ТАЙНЫ АМЕРИКИ

факты о настоящей Империи Зла

ИСТОРИЯ США В ЧЕТЫРЕХ ТОМАХ. ТОМ ТРЕТИЙ 1918-1945

Глава вторая. ПОДЪЕМ РАБОЧЕГО И ДЕМОКРАТИЧЕСКОГО ДВИЖЕНИЯ


1. ПРОФСОЮЗЫ И СТАЧЕЧНАЯ БОРЬБА.

ВЫСТУПЛЕНИЯ В ЗАЩИТУ СОВЕТСКОЙ РОССИИ

После первой мировой войны рабочее и демократическое движение в Соединенных Штатах вступило в период подъема. Объективной основой этого нового этапа в развитии массового народного движения было дальнейшее обострение классовых противоречий в стране в условиях роста государственно-монополистических тенденций и наступления эпохи общего кризиса капитализма. Немалую роль сыграли также изменения в политической жизни страны: усиление реакции, отказ крупного капитала от проведения каких бы то ни было либеральных реформ, постепенное отступление администрации Вильсона от политики буржуазного реформизма, резкий поворот вправо, к реакционно-индивидуалистическому курсу во внутренней политике федерального правительства после прихода к власти республиканцев.

К воздействию этих внутренних факторов присоединилось сильное идейно-политическое влияние Великой Октябрьской социалистической революции. Несмотря на то что буржуазные круги вели активную клеветническую кампанию против молодой Советской Республики, правда о событиях в России постепенно становилась достоянием рабочего класса и демократической общественности. Трудящиеся Америки инстинктивно чувствовали, что «великая победа в России была также и их победой»1. Большую роль в ознакомлении трудящихся США с подлинной историей российской революции сыграли книги, брошюры и статьи очевидцев событий, прогрессивных американских журналистов и политических деятелей — Джона Рида, Альберта Р. Вильямса, Луизы Брайант, а также левосоциалистическая пресса, на страницах которой в 1918 г. были опубликованы первые декреты Советской власти и несколько статей В. И. Ленина, в том числе его «Письмо к американским рабочим».

Крупные сдвиги в социально-экономической и политической жизни американского общества и влияние идей Великого Октября способствовали возрастанию политической сознательности рабочего класса, других демократических сил США. Это не могло не отразиться на внутренней политической обстановке в стране, создав благоприятные условия для подъема широкого народного движения. Главной его формой была стачечная борьба рабочего класса. По сравнению с предшествующим периодом она поднялась на новую, более высокую ступень. Если в 1917 г.

по всей стране бастовали 1227 тыс., а в 1918 г.— 1240 тыс. рабочих, то в 1919 г. число стачечников достигло рекордного уровня — 4160 тыс.2 Никогда прежде масштабы стачечной борьбы американских рабочих не были так велики. Значительные изменения произошли и в самом характере забастовочного движения. В ходе массовых стачечных выступлений 1918— 1919 гг. рабочие выдвигали не только экономические и политические требования, которые стали уже традиционными для пролетариата развитых капиталистических стран (установление 8-часового рабочего дня, повышение заработной платы, признание за рабочими права на организацию в профсоюзы и на заключение коллективного договора), но и радикальные лозунги национализации ряда отраслей промышленности и транспорта.

Наибольшее распространение среди рабочих получил план национализации железных дорог, разработанный юрисконсультом железнодорожных братств Г. Пламбом. В кругах, профсоюзных активистов живо обсуждались также предложения о национализации угольных шахт, предприятий гидроэнергетики, телеграфных и телефонных линий и других отраслей общественного пользования. Даже Американская федерация труда (АФТ) не могла остаться в стороне от этой боевой программы действий. В 1919 г. очередной конгресс АФТ одобрил план Пламба. Большинством голосов была принята резолюция с требованием установления «государственной собственности на железные дороги или государственного контроля над ними» 3.

Рост политической сознательности и классовой солидарности американского пролетариата проявился в первых же крупных стачечных выступлениях послевоенного периода. Одним из таких важных событий в истории классовой борьбы тех лет стала всеобщая забастовка в Сиэтле в феврале 1919 г. Около 60 тыс. рабочих этого крупного портового города Тихоокеанского побережья США вступили в борьбу в знак солидарности с судостроителями, добивавшимися повышения заработной платы и сокращения рабочего дня. Среди участников всеобщей забастовка были и члены АФТ, и представители радикальных союзов ИРМ, и неорганизованные рабочие. Стачечный комитет из делегатов от различных профсоюзов призвал рабочих Сиэтла не только к поддержке экономических требований судостроителей, но и к борьбе за «социализацию» ряда предприятий. Четыре дня жизнь города находилась фактически под контролем стачечного комитета.

