ТАЙНЫ АМЕРИКИ

факты о настоящей Империи Зла

ИСТОРИЯ США В ЧЕТЫРЕХ ТОМАХ. ТОМ ТРЕТИЙ 1918-1945

Глава шестая. ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА (1924—1929)


1. ПЛАНЫ ДАУЭСА И ЮНГА.

ПАКТ БРИАНА — КЕЛЛОГА

В годы относительной стабилизации капитализма США еще больше укрепили свои позиции международного кредитора, шире и глубже вовлеклись в систему международных экономических отношений. За 1924—1930 гг. американские корпорации невероятно обогатились. Их прибыли превысили 53 млрд. долл. (до вычета налогов), они росли и в послевоенные годы от поставок товаров и кредитов в опустошенную войной Европу. К 1923 г. сумма займов США иностранным государствам составила 10,6 млрд. долл., а с учетом процентов по займам — 11,8 млрд.

Главными должниками США оказались Англия — 4600 млн. долл., Франция — 3999 млн., Италия — 2015 млн.1 Правительство США, выражая волю финансово-монополистических кругов, стремилось не связывать себя какими бы то ни было экономическими или политическими союзами с Лигой наций и отдельными государствами. Финансово-монополистический капитал США, обретя небывалую долларовую силу, при покровительстве своего правительства устремился во все концы мира, на все континенты, особенно в разоренную войной Европу. Интересам монополий была подчинена внешнеполитическая деятельность министерств финансов, торговли, военного министерства и государственного департамента.

Воспользовавшись ослаблением позиций своих конкурентов, США повсеместно теснили их на мировых рынках. Английская газета «Дейли ньюс» жаловалась: «Всюду наши интересы приносятся в жертву Соединенным Штатам...» 2. Если в 1914 г. Англия и США имели одинаковый вес в японском импорте (16,8%), то в 1927 г. доля Англии снизилась до 7%, а доля США увеличилась до 30%. В 1913 г. доля Англии в китайском импорте составляла 16,3%, а США —6,0%, в 1926 г. соответственно— 10,2 и 16,4%. В Латинской Америке успехи США были еще значительнее. С 1913 по 1927 г. доля США в импорте 20 республик Центральной и Южной Америки увеличилась с 24 до 38%, а доля Англии снизилась с 25 до 16% 3. Следует подчеркнуть, что европейский рынок для США продолжал оставаться главным. В 1924 г. страны Европы поглощали примерно 51% общего американского экспорта, тогда как импорт США из Европы по отношению к общему импорту США составил лишь 30%.

Одновременно росли инвестиции американского капитала в зарубежные страны. «Избыточный» капитал шел туда в виде правительственных внешних займов, кредитов корпораций и вложений частных лиц.

В 1926 г. американские инвестиции за границей, не считая 12 млрд. долл.

по военным займам, составили сумму 9522 млн. долл.4 Особое место отводилось прямым вложениям: скупке контрольных пакетов зарубежных предприятий, открытию филиалов или дочерних предприятий американских монополий. Нередко филиалам банков и промышленных компаний США удавалось поглотить отдельные европейские компании. Во Франции ими были таким образом захвачены позиции в производстве электрического и телефонного оборудования, а также и кинематографии. Под контролем США оказалось производство железа, стали, электроэнергии, добыча угля в Польше.

Монополии США предпочитали давать европейским странам не портфельные, а прямые инвестиции — на создание филиалов американских предприятий. Особый интерес проявлялся к обрабатывающей промышленности (машиностроение, химия). По официальным данным министерства торговли, в 1929 г. имелось американских предприятий: в Германии — 186 с капиталом 216 млн. долл., во Франции — 203 с капиталом 145 млн. долл., в Англии — 169 предприятий с долей американского капитала более 25% 5. Создание предприятий в странах Европы и других континентов американские корпорации рассматривали как важное средство преодоления тарифных барьеров, получения сверхприбылей, борьбы за рынки сбыта, за контроль в области экономики и политики.

Американский капитал проявлял заинтересованность и к источникам сырья. Правительство Кулиджа оказывало активную помощь корпорациям в борьбе за доступ к зарубежном}7 сырью, прежде всего нефти и каучуку, столь необходимым для развивавшейся автомобильной промышленности. Госдепартамент помогал американским предпринимателям внедряться в районы добычи нефти. «Стандард ойл», «Галф» и другие нефтяные компании США при поддержке правительства скупали акции у английских, французских, голландских компаний на производство и контроль нефтяных источников в Иране, Колумбии, Венесуэле, Мексике.

Аналогичная политика проводилась также в отношении каучука, меди и другого важного сырья. Американские медные фирмы в 20-е годы добились контроля над 95% мирового капиталистического производства меди и ценами на мировом капиталистическом рынке. Гардинг, Кулидж и Гувер поощряли создание крупных межнациональных картелей. Министерство торговли выступало как коммивояжер американских товаров 6.

В своих декларациях правительство Кулиджа заявляло, будто оно, как и крупнейшие частные банки, предоставляет пострадавшей от войны Европе займы в целях ускорения восстановления ее экономики. На самом же деле они стремились нажиться на европейских долгах и процентах по ним. Особенно американская администрация была заинтересована в том, чтобы восстановленная Германия могла выплачивать военные репарации. В этой связи США взяли на себя инициативу по выработке плана репарационной проблемы, которая, по мнению американцев, стала серьезным препятствием на пути оздоровления европейского и мирового капитализма.

Для решения вопроса о репарациях был создан Международный комитет экспертов, в который вошли представители пяти государств — победителей в войне: США, Великобритании, Франции, Италии и Бельгии.

В 1924 г. этот комитет под руководством американского банкира Чарлза Дауэса разработал план, предусматривавший получение репараций с Германии. В литературе он стал известен как «план Дауэса». Его авторы полагали, что восстановленная Германия будет добросовестно выплачивать военные репарации Франции и Англии, а эти последние, в свою очередь, станут выплачивать государственные долги Соединенным Штатам.

По «плану Дауэса» банкиры США и Великобритании предоставили Германии заем на сумму 800 млн. марок (200 млн. долл.), из которых половина приходилась на банкирский «дом Морганов». Германия обязывалась, в свою очередь, выплатить в первый год 1 млрд. репарационных марок (250 млн. долл.) и увеличить затем платежи до 2,4 млрд. марок в год. К 1928—1929 гг. общая сумма репараций с Германии окончательно еще не была установлена.

С принятием в августе 1924 г. на Лондонской конференции «плана Дауэса» для капитала США открывались новые возможности проникновения в экономику Германии. В период между 1924 и 1929 гг. американцы обеспечили себе 80% капитала, шедшего на заем кредитным учреждениям Германии, 75% займов местным правительствам, т. е. германским землям, и 50% — крупным германским корпорациям7. «План Дауэса», принятый под давлением американских банкиров и правительства Кулиджа, отвечал интересам в первую очередь США и Германии. Бывший канцлер Германии Вирт в одной из речей в Чикаго подчеркнул: «...ваша помощь во многом помогла моей стране избежать социальной катастрофы» 8. Оказание помощи в стабилизации германской промышленности на определенном этапе укрепляло в целом экономическую и социальную систему капитализма и в Европе. Вместе с тем эта помощь в возрождении германского империализма таила в себе и огромную опасность не только для немецкого народа, но и народов других стран.

США удалось подписать соглашения с правительствами Великобритании, Бельгии и Чехословакии о выплате ими некоторой части военных долгов, что временно смягчало межкапиталистические противоречия.

Американские буржуазные историки и публицисты представили «план Дауэса» как свидетельство «политики мира». На деле же правительство Кулиджа и Уолл-стрит стремились превратить Германию в «надежного партнера» и использовать ее в качестве противовеса Англии и Франции в Европе, помешать налаживанию нормальных отношений между Германией и Советским Союзом, не допустить роста революционного движения в Европе.

На очередь встал вопрос об урегулировании политических отношений Германии со странами Антанты, о присоединении ее к Лиге наций.

После принятия «плана Дауэса» дипломатия США поддержала Англию, которая под прикрытием разговоров о «гарантиях европейской безопасности» приступила к организации политического союза западноевропейских стран (с участием Германии), направленного своим острием против СССР. Для осуществления этого плана была созвана в 1925 г.

в швейцарском курортном городке Локарно конференция представителей Великобритании, Германии, Франции, Италии, Бельгии, а также Польши и Чехословакии. В итоге конференции, длившейся с 5 по 16 октября, было подписано восемь соглашений. Но важнейшим из них был Рейнский гарантийный пакт, который предусматривал прежде всего нерушимость установленных Версальским мирным договором границ Германии на западе — с Францией и Бельгией. Роль «гарантов» взяли на себя Великобритания и Италия. Гарантийный пакт вступил в силу после принятия Германии в Лигу наций —14 сентября 1926 г.9, а наряду с этим для Германии кончилась дипломатическая изоляция со стороны стран Запада.

