ТАЙНЫ АМЕРИКИ

факты о настоящей Империи Зла

ИСТОРИЯ США В ЧЕТЫРЕХ ТОМАХ. ТОМ ТРЕТИЙ 1918-1945

Глава четвертая. ВАШИНГТОНСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ


1. ОГРАНИЧЕНИЕ ВООРУЖЕНИЙ

Вашингтонская конференция, созванная по инициативе США, была продолжением Версальской конференции в смысле дальнейшего передела мира и решения вопросов его послевоенного устройства. В советской историографии не случайно закрепился термин «Версальско-Вашингтонская система», характеризующий не только серию договоров, достигнутых на этих двух конференциях, но и определившийся на их основе международный порядок, который существовал до тех пор, пока гитлеровская Германия и милитаристская Япония не начали ломать егов середине 30-х годов.

Вашингтонская конференция была в определенном смысле продолжением курса 1918—1920 гг. и во внешней политике США. Созывая ее, США ставили перед собой задачу взять реванш за поражение в Версале, возобновить попытку руководства миром. Но свои гегемонистские цели США выдвигали на конференции уже гораздо осторожнее, довольствуясь частичными успехами и идя на компромиссы.

Конференция отразила переходный характер периода 1921 — 1922 гг.

Она воплотила попытку США возродить идею американского мирового лидерства, в то же время подтвердив невозможность такого лидерства в результате империалистических противоречий и укрепления революционных сил в мире. Она стала исходным пунктом формирования изоляционистского курса последующих лет, который характеризовался непризнанием Советского государства вплоть до 1933 г., особым вниманием к методам экономической экспансии, политике во внеевропейских регионах, укреплению и росту военно-морской мощи США.

Возрождение идеи мирового лидерства выявилось уже 16 октября 1920 г. в заявлении виднейших республиканцев (31 человек), в котором они утверждали, что партия обеспечит создание «подлинной Ассоциации наций». Первое же совещание президента Гардинга с лидерами партии и сенаторами пришло к выводу, что эта цель должна лежать в основе внешней политики новой администрации. В интервью для прессы в январе 1921 г., а также во вступительной президентской речи 4 марта и в послании конгрессу от 12 апреля глава государства, отвергая «мировое сверхправительство» в лице Лиги наций, объявлял объединение наций «настоятельным обязательством», «высокой привилегией» и «первостепенным долгом» США 1. На этой основе и возникла идея созыва в Вашингтоне международной конференции 2.

Первоначально правительство Гардинга предложило обсудить на конференции широкий круг вопросов: ограничение вооружений, пересмотр распределения мандатов, проведение политики «открытых дверей» в Китае, обсуждение «русского вопроса», выработка принципов международных отношений. Однако Англия настойчиво добивалась ограничения конференции только дальневосточными вопросами, причем в составе лишь трех держав — США, Англии, Японии. Франция пыталась включить в повестку дня вопрос о долгах. Французская пресса с возмущением писала, что нельзя же допустить, чтобы каждый новый президент США создавал свою международную организацию. Япония категорически требовала исключить всякий пересмотр «свершившихся фактов», т. е. захватов в дальневосточном регионе.

В ходе обсуждения предстоящий форум получил название «Конференции по ограничению вооружений, тихоокеанским и дальневосточным вопросам». Относительно широкий состав участников (14 стран — США, Великобритания с отдельным представительством четырех доминионов и Индии, Китай, Япония, Франция, Италия, Бельгия, Голландия и Португалия) предотвращал создание единого антиамериканского блока.

Советское государство не было приглашено на конференцию. Госдепартамент заявил 17 сентября 1921 г., что «в России нет единого правительства» и что к ее интересам будет проявлено «справедливое отношение». В ответной советской ноте указывалось: интересы России «берутся блюсти те же правительства, которые заливали ее кровью, посылая против нее царских генералов, и душили ее смертельным кольцом блокады» 3.

За три неполных месяца своей работы Вашингтонская конференция, состоявшаяся 12 ноября 1921 г.— 6 февраля 1922 г., выработала 28 соглашений, резолюций, деклараций и заявлений, которые группировались вокруг следующих основных вопросов: ограничение вооружений; создание «дальневосточной Антанты»; борьба за влияние в Китае. Соответственно центральное место заняли договоры пяти, четырех и девяти держав.