События в Сиэтле привели в смятение местные власти. Мэр города О. Хэнсон в официальном заявлении назвал участников всеобщей стачки большевиками и революционерами. Поэтому против бастующих рабочих были мобилизованы все силы «закона и порядка», готовые по первому сигналу обрушиться на забастовщиков. Под предлогом борьбы против «красной опасности» было объявлено о намерении ввести в город федеральные войска. Руководители всеобщей стачки стали объектом клеветы и грубого нажима. В эту антирабочую кампанию активно включились и консервативные лидеры Американской федерации труда. Исполком АФТ пригрозил членам стачечного комитета снятием с руководящих профсоюзных постов или даже исключением из профсоюзов. Все это существенно ослабило забастовку, и рабочие вынуждены были вернуться на предприятия, так и не добившись удовлетворения своих требований 4.

Всеобщая стачка в Сиэтле была лишь началом мощной послевоенной волны забастовочного движения американских рабочих. Кульминационным ее пунктом явились события, развернувшиеся осенью 1919 г. В авангарде стачечной борьбы шли рабочие сталелитейной промышленности. Забастовка сталелитейщиков началась 22 сентября 1919 г. Она охватила территорию 10 штатов, а число ее участников достигло 365 тыс. Стачечники требовали установления 8-часового рабочего дня, введения твердой шкалы заработной платы, признания профсоюзов и заключения коллективного договора. Многие из них, не ограничиваясь этим, ставили вопрос о необходимости радикальных преобразований в социально-экономическом строе общества. «Рабочие ведут борьбу за демократию не только в политической жизни, но и в промышленности»,— заявил один из профсоюзных активистов 5.

Во главе забастовки стал Национальный комитет по организации рабочих сталелитейной промышленности, основанный в 1918 г. по инициативе Уильяма 3. Фостера, Джона Фитцпатрика и других активных деятелей левого крыла профсоюзного движения. В ходе стачечной борьбы комитет добился создания производственного профсоюза сталелитейщиков. К началу 1920 г. в него было вовлечено более 250 тыс. человек, т. е. около 60% рабочих, занятых в сталелитейной промышленности6.

Руководители «Стального треста» и других компаний, предприятия которых были охвачены стачкой, наотрез отказались от переговоров с бастующими рабочими. Председатель совета директоров «Стального треста» Э. Гэри заявил, что руководители стачки якобы «не представляют настроений большинства рабочих» и что волнения среди сталелитейщиков — дело рук «импортированных профессиональных агитаторов» 7. Под прикрытием кампании запугивания «красной угрозой» предприниматели начали массовую вербовку штрейкбрехеров, доставляя в стачечные районы десятки тысяч отсталых, неквалифицированных рабочих, главным образом негров, находившихся вне рядов профсоюзного движения. На подавление забастовки были направлены войска и полиция.

В этих трудных условиях стачечники стойко держались более трех месяцев. Только в январе 1920 г., истощив свои силы и не получив достаточной поддержки со стороны рабочих других отраслей промышленности, они вынуждены были прекратить сопротивление. Профсоюз сталелитейщиков, созданный в ходе забастовки, быстро распался. Тем не менее борьба рабочих не прошла бесследно: в 1920 г. на предприятиях «Стального треста» была примерно на 10% повышена заработная плата, а вскоре после этого предпринимателям пришлось согласиться и на некоторое сокращение рабочей недели.

Почти одновременно со сталелитейщиками на путь активной стачечной борьбы вступили рабочие угольной промышленности. В сентябре 1919 г. конференция Объединенного союза горняков (ОСГ) потребовала увеличения на 60% заработной платы, введения в шахтах 30-часовой рабочей недели, повышенных ставок оплаты за сверхурочную работу, запрещения штрафов. С огромным воодушевлением была принята резолюция, требовавшая национализации угольных шахт8.

1 ноября 1919 г., после того как предприниматели отвергли требования профсоюза горняков, более 400 тыс. шахтеров прекратили работу.

Им пришлось вести борьбу не только против объединенных сил шахтовладельцев, но и против всего буржуазного государственного аппарата.

