмена нотами п письмами, а также совместный меморандум. Наиболее важным среди них являлся обмен нотами, в которых СССР и США обязывались уважать суверенитет обоих государств, «воздерживаться от вмешательства каким-либо образом во внутренние дела» друг друга, не поощрять вооруженную интервенцию друг против друга, а также агитацию и пропаганду в целях нарушения территориальной целостности государства или изменения силой его политического и социального строя.

Эти документы имели принципиально важное значение во взаимоотношениях между двумя государствами. При обмене нотами между президентом США и народным комиссаром иностранных дел СССР была высказана уверенность в том, что обоим государствам «удастся сотрудничать для своей взаимной пользы и для ограждения всеобщего мира».

По настоянию президента советская сторона согласилась на предварительный обмен мнениями о взаимных материальных претензиях. США настаивали на уплате всех долгов по займам, которые они предоставляли в свое время царскому и Временному правительствам, а также на компенсации за национализированную собственность, принадлежавшую американским владельцам. Советское правительство заявило, что оно не песет никакой ответственности за долги антинародных правительств.

Тем не менее оно готово удовлетворить некоторые американские материальные претензии при условии предоставления Советскому Союзу денежного займа и признания советских претензий. Кроме того, Советское правительство отказалось от требования к американской стороне возместить ущерб, нанесенный войсками США во время интервенции в Сибири 108. В совместном коммюнике, парафированном М. М. Литвиновым и Ф. Д. Рузвельтом, была зафиксирована готовность Советского правительства уплатить США 75 млн. долл. в виде дополнительных процентов по займу, который предоставят США. Президент обещал убедить конгресс определить сумму американских претензий в 150 млн. долл. Серьезные разногласия существовали по ряду других вопросов, но большинство из них было успешно разрешено. Это оказалось возможным благодаря тому, что обе стороны проявили заинтересованность в установлении дипломатических отношений.

Важное значение имело то обстоятельство, что участники советскоамериканских переговоров проявили реализм и гибкость в решении вопросов, широту взглядов, глубокое понимание основных тенденций в развитии международных отношений. Напряженность обстановки повелительно требовала сближения двух великих государств — СССР и США. Это и побудило президента США покончить с неразумной политикой непризнания Советского Союза.

Американская общественность с большим удовлетворением встретила нормализацию советско-американских отношений. В ряде городов — Нью-Йорке, Чикаго, Сан-Франциско, Бостоне, Кливленде — состоялись митинги и собрания. Много приветственных телеграмм и писем получил Рузвельт. В телеграмме на имя президента сенатор Бора писал: «Поздравляю. Это было по-государственному мудро и мужественно». Сенатор Томас заявил: «Это, безусловно, шаг вперед» 109. Когда президент прибыл в Уорм-Спрингс на юбилейное празднество штата Джорджия, он нашел там свыше 300 телеграмм и писем, в которых одобрялся акт признания Соединенными Штатами Страны Советов 110.

По случаю успешного завершения переговоров и признания Советского Союза Соединенными Штатами по инициативе Американо-русской торговой палаты 24 ноября в Нью-Йорке был организован большой прием, на котором присутствовало около 2 тыс. человек. Зал был украшен советскими и американскими флагами. Торжественно прозвучала мелодия «Интернационала».

Весть о дипломатическом признании Соединенными Штатами Советского Союза была по-разному воспринята в столицах мира. В Берлине открыто выразили недовольство наметившимся сближением СССР и США.

В Токио были обеспокоены: многие японские руководители не ожидали такого шага со стороны США, и весть о нем застала их врасплох.

Признание Соединенными Штатами Страны Советов отвечало назревшим потребностям, интересам и желаниям обоих государств и народов.

Оно создало основу для развития нормальных отношений между двумя великими державами современности — СССР и США, сыграло важную роль в международной жизни 30-х годов, способствовало созданию антигитлеровской коалиции в годы второй мировой войны.

Таким образом, дипломатии США в годы кризиса приходилось действовать в сложной и напряженной обстановке. Гувер, придя к власти, глубоко ошибочно оценивал не только внутреннее, но и международное положение Соединенных Штатов. Но суровая действительность опровергла его оценки и прогнозы. Когда разразился кризис, президент стал возлагать неоправданно большие надежды на экономическую экспансию, на финансовое и промышленное превосходство США. Администрация США стремилась облегчить экономический кризис за счет трудящихся своей страны и экспансии американского доллара. Она вела активную борьбу за рынки сбыта и сферы приложения капитала в Латинской Америке, Азии, Европе.

Ведущим направлением внешнеполитического курса США являлось предотвращение социальных последствий кризиса, укрепление позиций капитализма. Определенные круги Вашингтона рассчитывали разрешить межимпериалистические противоречия за счет Советского Союза и народов колониальных и зависимых стран. Проводимая правительством Гувера политика способствовала возникновению очага войны на Дальнем Востоке и нарастанию угрозы военной опасности в Европе, ставшей особенно реальной в связи с приходом к власти фашизма в Германии. Прикрываясь широкой кампанией буржуазного пацифизма и ограничения вооружений, США добивались ослабления своих соперников и усиления собственной мощи, в первую очередь установления своего превосходства на море.

Однако внешнеполитический актив США был незначителен. Более того позиции США на международной арене за годы кризиса заметно ослабли. Это касалось, в частности, американских инвестиций, внешней торговли. Ни на одной конференции правительству США так и не удалось добиться серьезных успехов. Противоречия в капиталистическом мире, и в первую очередь англо-американские, обострялись. Борьба между США и Англией приняла глобальный характер, охватив валютнофинансовую, политическую и дипломатическую сферы. Борьба за рынки сбыта, сферы приложения капитала, по вопросу о межсоюзнических долгах и репарациях, по проблеме вооружений привела к обострению противоречий между США и европейскими государствами. В результате наметились тенденции к перегруппировке сил в мире. Это нашло проявление в последующие годы.


Оглавление: ИСТОРИЯ США В ЧЕТЫРЕХ ТОМАХ. ТОМ ТРЕТИЙ 1918-1945