Открытие конференции, приуроченное к 3-й годовщине Компьенского перемирия, сопровождалось шумной пацифистской рекламой. Американская историография продолжает утверждать, что это была единственная за всю историю международных отношений конференция, которая по инициативе США добилась разоружения, хотя бы частичного. Под шум кампании о разоружении США стремились выйти на первое место в военной области и путем регулярного созыва «разоружительных» конференций контролировать военные силы соперников. Таков был намечавшийся в 1921 г. более осторожный, чем вильсоновский, путь к мировой гегемонии и частичному воплощению идеи об «Ассоциации наций».

План разоружения, предложенный главой американской делегации государственным секретарем Ч. Хьюзом в первый же день работы конференции, представлялся американской прессой как «небывалая жертва идеализму», «оглушительное самопожертвование Америки» и т. п. 4.

В нем предлагалось ограничение вооружений на суше, в воздухе и на море. Однако тут же выяснилось, что это предложение, по существу, носило показной характер. В ходе краткого обсуждения Франция, имевшая самую большую сухопутную армию, сослалась на свою роль «стража порядка» в Европе, а Япония — на «особую дальневосточную ситуацию». В результате участники пришли к выводу, что разоружение ни на суше, ни в воздухе пока невозможно. Это вполне устраивало Хьюза, поскольку потенциально война США с наиболее вероятными тогда противниками — Англией и Японией — неизбежно должна была бы разыграться на море. Что же касалось авиации — важного нового оружия, то американцы сами выдвинули аргументы о «нерациональности» ее ограничения, поскольку это означало бы «приостановку технического прогресса» 5.

Единственным конкретным последствием обсуждения было создание подкомитета пяти держав (США, Великобритании, Японии, Франции и Италии) для рассмотрения вопроса о химических средствах ведения войны. Подкомитет не пришел к единому мнению, и конференция смогла включить в дополнительный договор пяти лишь общее осуждение химических средств войны. Таким образом, вопрос свелся к «разоружению» только на море.

Ограничению морских вооружений правительство Гардинга придавало серьезное значение. В докладе Хьюза предлагалось установление постоянного соотношения линейных флотов США, Англии и Японии в пропорции 5:5:3 (по 500 тыс. т водоизмещения для первых двух стран и 300 тыс.— Японии).

Восторги американской пропаганды по поводу того, что «за несколько минут Хьюз потопил больше кораблей, чем все адмиралы в течение столетий», не имели ничего общего с действительностью. Пропорция — главное в американской программе — уравнивала американский флот с ранее абсолютно господствовавшим на морях британским, позволяя США догнать Англию и в то же время удержать Японию на втором месте.

Хьюз предложил также ограничение отдельного линейного корабля водоизмещением 35 тыс. т под предлогом особой опасности крупных судов, а на деле в связи с тем, что корабли большего водоизмещения не проходили через уже устаревший Панамский канал и тем самым затруднялась переброска флота из Тихого океана в Атлантический и обратно.

В ходе столкновений, порой принимавших драматический характер — с угрозами отставки, яростными кампаниями в прессе и т. п., «разоружение» все больше превращалось в планирование дальнейшей гонки вооружений к выгоде главных морских держав. Так, в пропорцию по линкорам, принятия которой Хьюз добился с громадным трудом, были внесены поправки США, Англии и Японии о праве замены старых судов, повышавшие общий тоннаж линейного флота этих держав (до 525 тыс. т для США и Англии, 315 тыс. т для Японии; Франция и Италия повышения своей нормы в 175 тыс. т не добились). В целом пропорция означала перспективу усиленного строительства Соединенными Штатами наиболее крупных кораблей, поскольку фактически американский линейный флот далеко еще не достигал установленной нормы. В связи с острой дискуссией между Англией и Францией было сорвано ограничение крейсеров и подводных лодок. Конференция не смогла установить и какиелибо лимиты для авианосцев, отказавшись от первоначальных разрекламированных проектов и в этом отношении.

Характерно, что американская делегация с легкостью шла на эти отказы, особенно когда речь шла о передовом и перспективном орудии, каковым признавались авианосцы и подводный флот, в то же время перекладывая всю вину за срыв ограничений на «милитаристскую Францию» и «неуступчивую Англию».

