ТАЙНЫ АМЕРИКИ

факты о настоящей Империи Зла

ИСТОРИЯ США В ЧЕТЫРЕХ ТОМАХ. ТОМ ТРЕТИЙ 1918-1945

Глава третья. США И ВЕРСАЛЬСКАЯ СИСТЕМА


1. «14 ПУНКТОВ» ВИЛЬСОНА

Передел мира на Парижской конференции 27 государств, продолжавшейся с 18 января 1919 г. по 21 января 1920 г., происходил при активном участии США. Оказавшись в лагере победителей, опираясь на свою возросшую экономическую и финансовую мощь, США вошли в пятерку держав, признанных конференцией «великими» (США, Англия, Франция, Италия, Япония), и выступили с программой американского мирового лидерства. Это был новый этап по сравнению с довоенной политикой, хотя уже давно империалистической, но все же ограничивавшейся экспансией в Латинской Америке и на Дальнем Востоке.

Заявка на глобализм была сделана заокеанской республикой в момент, когда мир раскололся на две системы. Победа Октябрьской революции в России создала притягательный центр для народов, переживших войну и стремившихся освободиться от империалистического гнета. Ленинские идеи о немедленном окончании войны и свержении капиталистических правительств, идеи социализма распространялись на всех континентах.

Октябрь и его международное влияние стали главным препятствием гегемонизму США. В этих условиях мировое лидерство требовало идейного обоснования, что и попытался сделать президент Вудро Вильсон.

Роли В. Вильсона в истории США вообще и в создании Версальской системы в частности посвящена огромная по объему американская литература, в которой большое внимание уделяется личным качествам президента. Противники Вильсона объявляли его надменным, не желающим считаться с мнениями других, неспособным политиком, чисто кабинетным ученым, сторонники — идеалистом, движимым высокими идеалами демократии и мира, проповедником, мессией. Усиленное внимание к характеру Вильсона направлено на то, чтобы объяснить поворот к мировому лидерству во внешней политике США и особенно поражение этой политики в 1918—1920 гг. именно личностью президента: в первой неудачной попытке мирового лидерства оказывался виновным Вильсон, но не правящие круги в целом. Такое объяснение стремятся утвердить и работы модного психоаналитического направления 1.

Несомненно, личные качества президента — его почти религиозная нетерпимость, негибкость, склонность к диктату — сыграли определенную роль. В своей политике он исходил скорее из догм, чем из свойственного американцам прагматизма. Но главное состояло в том, что волею обстоятельств он оказался президентом в критический, поворотный период истории, когда мир раскололся на две системы, а США, усилившись в итоге первой мировой войны, стали претендовать на роль ведущей страны капитализма.

Анализ внешней политики США в первые послевоенные годы представляется более убедительным, если вести речь не столько о якобы одинокой фигуре Вудро Вильсона, «мессии, явившегося слишком рано», «непонятого пророка» и т. п., сколько о более весомом и реальном факторе — вильсонизме. Вильсонизм — американский вариант широко известного явления буржуазного национал-либерализма, сущность которого — сочетание агрессии и реформ,— имел к концу первой мировой войны значительную поддержку в правящих кругах США. В новейшее время буржуазный национал-либерализм включил в свою идеологию борьбу против Октября, против его международного влияния. Антисоветизм стал важнейшим направлением политики Вильсона, долговременной тенденцией и постоянной составляющей истории США.

Главным документом, воплотившим послевоенную программу США, явились «14 пунктов», сформулированных в виде послания президента к конгрессу от 8 января 1918 г. В октябре 1918 г. Вильсон одобрил подготовленный госдепартаментом комментарий к «14 пунктам», который в отличие от основного документа, провозглашавшего в туманных выражениях высокие принципы, был сух, конкретен и служил практическим руководством для американских дипломатов в Версале. Сопоставление обоих документов показывает, что США собирались руководить миром, обеспечивая себе господствующие позиции по всем направлениям международной политики и противопоставляя буржуазную демократию революционным требованиям пародов.

Провозглашение «открытых договоров о мире, достигнутых открытым путем» и запрещение тайной дипломатии (п. 1), свобода морей (п. 2), равенство условий для торговли со всеми государствами, т. е., по сути дела, реализация американской доктрины «открытых дверей» (п. 3), сокращение вооружений (п. 4), «беспристрастное решение всех колониальных споров» (п. 5) были направлены против тайных договоров Англии, Франции, Японии (в которых США, вступившие в войну лишь в 1917 г., не участвовали), против их преобладания на морях, в сферах влияния в колониях, в военной области. В то же время, особенно без разъяснявшего их комментария, который появился позже и не был известен непо священным, эти принципы выглядели как справедливые и демократические, они были своеобразным ответом на приобретавшие широкую популярность советские действия — Декрет о мире, опубликование тайных договоров, требования мира без аннексий и контрибуций, освобождения колоний.

В п. 6, посвященном России, говорилось о «разумной и бескорыстной симпатии» к ней, о «радушном приеме» ее в сообщество наций «при том образе правления, который она сама для себя изберет» 2. Однако в комментарии п. 6 разъяснялся таким образом, что от «радушного приема» не оставалось и следа: провозглашалась «необходимость» отделения не только Польши и Финляндии, но и Эстонии, Литвы, Украины. «Кавказ придется, вероятно, рассматривать как часть проблемы Турецкой империи», a на Среднюю Азию «придется предоставить какой-нибудь державе ограниченный мандат на основе протектората» 3. Это был, таким образом,, план расчленения России на ряд мелких, зависимых образований и даже в Великороссии и Сибири предусматривалось создание «достаточно представительного» правительства, что означало непризнание Советской власти, многократно объявлявшейся «непредставительной».

В отдельных пунктах документа выдвигались требования защиты Германии от претензий Франции (репарации, Саар); сдерживания притязаний Италии при одновременном ограничении позиций Королевства сербов, хорватов и словенцев (будущей Югославии) на Балканах (предложение о «вольных городах» Триесте, Фиуме) и возможном протекторатеИталии над Албанией; создания «конфедерации Юго-Восточной Европы» на месте развалившейся Австро-Венгрии и присоединения Австрии к Германии. В них проектировался также международный контроль над турецкими проливами, протекторат «какой-нибудь державы» над Арменией, раздел между Францией и Англией Сирии, Палестины, Месопотамии, Аравии, однако с соблюдением там «открытых дверей» и интернационализацией железных дорог. Здесь ясно просматривался курс США на возрождение германского империализма и противопоставление его Франции; фактическое согласие на установление зависимого положения для народов Балкан и распавшейся Османской империи при создании условий для экспансии американского капитала в этих регионах.

Любимый пункт Вильсона — 14-й — венчал все здание американского» лидерства, провозглашая образование Лиги наций с официальной задачей поддержания мира и неофициальным стремлением дать в руки США инструмент вмешательства в международные дела.

Американская пропаганда, стремясь отвлечь массы от революции, посеять иллюзии о возможности демократического решения всех послевоенных проблем с помощью «гуманной Америки», создала широчайшую рекламу «14 пунктам». «Новая Библия», «новая хартия для всего человечества», «победоносная альтернатива большевизму» — таковы были эпитеты, сопровождавшие распространение американской программы по всему миру. Либералы всех стран, писал полковник Хауз, найдут в «14 пунктах» «бесценную поддержку против своих внутренних смут» 4. Пацифистские буржуазные течения, социал-демократы, либералы подхватили эту пропаганду, прославляя Вильсона как «апостола нового политическогопорядка» и устраивая ему, когда он появился в Европе в 1919 г., триумфальные встречи с колокольным звоном, пушечными салютами, рядами девушек, одетых в цвета американского флага, бросавших цветы к ногам президента 5.