Хотя США формально и не участвовали в переговорах и выработке локарнских соглашений, тем не менее они оказали сильное влияние на ход переговоров и их результаты. «... Американский финансовый капитал, рассматривавший Европу как большую колонию, из которой он может извлекать огромные барыши,— отметил в речи 25 ноября 1925 г.

в рейхстаге Эрнст Тельман,— весьма рьяно трудился над заключением Локарнского договора» 10.

Правительство США усматривало в этом договоре гарантии для своих капиталов в Европе, а также возможность сколотить антисоветский блок в Европе. 8 декабря 1925 г. президент Кулидж в ежегодном послании конгрессу США признал факт воздействия США в деле выработки и принятия локарнских соглашений, которые рассматривались как известная гарантия для американских капиталовложений и займов в Европе, а также как средство достижения таких политических союзов государств в Европе, которые бы позволили Вашингтону занять роль лидера и арбитра. Государственный секретарь США Келлог изображал локарнский сговор империалистов как «выдающееся достижение» ".

При содействии американских капиталов экономика Германии стала быстро развиваться. В 1927 г. Германия не только достигла довоенного уровня экономического развития, но в ряде отраслей и превзошла его, восстанавливался промышленный потенциал страны. Уже в 1928 г.

Германия ставила вопрос об эвакуации союзных войск с территории Рейнской области, находившихся там в роли гаранта выполнения Германией Версальского мирного договора.

В конце 1928 г. и первой половине 1929 г. на повестку дня вновь ставился репарационный' вопрос. США принимали участие в созданном Францией, Великобританией, Италией, Японией, Бельгией и Германией комитете финансовых экспертов по репарационному вопросу, возглавленном американским неофициальным экспертом О. Юнгом, одним из авторов «плана Дауэса», и банкиром Дж. П. Морганом. 12 февраля 1929 г.

германский представитель заявил в комитете экспертов, что его страна не в состоянии платить 2,5 млрд. марок ежегодно. В комитете шли долгие дебаты о ежегодной выплате репараций Германией. Юнг предложил свой проект платежей со стороны Германии, и этот план 7 июня 1929 г. был одобрен. Затем «план Юнга» был поставлен на обсуждение международной конференции 12 государств, открывшейся 6 августа 1929 г. в Гааге, на которой США присутствовали как «страна-арбитр». В соответствии с «планом Юнга» был установлен общий размер репараций в сумме 113,9 млрд. марок, подлежащих уплате Германией в предстоящие несколько десятилетий. Отменялся контроль союзников над экономикой и финансами Германии 12.

США не удалось установить в Германии прочной финансовой гегемонии. Вместе с тем «план Юнга» открывал новые возможности возрождения экономического и военного потенциала Германии. Политика «дауэсизации» Германии ускорила тем самым приближение второй мировой войны. С 1924 по 1930 г. Германия получила частные американские займы примерно на сумму 2,5 млрд. долл., сама выплатила репараций по «плану Дауэса» около 2 млрд. долл., а бывшие союзники выплатили США военные долги в сумме 2606 млн. долл., т. е. больше займа, предоставленного американскими банками Германии 13.

В 1929 г. Германия па 13% превысила довоенный объем промышленной продукции и заняла в капиталистическом мире второе место после США по производству и вывозу машин, первое место — по производству синтетического горючего и синтетического каучука. Доля Германии в мировом экспорте возросла с 5,7% в 1924 г. до 10,9% в 1929 г. (доля США в 1929 г. составляла 17,5%, Англии — 12,1% 14). «План Дауэса» укреплял позиции монополий Германии, но не улучшал положение трудящихся.

Администрация Кулиджа и финансовые круги США проводили жесткую политику в отношении европейских стран-должников. Они не допускали и мысли о том, чтобы аннулировать военные долги, настойчиво добиваясь возврата займов с процентами. В конце 1925 г. французское правительство предприняло ряд дипломатических демаршей, пытаясь добиться 10-летпего моратория по задолженности, но встретило со стороны США отрицательную реакцию. Правительство США навязало правительству Франции унизительное предварительное соглашение (Меллона — Берендже), по которому Франция обязывалась выплатить США из общей военной задолженности, составлявшей 4211 млн. долл., немногим менее 50%, а именно 2008 млн. долл. Устанавливался срок выплаты долга — 62 года при среднем проценте 1,5, что в конечном итоге выражалось в сумме 6848 млн. долл. Соглашение не было ратифицировано Францией. Оно вызвало во Франции бурную антиамериканскую, реакцию.

Франция сопротивлялась «дяде Шейлоку» (так именовали СШАкредитора европейские страны-должники) более решительно, чем Англия, которая первой согласилась еще в 1923 г. выплачивать долги в сумме 4100 млн. долл. в течение 62 лет, что вместе с процентами равнялось 11,1 млрд. долл. Лондонская «Дейли мейл» писала в 1926 г.: «Британия превратилась в сборщика долгов для уплаты Соединенным Штатам, но в отличие от большинства сборщиков долгов мы получаем только ненависть и никаких выгод» 15.

К фашистской Италии США были более снисходительны. С нее взыскивалось за долги лишь 0,4%. Долги Италии были сокращены более чем на 80% 16. Государственный секретарь Ф. Келлог в марте и апреле 1925 г. направил румынскому правительству ноты, в которых потребовал, чтобы были приняты неотложные меры для решения вопроса о долгах.

Аналогичные ноты были направлены правительствам Бельгии и Чехословакии. Всего стран-должников оказалось 17 17.

Особый интерес США стали проявлять к Польше, когда там в 1926 г.

произошел переворот и к власти пришло правительство Пилсудского.

Государственный департамент, финансово-монополистические круги США поспешили направить своих финансовых и других советников для оказания «помощи» Польше, а также в целях сбора информации о возможностях расширения американских инвестиций.

Внешнеполитический курс правительства США в отношении образованной в 1918 г. Венгрии был направлен на удушение социалистической революции. Правительства США и стран Антанты, опираясь на реакционные силы в самой Венгрии, организовали вторжение войск Франции, Румынии и Чехословакии на территорию революционной Венгрии. США объявили «голодную блокаду» революционной Венгрии. В неравной борьбе Венгерская Советская республика пала, просуществовав всего лишь 133 дня. В стране была установлена фашистская диктатура крупной буржуазии и помещиков во главе с Хорти. Наступил террор, в ходе которого было убито до 20 тыс. передовых рабочих, революционеров. США поспешили на помощь этому режиму, предоставив ему в изобилии продовольствие и кредиты.

Стабилизации контрреволюционного режима в Венгрии не менее активно помогали администрации президентов США Гардинга и Кулиджа.

Американские банкиры охотно вкладывали капиталы в экономику Венгрии, взяв режим Хорти на свое попечение. Большую роль в этом сыграл нью-йоркский банкирский «дом Шпейера». В 1925 г. Венгрия получила по американскому займу около 9 млн. долл. Этот заем накладывал тяжелые экономические и политические обязательства, которые существенно затрагивали суверенитет государства. 24 июня 1925 г. правительство США подписало договор с хортистской Венгрией о дружбе, торговле, а также соглашение по консульским вопросам 18.

Не менее дружественные отношения правительство США поддерживало с военно-фашистской диктатурой генерала Примо де Рпвера в Испании. И после того, когда в 1931 г. в результате буржуазно-демократической революции в Испании была свергнута монархия и провозглашена республика, США стремились не упустить возможности влиять на Испанию. Торгово-экономические связи между США и Испанией развивались негладко и не без конфликтов. Закон о запрещении торговли спиртным (XVIII поправка к конституции США) наносил ущерб Испании, которая раньше в большом количестве поставляла вино в США, подрывал стоимость песеты на международном денежном рынке. Одновременно американский капитал стремился как можно глубже проникнуть в слабо развитую экономику Испании. Экспорт из США в Испанию превышал импорт из Испании более чем в 2 раза 19.

Таким образом, американское правительство поддерживало экономические связи со странами, в которых утвердились фашистские либо военно-монархические диктатуры.

В 20-е годы американские монополии сумели весьма широко внедриться в экономику ряда европейских капиталистических стран. Прикрываясь изоляционистскими лозунгами, правящие круги США активно проводили экономическую экспансию. Сенатор X. Джонсон, характеризуя внешнюю политику правительства Кулиджа, подчеркнул: «Вообще ни в деловых связях, ни в финансовом, ни в социальном, ни в коммерческом отношениях мы не являемся изолированными от Европы» 20.

В эти же годы большое значение в Вашингтоне придавалось строительству военно-морского флота, призванного обеспечить США господство на море. В конце 1924 г. конгресс США принял решение построить до 1 июля 1927 г. восемь крейсеров, вооруженных 8-дюймовыми орудиями (водоизмещением по 10 тыс. т) 21. Стремительно рос и торговый флот.

В ежегодном послании конгрессу в декабре 1926 г. Кулидж сообщил, что США держат в стране, на море и за рубежом постоянную и резервную армию примерно в 610 тыс. человек, на содержание и вооружение которых в 1926 г. ассигновано 680 млн. долл. Для того времени эти цифры были значительны. «Мы,— заявил президент,— достаточно сильны, так что никто не может обвинить нас в том, что мы слабы, если мы не сразу разгневаемся» 22.