Успех США не был полным, на некоторые уступки им пришлось пойти. Это было обязательство не создавать военных баз на ближайших подступах к Японии, в результате чего границей подобных баз стали Пёрл-Харбор и Сингапур. Это был также вынужденный отказ США от плана превращения конференции в регулярный орган, своего рода антипод Лиги наций, сфера деятельности которого охватила бы экономические и финансовые вопросы.

Обсуждение договора пяти показало, что европейские державы и Япония по-прежнему не принимали американской претензии на руководство, пусть даже на отдельных направлениях. Хьюзу удалось включить в решения Вашингтонской конференции лишь две резолюции («охвостье» этой провалившейся претензии) — о необходимости дальнейшего обсуждения проблем «разоружения» и об обязательстве участников через восемь лет вновь созвать конференцию с целью подтвердить соотношение предельного тоннажа линейного флота (5:5:3:1; 75:1; 75). Эти условия должны были помочь США сохранить под своим контролем морские вооружения держав и удержать в руках инициативу созыва последующих конференций по разоружению.

Итоги обсуждения в Вашингтоне вопроса об ограничении вооружений были подведены в ходе дискуссии в сенате США.

Критики справа обвиняли правительство в чрезмерных уступках, в том, что оно «поддалось пацифистской истерии» (сенатор Франс), и даже в совершении им «национального самоубийства» (сенатор Поиндекстер). Договоры, утверждал сенатор Дж. Рид, «выдают нас на милость англичанам». В унисон Риду выступал сенатор Дж. К. Шилдс, критиковавший уступки, сделанные в пользу Японии: «... не Соединенные Штаты, а Япония господствует на Тихом океане — в тех дальневосточных водах, где мы должны господствовать, если мы собираемся эффективно проводить доктрину открытых дверей»; отказ от строительства баз вблизи Японии — результат «невежества и безответственности» 6. Дебаты были использованы критиками справа для выдвижения требований о расширении ассигнований на военную подготовку, для ходатайств о военных заказах в интересах стальных, судостроительных и других корпораций7.

Критики слева — сенаторы Бора, Уильяме, Кинг и другие отмечали фиктивность разоружения, обошедшего сухопутные силы, не затронувшего такое «варварское, нечеловеческое, смертоносное оружие», как ядовитые газы. Отказ от укрепления баз в Тихом океане Бора квалифицировал как раздел сфер влияния на море: США, отказавшись укреплять Филиппины и Гуам, получили пространство до Гавайских островов, а Англия и Япония — западную часть Тихого океана. Флоты всех держав не уменьшатся, а станут более мощными, расходы лишь вырастут, гонка в строительстве крейсеров, подводных лодок, самолетов пойдет быстрее.

При голосовании основного договора пяти против него был подан лишь один голос, при голосовании дополнительного договора— ни одного (воздержались 24 сенатора, прежде всего те, которые были связаны с химическими компаниями,—Дюпон, Уодсворт, Ренсдел и др.) 8.

В целом итоги Вашингтонской конференции в вопросе об ограничении вооружений были признаны выгодными для США, что соответствовало действительности. Эти итоги означали, что перед США открывалась возможность дальнейшего наращивания своей военной мощи. Не был остановлен и процесс милитаризации других держав. Показательно, что фиктивному ограничению вооружений, характеризовавшему Вашингтонскую конференцию, Советское государство противопоставило широкую программу всестороннего разоружения — на Генуэзской конференции в апреле 1922 г. и на Московской конференции в декабре 1922 г.9 2. ДОГОВОР ЧЕТЫРЕХ ДЕРЖАВ.

СОВЕТСКО-АМЕРИКАНСКИЕ ОТНОШЕНИЯ Договор четырех держав — США, Англии, Франции и Японии, подписанный 13 декабря 1921 г., содержал всего четыре статьи: взаимно уважать права «на свои островные владения и островные территории» в Тихоокеанском регионе; совместно принимать «действенные меры» в случае угрозы этим территориям со стороны какой-либо державы, стоящей вне круга договаривающихся четырех государств; установить 10-летний срок договора с возможностью автоматического продления; считать расторгнутым англо-японский союз, основанный в 1902 г., поскольку договор четырех его заменяет.