Истинное значение «14 пунктов» как программы американского гегемонизма и борьбы с революцией было вскрыто В. И. Лениным: «Вильсон был идолом мещан и пацифистов вроде Кейнса и ряда героев II Интернационала... которые молились на „14 пунктов" ... надеясь, что Вильсон, спасет „социальный мир", помирит эксплуататоров с эксплуатируемыми...» 6. На деле же «выступление Вильсона явная ложь и лицемерие» 7В. И. Ленин писал: «Идеализированная демократическая республика Вильсона оказалась на деле формой самого бешеного империализма, самого бесстыдного угнетения и удушения слабых и малых народов» 8.

Соглашаясь начать переговоры о мире на основе «14 пунктов», Советское правительство в ноте Чичерина от 24 октября 1918 г. отмечало, что следует довести заявленные принципы последовательно до конца, например предоставить независимость не только Бельгии, Польше и др., но и Ирландии, Египту, Индии, Филиппинам; для восстановления экономики Европы объявить об отказе США от востребования военных долгов и т. п.9 Подбор делегации США на конференцию в Версале и развернутая еще до конференции деятельность американской дипломатии подтвердили экспансионистский и антидемократический характер тех внешнеполитических задач, которые собирался решить Вашингтон в связи с переделом мира. Первоначальный список американской делегации, предложенный Хаузом, включал представителей армии, флота, авиации, торговли, судостроения, топливной промышленности, связи, профсоюзов, прессы и т. п.

Однако в целях большей оперативности и после переговоров с другими странами было решено ограничить представительство пяти великих держав пятью делегатами от каждой. Полномочными делегатами США стали: президент Вильсон, государственный секретарь Лансинг, полковник Хауз, генерал Блисс и бывший посол во Франции и Италии Г. Уайт — единственный представитель республиканской партии. Делегацию сопровождал огромный штат в 1300 человек. Вошедшие в начальный список лица были назначены экспертами, советниками, членами различных комиссий конференции. Таким образом, было сохранено широкое представительство монополий и обеспечен охват всех аспектов послевоенного устройства. Одновременно во все концы рассылались миссии США (за первые три-четыре месяца работы в Париже американская делегация отправила 14 миссий — в Германию, Австрию, Чехословакию, Венгрию, Польшу, Прибалтику, Армению, Сирию и др.), которые не только собирали сведения о революционном движении, политических группировках, экономическом состоянии соответствующих стран, но и завязывали отношения с промышленными кругами, давали советы по подавлению революционных организаций, обещая американскую помощь контрреволюционным элементам 10.

Вильсон и Лансинг представляли США в руководящем органе Парижской конференции — Совете десяти, куда входили также делегаты (по 2 человека) Великобритании, Франции, Италии и Японии; вместе с Д. Ллойд Джорджем и Ж. Клемансо Вильсон вошел в «большую тройку» — «сверхправительство» в Версале. «14 пунктов» стали основой, на которой капитулировала Германия 11 ноября 1918 г., на них постоянно ссылались в ходе конференции. Казалось, все обещало успех американским планам. Однако в первые же месяцы работы конференции американская программа-максимум потерпела крушение на большинстве своиx направлений. Как и почему это произошло? Одним из важнейших элементов поражения США стал провал вооруженной интервенции в Советскую Россию.

2. ПОРАЖЕНИЕ ВООРУЖЕННОЙ ИНТЕРВЕНЦИИ ПРОТИВ СОВЕТСКОЙ РОССИИ Цели и мотивы американского вмешательства в дела Советской России выявила уже предыстория вооруженной интервенции.

Администрация Вильсона очень быстро признала Временное правительство и начала устанавливать с ним тесные контакты через своего посла Д. Фрэнсиса, российского посла в Вашингтоне Б. А. Бахметьева,, специальные миссии (политическая миссия во главе с видным деятелем1 республиканской партии, бывшим государственным секретарем Э. Рутом, железнодорожная — во главе с инженером Дж. Стивенсом, миссия Красного Креста и др.), предоставив ряд займов11, ведя пропаганду в его пользу, т. е. делая все, чтобы укрепить буржуазный режим в стране., не допустить перерастания буржуазно-демократической революции в социалистическую.

Официальный Вашингтон объяснял внезапную активизацию американцев в России стремлением удержать русского союзника в войне12.

Однако, по мере того как определялось поражение Германии, становилось все яснее, что эта цель стояла на втором плане: активность США не только не уменьшалась, но становилась жестче и целеустремленнее (требование посла Фрэнсиса о суде над В. И. Лениным, обсуждение перспектив создания диктатуры «железного человека» — Керенского, Савинкова, Корнилова и т. п.).

Когда грянул Октябрь, «идеологический», чисто классовый курc борьбы с революцией приобрел наиболее отчетливые очертания. С первых же дней социалистической революции Соединенные Штаты начали,, по выражению Г. В. Чичерина, «подземную войну» против молодого Советского государства, поощряя мятежи Керенского, Духонина, Каледина,, распространяя клеветническую пропаганду («документы Сиссона» о большевиках как «немецких агентах»), поддержав оппозицию Брестскому миру в критический момент борьбы большевиков за его ратификацию(телеграмма президента Вильсона IV Всероссийскому съезду Советов от И марта 1918 г.). «Заговором молчания» встречались все предложения Советского правительства об установлении дипломатических и торговых отношений, пресекались любые призывы тех американцев, которые, как, например, представитель Красного Креста Р. Роббинс, призывали реалистически оценить происходящую в России революцию, расстаться с иллюзиями о непрочности Советской власти, нормализовать советско-американские отношения. Слепая враждебность к большевизму помешала правящим кругам США понять величие и неодолимость революционных событий.

Потерпев поражение в «подземной войне», Англия, Франция, а вместе с ними Япония и США перешли к открытой интервенции.

В борьбе против Советской власти правительство Вильсона взяло kурс, с одной стороны, на прямое вооруженное вторжение, а с другой — на навязывание народам России буржуазной демократии политическими, дипломатическими и экономическими методами. Оба направления этого двойственного курса были тесно взаимосвязаны13.

10 июня 1918 г. США высадили свои войска в Мурманске, где уже с 9 марта началось англо-французское вторжение. Во Владивостоке с 5 апреля хозяйничали японцы; американские вооруженные силы появились там 16 августа 1918 г. Американская интервенция продолжалась около двух лет: на Севере до июня 1919 г., на Дальнем Востоке и в Сибири до апреля-мая 1920 г. (на о-ве Русском с его радиостанцией небольшой американский контингент оставался до ноября 1922 г.).

Вашингтон отправил для целей интервенции около 16 тыс. солдат: cвыше 9 тыс. на Дальний Восток и 5 тыс. с небольшим в район Мурманска и Архангельска14. Дело, однако, не сводилось к численности войск. Наряду с Англией, Францией и Японией США играли активную и ответственную роль в организации борьбы с Советской властью. Документы свидетельствуют, что интервенция вообще стала возможной лишь в результате участия США. Так, конференция Антанты в марте 1918 г., признавшая интервенцию «единственным средством», в своем решении заявляла: «Никакие шаги по выполнению этой программы не могут быть предприняты без активной поддержки Соединенных Штатов.

Без этой поддержки было бы бесполезно обращаться к японскому правительству» 15.

Вооруженные силы США вместе с контингентом союзных держав оккупировали Сибирскую железную дорогу и КВЖД, обеспечивая поставки Колчаку оружия и снаряжения, охраняя его тылы от партизан.

Вашингтон содействовал чехословацкому мятежу, в частности предоставив для этой цели заем в 12 млн. долл.16 Американцы участвовали в решающем наступлении на Севере — в захвате Шенкурска (соответственно плану соединения сил контрреволюции Севера и Сибири), где, впрочем, были разбиты уже в январе 1919 г.

Вмешательство США не ограничивалось районами высадки войск.

Американские миссии были посланы к Деникину, Врангелю, американские военные корабли крейсировали в Черном море, у Владивостока,, а позже «Питтсбург» был послан в Данциг на помощь белополякам.