Еще за неделю до начала стачки, 25 октября 1919 г., появилось официальное заявление президента Вильсона, в котором говорилось, что забастовка в угольной промышленности аморальна и противозаконна, ибо она «ухудшит положение не только богатых, но и бедных» и «лишит работы большое число рабочих». Вот почему, объявил президент, правительство намерено взять в свои руки дело «поддержания закона» и «найти средства для защиты интересов нации» 9. В соответствии с этим по настоянию генерального прокурора М. Пальмера было издано судебное предписание о запрещении стачки. Руководители союза горняков призвали шахтеров подчиниться распоряжению властей, но многие стачечники отказались возобновить работу. В течение нескольких месяцев они продолжали бастовать, пока наконец в марте 1920 г. не было достигнуто компромиссное соглашение об увеличении заработной платы рабочим битуминозных угольных копей в среднем на 27%.

Таким образом, в ходе крупных стачечных боев 1919—1920 гг. американские рабочие добились некоторых успехов. Несмотря на упорное сопротивление предпринимателей, которым, как правило, активно помогали местные власти, а иногда и органы федерального правительства, значительная часть забастовочных выступлений в США в первые послевоенные годы окончилась полной или частичной победой стачечников.

Это помогло рабочим несколько улучшить условия жизни и труда.

В какой-то мере им удалось помешать обозначившемуся после войны росту консервативных тенденций во внутренней жизни страны.

Значительно окрепло в первые послевоенные годы и профсоюзное движение Соединенных Штатов. Если в 1918 г. во всех профсоюзах, входивших в Американскую федерацию труда, насчитывалось 2726 тыс. членов, то к 1920 г. их число достигло 4079 тыс., т. е. увеличилось всего лишь за два года на 50%. Кроме того, в различных профсоюзах, независимых от АФТ, состояло еще 955 тыс. членов, так что к началу 20-х годов профсоюзным движением было охвачено в общей сложности 5034 тыс. рабочих10.

Вместе с тем в ходе массовых рабочих выступлений со всей отчетливостью обнаружилась идейная и организационная слабость американского пролетариата. В большинстве своем рабочие оставались под сильным влиянием реформистской идеологии. Руководящую роль в профсоюзном движении продолжали играть лидеры АФТ, которые выражали интересы рабочей аристократии и бюрократии, относительно небольшого слоя высокооплачиваемых рабочих, находившихся в привилегированном положении по сравнению с основной массой пролетариата. В годы первой мировой войны экономические позиции рабочей аристократии значительно упрочились за счет подачек от монополистической буржуазии США, получавшей громадные сверхприбыли.

Охраняя привилегированные позиции рабочей аристократии, реформистские лидеры профсоюзного движения США во главе с президентом АФТ С. Гомперсом были решительными защитниками капитализма и непримиримыми противниками социализма. Они неизменно выступали против классовой борьбы, проповедуя необходимость «классового сотрудничества» пролетариата и буржуазии как «равноправных партнеров» в капиталистическом производстве. Насаждаемая гомперсистами идеология «делового юнионизма» сводила действия профсоюзов к борьбе за улучшение условий найма рабочей силы, осуждала участие рабочих в политической борьбе и категорически отвергала идею создания самостоятельной рабочей партии.

Господство реформизма в рабочем движении США существенно ограничивало его возможности даже в период послевоенного массового подъема. Во всех забастовочных выступлениях тех лет руководство АФТ неизменно стремилось удержать рабочих в рамках чисто экономической оорьбы. Реформистские профсоюзные лидеры выступали против использования забастовочных пикетов и других активных средств борьбы, обрекая стачечников на пассивность перед лицом объединенного фронта предпринимателей. Более того, они не раз шли на прямые сделки с капиталистами, добиваясь лучших условий труда только для верхушки квалифицированных рабочих и бросая на произвол судьбы массу рядовых стачечников.

Потенциальные возможности рабочего движения не могли полностью проявиться также и потому, что большинство профсоюзов было построено не по производственному, а по цеховому принципу. Каждый профсоюз объединял лишь людей какой-либо одной узкой профессии. Цеховая структура профсоюзного движения дробила силы организованных рабочих, мешала их солидарным действиям и до крайности затрудняла борьбу пролетариата. Миллионы неквалифицированных и малоквалифицированных рабочих, не прошедших специальной профессиональной выучки, оказывались за бортом профсоюзного движения. Даже в послевоенные годы, в период бурного роста АФТ и других профсоюзных организаций, более 80% рабочих не были членами профсоюзов.