Американская администрация, а вслед за ней и историки объявили договор второстепенным, признавая значение лишь четвертой статьи.

Однако на деле за его краткими и общими формулировками скрывалась попытка США сколотить блок четырех держав, своего рода «дальневосточную Антанту». В этом смысле договор частично отразил замысел «Ассоциации наций» и имел поэтому принципиальное значение — не случайно он был подписан первым на конференции.

Ст. 4 о ликвидации англо-японского военного союза явилась существенным достижением Вашингтона, поскольку разъединяла основных соперников США на Дальнем Востоке, лишала Японию поддержки, на базе которой она совершила ряд захватов 10, обозначила поворот Англии к «особым отношениям» с США. Однако не менее важными были ст. 1, означавшая примирение США с состоявшимся в Лиге наций распределением мандатов в Тихом океане и с правами Японии на захваченные ею Пэнхуледао, Тайвань и Южный Сахалин, а также ст. 2, где совместные «эффективные меры» могли означать все, что угодно, вплоть до военных мер. Это были статьи, открывавшие возможность военного выступления четырех держав против Китая и против Советской России в случае попытки освобождения от оккупантов указанных островов.

Значение ст. 1 и 2 подтвердили длительные и бурные прения в сенате. На протяжении 15 заседаний сенатор Лодж и другие представители правительственной группировки доказывали, что речь идет лишь об отдаленных коралловых рифах, рассыпанных на просторах океана «подобно ожерелью из лилий» и «едва возвышающихся над водой» и. С другой стороны, непримиримые изоляционисты подчеркивали, что договор четырех оформляет военный союз, располагающий флотом огромной мощи для того, чтобы господствовать на Тихом океане с помощью силы.

Оценку договора как первой попытки США создать военный блок четырех держав разделяли значительная часть прессы, в частности европейской, ряд политических деятелей. Эту оценку подтвердили и опубликованные госдепартаментом в 1938 г. документы.

Наряду с антисоветской тенденцией, проявившейся в договоре четырех, в политике США отразилась в этот период борьба вокруг вопроса о признании Советского государства 12. Она охватила довольно широкие круги американской общественности, нашла отражение в решениях съездов Коммунистической и Социалистической партий, резолюциях ряда местных профсоюзов, в движении за техническую помощь Советской России. Требования сближения с Россией все чаще выдвигались фермерскими и другими организациями.

В деловых кругах страны интерес к торговле и концессиям подогревался надеждами на «эволюцию строя» в связи с введением нэпа. Ряд американских компаний начали переговоры с советскими представителями о концессиях крупного масштаба. В октябре 1920 г. был подписан проект договора с В. Вандерлипом, предпринимателем из Калифорнии, на нефтеносные земли, угольные копи и рыбные промыслы Камчатки.

Не будучи реализован, он тем не менее дал двоякий политический выигрыш, мешая сговору Японии с США и стимулируя интерес к экономическим связям с СССР.

В октябре 1921 г. был заключен договор с «Американской объединенной компанией медикаментов и химических препаратов» о поставках в Россию; в декабре 1921 г.— концессионный договор с Армандом Хаммером о разработке асбестовых месторождений на Урале; в январе 1922 г.

Дальневосточная Республика подписала договор с крупной нефтяной компанией «Синклер ойл» о разработке нефтяных богатств Северного Сахалина, причем здесь, как и в соглашении с Вандерлипом, содержалось условие дипломатического признания — в этом случае — Дальневосточной Республики. В течение 1922 г. «Синклер ойл корпорейшн», «Синклер эксплорейшн К°», «Стандард ойл К0 оф Калифорния» настойчиво требовали от госдепартамента оказать нажим на Японию с тем, чтобы она не ставила препятствий посылке на Сахалин разведывательных экспедиций 13.

Находившийся в Лондоне Л. Красин вел переговоры с агентами «Стандард ойл» о закупке этой koмпанией нефтепродуктов в Баку и с «Фаундейшн К0» о строительстве нефтепровода Грозный - Черное море.

В октябре 1921 г. Красин телегpафировал в Москву о важности этих переговоров как «первой серьезной деловой связи с крайне авторитетными американскими кругами»14.