Выражением открытой борьбы с Советской властью было установление по инициативе и во главе с США международного контроля над железнодорожными путями Сибири и Дальнего Востока — создание Межсоюзного железнодорожного комитета, который осуществлял свою практическую деятельность через Технический совет во главе с американским инженером Дж. Стивенсом, переместившимся на эту должность с поста главы американской железнодорожной миссии.

Не ограничиваясь действиями вооруженных сил, США стремились использовать свои экономические и финансовые преимущества. «Временный план экономической помощи России», утвержденный Вильсоном в октябре 1918 г., предусматривал контроль над финансами страны.

В переговорах американского дипломата (посла в Токио) Р. Морриса с колчаковцами в июле-августе 1918 г. разрабатывался «всеобъемлющий план реконструкции Сибири, в дальнейшем же и Европейской России» с помощью и под контролем американских капиталов17. Американские? займы Колчаку достигли 187 млн. долл. Летом 1920 г. велись переговоры о займе Врангелю на сумму 10 млн., обеспеченном всеми ресурсами Крыма18. Если в отношении советской территории проводилась блокада 19, то в занятые контрреволюцией районы Прибалтики, Закавказья Американская администрация помощи (АРА) поставляла продукты в другие товары, во Владивостоке и Благовещенске открылись филиалы банков и фирм США («Нью-Йорк сити бэнк», «Интернэшнл харвестер» — компания жатвенных машин, возглавляемая Маккормиком, и др.).

Вашингтон надолго стал главным поборником непризнания Советского государства. Несмотря на обращенные как к союзным державам в целом, так и специально к США многочисленные предложения Советского правительства о мире, развитии торговых отношений, назначении консулов, отправке миссий для переговоров и т. п.20, правительства Вильсона неизменно соблюдало «заговор молчания»: на советские обращения Вашингтон не отвечал, во всех инструкциях американским дипломатам повторялся приказ «никаких контактов!» — ничего, чтомогло бы быть истолковано как шаг к признанию Советов. Ближайшим советником госдепартамента оставался «посол» Б. А. Бахметьев, который был назначен еще Временным правительством и продолжал признаваться Вашингтоном до 30 июня 1922 г.

Курс на непризнание был закреплен в получившей громкую известность циркулярной ноте государственного секретаря Колби от 10 августа 1920 г., содержавшей весь набор аргументов, пущенных в ход белогвардейской эмиграцией (проект ноты составил Бахметьев) и интервентами: «экспорт революции», «непредставительность» Советского правительства, ликвидация частной собственности, якобы делающая торговлю невозможной. Нота Колби стала источником и основой не только для всей антисоветской пропаганды, но и на долгие годы определила концепции реакционной историографии США, посвященной рассматриваемому периоду.

Показательным для позиции вильсоновской администрации было ее отношение к деятельности в США Л. К. Мартенса, которому Советское правительство поручило в январе 1919 г. добиваться признания РСФСР и развития торговых отношений. В течение двух лет, с января 1919 г.

до января 1921 г., Л. К. Мартенсу удалось создать Русское бюро в Нью-Йорке, издавать журнал «Совьет Раша», завязать связи с многочисленными общественными организациями и бизнесом. Американские компании подписали контракты на поставку в РСФСР сельскохозяйственных машин, типографских станков, железнодорожного оборудования и других товаров. Переговоры велись с 941 фирмой из 32 штатов. Однако эта деятельность была встречена кампанией клеветы, запретов, организацией полицейских налетов на Русское бюро, расследованием «дела Мартенса» в сенате и закончилась высылкой его из страны.

Предшественник маккартизма «пальмеризм», бушевавший в США в 1919—1920 гг., наглядно продемонстрировал связь внешней и внутренней политики: под лозунгом борьбы с «красной опасностью» министр юстиции Пальмер обрушил на прогрессивные силы страны репрессии.

В противовес этому наиболее демократические группы населения США развернули движение против интервенции, за признание Советского государства21. Это внутреннее размежевание сил подтвердило, что участие США в интервенции не было случайным эпизодом, кратковременной и незначительной экспедицией, предпринятой, по утверждению американской буржуазной историографии, «для борьбы с немцами» (военнопленными в Сибири!), «для помощи чехословакам», «уступая просьбам союзников», и т. д. Вместе со странами Антанты и Японией США способствовали тому, что гражданская война в Советской России приняла затяжной характер, а белогвардейцам временно удалось захватить 3/4 страны — ее важнейшие промышленные и сырьевые районы. Результатом были голод и разруха, террор и расправы, неисчислимые жертвы народа, выступившего на защиту революции.

Разоблачению вильсоновского либерализма содействовал в конечном итоге и второй метод политики США — навязывание буржуазного строя политическими средствами.

К моменту открытия Парижской конференции Красная Армия отбила первый натиск белогвардейцев и интервентов. Ценой огромного напряжения сил были одержаны победы на Волге (оборона Царицына), на Севере (срыв наступления контрреволюционных сил на Котлас и Вологду), на Юге (изгнание с Дона). Советская власть установилась в Белоруссии и на большей части Украины. В Германии, Австрии, Венгрии вспыхнули революции, в других странах Европы ширилось освободительное движение, возникали коммунистические партии. Все это породило серьезные сомнения в успехе интервенции и заставило лидеров Версаля поставить «русский вопрос» на обсуждение, хотя Россия не была представлена на конференции.

Признав, что войска интервентов становятся все более ненадежными, что в собственном тылу Антанты растет популярность большевизма, Ллойд Джордж и Вильсон выдвинули предложение о созыве конференции на Принцевых островах; соответствующее обращение, адресованное «всем организованным группам» в России, написанное Вильсоном, было утверждено Советом десяти 22 января 1919 г. Адресатам предлагалось послать по три делегата на конференцию представителей союзных держав, созываемую 15 февраля 1919 г. Апелляция «ко всем группам» отражала надежду на генеральские «правительства» и буржуазно-националистические движения окраин, которые при наличии сил Антанты могли бы укрепить свои позиции в условиях мирной передышки. Хотя в обращении и заявлялось, что державы «признают революцию», там ничего не говорилось о выводе иностранных вооруженных сил; в качестве предпосылки конференции было обозначено лишь перемирие на всех фронтах.

В ноте от 4 февраля Советское правительство ответило согласием немедленно начать переговоры и добиться соглашения о мире «даже ценою серьезных уступок» в области выплаты долгов, предоставления концессий и т. п.22 Но при этом оно исходило из того, что переговоры будут вестись на условиях вывода иностранных сил и прекращения всякой помощи белогвардейцам. Советское правительство имело все основания считать, что без иностранной помощи никакие генеральские и буржуазно-националистические силы не удержали бы власть на занятых ими территориях.

Предложение о конференции на Принцевых островах было сорвано отказом белогвардейских «правительств» Сибири, Архангельска, Юга России, Петлюры, балтийских групп и т. п. Отказ инспирировался сторонниками лобовой атаки во Франции и других державах. Характерно, что ни Вильсон, ни Ллойд Джордж не настаивали на данном предложении: перспектива лишения белогвардейцев иностранной помощи и предоставления народам России самим решать свою судьбу их явно не устраивала.

В середине февраля 1919 г. президент Вильсон санкционировал отправку в Москву миссии Буллита. Миссия готовилась в узком кругу, в основном ближайшим помощником президента Эдвардом М. Хаузом при участии английского дипломата У. М. Керра и в тайне от других держав. 28-летний дипломат Уильям Буллит числился тогда в активных либералах23, а сопровождавший его журналист Л. Стеффенс, в прошлом макрейкер, был известен как радикал, подходящий для установления контактов с Советским правительством.

Добравшись до Петрограда, Буллит беседовал с М. М. Литвиновым и Г. В. Чичериным, а затем был принят в Москве В. И. Лениным.