Эта идейная и организационная слабость американского пролетариата, проявившаяся в ходе крупных стачечных боев первых послевоенных лет, имела еще более неблагоприятные последствия в изменившейся экономической и политической ситуации начала 20-х годов. В этот период рабочим пришлось вести борьбу в гораздо более трудных условиях, чем в годы войны и непосредственно после ее окончания. С началом экономического кризиса 1920—1921 . гг. монополистическая буржуазия США перешла в решительное наступление на рабочий класс, стремясь не только отнять у него все недавние завоевания, но и добиться повсеместного сокращения заработной платы, увеличения рабочего дня, повышения интенсивности труда. Для осуществления этих целей Национальная ассоциация промышленников и другие предпринимательские объединения развернули активную антирабочую и антипрофсоюзную кампанию. На съезде Торговой палаты США в 1921 г. было со всей определенностью заявлено об осуждении стачек и других действий рабочих, «которые без необходимости ограничивают выпуск продукции или мешают ее распределению» 11. С наибольшей последовательностью позиция представителей монополистических кругов была выражена в апреле 1921 г. в выступлении председателя совета директоров «Стального треста» Э. Гэри, заявившего, что, по его мнению, в Америке «нет больше никакой надобности в профсоюзах», дальнейшее существование которых, «по крайней мере в нашей стране, вредно и для рабочих, и для предпринимателей, и для всего общества» 12.

Разумеется, уже сама обстановка экономического кризиса лишала пролетариат возможности с прежней эффективностью отстаивать свои права и отбивать усилившиеся атаки предпринимателей. Но его положение ухудшилось еще больше, когда с приходом к власти республиканцев все органы федерального правительства заняли открыто враждебную позицию по отношению к рабочему движению. В первом же послании к конгрессу о положении страны президент Гардинг заявил: «В индустриальном обществе, каким является наша страна, стачки, локауты и бойкоты нетерпимы. Они приносят такие же разрушительные результаты, как война или вооруженная революция» 13. Верховный суд США рядом решений свел на нет либеральные реформы в области трудового законодательства, которые были осуществлены в период «прогрессивной эры».

Вновь началось преследование профсоюзов, участились случаи прямого вмешательства судебных органов в трудовые конфликты. В этих условиях проведение любой стачки требовало от рабочих поистине героических усилий.

И все же крупные классовые конфликты в важнейших индустриальных районах продолжали вспыхивать один за другим. Общее число участников стачек в США по-прежнему было довольно велико: в 1920 г.

оно составило 1463 тыс., в кризисном 1921 г. снизилось до 1099 тыс., а в 1922 г., с наступлением промышленного подъема, вновь возросло до 1613 тыс. человек 14.

Наибольшей силы эта новая волна забастовочного движения достигла летом 1922 г., когда почти одновременно развернулись крупные классовые бои в текстильных районах Новой Англии, в угольной промышленности и на железнодорожном транспорте. Рабочие проявили стойкость и упорство в борьбе за достижение поставленных ими целей.

Особенно характерной в этом отношении оказалась общенациональная забастовка рабочих угольной промышленности. Поводом для нового выступления шахтеров послужил отказ владельцев угольных копей продлить коллективный договор с Объединенным союзом горняков. Прежний единый договор шахтовладельцы намеревались заменить системой сепаратных соглашений с рабочими различных угольных районов, причем во всех этих соглашениях предусматривалось сокращение заработной платы шахтеров в среднем на 25—35%. Наступление предпринимателей вызвало ответные действия рабочих. 1 апреля 1922 г. по призыву ОСГ в угольной промышленности США началась всеобщая забастовка. Ее участники требовали восстановления и распространения на всех шахтеров прежнего коллективного договора, в котором были зафиксированы условия труда, завоеванные в результате стачки 1919 г. В течение нескольких недель забастовка распространилась на все угольные районы. Она охватила не только членов союза горняков, но и десятки тысяч неорганизованных рабочих. Общее число бастующих шахтеров превысило 600 тыс.

Никогда еще угольная промышленность не знала такой крупной забастовки.

С самого начала рабочие столкнулись с упорным сопротивлением.