Многие из этих соглашений небыли реализованы. Тенденция к налаживанию торговых и экономичен связей между двумя государствами не возобладала в политике США. Официальные круги страны продолжали держаться курса на непризнаниe. Повторяя аргументы белогвардейского «посла» Бахметьева, госдепaртамент заявлял, что России нечем торговать, она обладает нулевой пoкупательной способностью, разорена, является «гигантским экономическим вакуумом» и никакое восстановление не предвидится, пока существует советский строй15. Определенные политические круги США считали, что нэп открывает возможность содействовать свержению Советской власти. Отсюда возникли попытки помощи кронштадтскому мятежу, oживление идеи созыва Учредительного собрания. В. И. Ленин писал тогда: «В Америке думают, что большевики являются маленькой группoй злонамеренных людей, тиранически господствующих над большим количеством образованных людей, которые могли бы образовать прекрасное правительство, при отмене советского режима. Это мнение совершенно лoжно. Большевиков никто не в состоянии заменить...» 16.

Особенность ситуации состояла в том, что после поражения интервенции западных держав продолжалacь оккупация Японией и зависимыми от нее белогвардейскими силами территории Забайкалья и Приморья.

Стремясь как можно скорее прекратить военные действия и перейти к восстановлению страны, Советскoe правительство одобрило создание в этом регионе «буфера» - Дальневосточной Республики (ДВР). Она была провозглашена съездом трудящихся и партизан в Верхнеудинске (УланУдэ) 6 апреля 1920 г. РСФСР 14 мая официально признала ДВР 17.

Вопрос о Дальневосточной Республике занимал значительное место на Вашингтонской конференции, oн относился, по существу, к проблеме советско-американских отношений в целом.

Незадолго до открытия конференции начались переговоры между Японией и Дальневосточной Республикой в Дайрене, где японцы заявили о грабительских претензиях на знaчительную территорию русского Дальнего Востока, в частности на юридическое закрепление оккупированного Северного Сахалина. Усиление позиции Японии не отвечало интересам Вашингтона. Американская дипломатия предприняла активные шаги.

После предварительных контаkтов между главой советской миссии в Китае И. Л. Юриным и посланном США в Китае Ч. К. Крейном в Читу были направлены сотрудниkи посольства США в Токио У. Дэйвис и Дж. Эббот. В результате переговоров с представителями Дальневосточной Республики они сделали вывoд o прочности позиций правительства ДВР и «хороших возможностях для развития инвестиций». 9 января 1921 г. Хьюз направил в Читу консула Дж К. Колдуэлла, предписав ему «неофициальные контакты с местной властью», имеющие целью не допустить «любых территориальных или административных изменений в статусе Восточной Сибири» 18, т. е. ни реализация японских притязаний, ни советизации ДВР.

В ходе начавшихся таким образом контактов в Вашингтоне возник вопрос о возможности приглашения Дальневосточной Республики на Вашингтонскую конференцию. 3 декабря 1921 г. делегация ДВР в составе А. А. Языкова, П. Н. Караваева и Б. Е. Сквирского прибыла в Вашингтон. Она была принята в русском отделе госдепартамента. При встречах происходило обсуждение не столько торговых, сколько политических проблем — о нормализации отношений между США и ДВР, содействии выводу японских войск и т. п. Неоднократные попытки делегации добиться непосредственного участия в Вашингтонской конференции успеха не имели, однако состоялись встречи делегатов ДВР с экспертами—участниками конференции, в частности беседы Языкова со Стивенсом о статусе КВЖД, а также обсуждение вопроса о концессиях на Сахалине и др. Представителям Дальневосточной Республики удалось установить контакты и с деловыми кругами США. Большое значение имела публикация делегатами документов, разоблачавших непомерные притязания Японии, ее план закрепления на Сахалине. Документы эти произвели настоящую сенсацию. Их цитировали в сенате, они оказали определенное влияние на усиление протестов против продолжавшейся японской интервенции.