14 марта 1919 г. согласованный проект договора, одобренный Совнаркомом, был вручен Буллиту. Подчеркивая, что не Советское правительство чинило препятствия, В. И. Ленин говорил: «...мы в несколько часов заключили предварительный договор о мире»24. Проектом предусматривалось: перемирие на всех фронтах и созыв в течение недели-двух после этого конференции по мирному урегулированию на основе признания всех существующих де-факто правительств; вывод всех иностранных войск с советской территории и прекращение всех видов военной иностранной помощи; снятие блокады союзными державами и восстановление торговли, договоренность о выплате долгов при условии распределения их между всеми «русскими правительствами». В. И. Ленин указывалг что проект договора был «необыкновенно выгодный для них и необыкновенно невыгодный для нас», но Советское правительство рассчитывало на то, что в условиях мира, т. е. без военной помощи Антанты и США, «белогвардейскому правительству никогда не удержаться»25.

Миссия Буллита имела неожиданный и весьма показательный для политики США финал. Буллит вернулся в Париж 25 марта 1919 г., окрыленный успехом, и сумел заразить своим энтузиазмом полковника Хауза. Однако Вильсон, ознакомившись с письменным докладом Буллита, отказался принять своего посланца. Ллойд Джордж за завтраком с Буллитом откровенно заявил, что надо было отправлять для переговоров более консервативного человека. 16 апреля в парламенте под градом нападок тори он фактически отрицал свое участие в отправке миссии, заявив, что «некий молодой американец приехал из России с сообщением», нo президент Вильсон не придал этому значения и не ставил вопрос на обсуждение в Версале. Возмущенный Буллит вскоре подал в отставку.

Причиной «загадочного поведения» Вильсона и Ллойд Джорджа оыли, конечно, те справедливые поправки и дополнения, которые Советское правительство выдвинуло к привезенным Буллитом односторонним требованиям. Прежде всего принципиально меняло дело дополнение о выводе иностранных войск и прекращении военной помощи со стороны держав-интервентов. Не желая принять это требование элементарной объективности, союзные державы умалчивали о нем и выдвигали взамен ложное объяснение о том, что большевики не хотят прекращать военные действия.

Другой причиной было, по-видимому, возрождение надежд на победу белогвардейцев. Как известно, весной 1919 г. Деникин, Колчак и Юденич предприняли наступление. К началу апреля армия Колчака овладела Уралом и продвигалась к Средней Волге. В этих условиях курс на постепенный подрыв Советской власти с помощью соглашательских партий и экономического давления должен был казаться все менее перспективным, тем более что оценка Буллитом внутреннего состояния Советской России ставила под сомнение расчеты на ее слабость.

Буллит писал: «Донесения о какой-то ужасной внутренней обстановке здесь преувеличены до нелепости... Я никогда не слышал более искреннего, веселого смеха, чем в тот момент, когда я сказал Ленину, Чичерину и Литвинову, что значительная часть мира уверена в национализации женщин (в России)». В Петрограде и Москве так же безопасно ходить по улицам, как в Париже или Нью-Йорке, продолжал он; работают театры и школы, красноармейские части хорошо дисциплинированы и необычайно воодушевлены; рабочие полны энтузиазма; никакого террора нет, люди держатся с достоинством. Отмечая очень тяжелое экономическое положение страны, Буллит подчеркивал, что это результат не советского строя, а блокады и интервенции. Он делал вывод: «Советское правительство прочно, Коммунистическая партия сильна... Все, с кем я разговаривал, убеждены, и я сам убежден, что Советское правительство является в настоящее время единственной созидательной силой в России». Свергнуть Советское правительство можно, только окончательно разрушив страну и шагая «через трупы простых русских людей», но даже и после этого любое иное правительство сможет держаться в стране лишь на иностранных штыках26.

Не увенчалась успехом и еще одна инициатива, зародившаяся в недрах Парижской конференции,—переговоры с Советским правительством о продовольственной помощи голодающим, организованные по указанию Вильсона (27 марта 1919 г.) Хаузом и Г. Гувером через знаменитого норвежца — исследователя Арктики Ф. Нансена и рассчитанные на то, что «полные желудки означают исчезновение большевизма» (Лансинг), что «большевизм нельзя остановить силой, но можно продовольствием» (Вильсон) 27. Переговоры были прекращены в мае 1919 г., как только Советское правительство, отделив позицию Нансена, одушевленного подлинно гуманными целями, от позиции версальских «миротворцев», выразило согласие принять помощь лишь неполитического характера при условии прекращения войны обеими сторонами, в том числе интервентами28.

Таким образом, трижды Вильсон и Ллойд Джордж вступали в переговоры с Советским правительством и трижды, получив положительный ответ Москвы, США и Англия отказывались от собственных предложений. Неудача этих начинаний определялась не столько противодействием Франции, английских тори и белогвардейской эмиграции, как утверждается в западной литературе, сколько нереальностью самого замысла, лежавшего в их основе. Белогвардейские элементы, которым хотел помочь Вильсон, видя в них базу для восстановления в России капиталистического строя, не имели сколько-нибудь массовой опоры в стране, а Советское правительство нельзя было принудить к капитуляции, так как оно опиралось на всенародную поддержку, которую не могли подорвать ни голод, ни разруха.

Другой стороной той же деятельности США, имевшей целью заменить советский строй буржуазным, были попытки содействовать созданию «парламентских», «представительных» правительств в России в целом или хотя бы в Сибири.

Первоначально ставка была сделана на «либерализацию» генеральско-адмиральских «правительств», особенно Колчака. Соответствующие требования содержались в ноте Парижской конференции к Колчаку от 26 мая 1919 г., обещавшей признание адмирала в качестве «всероссийского правителя». Требования прекратить расправы, казни без суда и следствия, обуздать коррупцию, придать Омскому правительству более «приличный» характер путем привлечения в него представителей земств, кооперативов и других «умеренных группировок» были предъявлены Колчаку прибывшим в Омск в июле 1919 г. посланцем Вашингтона Р. Моррисом (посол в Японии) 29. Надежды на демократизацию режима Колчака были, конечно, иллюзорны, а окончательный разгром его разложившейся армии (Омск был сдан 14 ноября 1919 г.) нанес сокрушительный удар по расчетам на установление с его помощью буржуазного строя в России.

Однако и после этого попытки создания «представительного» правительства не были оставлены Вашингтоном. Основной ставкой, объектом забот и надежд американского правительства все больше становятся правые эсеры и меньшевики, причем расчет строился на том, что под их контролем находилась разветвленная экономическая структура в лице земства и кооперации, охватывавшая в Сибири и на Дальнем Востоке значительную часть населения (сотни тысяч членов в Закупсбыте, Союзе маслоделов и др.). Эсеровские верхи этих организаций были связаны с «русскими консулами» в Нью-Йорке, Сан-Франциско и других городах.

В июле 1919 г. военным министерством США было подписано соглашение с буржуазным руководством Центросоюза о продаже товаров в долгосрочный кредит в размере 25 млн. долл. с обязательством сбывать эти товары только на колчаковской территории и под наблюдением американского уполномоченного во Владивостоке А. Хейда. После падения Омска в американских дипломатических кругах получил поддержку план создания сепаратного государства в Сибири, способного «перенять власть Колчака с наименьшими потрясениями и беспорядками», осуществить введение «парламентаризма» под присмотром США.

Впервые эта идея была опробована в ходе поднятого во Владивостоке чехословаками под командованием генерала Г. Р. Гайды выступления 17—18 ноября 1919 г. против прояпонского правителя колчаковца С. Н. Розанова, в котором участвовала и местная эсеровская организация. Американская миссия во Владивостоке поддерживала Гайду. Когда выступление было подавлено, Гайда и его помощники бежали на предоставленных им американских автомобилях в чехословацкий штаб, а позже уехали в США.