Угольные компании пытались использовать для работы на шахтах штрейкбрехеров. Когда усилия хозяев оказались тщетными, на выручку им пришли местные власти. В ряде районов (Огайо, Пенсильвания) было объявлено военное положение, и части национальной гвардии приступили к патрулированию угольных копей. В июле 1922 г. в конфликт вмешался президент Гардинг, который потребовал немедленно открыть шахты и заявил, что федеральное правительство окажет содействие местным властям в деле прекращения стачки 15.

Усилий одних лишь рабочих угольной промышленности оказалось недостаточно, чтобы добиться победы. Ресурсы стачечников стали истощаться. Между тем существенной помощи со стороны других отрядов рабочего класса шахтеры не получили. В этих условиях руководство Объединенного союза горняков пошло на свертывание забастовки. В ходе переговоров с представителями шахтовладельцев президент профсоюза Дж. Льюис проявил чрезмерную уступчивость, отказавшись от требования единого коллективного договора для всех отраслей угольной промышленности. По условиям соглашения, заключенного в августе 1922 г.

между руководством ОСГ и шахтовладельцами, угольные компании восстановили прежние ставки заработной платы для рабочих битуминозной промышленности. Но это соглашение не распространялось на углекопов антрацитных шахт, которым пришлось добиваться отдельного договора с предпринимателями. Еще хуже оказалось положение неорганизованных рабочих: реформистские лидеры профсоюза горняков просто-напросто бросили их на произвол судьбы и тем самым обрекли их борьбу на поражение.

Еще более неблагоприятным был исход другого крупного трудового конфликта начала 20-х годов — забастовки рабочих железнодорожного транспорта, окончившейся тяжелым поражением железнодорожников.

Здесь, пожалуй, в наибольшей степени сказались гибельные последствия цеховой раздробленности американского рабочего движения.

Забастовка железнодорожников началась в июле 1922 г. Около 400 тыс.

стачечников свыше двух месяцев вели упорную борьбу против очередного сокращения заработной платы. Однако силы рабочих были раздроблены: бастовали не все железнодорожники, а лишь рабочие мастерских, объединенные в шесть профсоюзов так называемой железнодорожной секции АФТ. Остальные шесть союзов этой секции, которые охватывали главным образом рабочих службы пути, а также четыре независимых железнодорожных братства, включавшие в свой состав рабочих службы движения, остались в стороне от конфликта и не оказали стачечникам ни моральной, ни материальной поддержки. Такая разобщенность железнодорожников была на руку только врагам забастовки. «Неспособность рабочих стоять плечом к плечу во время стачки,— говорилось в октябре 1922 г. в одной из статей газеты «Уолл-стрит джорнэл»,— была самым благоприятным из тех обстоятельств, которые помогли государству и владельцам железных дорог» 16.

Отсутствие единства железнодорожников и недостаточная эффективность их забастовки позволили руководителям железнодорожных фирм занять абсолютно непримиримую позицию по отношению к стачечнпкам.

На подавление забастовки компании потратили около 10 млн. долл.

Почти во всех крупных железнодорожных центрах было введено военное положение. Полиция и части национальной гвардии сами обеспечивали бесперебойную работу железнодорожного транспорта. Наконец, владельцев железных дорог активно поддержали органы федерального правительства. Президент Гардинг решительно осудил бастующих рабочих, заявив, что, по его мнению, у них нет никаких оснований для продолжения борьбы 17. В сентябре 1922 г. по требованию генерального прокурора Г. Догерти было издано судебное предписание о немедленном прекращении стачки.

Против таких массированных атак рабочие железнодорожных мастерских без помощи извне устоять не смогли. Большинству стачечников пришлось вернуться на работу со снижением заработной платы. Около 200 тыс. продолжали бастовать, но через несколько месяцев и они вынуждены были капитулировать.

Таким образом, по сравнению с 1918—1919 гг. забастовочное движение американского пролетариата в начале 20-х годов было гораздо менее успешным. Правда, ценой огромных усилий отдельным группам организованных рабочих в какой-то мере удалось противостоять наступлению предпринимателей на позиции профсоюзного движения. Но все же в целом исход борьбы оказался не в пользу рабочего класса. Поражение ряда крупных стачек повлекло за собой утрату многих важных завоеваний первых послевоенных лет, в результате чего условия жизни и труда промышленного пролетариата США стали значительно хуже. Серьезный урон понесло и профсоюзное движение: к 1923 г. в АФТ насчитывалось 2926 тыс. членов. Вместе с членами независимых профсоюзов общая численность организованного пролетариата США составила в 1923 г.

3629 тыс. человек. Всего лишь за три года она уменьшилась на 28% 18.