В результате в дальневосточном комитете Вашингтонской конференции состоялось обсуждение «сибирского вопроса». Оно свелось к принятию 23 января 1922 г. двух заявлений. В первом барон Сидехара оправдывал интервенцию, но обещал вывод японских войск (впрочем, без указания срока). Второе заявление сделал Хьюз, выдвинувший принцип «равных возможностей» и отказа от односторонних выгод на русском Дальнем Востоке, подчеркнувший необходимость прекращения односторонней японской интервенции 19.

Подлинное освобождение принесли Приморью «штурмовые ночи Спасска, волочаевские дни». В итоге начавшегося в феврале 1922 г. наступления Народно-революционная армия Дальневосточной Республики и партизаны разгромили японских интервентов и 25 октября 1922 г. торжественно вступили во Владивосток. Победа революционных сил была единодушно поддержана всем населением, ее приветствовали тысячи , людей.

Эта победа разом решила те связанные с интервенцией вопросы, которые не могла урегулировать Вашингтонская конференция, претендовавшая на миротворческую роль на Дальнем Востоке; был ликвидирован Межсоюзный железнодорожный комитет, очищен от последнего отряда оккупантов о-в Русский, прекращено признание белогвардейского «посла» Бахметьева в Вашингтоне (с 30 июня 1922 г.). 15 ноября было официально утверждено слияние Дальневосточной Республики с РСФСР, воплотившее стремление всего народа к советскому строю и к единству страны. Курс США на создание буржуазного «буферного» государства сначала в Западной, а затем в Восточной Сибири с завершением борьбы в Приморье в ноябре 1922 г. потерпел окончательное поражение.

3. ИМПЕРИАЛИСТИЧЕСКАЯ БОРЬБА ЗА КИТАЙ На фоне некоторого сдвига в советско-американских отношениях, под влиянием общих успехов советской мирной политики обсуждались на Вашингтонской конференции соглашения о Китае.

К моменту открытия конференции основным фактором в этом регионе стало обострение американо-японских противоречий. Еще в годы мировой войны Япония предприняла широкое военное, экономическое и политическое наступление на Китай. Она захватила территорию Цзяочжоу, порт Циндао и фактически всю провинцию Шаньдун, навязала пекинскому правительству «21 требование» (1915 г.), означавшее установление господства Японии в Маньчжурии и ряд особых привилегий для Японии в Китае в целом, военный и морской договоры (май 1918 г.), на основе которых японские войска были введены на китайскую территорию, кабальные «займы Нисихары» (1918 г.). Япония содействовала распаду Китая на милитаристские вотчины, при помощи милитаристов-дуцзюней (военных губернаторов) Чжан Цзолиня, Дуань Цижуя и других контролировала северо-восточные районы страны, в том числе железные дороги Маньчжурии.

США также активизировали проникновение в Китай, действуя, однако, не столько военным нажимом, сколько более гибкими методами сообразно своим ресурсам и возможностям. В Китае имели филиалы такие монополии, как «Стандард ойл», концерн Дюпона, «Бетлехэм стил», «Вестерн электрик», «Эйша девелопмент», «Нэшнл сити бэнк» и др. После длительных переговоров, начатых по инициативе США, в октябре 1920 г.

был создан международный банковский консорциум, имевший задачей сосредоточить в своих руках все займы, предоставляемые Китаю на железнодорожное строительство, создание промышленных предприятий и административные реформы, т. е. превратиться в своего рода «сверхправительство» страны. С марта 1919 г. действовало железнодорожное соглашение (заключенное по инициативе США), предусматривавшее контроль шести иностранных держав над дорогами Маньчжурии и русского сибирско-дальневосточного района. США обратили особое внимание на идеологические методы влияния: обучение китайских студентов в американских университетах, содержание учебных заведений в самом Китае (в 1920 г. из 16 университетов 8, кроме того, 3 — совместно с Англией и Канадой), широкое развертывание миссионерской деятельности и филантропических начинаний фонда Рокфеллера, распространение американской прессы и пропагандистских изданий.

Опираясь на прослойку либеральной буржуазно-помещичьей интеллигенции, одновременно не отвергая и ставки на тех или иных военных губернаторов-дуцзюней, беспрерывно воевавших друг с другом и содействовавших распаду страны на милитаристские вотчины, США выдвигали свое основное требование в Китае: реальное осуществление принципа «открытых дверей», дававшее преимущества американскому капиталу.