Вторая попытка с ведома и при скрытой поддержке американцев была предпринята в Иркутске, где в результате антиколчаковского восстания 24 декабря 1919 г.— 5 января 1920 г. была установлена власть «Политцентра» — органа эсеров и меньшевиков, избранного Всесибирским совещанием земств и городов. Правление «Политцентра» длилось недолго: очень скоро выяснилось, что население поддерживает не эсеро-меныпевистскую, а Советскую власть, к тому же к городу приближалась победоносная Красная Армия. В итоге 22 января 1920 г. «Политцентр» сдал власть военно-революционному комитету, возглавленному большевиками.

Содействие «Политцентру» (связь с ним поддерживал американский консул Э. Л. Харрис, в своих донесениях развивавший план создания буферного эсеровского правительства) привело к дальнейшему серьезному обострению американо-японских отношений в Сибири: Япония попыталась двинуть для поддержки колчаковской администрации в Иркутске свои войска, а также силы атамана Семенова, однако путь им преградили чехи и солдаты американского полка, которые разоружили 4500 семеновцев, причем дело дошло до вооруженных стычек.

В январе—апреле 1920 г. США попытались использовать последний шанс — поддержать земско-эсеровское выступление во Владивостоке, в результате которого Розанов бежал к японцам и было создано «Временное правительство — Приморская земская управа» во главе с эсером А. Медведевым. Генерал У. С. Гревс стянул к Владивостоку американские войска. Но и здесь расчеты на преобладание эсеро-меньшевистских элементов не оправдались. Истинным хозяином в Приморье, как и в Сибири, были большевики, поддерживавшие тесные связи с массами, руководившие партизанскими отрядами. Лозунг Учредительного собрания проваливался на массовых митингах, где большевики, напротив, выступали с неизменным успехом. Правительство Медведева, жаловался консул Харрис, «готово слиться с большевиками», американцам трудно удержать его от полевения30. Поражение «последних идейных защитников капитализма», как называл В. И. Ленин эсеров и меньшевиков, означало полное крушение курса на противопоставление большевизму вильсоновской «демократии». За 10 тыс. км от Москвы, вдали от байкальского рубежа, где остановилась Красная Армия, рецепты, предлагаемые буржуазным либерализмом, были отвергнуты огромным большинством народа.

Весной 1920 г. в тесной связи с общим поражением интервенции Антанты Соединенные Штаты были вынуждены эвакуировать свои войска из Сибири и с Дальнего Востока. Главными факторами поражения интервенции были всенародная поддержка большевиков, определившая успех военных действий Красной Армии и партизан, революционный подъем в странах Запада и Востока, обострение противоречий между империалистическими державами. Большую роль сыграл американояпонский антагонизм, который развивался на почве борьбы за захват экономических позиций и влияния на русской территории, соперничества в вопросе о методах интервенции. Воспользовавшись эвакуацией американских войск, Япония организовала 4—5 апреля 1920 г. реакционный переворот во Владивостоке, положивший начало новому этапу интервенции — односторонне японскому.

Все это оказало существенное влияние на позиции США, связанные с Версальским миром и дальнейшим процессом его ратификации.

3. ПЕРЕДЕЛ МИРА Если провал политики Вильсона в отношении России явился бесспорным и общепризнанным фактом, то вопрос о поражении ее в Версале вызывает в американской историографии различные и нередко противоположные мнения. Большинство историков считают, что Вильсону не удалось даже частично выполнить свою программу на Парижской мирной конференции. Однако за прошедшие десятилетия не раз появлялись работы, в которых позиция Вильсона оправдывается, его достижения в Париже оцениваются как существенные, а поражением объявляется лишь отклонение Версальского договора в сенате США небольшой группой «злонамеренных людей».

Сопоставление требований американской делегации по всем основным вопросам послевоенного устройства с решениями конференции показывает, что в отношении «руководства миром» претензии США действительно не были реализованы. Но некоторые позиции Вильсону удалось отстоять, и ряд Версальских постановлений носил явный отпечаток американских требований.

При решении главного вопроса — германского — американская делегация взяла курс на смягчение условий мира, на быстрое возрождение Германии, имея в виду установление «баланса сил» в Европе (создание противовеса Франции и Англии), а также использование германского рынка американскими монополиями. Этот подход определялся и стремлением США приостановить революционный процесс, быстро развивавшийся в Германии с осени 1918 г., а в плане политики дальнего прицела — использовать германский милитаризм против революционной России. США требовали поэтому сохранения за Германией всей ее территории в Европе (за исключением части Верхней Силезии, которую соглашались передать Польше, и области Эльзас-Лотарингия — бесспорного владения Франции); присоединения к ней Австрии и Судетской области Чехословакии со значительным немецким населением; разрешения Германии иметь значительные вооруженные силы (называлась цифра в 200 тыс. человек с мотивировкой, что необходимо считаться с «внешней опасностью со стороны большевиков»31), военную промышленность; общую сумму репараций предлагалось определить на уровне 25 млрд. долл.

(американские эксперты предлагали даже удовольствоваться 3—5 млрд.) при одновременном предоставлении Германии кредитов для восстановления ее экономики.

Однако эта программа не устраивала Францию, дважды испытавшую вторжение Германии. Франция требовала не только возвращения Эльзаса и Лотарингии, но и контроля над Сааром, а также отделения Рейнской области, присоединения к Польше Силезии, установления репараций в астрономической сумме — 200 млрд. долл. На этой основе вспыхивали острые стычки между Вильсоном и запальчивым Клемансо32. Свои возражения выдвинула и Англия, предлагавшая не называть точной суммы репараций, пока в Германии не улягутся народные волнения. «Определять ее сейчас,— говорил Ллойд Джордж,— все равно что справляться у человека, упавшего в Ниагарский водопад, за сколько бы он продал свою лошадь» 33.

В итоге подписанный 28 июня 1919 г. Версальский договор с Германией, хотя и воплотил стремление держав, в том числе США, поддержать германскую буржуазию и милитаризм (слабость гарантий разоружения, отказ от наказания военных преступников, признание независимой Польши без точного определения ее восточной границы, что открывало возможность захвата белополяками русских территорий), в то же время не обеспечил полного выполнения программы США. Франции отдавались на 15 лет угольные копи Саарского бассейна, предусматривалась оккупация Рейнской области (она осуществлялась в основном французскими войсками), аншлюс Австрии запрещался, Польша получила часть Верхней Силезии, Судетская область была включена в состав Чехословакии. Германские вооруженные силы ограничивались численностью в 100 тыс. человек, им запрещалось иметь авиацию, значительный флот, тяжелую артиллерию. Сумма репараций не была установлена, вопрос предлагалось решить до 1 мая 1921 г. в международной репарационной комиссии, где преобладало влияние Франции и Англии.

Лишь в минимальных размерах были удовлетворены требования США и при разделе наследства Австро-Венгрии. Свержение Габсбургов и распад империи сопровождались ростом национализма и приходом к власти либерально-буржуазных группировок на фоне громадного подъема массовых движений. Забастовки, митинги, солдатские восстания проходили под влиянием Октябрьской революции, выдвигались лозунги справедливого, демократического мира и социального переустройства.

Перерастание революций буржуазно-демократических в революции социалистические становилось не только возможностью, но кое-где и практической реальностью (провозглашение власти Советов в Венгрии в марте 1919 г., в Словакии в июне-июле 1919 г.), подкрепляемой возникновением компартий, созданием рабочих и солдатских советов, движениями в защиту Советской России.