Главной причиной всех этих тяжелых потерь американского пролетариата в начале 20-х годов было то, что монополистическая буржуазия США, значительно увеличившая свое экономическое и политическое могущество за годы первой мировой войны, перешла в решительное наступление на позиции рабочего класса. Во внутренней политике правительства после прихода к власти республиканцев возобладали открыто реакционные тенденции. Но немалую роль в поражениях рабочих играло и господство реформизма. Даже в неблагоприятных условиях начала 20-х годов правые лидеры АФТ не отказались от своей излюбленной идеи «сотрудничества» между трудом и капиталом. Эффективным действиям рабочего класса мешали раздробленность и цеховая структура профсоюзного движения. При таком положении успешная борьба американских рабочих против наступления объединенного фронта монополий была практически невозможной. Дальнейшее развитие рабочего движения настоятельно требовало преодоления его идейной и организационной слабости.

Важным направлением борьбы трудящихся масс после войны стало движение солидарности с Советской Россией. Передовые рабочие, фермеры, представители прогрессивной интеллигенции с горячим сочувствием следили за героической борьбой народов революционной России, демонстрируя тем самым растущую международную солидарность трудящихся.

Правда, многие из них, в том числе и большинство рабочих, были еще очень далеки от осознания действительной сущности тех великих событий, которые произошли в России. Тем не менее инстинктивное классовое чутье все же, как правило, приводило их в лагерь искренних сторонников молодой Советской Республики. «Хотя американские рабочие,— писал в 1920 г. Джон Рид,— в действительности имели очень слабое представление о том, чем в сущности была эта революция, и фактически не понимали ни большевизма, ни организации Советов, но они инстинктивно чувствовали, что Советская Россия является Рабочей Республикой» 19.

Именно поэтому уже в первые месяцы после провозглашения Советской власти в России, особенно после того, как империалисты стран Антанты начали открытую вооруженную интервенцию против молодой Советской Республики, в Соединенных Штатах развернулось широкое движение под лозунгом «Руки прочь от Советской России». В ходе массовых митингов и демонстраций, проведенных в 1918—1919 гг. в самых различных районах страны, передовые представители американского народа требовали немедленного вывода из России всех иностранных войск, признания Советского правительства и установления дружественных отношений между США и Страной Советов 20.

Еще большее значение имели случаи отказа рабочих грузить военные материалы для белогвардейских армий и войск Антанты, действовавших на территории Советской России. Осенью 1919 г. на этот путь вступили портовые рабочие Сиэтла, которым удалось задержать ряд важных военных грузов, подготовленных к отправке в Россию. Затем движение охватило докеров Портленда, Балтимора и Филадельфии. Большую роль в развитии движения солидарности с Советской Республикой сыграла Лига друзей Советской России, созданная в США в июне 1919 г.

В дни празднования 2-й годовщины Октябрьской революции представитель Советского правительства в Нью-Йорке Л. К. Мартене выразил горячую признательность передовым рабочим Соединенных Штатов за проявленную ими солидарность с молодой Советской Республикой, за их мужественную борьбу против антисоветской интервенции. «От имени Советов,— заявил он,— я хочу поблагодарить американских рабочих, мужчин и женщин, за симпатии и помощь, которые они проявили в своих протестах против атак на Советскую Россию. Я уверен, что, чем больше американских рабочих узнают правду о республике русских рабочих, тем сильнее будут узы симпатии и солидарности» 21.

Активные выступления трудящихся против вооруженной антисоветской интервенции стали одним из важных факторов, заставивших правительство США принять решение о выводе американских войск из России. Но движение солидарности с Советской Россией продолжалось с неослабевающей силой и после того, как вооруженный натиск международного империализма на молодую республику Советов был отбит.

В начале 20-х годов прогрессивные силы США вели упорную борьбу против политики экономической блокады и дипломатической изоляции Советской России, за немедленное дипломатическое признание Страны Советов. Летом 1921 г. началась кампания по сбору средств в фонд помощи голодающим рабочим и крестьянам России. Уже к середине 1922 г.