Эта политика была направлена на уничтожение японских, а также анг лийских и французских сфер влияния. Логическим следствием этого требования была и ставка на «объединение Китая» под властью проамериканского центрального правительства с установлением минимальной законности и прекращением войн, всей «системы дуцзюната», делавшей невозможным ни создание промышленных предприятий, ни предоставление займов, ни железнодорожное сообщение.

Ограничение японской экспансии являлось одной из целей США на Вашингтонской конференции. Другой было всемерное ослабление революционного движения в Китае, которое бурно развивалось под непосредственным влиянием идей Октября. В стране происходили крупные выступления рабочего класса, возникла Коммунистическая партия. В Кантоне образовалось демократическое правительство во главе с Сунь Ятсеном, приветствовавшим в телеграмме В. И. Ленину деятельность Советской власти.

Исходным рубежом массового подъема в Китае стало «движение 4 мая» (1919 г.), вызванное решением Парижской конференции о закреплении Шаньдуна за Японией. Протесты рабочих, студентов, интеллигенции, буржуазии заставили пекинское правительство отказаться от подписания Версальского договора. В этих условиях США оказались заинтересованными в поддержке Японии как единственной страны, имевшей под рукой достаточно войск, чтобы выполнять жандармские функции в Китае. Англия и Франция также руководствовались этим соображением.

Позиция США в отношении Китая на Вашингтонской конференции определялась далеко идущими планами представителей крупного капитала, и прежде всего политическими событиями, происходившими в этой стране. Выступая против позиции старых колониальных держав, США опасались подъема революционного, демократического и антиимпериалистического движения. Они рассчитывали усилить влияние и установить доминирующее положение в Китае.

Делегация Китая на Вашингтонской конференции включала трех проамерикански настроенных буржуазных деятелей, причем ее советниками и ближайшими помощниками были американцы. Демократическому Кантонскому правительству в представительстве на конференции было отказано. Главным пунктом среди китайских требований был вопрос о Шаньдуне. На нем сконцентрировались патриотические чувства молодежи, интеллигенции, рабочего класса, национальной буржуазии, вылившиеся в массовый антияпонский бойкот и другие движения протеста. Понимая, что в сложившихся условиях удержать Шаньдун все равно не удастся, Япония настояла на том, чтобы переговоры с Китаем по этому вопросу происходили не на конференции, а в двустороннем порядке.

Не доверяя ей, США и Англия направили на эти переговоры по два своих наблюдателя.

Шаньдунский вопрос занял 36 заседаний и обсуждался в напряженной борьбе с японскими дипломатами, с невероятным упорством выторговывавшими различные уступки и привилегии. США и Англия, выступая в качестве «примирителей», выдвинули план передачи консорциуму железных дорог Шаньдуна и превращения Циндао в открытый порт. Это был, таким образом, план выкупа у агрессора незаконно захваченного им достояния и установления в провинции Шаньдун контроля англоамериканского капитала.

В конечном итоге после угроз и давления на договаривающиеся стороны (прежде всего на Китай) был достигнут компромисс, воплощенный в подписанном 4 февраля 1922 г. японо-китайским договоре. Шаньдун возвращался Китаю, но Япония выговорила себе длительные сроки эвакуации войск, выкуп главной железнодорожной артерии провинции Циндао — Цзинань, передачу угольных копей смешанной японо-китайской компании, назначение японских чиновников в таможню Циндао. Негласно было достигнуто важнейшее для Японии условие о том, что договоры 1915 г. («21 требование», означавшие господство японцев в Маньчжурии и Внутренней Монголии) не будут затрагиваться на конференции. Для консорциума предусматривались концессии на две ветви основной железной дороги. Одновременно Англия сделала заявление о возвращении Китаю арендованной территории Вэйхайвэй (также в Шаньдуне), а Франция — территории Гуаньчжоувань (провинция Гуандун) при сохранении там «особых прав».

«Миролюбивое посредничество» США привело к компромиссу, достигнутому за счет Китая, а все положительное для этой страны, что содержал договор,— прежде всего официальное восстановление китайского суверенитета в провинции Шаньдун — явилось следствием массового народного протеста.