В конце декабря 1926 г. США подготовили билль о строительстве 10 крейсеров. В упомянутом послании конгрессу Кулидж выразил готовность распространить вашингтонскую формулу 5:5:3 (Великобритания, США и Япония) на строительство других типов кораблей. В августе 1927 г. в Женеве состоялась конференция представителей США, Великобритании и Японии по военно-морским вопросам. В конгрессе США и на страницах прессы обсуждался вопрос об усилении флота. «Я за военную готовность,— говорил президент Кулидж в 1927 г.— Это тот самый вопрос, которому я всегда уделял особое внимание в своих посланиях по вопросу бюджетных ассигнований» 23.

На конференции в Женеве британская концепция «абсолютных потребностей» во флоте натолкнулась на американское требование «полной свободы вооружения кораблей» 24. К соглашению прийти не удалось, и конференция провалилась 25.

В январе 1928 г. морской министр К. Уилбур, выступая в защиту внесенного в конгресс очередного законопроекта об ассигновании 725 млн. долл. на постройку в течение пяти лет 25 крупных крейсеров, пяти авианосцев, девяти миноносцев и 32 подводных лодок, заявил, что его министерство не намерено считаться с морскими программами других держав. В качестве аргумента он сослался на необходимость «защиты торговли»: «Наши купцы и фабриканты должны иметь возможность удерживать иностранные рынки, на которых мы утвердились, а по мере того как в Европе восстанавливается нормальное положение, мы должны искать и новые рынки для нашей продукции. Демонстрация флага значительно стимулирует борьбу наших предпринимателей за новые рынки сбыта, а успех этой борьбы во многом зависит от престижа, который создают государству крейсера» 26.

Характерно, что военный министр Д. Дэвис запросил президента Кулиджа предоставить дополнительно свыше полумиллиарда долларов на улучшение снабжения амуницией армии27. Аналогичные приготовления шли по линии ВВС и химического оружия.

Конгресс США отказался ратифицировать принятый 17 июня 1925 г.

в Женеве протокол, подписанный представителями США и многими другими странами о запрещении применения отравляющих веществ и бактериологического оружия в ходе войны. Некоторые сенаторы заявляли, что «неразумно отказываться» от применения этого оружия в войнах28.

Стремясь к установлению господства на море, администрация Кулиджа уверяла общественность, что ее внешняя политика была направлена на обеспечение всеобщего мира. Утверждалось, что США будто бы не ищут для себя особых привилегий, а лишь настаивают на «равных возможностях» для всех стран. Отказ вступить в члены Лиги наций объяснялся тем, что США не желали якобы быть вовлеченными в европейские распри, стремясь сохранить свободу рук и возможность влиять на развитие событий в мире.

Для этого американская дипломатия удачно использовала демарш Франции. В ответ на обращение, сделанное 6 апреля 1927 г. министром иностранных дел Франции А. Брианом, оформить между Францией и США двустороннее соглашение о запрещении войны Келлог предложил заключить многосторонний договор, пригласить все крупные государства подписать декларацию. Келлог решил использовать инициативу Франции в интересах США — обеспечить за США роль международного арбитра и нанести удар по Лиге наций, по политике ее ведущих государств, ослабить впечатление от советских предложений о всеобщем разоружении.

Не случайно поэтому в марте 1927 г. на Женевской конференции советский проект о разоружении был отвергнут делегациями США, Великобритании, Франции и других стран.

23 июня 1928 г. правительство США разослало текст договора об отказе от войны Германии, Англии, Италии, Польше, Франции, Чехословакии, Бельгии, Японии и другим государствам. В течение ряда месяцев в парламентах и прессе многих стран шли дебаты по данному вопросу.

Очевидным было стремление отстранить СССР от переговоров по этому вопросу, что вскрывало истинные планы правящих кругов США, стремившихся изолировать СССР на международной арене. Народный комиссариат иностранных дел СССР своевременно реагировал на эти замыслы, вынудив правительства США, Франции и Великобритании заявить, что СССР будет приглашен подписать этот пакт.

27 августа 1928 г. в Париже представители 15 государств подписали договор об отказе от войны как средства национальной политики, получивший название пакта Бриана — Келлога. Другие страны, включая СССР, присоединились к пакту позже. Советский Союз провозгласил свою Декларацию о присоединении к Парижскому пакту 6 сентября 1928 г.29 Пакт содержал важные международно-правовые нормы, направленные против агрессивной войны, хотя не предусматривал гарантий для претворения их в жизнь.

2. ЭКСПАНСИЯ В ЛАТИНСКУЮ АМЕРИКУ И КАНАДУ Экспансионистская политика США была глобальной, простираясь на все континенты. Наряду с военными средствами она развивалась и полинии торговли, экономики, финансов. Политику экспансии в Западном полушарии американский капитал проводил под лозунгами доктрины Монро и панамериканизма. Под ширмой «партнерства» скрывалось настойчивое стремление монополистического капитала США, располагавшего экономической, финансовой и военной мощью, диктовать свою волю суверенным государствам Латинской Америки.

Американский капитал при содействии и поддержке правительства стремился обеспечить себе в Латинской Америке и Канаде доминирующее положение, вытеснить конкурентов и соперников. Так, в 1913 г.

в Центральной и Южной Америке капиталовложения США составили 1242 млн. долл., Великобритании — 4984 млн. долл., а к 1929 г. это соотношение изменилось: 5587 млн. долл. и 5891 млн.30 До первой мировой войны американский капитал шел главным образом в Мексику и на Кубу в форме прямых вложений в отрасли, которые принадлежали или контролировались американцами. В 20-е годы капитал США стал активно проникать и в другие страны Центральной и Южной Америки. Прямые капиталовложения и вложения в виде ценных бумаг в Латинскую Америку составляли треть всех американских вложений за границей, примерно 5—5,5 млрд. долл. Проценты со стран Латинской Америки американские банкиры брали более высокие (7—8), чем со стран Европы и Канады (5), мотивируя это политической нестабильностью в этом районе31, а на самом деле — пользовались его отсталостью и зависимостью.

Основные американские инвестиции направлялись в добывающую промышленность и сельское хозяйство, работающие на экспорт. Наиболее значительные капиталы вкладывались в нефтяную промышленность.

В 1929 г. прямые инвестиции США в Латинской Америке распределялись следующим образом: сельское хозяйство — 817 млн. долл., нефтяная промышленность — 617 млн., горнорудное производство — 732 млн., а всего в отрасли, производившие сырье, было вложено около 2 2 млрд. долл. В предприятия коммунального пользования и транспорт капитала было вложено в 2,5 раза меньше 32. США были заинтересованы в получении высоких прибылей, а отнюдь не в создании благоприятных условий для гармоничного развития экономики слабых, развивающихся стран. Из общей суммы зарубежных капиталовложений США в 1926 г., составлявшей 9,5 млрд. долл., на долю Латинской Америки приходилось 44%, на Канаду — 27, а всего на Западное полушарие — 71% , что в 2 раза превышало капиталовложения в страны Европы и в 5,5 раза—в Азию и Океанию 33.

Наибольшие суммы прямых инвестиций приходились на Аргентину, Чили, Бразилию, Мексику, Кубу. К 1929 г. в Чили они составили 423 млн. долл., из них в горнорудную промышленность — 332 млн. долл., главным образом в производство меди. В Аргентине к тому же году они достигли 332 млн. долл., из них в мясную промышленность было вложено 82 млн. В Бразилии прямые инвестиции из США шли прежде всего в нефтедобычу и ее переработку — 194 млн. долл., в коммунальное хозяйство и транспорт — 97 млн. долл. Но самые крупные прямые капиталовложения приходились на Кубу и Мексику. К 1929 г. общая сумма этих инвестиций США в экономику Кубы составила 919 млн. долл., из которой на сельское хозяйство, главным образом производство сахара, приходилось 575 млн. долл., на коммунальное хозяйство и транспорт — 215 млн. В Мексике американские прямые инвестиции достигли 683 млн. долл., из них 230 млн. было вложено в горное дело, 206 млн.— в нефтедобычу, 164 млн. долл.— в коммунальное хозяйство 34 Страны, получавшие американские займы и кредиты, отнюдь не становились экономически богаче. Средства шли большей частью в непроизводственную сферу, на покупку американских промышленных товаров, а главное — по займам нужно было выплачивать значительные проценты — нередко от 10 до 30. Кредитор старался держать своего должника на положении экономического вассала, вмешиваясь в его внутренние дела. Ставленники США в странах Латинской Америки, как правило, были не слишком чисты на руку и подкупались кредитором.