рабочие организации собрали в фонд помощи около 4,5 млн. долл.22 Важной формой солидарности с рабочими и крестьянами революционной России стало движение по оказанию помощи молодой Советской Республике в восстановлении разрушенного войной народного хозяйства. С этой целью было создано Общество технической помощи Советской России, которое направило в Советскую Республику большое количество промышленного оборудования, машин и сельскохозяйственного инвентаря. В Советскую Россию прибыло также несколько групп квалифицированных рабочих, которые приняли активное участие в восстановлении промышленных предприятий. Особенно большую роль сыграла так называемая «Автономная индустриальная колония Кузбасс», организованная ветераном рабочего движения США У. Хейвудом и инженером-коммунистом С. Рутгерсом. Кроме того, на территории Советской России в первой половине 20-х годов успешно действовали 14 сельскохозяйственных коммун, созданных передовыми рабочими и фермерами Соединенных Штатов 23. Общие размеры материально-технической помощи, оказанной в тот период Стране Советов трудящимися Америки, достигли 2 млн. долл.

Таким образом, после первой мировой войны Соединенные Штаты вступили в период подъема массового движения трудящихся. Ведущую роль в этом движении играли передовые рабочие, примыкавшие к левому крылу АФТ. В ходе крупных классовых боев росла политическая сознательность левых групп, хотя влияние реформизма в рабочем движении США было еще весьма сильным. Тем не менее на основе практического опыта классовой борьбы, а также под сильным идейным воздеиствием Великой Октябрьской социалистической революции передовые представители рабочего класса США постепенно преодолевали свои реформистские иллюзии и переходили на позиции марксизма. Это обусловило глубокие сдвиги, которые произошли в стране в развитии социалистического движения.

2. ОБРАЗОВАНИЕ КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ США Идейное и организационное укрепление левых сил в социалистическом движении США сделало большой шаг вперед еще в годы первой мпровой войны. В 1915 г. по инициативе группы левых интернационалистов была образована Лига социалистической пропаганды (ЛСП), которая стала центром притяжения всех революционных элементов в рядах Социалистической партии Америки (СПА). Взгляды формирующегося левого крыла встречали все более широкий отклик со стороны рядовых членов партии. Иногда они находили отражение даже в официальных партийных документах. Так, в апреле 1917 г. на чрезвычайном съезде СПА большинством голосов была принята резолюция, которая осуждала вступление США в империалистическую войну и призывала к борьбе против нее. Под влиянием левого крыла многие члены Социалистической партии с воодушевлением встретили весть о победе Октябрьской революции в России. В феврале 1918 г. исполнительный комитет партии горячо приветствовал русских рабочих, взявших власть в свои руки.

Реформистское руководство СПА по главе с Виктором Бергером и Моррисом Хилквитом было крайне встревожено растущим авторитетом левого крыла. Решения, принятые центральными органами партии по инициативе левых социалистов, оно пыталось толковать в оппортунистическом духе. Антивоенные выступления реформистских лидеров партии не выходили за рамки буржуазного пацифизма. К тому же многие из них, проголосовав за антивоенную резолюцию чрезвычайного съезда партии, на практике выступили в поддержку империалистической войны 24. Что же касается неоднократных заявлений правых социалистов и центристов о солидарности с революционными рабочими России, то каждый раз они сопровождались оговорками о якобы «специфически русском» характере Октябрьской революции и о неприменимости в Соединенных Штатах теории и практики ленинизма.

Однако маневры реформистов не увенчались успехом. Под влиянием Октябрьской революции процесс идейного роста революционных элементов в социалистическом движении США развернулся с новой силой.

В феврале 1919 г. нью-йоркская организация социалистов-интернационалистов опубликовала манифест и программу левого крыла Социалистической партии. Манифест призвал американских рабочих пойти по пути, указанному в 1917 г. российским пролетариатом. В качестве главной стратегической задачи была выдвинута программа борьбы за установление диктатуры пролетариата и социалистическое переустройство общества.

Для обсуждения этой программы представители левого крыла считали необходимым немедленный созыв чрезвычайного съезда СПА. Они требовали, чтобы съезд принял решение о выходе партии из II Интернационала и о присоединении ее к Коминтерну 25.

Широкая популярность программы левых социалистов проявилась на очередных выборах руководящих органов партии весной 1919 г. За кандидатов левого крыла было подано около 80% общего числа голосов.

В составе вновь избранного национального исполкома Социалистической партии левые заняли 12 мест из 15. Чтобы помешать им возглавить партию, старое руководство пошло на прямое нарушение внутрипартийной демократии. В мае 1919 г. оно аннулировало результаты выборов и исключило из партии большинство организаций левого крыла. Около 55 тыс.