Центральным документом конференции по «китайскому вопросу» объявлялся трактат девяти держав — США, Великобритании, Франции, Японии, Италии, Бельгии, Голландии, Португалии и Китая (подписан 6 февраля 1922 г.). В нем были зафиксированы основные принципы американской политики в Китае, за демагогическими формулировками которых скрывалось стремление США укрепить группировку, господствовавшую в Пекине, в ее борьбе с революцией и добиться вытеснения державсоперниц: «целостность» страны, «объединение Китая» под властью «жизнеспособного и прочного правительства», равенство возможностей «для торговли и промышленности всех наций», воздержание от получения какой-либо нацией специальных прав и преимуществ. Однако формулировки трактата носили расплывчатый характер, в них преобладали пожелания, общие фразы. Это было результатом давления Англии и Японии, заинтересованных в сохранении своих позиций в Китае.

К договору девяти держав примыкали четыре документа конференции по правовым отношениям с Китаем, означавших попытку некоторого пересмотра его полуколониального статуса, старых форм зависимости от Англии, Франции, отчасти Японии. Договором о таможенном тарифе Китаю разрешалось повысить пошлины с ввозимых в страну товаров до «действительных 5%», т. е. привести их в соответствие с ценами, значительно возросшими за прошедший с 1843 г. период (через 4 года — до 7,5%). При этом, однако, Китай не только не получил права самостоятельно распоряжаться своими пошлинами, но и не смог поднять их до 12,5%, как требовала китайская делегация. Вашингтонская конференция приняла также резолюцию девяти держав об их намерении в неопределенном будущем вывести из Китая те вооруженные силы, которые находятся там «не на основании какого-либо трактата или соглашения».

Это касалось главным образом наиболее многочисленных японских гарнизонов. Наконец, было принято решение о создании комиссии восьми государств для изучения вопроса об отмене права экстерриториальности, т. е. неподсудности иностранцев китайскому суду — типично колониаль ного института, введенного еще в XIX в. (договорами 1844 и 1858 гг.).

Требования китайцев об отмене экстерриториальности натолкнулись на упорное сопротивление не только Японии, но и Англии, и США.

США сделали попытку создать международный контрольный орган, который должен был бы управлять Китайской Восточной железной дорогой по принципу решающего голоса тех держав, которые предоставляют больше средств. Однако в этом вопросе китайская делегация оказала довольно твердое сопротивление, которое объяснялось открывшейся в переговорах с советской миссией перспективой справедливого, антиколониального урегулирования вопроса о КВЖД. В ноте 8 декабря 1921 г., направленной государственному секретарю США, Г. В. Чичерин протестовал против обсуждения на Вашингтонской конференции вопроса о КВЖД, касающегося только Китая и России 20.

В сенате США Вашингтонские соглашения о Китае вызвали значительную критику. Сенаторы Бора, Спенсер, Уолш, Кинг и другие указывали, что «порабощение Китая Японией и Англией» осталось, не получено достаточно конкретных оснований для вмешательства США в случае нарушения провозглашенных конференцией принципов «открытых дверей» и «стабильного правительства», возвращение Шаньдуна Китаю имеет формальный характер и на деле является «моральной санкцией грабежа». За договор девяти голосовали 66 человек, против — ни одного, 30 — воздержались. Также с трудом были набраны необходимые 43 голоса при утверждении договора о таможенном тарифе 21.

Таким образом, Вашингтонская конференция не решила проблем Дальнего Востока. Китайский народ остался объектом сделок и соперничества.

В целом для США конференция была более успешной, чем Парижская. Ряд ее решений, и прежде всего договор пяти держав, давал определенное удовлетворение амбициям Вашингтона. Был разорван англояпонский союз, соглашение о Шаньдуне способствовало усилению американских позиций в Китае.

Однако от выдвигавшихся вначале планов создания «Ассоциации наций» США вынуждены были отказаться. Как и в Версале, на Вашингтонской конференции проявилась ограниченность возможностей США, острота империалистических противоречий, прежде всего американояпонских, а также американо-английских. Потерпели поражение планы США и в отношении Советской России. Вашингтон вынужден был перейти к так называемой изоляционистской политике.


Оглавление: ИСТОРИЯ США В ЧЕТЫРЕХ ТОМАХ. ТОМ ТРЕТИЙ 1918-1945