США отводили внешней торговле видное место в своей экспансионистской политике в странах Латинской Америки. Торговля эта велась на неравноправной основе. США, располагая огромной экономической мощью и развитой промышленностью, навязывали слаборазвитым странам кабальные договоры. США экспортировали в Латинскую Америку по высоким ценам автомобили, самолеты, транспортное и нефтяное оборудование, радиоприемники, телефонное оборудование и другие промышленные изделия, как правило, в счет предоставляемых займов и кредитов, а также в обмен на импортируемые сырьевые продукты (нефть, медь, свинец, сахар, кофе, хлопок, кожевенное сырье, фрукты и т. п., которые приобретались по низким ценам). Тарифная система США в полной мере отвечала корыстным интересам американского капитала, закрепляя кабальное положение латиноамериканских партнеров.

Немалую роль в расширении внешнеторговой экспансии в период «просперити» играло министерство торговли США во главе с Г. Гувером, а также Торговая палата и Национальная ассоциация промышленников. «Развитие экспансии,— говорил Г. Гувер,— является важнейшей «составной частью нашего внутреннего прогресса как в социальной, так и в экономической области» 35. Президент Кулидж, который также очень много говорил о «справедливости», на деле выступал как активный экспансионист-империалист — верный слуга Уолл-стрит. Основная цель — помощь реакционным режимам в деле подавления революционного движения, направленного против внутренних и внешних эксплуататоров, утверждение в этих странах контроля над экономикой и политикой, обеспечение высоких прибылей для американского крупного капитала.

В информационной записке государственного секретаря Ф. Келлога от 5 марта 1929 г., адресованной новому президенту США Г. Гуверу, говорилось, что США уже в 1923 г. избрали своим генеральным курсом во всех странах Центральной и Южной Америки отказ от признания революционных правительств, фактическое противоборство с освободительным движением 36.

США прилагали все усилия к тому, чтобы удушить революцию в Никарагуа и других странах Западного полушария. Позиция правительства Кулиджа в отношении Никарагуа весьма показательна с точки зрения американской политики в странах Латинской Америки.

Американские войска высадились в Манагуа еще в 1912 г. Затем заняли ряд других городов, подавляя очаги народного сопротивления, и оставались в Никарагуа в течение 12 лет. США замышляли проложить новый межокеанский канал через территорию Никарагуа, создать здесь ряд военно-морских баз, превратить Никарагуа в важный стратегический пункт своей агрессивной политики.

Пребывание морской пехоты США в Никарагуа вызывало бурный рост антиамериканских настроений. В 1924 г. к власти в Никарагуа пришел ставленник США и была создана «национальная гвардия» — полицейские силы, угодные Вашингтону. Президентом Никарагуа стал Манагуа Карлос Солорсано. Однако на пост вице-президента был избран лидер либералов Хуан Сакаса, чья кандидатура не устраивала ни американцев, ни никарагуанскую реакцию. Созданное после выборов коалиционное правительство просуществовало недолго. Либералы были изгнаны из правительства. Тогда-то — 1 августа 1925 г.— Вашингтон и решил вывести свои войска из Никарагуа.

Народ Никарагуа в своей подавляющей массе был против навязанного ему правителя. После ухода американской пехоты борьба против правительства Солорсано и американских грабителей активизировалась.

В начале 1926 г. Солорсано вынужден был уйти в «бессрочный отпуск по болезни». Не смог «навести порядок в стране» и исполняющий обязанности главы государства Э. Чаморро. В поисках «сильной личности» никарагуанская реакция и Вашингтон сделали ставку на Адольфо Диаса, бывшего служащего местной американской компании, который 11 ноября 1926 г. был «избран» президентом Никарагуа и сразу же признан правительством Кулиджа. Никарагуанский народ под руководством либералов ответил на эти махинации восстанием.

1 декабря 1926 г. бывший вице-президент Хуан Сакаса высадился с вооруженным отрядом в Пуэрто-Кабесасе (на северо-востоке страны) и провозгласил себя президентом Никарагуа. Этот отряд успешно вел бои с колоннами армии Диаса, нанес им серьезный урон. В боях против войск Диаса отличился вооруженный отряд Аугусто Сесара Сандино, сформированный в основном из рабочих-шахтеров. Президент Диас обратился к США с просьбой взять под свое «военное покровительство» его правительство.

23 декабря 1926 г. по приказу президента США Кулиджа американская морская пехота высадилась на территории Никарагуа в Рио-Гранде и Пуэрто-Кабесасе в целях разоружения армии Сакасы. Под угрозой американских пушек Сакаса дал команду своим отрядам сложить оружие.

Против восставших в Никарагуа США мобилизовали шесть крейсеров, девять эсминцев, минный тральщик, переоборудованное транспортное судно, 565 солдат морской пехоты, 215 морских офицеров и 3900 матросов военно-морского флота. Оба побережья Никарагуа были блокированы, и в Манагуа направлен контингент морской пехоты, чтобы поддержать Диаса 37.

Для оправдания своих агрессивных действий правительство Кулиджа прибегло к опубликованию фальшивки «Большевистские дела и политика в Мексике и Латинской Америке», стремясь убедить американскую и мировую общественность, что в районе между США и Панамским каналом «возник призрак большевистской гегемонии, взращиваемой Мексикой» 38.

Генеральный секретарь Рабочей (коммунистической) партии США Ч. Рутенберг разоблачил интервенционистскую линию Кулиджа как политику уолл-стритовского империализма, направленную на защиту инвестиций и прибылей американских капиталистов39. Фальшивка, сфабрикованная госдепартаментом, была настолько несостоятельна, что даже в конгрессе США ее расценили как низкопробную пропаганду40.

Американская интервенция в Никарагуа вызвала волну возмущения во всем мире. Газета «Бостон дейли глоб» писала: «В прессе всего мира поднялась волна осуждения, вызванная нашими действиями в Никарагуа.

Другая волна критики вздымается в нашем конгрессе. За короткий пятинедельный период шаги госдепартамента в никарагуанском деле серьезно подорвали результаты усилий последних 20 лет, направленных на улучшение отношений с нашими южными соседями. Печать Бразилии, Аргентины, Чили, Перу, Сальвадора, Уругвая, Коста-Рики, Боливии и Эквадора наполнена комментариями, выражающими горечь, сарказм и подозрительность... В то время, когда имеют место эти отклики, наша страна пригвождается в Европе к позорному столбу от Балтики до Гибралтара...» 41.

В конгрессе США было немало сенаторов и конгрессменов, которые выступали против вооруженной интервенции США. Член палаты представителей США от штата Миссури Лозье 18 января 1927 г. заявил в конгрессе, что президент открыто встал «на защиту американских нефтяных компаний в Мексике, а также горнорудные и земельных компаний в Никарагуа» 42.

Для успокоения общественности Кулидж направил в Никарагуа полковника Г. Стимсона, который должен был убедить сторонников Сакасы отказаться от борьбы против правительства Диаса. В обмен были обещаны «справедливые» президентские выборы под надзором американских морских пехотинцев. Стимсон предложил Диасу включить представителей оппозиции в свой кабинет. Посланцу Кулиджа удалось склонить командующего повстанческой армией Хосе Монкаду — одного из руководителей оппозиции — на соглашение с Диасом и разоружиться. Однако убедить руководителя народного движения Аугусто Сесаро Сандино отказаться от борьбы с правительством Диаса ему не удалось. Сандино не пожелал быть в составе правительства вместе с тираном Диасом. Он ушел со своим отрядом на север, в горы, где основал партизанскую базу для борьбы против американских интервентов.

Несмотря на капитуляцию войск либералов под командованием Монкады, национально-освободительное движение в Никарагуа продолжалось. Теперь эту борьбу возглавил генерал из народа — Сандино, и она длилась семь лет под девизом «Родина и свобода». Вашингтон делал все возможное, чтобы подавить антиамериканское движение. За эти годы Пентагон высадил в Никарагуа более 50 тыс. своих солдат. Одновременно на никарагуанской земле находилось и до 7 тыс. оккупантов43.

В 1928 г. в Никарагуа проходили новые «выборы». И на этот раз они прошли под давлением американских оккупантов. Пост президента страны занял Монкада.

Поднятая правительством Кулиджа пропагандистская истерия, высадка войск США в Никарагуа, концентрация американских войск на границе с Мексикой обеспокоили общественность США. Кулидж не посмел начать вооруженную войну против Мексики, но США продолжали оказывать на нее давление, пока правительство Мексики не согласилось удовлетворить домогательства американских корпораций.

Правительство Кулиджа все время выискивало поводы, чтобы начать вооруженную интервенцию против Мексики. 12 января Вашингтон сообщил, что на границе США с Мексикой сконцентрированы американские войска в 15 тыс. человек44. В августе и сентябре 1927 г. Келлог дважды совещался с представителями нефтяных компаний, обсуждая ситуацию, сложившуюся в связи с отказом Мексики разрешить монополиям США бурить нефтяные скважины. Компании пытались представить этот отказ как «национализацию» их собственности и требовали от правительства решительных действий. Из Мексики был отозван посол США Дж. Шефилд. На его место в октябре 1927 г. был назначен бизнесмен Д. Морроу, которому было предложено придерживаться более умеренной политики по отношению к Мексике. Президент Мексики П. Кальес, не решившийся опереться на поддержку народных масс в обстановке внешней угрозы со стороны США, пошел на уступку американцам.