Правительство Вильсона энергично включилось в борьбу против этих грозных тенденций. Американские миссии, направленные в буржуазные государства, образовавшиеся на руинах Австро-Венгрии, не ограничивались сбором информации, что было официальной целью их деятельности, но выступали в качестве советников новых правительств, подталкивая их на расправу с пролетарским движением. США поддерживали блокаду Советской Венгрии, заявляя устами Г. Гувера, что страна получит продовольственную помощь, как только падет коммунистическое правительство в Будапеште. Хотя Вашингтон и возражал против оккупации венгерской территории войсками Антанты34, он санкционировал интервенцию Румынии. Американская делегация в Париже выступала против переговоров с Бела Куном и с помощью миссии генерала Бэндхольца, а также поставленного во главе полиции Будапешта американского полковника Иетса содействовала установлению диктатуры Хорти на волне контрреволюционного террора35. Американские войска высадились в ноябре 1918 г. в портах Далмации (Шибеник, Сплит, Дубровник, Котор), а затем в Фиуме, что содействовало упрочению реакционных правительств в странах Центральной и Юго-Восточной Европы. Продовольственная администрация, возглавленная Г. Гувером, использовала поставки для помощи реакционным кругам Венгрии, Румынии, Болгарии и др., для организации голодной блокады революционных районов. Гувер и другие представители АРА, члены американской делегации Г. Уайт, Р. Лансинг в своих заявлениях и переписке не раз подчеркивали, что поставки продовольствия должны быть направлены на «предотвращение анархии» и являются «единственной надеждой в попытках остановить прилив большевизма» 36.

В конце концов вмешательство США и в еще большей степени вмешательство Англии, Франции, Италии, Румынии достигло цели: Венгерская Советская Республика была подавлена, радикальные движения масс сломлены, в новых государствах, возникших на развалинах Австро-Венгрии, утвердились буржуазные правительства. США поддерживали контакты со многими деятелями буржуазно-националистических движений — с И. Падеревским, Э. Бенешем, Т. Масариком и др., видя в них опору вильсоновского курса на буржуазную демократию против социалистических тенденций.

Если в борьбе с революционными движениями страны-победительницы были едины, то в решении территориальных вопросов выявились острые империалистические противоречия.

Первоначально ни Вильсон, ни Ллойд Джордж, ни Клемансо не планировали уничтожения Австро-Венгерской империи — речь шла лишь об автономии ее отдельных национальных частей. По мере развития освободительных движений славянских народов, а также австрийских, венгерских, румынских трудящихся возникла идея сколачивания региональных федераций, в которых можно было бы опереться на католические круги и правых социал-демократов. На Парижской конференции американская делегация выдвигала проекты создания Дунайской федерации, Австро-баваро-хорватского государства, Конфедерации Юго-Восточной Европы. Шли переговоры о выдаче Лигой наций мандата Соединенным Штатам на управление отдельными балканскими территориями.

Однако против этих планов выступили Англия и Франция. Италия, ссылаясь на Лондонский договор 1915 г., обещавший ей Далмацию и Истрию, выдвинула дополнительное требование: Истрия, включая Фиуме.

Эти претензии вызвали серию острых столкновений и несколько кризисов на конференции.

Особого накала достигли отношения Вильсона с итальянской делегацией. Центром спора стал порт Фиуме, игравший важную роль на Балканах. Вильсон, выступая как примиритель в столкновении Королевства сербов, хорватов и словенцев и Франции, с одной стороны, и Италии — с другой, а также под предлогом «самоопределения народов» предложил интернационализацию Фиуме. Представлявший Италию премьер В. Э. Орландо объявил, что без Фиуме он не подпишет договор. Тогда Вильсон обратился к итальянцам через голову Орландо, требуя отказа от Фиуме.

Однако реакция была совсем не та, какой он ожидал. Возмущенный Орландо покинул конференцию, а в Италии поднялась бурная антивильсоновская кампания.

Достигнутый в конечном счете компромисс был далек от воплощения широкой американской программы. Фиуме объявлялся «вольным городом». Мандатная система не была распространена на Балканы. На развалинах Австро-Венгрии возникли не федерации, а национальные государства, ориентировавшиеся на Англию и Францию, которые в отличие от США имели в районах Центральной Европы и на Балканах давние политические, экономические, финансовые связи. Вследствие сопротивления Англии и Франции вопрос о репарациях остался несогласованным и был передан в специально созданную репарационную комиссию. Лозунг «открытых дверей» не нашел воплощения в договорах. Требования и проекты АРА, сочетавшие лозунги спасения голодающих и восстановления разрушенного хозяйства Европы с проникновением американского капитала в экономику ряда стран, натолкнулись на аналогичные притязания Англии, Франции, Италии. Сплоченный отпор этих стран привел к тому, что во главе органов контроля над добычей и распределением угля в отдельных странах были поставлены англичанин и итальянец.

Созданная державами Межсоюзная железнодорожная комиссия, хотя и возглавлялась американцем, состояла в большинстве из европейских представителей, в межсоюзной Дунайской комиссии председательствовал англичанин. Американский эксперт Дж. Ф. Даллес констатировал: «французы и англичане захватили лидерство» 37. Итогом энергичного выступления европейских конкурентов США было свертывание деятельности АРА в Европе 38.

Программа-максимум не была выполнена и в вопросе о любимом детище Вильсона — Лиге наций, призванной «охранять новый мировой порядок» и быть основным инструментом американского «руководства миром», а также в связанном с Лигой вопросе о судьбе германских колоний и владений бывшей Османской империи.

Идея создания международной организации государств зародилась в США еще в 1915 г., когда под председательством экс-президента Тафта,, влиятельного члена республиканской партии, была создана Лига реализации мира (ЛРМ), развернувшая в последние годы широкую кампанию за объединение наций под американским руководством. Характерно, что ее поддерживали фактически все группировки и течения американской буржуазии — от церковных, пацифистских, либерально-профессорских до Торговой палаты США, магнатов капитала вроде Э. Карнеги и О. Страуса, таких проповедников экспансии из республиканской партии, как Г. К. Лодж.

В ходе кампании говорилось о необходимости написать устав лиги по образцу «Статей Конфедерации», создать для нее опору в виде мощных американских армий и флота, придать ей характер трибунала, обладающего правом применения финансовых и торговых репрессий против неподчиняющихся стран, а также «использования силы» 39. Это была гегемонистская программа, в которой цели господства США столь усердно маскировались пацифистскими и гуманными лозунгами о «братстве народов», «ковчеге мира» и «ответственности» США за судьбы человечества, что многие ее вдохновители сами поверили в свой идеализм.

Согласившись в принципе на создание Лиги наций и принятие за основу выработанного В. Вильсоном устава организации, Великобритания, Франция и Япония постарались так конкретизировать проект, чтобы американское руководство было заменено по крайней мере коллективным и даже скорее европейским. После напряженной борьбы в устав были внесены поправки, значительно изменившие замысел США. По исправленному проекту США имели в Лиге наций один голос, а Британская империя — шесть (отдельное представительство доминионов); как в Совете, так и в Ассамблее лиги действовал принцип единогласия, в результате чего малые государства, в большинстве находившиеся под влиянием Англии и Франции, могли быть использованы против США; статья о «свободе торговли» была исключена по настоянию Франции. Уставом предусматривались не только экономические санкции, но и вооруженное вмешательство лиги на основе предоставления государствами-членами воинских частей, что при военном превосходстве союзных держав не оставляло надежды на командную роль США.

Разочаровывающим для США был передел колоний, осуществленный через Лигу наций. В условиях широкого национально-освободительного движения в странах Востока, поднявшегося в 1919 г., а также стремясь разрушить монополию старых колониальных держав — Англии, Франции, Японии, В. Вильсон предложил ввести мандатную систему, т. е. передать владения побежденных стран Лиге наций, которая выдавала бы мандаты на временное управление ими (пока они не «созреют до самоуправления») той или иной державе. Новая система призвана была успокоить народы, требовавшие независимости, и ликвидировать секретные соглашения Антанты, открыв доступ к обширным колониальным территориям для американского капитала.

Мандатная система была принята. 13—14 мая 1919 г. заявлением Вильсона в Совете четырех США соглашались принять мандат на «Армению и Константинополь» — территорию, предположительно включавшую всю зону проливов, и «объединение турецкой, персидской, русской Армении» от Черного до Средиземного моря40.