Спор о нефтяных землях был решен на компромиссной основе, но с большей выгодой для США.

В закон 1925 г. о нефти, некоторые статьи которого затрагивали интересы американских монополий, были внесены поправки, принятые мексиканским конгрессом 27 декабря 1927 г. и скрепленные подписью президента Мексики Кальесом 3 января 1928 г. За монополиями США практически сохранялись все права на эксплуатацию нефтяных районов, которыми они пользовались до 1 мая 1917 г., т. е. до победы революции в Мексике. Правительство Мексики приняло более реакционный курс во внутренних делах, началось преследование профсоюзов, Коммунистической партии, замедлилось проведение в жизнь конституции 1917 г., аграрной реформы. Из США в Мексику пошли новые инвестиции, вооружение.

Американские нефтяные компании и банкиры были удовлетворены решением конфликта. Политика «большой дубинки» сработала.

Интервенционистскую политику Вашингтон проводил в 20-е годы и в отношении стран Карибского бассейна. Под предлогом выполнения договора пяти стран «о мире и дружбе» (1923 г.) американская морская пехота в 1924 г. наводила «порядок» в Гондурасе. Под ее контролем были проведены президентские выборы. И в Доминиканской республике оккупационные войска США выполняли полицейские функции во время выборов в государственные органы власти в 1924 г. С 1915 г. продолжалась оккупация Гаити. США взяли под свое управление страну. Войска безжалостно подавляли партизанское движение на Гаити под предлогом, наведения «порядка». В 1922 г. с помощью госдепартамента США и американских монополий на пост президента Гаити был поставлен Л. Борно. После этого США предоставили Гаити заем в 23,65 млн. долл. Взамен американским монополистам и банкирам было разрешено скупатьземли, предоставлялись концессии на возделывание сельскохозяйственных культур на огромных площадях и на очень большие сроки. Экономика и политическая власть на Гаити находились под контролем Вашингтона.

Весьма примечательное заявление сделал 25 января 1927 г. в конгрессе США сенатор С. Кинг о политике США в отношении Гаити: «Наша морская пехота находится сейчас на земле Гаити, а американский генерал Рассел фактически является диктатором Гаити и ее народа.

Он — истинная власть. У него за спиной маячит тень Борно — подставного президента Гаити... Соединенные Штаты управляют Гаити с помощью штыка, а гаитянский народ подчинен нашему военному правлению.

Мы навязали ему конституцию, которая позволяет иностранцам приобретать землю, и уже тысячи акров гаитянской земли перешли под контроль американских корпораций» 45. Войска США не покидали и зону Панамского канала. В соответствии с договорами между США и Панамской республикой от 18 ноября: 1903 г., 12 сентября 1914 г., 18 ноября 1923 г. и 28 июля 1926 г. США подтвердили свои «права» в зоне Панамского канала, нередко грубо вмешиваясь во внутренние дела республики, вплоть до применения вооруженных сил.

Правительство Кулиджа держало Пуэрто-Рико под военным сапогом своего губернатора, попирая права пуэрториканцев на независимость и самостоятельность.

Непримирима и жестока была политика США в отношении Кубы.

«Классическим примером сочетания интервенционистских методов с „превентивной" дипломатией в целях содействия экономическим интересам монополий США стала Куба. Отсюда американские войска были выведены в 1922 г., после того как наместник Вашингтона генерал Э. Краудер взял бразды правления в свои руки и обеспечил „оздоровление" экономики в интересах американского бизнеса. Кубинизация всего Карибского района являлась целью политики США в рассматриваемый период» 46.

В отношении Колумбии госдепартамент США проводил «нефтяную дипломатию», помогая корпорации «Стандард ойл» и другим компаниям выкачивать из недр страны десятки миллионов баррелей нефти и получать колоссальные прибыли. Повышенный интерес американский империализм проявлял и к Аргентине, одному из объектов инвестиций США. Здесь из-за рынка сбыта сталкивались интересы американского и английского капитала. Госдепартамент неоднократно вмешивался во внутренние дела Аргентины.

Таким образом, на протяжении всех семи лет, с 1923 по 1929 г.

включительно, американская политика в Латинской Америке была во всех ее аспектах экспансионистской, нередко с использованием вооруженных интервенционистских сил США.

Правительство Кулиджа пыталось быть опекуном не только американского монополистического капитала в странах Карибского бассейна, всех стран Латинской Америки, но и вооруженным стражем реакционных режимов, жестоко подавляя оружием, блокадой, голодом выступления народных масс.

Более сдержанную, чем в странах Латинской Америки, экспансионистскую политику проводил американский империализм в отношении Канады. Обмен дипломатическими миссиями междзг США и Канадой произошел в 1927 г. Основная стратегическая цель правителей США в отношении Канады в рассматриваемые годы состояла в том, чтобы как можно сильнее привязать экономику Канады к экономике США. Премьер-министр Канады М. Кинг на имперской конференции 1926 г. вынужден был признать факт усиления американского влияния в Канаде47.

Экспорт США в Канаду в 1929 т. составил 868 млн. долл., или 68,6% общего канадского импорта, а импорт США из Канады доходил до 500 млн. долл., что составляло 36% всего канадского экспорта. Таким образом, эта торговля для США была выгодной, с активным балансом.

Общая сумма американских капиталовложений в Канаду на 1 января 1928 г. превысила 3069 млн. долл. Канадские же капиталовложения в экономику США на 1 января 1930 г. составляли более 1 млрд. долл.48 Американский капитал оказывал сильное влияние на установление в Канаде не только экономического, но и других видов контроля. Между США и Англией были серьезные противоречия из-за Канады — британского доминиона. Американцы теснили английский капитал. В 1928 г.

доля Великобритании в общем канадском импорте уменьшилась до 15% 49. Через Канаду американские товары проникали в другие страны Британской империи. К 1928 г. в Канаде открыто функционировали свыше 700 отделений крупных американских промышленных концернов.

Кроме того, многие канадские предприятия контролировались США, которые к тому времени уже овладели третью фабричной и горной промышленности Канады50.

3. ПРОБЛЕМЫ ДАЛЬНЕГО ВОСТОКА Правительство США и деловые круги активизировали свою дипломатическую, финансово-торговую деятельность на Дальнем Востоке, особенно в Китае. В этом районе, где сталкивались интересы США, Великобритании и Японии, американские экономические позиции начали заметно укрепляться, хотя еще уступали давно укоренившемуся там влиянию' Англии и Японии. Вашингтонская конференция (ноябрь 1921 г.— февраль 1922 г.) и договор девяти держав создали благоприятные возможности для более интенсивного проникновения американского капитала в Китай и расширения торговли с ним. По отношению к Китаю США применяли принцип «открытых дверей», рассчитывая при этом основательно потеснить на китайском рынке и в экономических связях с Китаем и Англию, и Японию.

Американская дипломатия пыталась направить накопившийся гнев китайского народа против Англии и Японии. По мере расширения революционных событий в Китае верхи США начинали понимать, что если великие державы не удовлетворят требований Китая об отмене неравноправных договоров, то последний сам сделает это одностороннимактом. Дипломатия США выступала за объединение Китая, но при условии, что раздробленный Китай будет сплачиваться вокруг определенного центра — приемлемого для Вашингтона правительства.

Несмотря на англо-американскую военную помощь, оказанную чжилийской милитаристской группировке, та потерпела поражение на северепровинции Гуандун от войск Южного правительства, возглавляемого Сунь Ятсеном. Кулидж не замедлил отдать указание о вводе в р. Янцзы 17 военных кораблей и 6 торпедных катеров под предлогом «защиты американских граждан и их интересов»51. Позже, в октябре 1924 г., с американских военных судов были высажены отряды моряков как демонстрация против правительства Сунь Ятсена. Так США открыто вмешивались во внутренние дела Китая.

Нарастали народное недовольство и антифеодальная, антиимпериалистическая борьба. 30 мая 1925 г. японские, английские и американские солдаты и полицейские, руководимые американцем Фессенденом, расстреляли на улицах международного сеттльмента в Шанхае мирных китайских демонстрантов, выступивших с протестом против убийства рабочих японскими интервентами в Циндао. Этот расстрел вызвал взрыв негодования китайского народа, поднимавшегося на борьбу против внутренней реакции и иностранных интервентов. 1 июня шанхайцы снова вышли на улицы и опять подверглись массовому обстрелу. Американец Лорри, принимавший участие в расправе с демонстрантами, в письме другу рассказывал, что во время расстрела шанхайских рабочих и студентов мостовые были залиты кровью52. Государственный секретарь Келлог в телеграмме от 4 июня 1925 г. на имя генерального консула США, одобряя расправу с шанхайцами, требовал принять «все необходимые меры для предотвращения дальнейшего распространения беспорядков» 53.

В ответ на растущее революционно-освободительное движение империалистические державы сформировали и вооружили войска разных китайских милитаристов, так называемую объединенную «Армию умиротворения государства» («Аньгоцзюнь») под командованием Чжан Цзолиня. Во второй половине 1926 г. в китайских водах насчитывалось 97 американских, японских, английских и французских военных судов.

В Шанхае и на Филиппинах сосредоточивались американские войска.

В феврале 1927 г. войска китайской Национально-революционной армии (НРА), опираясь на забастовочное движение, повели широкое наступление против войск милитариста Сунь Чуаньфана, прямого англоамериканского ставленника, чтобы освободить Шанхай и Нанкин, важнейшие экономические центры Китая. Чан Кайши, тогдашний командующий войсками НРА, испугался размаха революции и круто повернул вправо, пошел на измену, затормозив наступление на Шанхай, и тем самым дал возможность Сунь Чуаньфану вместе с американскими и английскими солдатами подавить выступление нескольких тысяч шанхайских рабочих и революционных моряков.

21 марта 1927 г. шанхайские рабочие в третий раз восстали. Их выступление слилось со всеобщей забастовкой, охватившей около 600 тыс. человек. Город оказался в руках рабочих. На следующий день в Шанхай вступили части Национально-революционной армии под командованием генерала Чан Кайши. 23 марта они заняли Нанкин.

Это был крупный успех китайской революции. Но представители западных государств не замедлили перейти в контрнаступление, объявив международный сеттльмент в Шанхае на чрезвычайном положении.

24 марта морская пехота США, Великобритании и других держав учинила вооруженную расправу над рабочими и населением Нанкина. В результате массированного артиллерийского обстрела с кораблей (поводом послужило убийство нескольких иностранцев в ходе занятия Нанкина частями НРА) были убиты и ранены 7 тыс. человек54. Этим актом империалисты хотели помочь китайской реакции подавить революцию, а вместе с тем и продемонстрировать готовность силой оружия защищать свои «интересы». 26 марта Чан Кайши, давно помышлявший об отходе от революции, о сдерживании ее, прибыл в Шанхай и вступил в прямые переговоры с американскими и английскими властями. Он обещал им защиту международного сеттльмента и подавление рабочего движения, реорганизацию местных военных отрядов, которые поддерживались коммунистами. В свою очередь, представители США и Англии обещали помочь ему в подавлении рабочих дружин55.

Исполком Коминтерна в обращении от 27 марта 1927 г., разоблачая американо-английскую политику в Китае, писал: «Соединенные Штаты, 'заигрывавшие с национальным движением, кокетничавшие с китайской революцией, сняли в один миг розовое покрывало и обнаружили свое военное лидерство в деле массового убийства, разгрома и грабежа китайских городов» 56.

Чан Кайши, в сговоре с империалистами и милитаристами и опираясь на их военную поддержку, пошел на контрреволюционный переворот в Шанхае. В первой декаде апреля 1927 г. к Шанхаю был стянут 171 военный корабль (не считая 30 вспомогательных судов), а численность иностранных войск возросла до 20 тыс.

11 апреля 1927 г. революционным властям в Ухане и Шанхае был предъявлен ультиматум Великобритании, США, Японии, Франции и Италии с требованием наказать «виновных» за инцидент в Нанкине, прекратить антииностранные выступления, принести извинения и заплатить компенсацию. Это был сигнал к контрреволюционному перевороту Чан Кайши.

В Шанхае властями держав было арестовано свыше тысячи коммунистов и революционно настроенных рабочих. Все они были переданы в руки чанкайшистов. В городе начался разгром рабочих и революционных организаций. 12 апреля во главе с Чан Кайши был совершен переворот. Одновременно реакционная военщина произвела переворот в провинциях Гуандун, Фуцзянь, Чжэцзян, Аньхой. 18 апреля 1927 г. в Нанкине Чан Кайши сформировал из правых гоминьдановцев (в противовес Национальному революционному правительству во главе с Ван Цзинвэем в Ухане) «национальное правительство». Новое правительство получило незамедлительно солидную поддержку от шанхайских банкиров — заем в 30 млн. долл.57 Правительство США приветствовало приход к власти Чан Кайши. Уже в июне 1927 г. госдепартамент обсуждал вопрос о возможности установить отношения с правительством Чан Кайши на основе де-факто58.

Правительство США попыталось переложить всю ответственность за свои кровавые преступления в Китае на китайских коммунистов, которые якобы спровоцировали американцев и англичан прибегнуть к оружию 59 .

Подобные доводы не выдерживают критики. Конгрессмен Рэнкин, выступая в палате представителей, не без иронии заметил: «Нашим последним вкладом в нынешние беспорядки в Китае явилось принятие этим или прошлым конгрессом акта о торговле с Китаем, в соответствии с которым мы установили флаг Соединенных Штатов в центре Китая с тем, чтобы определенные компании Соединенных Штатов могли отправиться туда и беспрепятственно эксплуатировать народ...» 60.

Революционно-демократический центр в Ухане не располагал достаточными вооруженными силами, кроме того, в нем самом не было единства. Войска США, Англии и китайской реакции блокировали Ухань В июле 1927 г. уханьские гоминьдановцы пошли на разрыв с Коммуни стической партией Китая и стали на сторону Чан Кайши. Китайская революция 1925—1927 гг., таким образом, потерпела поражение. В этом акте немалую роль сыграл американо-английский империализм61.

Администрация США со второй половины 1927 г. повела активную деятельность в целях сближения с правительством Чан Кайши. Американцы признали его и в 1928 г. заключили договор о тарифе. Для американского капитала открывалась возможность расширить свою экспансию в Китай.

Под флагом доктрины «открытых дверей» США, полагаясь на свою экономическую мощь, стремились вытеснить Англию и Японию из Китая и привязать Китай в качестве сырьевого придатка и крупного рынка сбыта к экономике США. Американо-английские представители в Китае побуждали китайскую реакцию на антисоветские провокации: полицейский налет гоминьдановцев в конце 1927 г. на советское консульство в Шанхае, запрет китайским коммерсантам поддерживать контакты с торговым представительством СССР, нападение в мае 1929 г. на советское консульство в Харбине, захват в июле 1929 г. КВЖД и организация столкновений на советско-китайской границе.

Американо-японские отношения после Вашингтонской конференции были довольно сложными. Япония не смирилась с решениями Вашингтонской конференции, которые лишали ее ряда преимуществ в Китае и на море. Принятие 16 апреля 1924 г. конгрессом США закона о запрещении иммиграции из Японии и возобновление в США кампании о «желтой опасности» вызвали в Японии бурю протеста. Японцы были возмущены тем, что этот закон определял их как лиц, «не подходящих для гражданства» США. Антияпонская кампания в США ухудшала отношения с Токио.

Однако Япония, пострадавшая в результате землетрясения 1923 г, и ослабленная экономическим кризисом 1927 г., крайне нуждалась в американских займах и поэтому старалась воздерживаться от серьезного обострения отношений с США. Японская экспансия на Азиатском континенте, естественно, затрагивала интересы американского империализма.

Монополии же США в погоне за сверхприбылями активно осуществляли свою экспансию в Японию. «Бетлехэм стил», «Гугенгейм бразерс», «Джон П. Морган», «Стандард ойл», «Дженерал моторз», «Бел телефон» и другие корпорации ввозили в Японию и крупные капиталы, и большое количество товаров. Под видом филантропии фонды Рокфеллера, Карнеги и другие насаждали в Японии «американский стиль». Эта филантропия магнатов капитала была «тесно связана с правительственными целями: сбытом сельскохозяйственных излишков, цементированием экономических и политических связей и проведением реформ за границей по американскому образцу»62. Правительство США поощряло частные займы. Морганы вместе с «Нэшнл сити бэнк» в 1927 г. предоставили Японии крупный заем, который способствовал укреплению занятых позиций Японии в Маньчжурии. Пекинское правительство вынуждено было протестовать против этого недружелюбного акта со стороны США63.

На Филиппинах и Гавайских (Сандвичевых) островах США укрепляли свои военно-стратегические базы. Возросла мощь военно-морского флота США на Тихом океане.

Таким образом, империализму США удалось в 20-е годы значительно потеснить конкурентов на Дальнем Востоке — Великобританию и Японию, укрепить и расширить свое влияние, особенно в Китае. Политика «открытых дверей», «дипломатия доллара» и «политика канонерок» — все это было применено и испытано в ходе экспансии США на Дальнем Востоке.

4. ОТНОШЕНИЯ С СССР На протяжении 20-х годов правительство США проводило политику, препятствующую установлению дипломатических отношений с СССР.

Госсекретарь Хьюз в 1923 г. мотивировал подобную позицию ссылками на то, что Советское правительство аннулировало внешние займы и долговые обязательства, экспроприировало иностранную частную собственность и будто бы ведет пропаганду и подрывную деятельность ради «свержения существующих правительств во всем мире»64. В ежегодном послании конгрессу президента США Кулиджа от 6 декабря 1923 г.

содержались те же доводы в пользу отказа от признания и говорилось, что только пересмотр Советским правительством своей позиции по этим пунктам может создать условия для изменения политики США65.