Однако план создания под эгидой США Константинопольского государства и «Великой Армении» очень скоро потерпел крах, поскольку кемалистская революция в Турции и борьба за Советскую власть в Армении сделали его совершенно бесперспективным. Другие же претензии США, касавшиеся вытеснения Японии с захваченных ею у Германии трех архипелагов в Тихом океане — Маршалловых, Марианских и Каролинских островов, а также из оккупированной ею германской арендованной территории в Китае (Цзяочжоу с портом Циндао в провинции Шаньдун), натолкнулись на сплоченное сопротивление Японии, Англии, Франции. Оккупированные японскими войсками территории остались за Японией. Американо-японские отношения вступили в фазу резкого обострения, а крах иллюзий относительно Вильсона как гаранта демократических решений послужил толчком к подъему освободительной борьбы китайского народа.

Итак, потерпели ли США поражение в Версале? Кое-что было выиграно Вашингтоном на этом начальном этапе его гегемонистской политики. Вместе с Англией США ограничили претензии Франции на германские территории, оказали помощь германской буржуазии, оставив ей возможности военного и экономического возрождения. Были завоеваны некоторые плацдармы для проведения политики «открытых дверей»: международный режим рек Эльбы, Дуная, Влтавы и др.; «вольные города» Фиуме и Данциг. Факт образования Лиги наций, несмотря на все англо-франко-японские коррективы к ее уставу, создавал определенные возможности для дальнейшего участия в европейских и мировых делах.

Однако программа-максимум — мировое лидерство США, не была реализована. Борьба в Версале и вокруг него показала, что решающим фактором в схватке между империалистическими державами было соотношение сил. В столкновениях США с Англией (Лига наций, колонии, АРА), Францией (гегемония в Европе, германский вопрос, Сирия), Италией (Фиуме), Японией (островные владения на Тихом океане, железные дороги в Маньчжурии и Шаньдун, интервенция в Сибири) выяснилось, что американское экономическое превосходство еще не решало всех проблем. США были слабее соперников в военном отношении и, участвуя в войне лишь в самом ее конце, не успели оккупировать те или иные территории, как это сделали Япония, Англия, Франция, скрепившие к тому же свои захваты секретными соглашениями. Уже свершившаяся оккупация (например, в Шаньдуне) и ссылки на «святость договоров», а также совместная заинтересованность старых колониальных держав и их единство в этом вопросе были весомыми аргументами на конференции, нередко оставляя США в изоляции. США не могли опереться на поддержку доминионов, как Англия, или ряда малых полувассальных стран, как Франция, не располагали колониальными владениями и базами по всему миру, как эти две державы, не имели старых, налаженных связей с определенными группировками буржуазии в других странах.

Подорваны были позиции Вильсона как морального и политического лидера капиталистического мира. Разрушение иллюзий, с помощью которых Вильсону удалось вначале увлечь за собой значительные слои населения в ряде стран, также сыграло свою роль в поражении экспансионистской программы США. В январе 1919 г. В. И. Ленин писал: «Лицемерные фразы Вильсона и „вильсонистов" о „демократии" и „союзе народов" разоблачаются удивительно быстро, когда мы видим захват левого берега Рейна французской буржуазией, захват Турции (Сирия, Месопотамия) и части России (Сибирь, Архангельск, Баку, Красноводск, Ашхабад и т. д.) французскими, английскими и американскими капиталистами...» 41. В декабре 1921 г. В. И. Ленин указывал: «События последних лет разоблачили всю ложь, весь обман идеологии пацифистской и вильсоновской» 42.

Таким образом, основные факторы, характеризовавшие международную обстановку в момент выдвижения Соединенными Штатами претензий на мировое лидерство,— прежде всего противоречия между двумя системами, а затем и противоречия между капиталистическими государствами — сложились не в пользу обширного американского плана. Именно на эти причины — на «засилье Европы» в Версальской системе и на повсеместное разочарование в вильсонизме, обещавшем либеральное, демократическое решение мировых проблем,— ссылалась та оппозиция в стране, которая расценила Версальский мирный договор как поражение и потребовала отказа от его ратификации.

4. ОТКАЗ ОТ РАТИФИКАЦИИ ВЕРСАЛЬСКОГО ДОГОВОРА Борьба в стране по вопросу о том, следует ли США принимать Версальский мир, началась еще весной 1919 г., когда поступили первые сведения об основах договора. Интенсивные дискуссии вскоре захватили обе партии, профсоюзы и другие общественные организации, университеты и колледжи, но прежде всего конгресс США. Основной ареной борьбы стал американский сенат, поскольку именно ему предстояло согласно конституции утверждать договор. Аргументы, звучавшие в сенате, дают отчетливый ответ на вопрос о том, каковы были цели вильсонистов и в чем состояло отличие того внешнеполитического курса, который отстаивала оппозиция.

На стороне Вильсона, т. е. за принятие Версальского договора и вытекающее из этого вступление в Лигу наций с целью продолжать прямое вмешательство в европейские дела, выступала значительная часть как правящих кругов, так и «общественности». В этом лагере были министры Р. Лансинг и Дж. Дэниеле, генералы Т. X. Блисс и Дж. Дж. Першинг, полковник Э. М. Хауз, руководящая верхушка демократической партии во главе с боссом Мэрфи, большая группа сенаторов (не только демократов, но и некоторых республиканцев) во главе с Дж. Хитчкоком, многие представители прессы (председатель Союза издателей США А. Уайт, У. Липпман), главная профсоюзная организация США — АФТ с ее влиятельным лидером С. Гомперсом. Позицию Вильсона поддерживали такие видные лидеры делового мира, как Б. Барух, О. Страус, У. Мак-' аду, Д. Дэйвис, за нее стоял и Дж. П. Морган, т. е. компании «Юнайтед Стейтс стил», «Телефон энд телеграф», «Дженерал электрик» (банк Моргана был главным поставщиком займов для Антанты в годы войны и тесно сотрудничал с европейскими государствами, прежде всего с Англией) .

Защита Версальского договора была сосредоточена на доказательстве выгодности для США создания Лиги наций. С помощью лиги и Версальского договора, говорили сенаторы Хитчкок, Келлог, Оуэн и другие, США смогут заняться восстановлением Европы, широко сбывать свои товары, что улучшит экономические перспективы для страны на много лет вперед. Система мандатов откроет доступ к колониям, к турецким проливам, к нефти Ближнего Востока и другому сырью (Дж. Хитчкок, У. Кинг, Т. Гоур) 43.

Но центральным аргументом сторонников Версальской системы оставался аргумент о том, что через Лигу наций США смогут завоевать положение господствующей державы мира. Сенатор Оуэн доказывал в ходе дискуссий, что Лига наций располагает целым арсеналом средств — дипломатическое давление, арбитраж и Международный Суд, бойкот, блокада, применение коллективных вооруженных сил — и с их помощью можно решить судьбу любого международного спора. Присоединение США к лиге, утверждали сторонники Вильсона, поможет «преодолеть социальные волнения в Европе», остановить рост сил социализма. Лансинг, Блисс, американская пресса не раз подчеркивали, что в задачу Лиги наций входит борьба с мировым революционным движением. Сам президент во время поездки по стране в сентябре 1919 г., агитируя за лигу, заявил, что она будет оружием борьбы против большевизма, а на Парижской конференции призывал с помощью лиги «лечить мир, охваченный духом восстания против крупного капитала» 44.