16 декабря 1923 г. Г. В. Чичерин направил телеграмму Кулиджу. В ней выражалась готовность Советского правительства начать переговоры с тем, чтобы на обоюдной равноправной основе разрешить все спорные вопросы, включая и вопрос о денежных претензиях. Однако 18 декабря 1923 г. Хьюз сделал заявление в сенате США. На следующий день оно было передано американским консулом в Таллине советскому полпреду в Эстонии.

По существу это был ультиматум, отвергавший всякие переговоры и требовавший от СССР в одностороннем порядке отказаться от основных принципов своей внутренней и внешней политики66. Следовательно, в вопросе о юридическом признании СССР правительство США заняло совершенно непримиримую позицию, существенно отличную даже от линии ряда крупнейших капиталистических государств, вставших в 1924—1925 гг. на путь установления дипломатических отношений с ним.

Некоторые надежды на перемену политики правительства США в вопросе о признании СССР возникли после отставки Хьюза с поста государственного секретаря в марте 1925 г. Однако позиция правительства осталась прежней. Вскоре это подтвердили и государственный департамент, и его новый руководитель — госсекретарь Ф. Келлог.

Советское правительство неоднократно заявляло о готовности немедленно приступить к переговорам с представителями США об урегулировании спорных вопросов, зондировало различными способами отношение правящих кругов США к проблеме нормализации связей между двумя странами и ее условиям67. Но США отвергали все советские инициативы в этом направлении.

В декабре 1926 г. Г. В. Чичерин констатировал в телеграмме из Берлина, посланной в НКИД: «Вопрос о возобновлении дипломатических отношений с Америкой стоит безнадежно, не сделано ни шагу вперед»68. Через год в беседе с неофициальным представителем СССР в США Б. Е. Сквирским руководитель восточноевропейского отдела госдепартамента Р. Ф. Келли заявил, что «департамент против советско-американской конференции по той причине, что по этому вопросу никакого компромисса быть не может. Американское правительство ждет развития событий в СССР в „благоприятном" направлении...» 69. 14 апреля 1928 г.

в заявлении госсекретаря Келлога, выдержанном в откровенно антисоветском духе, по существу были повторены те же самые ультимативные требования к СССР в качестве платы за признание, что и в рассмотренном заявлении Хьюза 18 декабря 1923 г. Кроме того, полностью отвергался всякий положительный опыт ряда европейских стран в области развития политических и экономических отношений с Советским государством и проводилась мысль о бесперспективности любых переговоров и даже дискуссий с ним для урегулирования спорных вопросов 70.

Некоторая эволюция политики правительства США отмечалась в сфере экономических отношений с СССР. Поначалу правительство США явно недооценило возможностей Советской власти в деле восстановления и роста народного хозяйства страны, а стало быть, и не видело особых выгод в развитии торгово-промышленных связей с нею. По словам Г. В. Чичерина (январь 1925 г.), главным аргументом Хьюза «в течение долгого времени служило утверждение, что будто бы Советская республика представляет в экономическом отношении пустое место, не может ни ввозить, ни вывозить»71. Довольно долго не мог освободиться от своих представлений о хозяйственных возможностях Советской России, сформировавшихся в начале 20-х годов, и Г. Гувер, также повторявший тезис об «экономической пустоте» 72.

«Основой политики госдепартамента в области торговли,— отмечал американский историк Э. Саттон,— было то, что правительство США не должно ни поддерживать частные отношения и деловые связи в области торговли с Советским Союзом, ни вмешиваться в них»73. Однако политика «невмешательства» правительства в область торговых отношений американских подданных с Советским государством никогда в чистом виде не проводилась.

Примерно к осени 1925 г., когда восстановление народного хозяйства СССР достигло весьма внушительных успехов, стабилизировалась его финансовая система, возрос внешнеторговый оборот, правящие круги США начали пересмотр своих прежних негативных оценок экономических возможностей Советского государства как партнера в области коммерческих связей. Этому способствовал и весьма ощутимый реальный сдвиг в торговых отношениях двух государств: в 1924/25 хозяйственном году по сравнению с предыдущим 1923/24 г. торговый оборот между двумя странами, а также импорт СССР из США выросли примерно в 4 раза74. США в этом году вышли на первое место во всем импорте Советского Союза75.

Примечательной с точки зрения свидетельства о переоценке старых взглядов об «экономической пустоте» СССР является запись беседы главы представительства Всероссийского текстильного синдиката (ВТС) в США А. С. Гомбарга с министром торговли Г. Гувером. В письме об этой беседе председателю ВТС от 22 сентября 1925 г. Гомбарг сообщал: «С Гувером у меня старое знакомство. Мы уже не раз беседовали относительно СССР. Первый вопрос, который он мне задал, был: „Ну, как Вы нашли Россию?". У него, безусловно, нет ни малейшего сомнения относительно экономического возрождения, и хотя он все еще ворчит по поводу коммунистических методов, он признает, что СССР сделал крупный экономический шаг вперед и что СССР является теперь серьезным фактором в мировой экономической конъюнктуре. Об „экономическом вакууме" он уже больше не говорит... Я ему показывал цифры современной статистики экономического развития. Он ничего не оспаривал, только все ворчал, что „это у них помимо их самих"» 76.

Правительство США стало в общем более благосклонно относиться к инициативе различных американских фирм и обществ, заключавших многочисленные сделки с советскими экономическими ведомствами. Однако политика непризнания по-прежнему отрицательно сказывалась на развитии хозяйственных связей двух государств. Это проявлялось, в частности, в линии госдепартамента по вопросу о кредитовании советских закупок в США.

Официальная позиция непризнания находила уродливое проявление в подходе к предоставлению кредитов советским внешнеторговым организациям, которое реально увеличило бы закупки СССР в США и, следовательно, принесло бы дополнительную прибыль американским бизнесменам. В докладе руководителя восточноевропейского отдела госдепартамента У. Кэстла в июле 1925 г. о позиции США в отношении СССР после обычных доводов в пользу политики непризнания говорилось: «Если бы какие-либо из американских банкирских домов запросили госдепартамент по вопросу о кредите Советскому правительству, ответ был бы, безусловно, отрицательным. Кредит Советскому правительству в действительности противоречил бы общей линии нашей политики» 77. Свою руку к этому приложило министерство торговли. В письме Б. Е. Сквирского в НКИД от 13 января 1926 г. отмечалось: «Обращаю Ваше внимание на записку... „Иностранные кредиты, предоставленные СССР". Тенденция этой официальной записки департамента торговли совершенно ясна: предостеречь американские деловые круги против предоставления СССР как долгосрочных кредитов, так и больших краткосрочных»78.

Политика США в области экономических связей с СССР формировалась не только под воздействием тех установок, которыми руководствовались правительственные ведомства, и прежде всего госдепартамент и министерство торговли. Важной была позиция финансовых и торговопромышленных кругов в этом вопросе. Хотя деловой мир США и не обнаруживал сколько-нибудь заметного единства в своей оценке возможностей советско-американского экономического сотрудничества, несомненно, что по мере восстановления и роста народного хозяйства Советского государства, развития коммерческих связей с его внешнеторговыми организациями он все с большим вниманием и интересом относился к такому сотрудничеству.

В 1925 г. расширились торговые отношения между двумя странами.

Американская печать с удовлетворением писала о широких закупках промышленного оборудования, произведенных «Амторгом», организованным в мае 1924 г., о заключении концессионного соглашения с А. Гарриманом на разработку марганцевого месторождения в Советской Грузии, которое рассматривалось как «новое доказательство готовности Советов делать бизнес с капитализмом на строго капиталистических принципах» и как «одна из самых интересных страниц в истории усилий Советского правительства установить связи с иностранным капиталом»79. Определенное впечатление на деловой мир произвели и все возрастающие закупки хлопка отделением ВТС. За два года деятельности отделения ВТС в Нью-Йорке оно осуществило импорт хлопка, красителей, текстильных машин и оборудования на 92 млн. долл.80 Важным фактором развития торговых отношений этого периода стало увеличение краткосрочного кредита главным образом в целях расширения советского импорта. Этому немало способствовала деятельность таких банковских учреждений, как «Чейз нэшнл бэнк», «Экуитэбл траст компани», и ряда других. Они открыли для «Амторга» и других советских организаций, правда, краткосрочные и под высокие проценты, но довольно значительные по размерам кредиты по импорту. В 1924/25 г.

уже около 70% советского импорта из США обеспечивалось краткосрочными банковскими и фирменными кредитами, что свидетельствовало о возросшем доверии деловых кругов страны к Советскому государству81.

1925 год можно считать переломным с точки зрения изменения позиции деловых кругов США по отношению к Советскому Союзу. «Впечатление определенного поворота в сторону сближения с нами» под влиянием укрепления экономических отношений двух стран — так охарактеризовал свои наблюдения нарком внешней торговли СССР Л. Б. Красин в июле 1925 г. «Отныне у нас есть связи с американцами»,— говорил Г. В. Чичерин в декабре 1925 г., анализируя факты развития хозяйственных связей с представителями торговли и промышленности США. О «перемене фронта части делового мира в отношении СССР» в сторону развития дружественных и взаимовыгодных коммерческих контактов с ним докладывал в НКИД Б. Е. Сквирский82.

В последующее время по мере роста экономических связей между двумя странами наблюдалось заметное стремление делового мира США к нормализации хозяйственных и политических отношений с Советским Союзом, постепенно возрастало его давление на правительство. В этом отношении показательна, например, деятельность влиятельного издания деловых кругов «Джорнал оф коммерс» и его редактора П. Уиллиса, которые высказались за признание СССР для обеспечения этим путем интересов США в области экономических отношений с СССР83.

В деловые отношения и переговоры с советскими организациями вступали все новые и новые американские фирмы, в том числе такие крупные, как монополистические объединения Рокфеллера, Форда, фирмы «Бетлехэм стил», «Болдуин локомотив», «Дженерал электрик», финансовые учреждения. Поставщиками промышленного оборудования в СССР к концу 20-х годов выступали около 800 американских фирм, а общее число фирм и предприятий, с которыми «Амторг» имел контакты по запросам советских организаций, достигло 2 тыс.84 Однако нельзя сказать, что деловой мир США имел единую позицию по вопросу о характере политических и экономических отношений с СССР. Наряду со сторонниками их нормализации значительные и влиятельные круги выступали в поддержку политики правительства или вели двойственную линию. 8 января 1926 г. нью-йоркская Торговая палата единогласно приняла резолюцию против признания Советского правительства «до тех пор, пока Коммунистическая партия сохраняет верховную власть в России»85. Реакционные взгляды характеризовали и позицию Торговой палаты США, объединявшей крупных финансистов и промышленников.

Двойственность и колебания политики по отношению к СССР некоторых крупнейших представителей промышленного и финансового капитала США проявлялись даже чисто организационно. Так, будучи убежденным противником советского строя, гигантский нефтяной трест Рокфеллеров тем не менее выступал в «русском вопросе» одновременно как бы в двух лицах. Одна из его компаний — «Стандард ойл К° оф НьюДжерси» во главе с У. Тиглом, уже в 1920 г. купившая акции фирмы Нобеля, проявляла крайнюю нетерпимость и враждебность во всем, что касалось Советской власти и равноправных деловых отношений с ее представителями. Зато две другие рокфеллеровские компании — «Стандард ойл К° оф Нью-Йорк» и «Вакуум ойл К0»—из чисто коммерческих соображений вступили в постоянные контакты с советскими организациями и стали производить в СССР крупные закупки нефтепродуктов. Глава же треста отнюдь не стремился привести к общему знаменателю действия своих компаний 86.

Центром, вокруг которого группировались представители делового мира США, все более осознававшие реальную выгоду для себя от нормализации экономических и политических отношений с Советским Союзом, была реорганизованная летом 1926 г. Американо-русская торговая палата. Президентом палаты в 1926 г. стал Р. Шлей, вице-президент «Чейз нэшнл бэнк», вице-президентом — А. Уордуелл, совладелец крупной адвокатской фирмы и в прошлом сотрудник американской миссии Красного Креста в России, секретарем — Ч. Г. Смит, который в 1919 г.

был членом железнодорожной комиссии союзников в Сибири. 17 директоров палаты представляли финансовые и страховые учреждения, крупнейшие промышленные фирмы США. Членами палаты с советской стороны стали «Амторг» и отделение ВТС.

В конце 1926 г. Американо-русская торговая палата приняла решение направить своего собственного представителя, «чтобы открыть контору в Москве и получать информацию, которая была бы полезна для членов палаты»87. В январе 1927 г. с этой целью в Москву приехал секретарь, а затем вице-президент Американо-русской торговой палаты Ч. Г. Смит. Он был принят зам. наркоминдела М. М. Литвиновым, зам.

наркомфина М. И. Фрумкиным, ознакомился с работой Госбанка, Главконцесскома, других экономических ведомств и создал постоянное представительство палаты в СССР. Деятельность Американо-русской торговой палаты имела существенное значение и для координации усилий наиболее дальновидной и трезвомыслящей части делового мира США в пользу нормализации политических и экономических отношений с СССР и для расширения торгово-экономических связей между американскими банками, фирмами и советскими хозяйственными организациями. Показательно, что самые крупные финансовые и торговые контракты 1927—1928 гг.

с экономическими органами СССР заключили именно члены Американорусской торговой палаты.

По мере развития связей двух государств в области торговли, концессионного дела, науки и техники, активизации выступлений значительной части деловых кругов за экономическое сближение с СССР правительству США было все труднее доказывать целесообразность и правомерность политики непризнания. Поэтому постепенно менялась аргументация госдепартамента относительно политики правительства США в области экономических отношений с СССР. С 1925 г. была выдвинута концепция «торговля без признания». Суть ее состояла в том, что политика непризнания СССР якобы никоим образом не влияет на развитие хозяйственных связей двух стран.

В официальных заявлениях представители правительства утверждали, что линия США в области экономических отношений двух государств на основе указанной концепции гораздо более «практична» и 'с деловой точки зрения, чем политика европейских держав. Примером в этом плане может служить заявление госсекретаря Келлога 14 апреля 1928 г. о политике США в отношении Советской России88.

На самом же деле политика непризнания объективно приводила к искусственному снижению товарооборота между двумя странами, и в том числе американского экспорта в СССР. В различные периоды советско-американских хозяйственных связей 20-х годов эта политика разбрасывала свои, всякий раз новые «камни преткновения» на их пути.

Так статистика зафиксировала довольно резкое падение американского экспорта в СССР в 1925/26 г. по сравнению с 1924/25 г. (94 млн. руб.

против 158 млн. руб.) 89.

Это объяснялось тем, что дальнейшее развитие деятельности советских торговых организаций в США во многом зависело от финансирования банками и фирмами их закупок, от перехода к краткосрочному и долгосрочному кредитованию по импорту. Представители «Амторга» неоднократно отмечали, что краткосрочные кредиты не позволяли увеличить объем советских закупок в США. В 1925—1927 гг. некоторые лицензии, выданные для размещения на американском рынке, приходилось переносить в Германию, где были получены более долгосрочные кредиты.

Со второй половины 1927 г., когда госдепартамент и министерство торговли сняли некоторые ограничения в области кредитования советских закупок и товарооборот возрос, политика непризнания тем не менее продолжала отрицательно сказываться на развитии экономических связей двух государств.

К 1927—1928 гг. рост американо-советских хозяйственных связей, давление деловых кругов на администрацию в пользу создания условий для их расширения побудили правительство США отказаться от ряда ограничений на торгово-экономические отношения с СССР. Прежде всего это проявилось в вопросе о кредитовании американского экспорта в СССР. В октябре 1928 г. «Амторг» заключил договор с фирмой «Дженерал электрик» о предоставлении долгосрочного кредита на пять лет для закупок в США и вывоза в СССР электрооборудования на сумму до 26 млн. долл.

Заключение договора с «Дженерал электрик» способствовало активизации переговоров с другими крупнейшими фирмами — «Форд мотор К°» и «Дженерал моторз». Переговоры с Фордом привели 31 мая 1929 г.

к заключению крупного контракта на поставку в СССР автомобилей и запасных частей и оказание фирмой технической помощи в строительстве Горьковского автозавода. В 1927—1928 гг. возрос американский экспорт в Советский Союз. Советский Союз стал крупным импортером некоторых важных изделий машиностроительной промышленности США.

В 1928—1929 гг. он ввозил от 10,1 до 23,7% всех экспортируемых США тракторов, от 4,6 до 7,3% — металлообрабатывающих станков, от 7,1 до 9,2% — горнорудного оборудования, от 6,9 до 10,5% — нефтяного оборудования, от 8,9 до 10,1% —экскаваторов, от 1,6 до 2,3% —электрооборудования 90.

Значительного развития достигли и связи двух государств на основе концессионных соглашений и специальных договоров о техническом содействии, заключаемых советскими организациями с американскими фирмами. На 1 октября 1928 г. в СССР действовали девять американских концессий и шесть договоров, которые предусматривали оказание технической помощи фирмами США91.

Таким образом, к исходу 20-х годов показатели развития советскоамериканских экономических связей по основным формам хозяйственного сотрудничества либо стояли вровень, либо превосходили аналогичные показатели взаимоотношений СССР с Англией и Германией.

Вместе с тем было бы неверно оценивать достигнутый уровень отношений между странами в экономической области как более или менее стабильное состояние, а политику правительства США как устойчивый и поступательный, прокладываемый в одном направлении курc. В письме представителя СССР в США Б. Е. Сквирского в НКИД от 26 октября 1928 г. говорилось, что, несмотря на некоторое улучшение экономических и торговых отношений между СССР и США, все же влиятельные силы в США создают препятствия их нормальному развитию. Это было обусловлено в значительной степени отсутствием дипломатических отношений между двумя государствами.


Оглавление: ИСТОРИЯ США В ЧЕТЫРЕХ ТОМАХ. ТОМ ТРЕТИЙ 1918-1945