Оппозиция вильсонистам получила название изоляционистской, хотя сама она не признавала этого наименования. Термин «изоляционизм», несмотря на всю его условность (на деле он не означал призыва к изоляции Америки), тем не менее имел постоянное содержание: отказ от политических и особенно военных союзов с Европой, завещанный еще Дж. Вашингтоном в 1796 г.45 Под лозунгом изоляционизма выступали различные классовые группировки, в целом составившие два течения: так называемый «честный» изоляционизм масс (представлявший часть рабочих, фермеров, средние слои), которые стояли за невмешательства в «европейские дрязги» из стремления избежать войны и получить больше средств и ресурсов на внутренние нужды, и изоляционизм значительной части правящих кругов, монополий, которые хотели сохранить во внешней политике «свободу рук», не связывать себя обязательствами совместных с Европой действий, так как не могли еще уверенно рассчитывать на ведущую роль США.

В сенате первое течение представлял блок так называемых «непримиримых» (с колеблющейся численностью от 12 до 36 человек из 96 сенаторов), возглавленный Уильямом Бора, одним из наиболее критически настроенных лидеров оппозиции. Бора, Лафоллетт, Норрис и другие сенаторы этой группировки атаковали Лигу наций как инструмент втягивания США в чуждые им войны, в защиту посторонних интересов, протестовали против антисоветской интервенции. «Я не знаю,— говорил Бора,— кого-либо, заинтересованного в том, чтобы держать нашу армию в России, кроме международных банкиров, которые имеют там миллионные капиталовложения и которые требуют через лигу, чтобы американские юноши могли быть отправлены для восстановления порядка в любые места, где эти капиталовложения находятся под угрозой» 46.

«Непримиримые» выдвигали также идею разоружения, внося такие поправки и оговорки к Версальскому договору, как уничтожение всеобщей воинской повинности во всех государствах, сокращение армий и флотов крупных держав, а также военных бюджетов, подписание обязательства не прибегать к войне без предварительного референдума и т. п.

Они язвительно (обвиняя, однако, не США, а Европу) критиковали раздел германских колоний, турецких и китайских территорий, говоря об «оргии империалистического грабежа и захватов», обращении с людьми, «как со скотом» и т. п.47 По иным мотивам заняли антивильсоновскую позицию те изоляционисты, которые представляли руководящую верхушку республиканской партии во главе с сенатором Г. К. Лоджем, крайне реакционную прессу Херста и Маккормиков—Патерсонов, новые монополии Дальнего и Среднего Запада, конкурировавшие с моргановской империей и составившие против нее нечто вроде единого фронта под руководством Рокфеллеров (эти монополии не столько вывозили в Европу капиталы, как Морган, сколько соперничали с европейскими корпорациями в захвате рынков, сырья и т. п.). Антианглийская направленность в выступлениях этих изоляционистов характеризовалась выпадами против захвата Англией нефтяных регионов мира от Ближнего Востока до Мексики. В качестве сферы американских интересов они выдвигали на первый план не Европу, а Латинскую Америку и Азию.

В противовес вильсонистам лоджисты требовали прежде всего неподчинения США Лиге наций и нападали на ст. 10 Устава лиги о коллективных мерах в случае агрессии, называя ее «связывающим обязательством», покушением на независимость решений Америки, диктатом Англии и Франции, угрозой доктрине Монро (поскольку лига «может вмешиваться» в дела и Западного полушария). Это требование «свободы рук» они прикрывали демагогией о невовлечении в чуждые войны, отказе посылать американских юношей «умирать из-за какого-то Фиуме или Хиджаза, самые имена которых звучат странно для американского уха».

Отражая убеждение, что США еще недостаточно сильны, чтобы навязывать свою волю европейским державам, они шумели об угрозе «европеизации Америки», подчинения приказам «семи иностранных джентльменов» (т. е. Совета лиги) и возбуждали шовинизм, рисуя будущее, когда «старый дядя Сэм» будет вынужден по первому же приказу покорно являться «в нашу новую столицу» — Женеву или Лондон со шляпой в руке48. Лоджисты предлагали создание неоспоримого военного превосходства США. По существу они не отвергали идеи мирового лидерства, но считали возможной новую заявку на него лишь после достижения «позиции силы».

В изоляционистской программе Лоджа большое место занимали требования «овладеть континентом», т. е. установить полное господство США в Латинской Америке, а также требование лишить Японию переданных ей в Версале территорий Китая (Шаньдун) и тихоокеанских островов, пересмотреть всю мандатную систему. При этом империалистические претензии подавались как «антиколониализм» США, противостоящий захватнической политике Англии, Франции, Японии.

Несмотря на различия между двумя течениями в изоляционизме, в 1919 г. сложился блок лоджистов и «непримиримых». Противоречия между ними сохранялись. В ходе оформившей этот блок встречи Лоджа и Бора в конце апреля 1919 г. отмечалось, что конечные цели двух группировок не совпадают: Лодж не исключал принятия Версальского договора при условии изменения его в пользу США; Бора же заявил, что при всех условиях будет голосовать против договора и Лиги наций.

Однако, несмотря на это несовпадение целей, блок держался солидарно в течение всей длительной борьбы вокруг Версаля и помог лоджистам в конечном счете одержать победу.

10 июля 1919 г. Вильсон официально представил Версальский договор на утверждение сенату. Напряженная дискуссия продолжалась более восьми месяцев. 48 поправок и 4 оговорки сенатского комитета по иностранным делам означали одностороннее изменение договора в пользу США, что было, конечно, нереально. После отклонения их сенатом появились 15 оговорок, имевших ту же цель,—так называемые «оговорки Лоджа». Трактат с этими оговорками дважды голосовался в сенате (19 ноября 1919 г.) и был провален, не собрав нужных 2/з голосов («за»—39 сенаторов, «против» — 5649). Тогда по инициативе Лоджа была создана двухпартийная комиссия, пересмотревшая поправки в целях найти компромисс, и 9 февраля 1920 г. новая сессия сената проголосовала за повторную — уже третью — постановку договора на голосование.

После длительного нового обсуждения в течение месяца, в ходе которого шли беспрерывные споры по каждой оговорке и каждой формулировке, состоялось окончательное голосование 19 марта 1920 г. Резолюция о ратификации со всеми оговорками была отвергнута.

«Конституционный конфликт» 1919—1920 гг. был одним из нечастых в американской истории примеров победы конгресса над президентом, т. е. отступления в процессе усиления президентской власти. В то же время он подтвердил характерную закономерность: серьезные повороты в политике, в частности внешней, сопровождаются в США конфликтом «конгресс — президент».

Внешнеполитический курс США окончательно определился в ходе президентских выборов в ноябре 1920 г., на которых не «народ отверг Версаль» путем «торжественного референдума», как это утверждали лидеры изоляционизма, а большая часть правящих кругов и монополий, усвоившая урок поражения вильсонизма на международной арене, сплотилась вокруг новой внешнеполитической программы и с помощью широкой пропагандистской кампании сумела повести за собой общественное мнение страны.

Вильсонисты еще возлагали надежды на выборы. В сентябре 1919 г. президент предпринял поездку по штатам в надежде, что прямая апелляция к избирателям обеспечит ему победу. Однако перенапряжение сил оказалось для него чрезмерным: он был разбит параличом, означавшим конец его политической карьеры (физическая его смерть наступила через четыре года).

Пропаганда изоляционистов, апеллировавшая к националистическим чувствам, оказалась действеннее. Щедрой рукой финансировали кампанию республиканского (и тем самым лоджистского) кандидата У. Гардинга, сенатора из штата Огайо — царства «Стандард ойл», нефтяные монополии и другие промышленные корпорации. В итоге республиканцы одержали победу.

Поражение Вильсона и его партии не означало кардинальной перемены: у власти оставались по-прежнему империалистические круги с принципиально не изменившимися стратегическими задачами, хотя их тактический курс и ближайшие цели, отразив уроки Версаля, стали несколько иными. Эти изменения выявились при создании Вашингтонской системы, тесно связанной с Версальской.


Оглавление: ИСТОРИЯ США В ЧЕТЫРЕХ ТОМАХ. ТОМ ТРЕТИЙ 1918-1945