самых активных членов СПА, т. е. более половины ее состава, насчитывавшего к тому времени 105 тыс. человек, было незаконно изгнано из ее рядов 26.

В июне 1919 г. в Нью-Йорке была проведена общенациональная конференция всех левых организаций Социалистической партии. Но на ней возникли серьезные разногласия по вопросу о дальнейших планах действий. Часть делегатов, представлявших организацию штата Мичиган и несколько национальных федераций, предложила немедленно порвать с Социалистической партией и созвать общеамериканскпй съезд левого крыла для образования коммунистической партии. Большинство же делегатов конференции, в том числе самые влиятельные лидеры левых социалистов — Джон Рид, Чарлз Рутенберг и Элфред Вагеыкнехт, придерживались другой точки зрения. Они считали, что было бы неверно спешить с выходом из Социалистической партии, что, напротив, надо взять курс на завоевание большинства ее членов на сторону революционного социализма и на превращение ее в боевую партию пролетариата. Подобная точка зрения была, «несомненно, более гибкой и более правильной» 27. Тем не менее разногласия между двумя группами левого крыла преодолеть не удалось, и каждая из них стала действовать независимо друг от друга.

30 августа 1919 г. в Чикаго собралась чрезвычайная конференция Социалистической партии. Часть представителей левого крыла во главе с Дж. Ридом и Э. Вагенкнехтом в соответствии с разработанным ими планом явилась на конференцию и попыталась оказать воздействие на ход обсуждения. Однако мандатная комиссия не признала полномочий делегатов левого крыла, и им было предложено удалиться. Они отказались подчиниться этому незаконному распоряжению. Тогда правосоциалистические лидеры с помощью полиции изгнали их с конференции.

Убедившись в том, что попытка завоевания Социалистической партии на сторону революционного марксизма не увенчалась успехом, группа Рида—Вагенкнехта, которая 31 августа объявила себя «полноправным съездом Социалистической партии»28, решила объединиться с другой группой левого крыла с целью совместно образовать коммунистическую партию. Однако в тот период это оказалось невозможным. Когда 1 сентября 1919 г. в Чикаго открылся учредительный съезд коммунистической партии, в его работе участвовали только представители мичиганской организации, делегаты нескольких национальных федераций и те, кто за это время перешел на их позиции (среди них был и Ч. Рутенберг).

Большинством голосов делегаты съезда отказались поддержать предложение группы Рида — Вагенкнехта о слиянии двух левых течений и рекомендовали членам этой группы вступать в партию в индивидуальном порядке. В тот же день съезд принял решение о создании Коммунистической партии Америки (КПА). Ответственным секретарем КПА был избран Ч. Рутенберг.

Группа Рида — Вагенкнехта отвергла условия, выставленные учредительным съездом Компартии. На следующий день, 2 сентября 1919 г., она собрала собственный съезд, который объявил об образовании параллельной коммунистической организации, получившей название Коммунистической рабочей партии Америки (КРПА). Пост ее ответственного секретаря занял Э. Вагенкнехт.

Таким образом, в 1919 г. на базе левого крыла Социалистической партии в Соединенных Штатах одновременно возникли две самостоятельные коммунистические организации, в каждой из которых насчитывалось примерно 30 тыс. членов 29. Между ними не было каких-либо принципиальных программных расхождений. Однако они отличались друг от друга по национальному составу, а это обусловило некоторые особенности их характера и организационной структуры. В рядах КПА объединились главным образом социалисты-иммигранты. Как и ранее, они входили в различные национальные федерации, которые сохраняли известную степень автономии. Напротив, КРПА состояла преимущественно из коренных американцев и основывалась на принципах строгой централизации.

Члены КПА отличались, как правило, большей теоретической зрелостью, в то время как в составе КРПА было больше практических работников, тесно связанных с профсоюзами. Следовательно, две коммунистические партии, возникшие в 1919 г. в США, представляли как бы две разные стороны коммунистического движения страны, которые для успеха дела необходимо было объединить.

Однако процесс консолидации коммунистического движения Соединенных Штатов оказался весьма трудным и длительным. Острые споры между руководством КПА и КРПА по ряду политических и организационных вопросов, и прежде всего по вопросу о статусе национальных федераций, мешали объединению двух партий. Только через несколько месяцев между национальным комитетом КРПА и частью членов национального комитета КПА во главе с Ч. Рутенбергом было достигнуто соглашение, на основе которого в мае 1920 г. была образована Объединенная коммунистическая партия Америки (ОКПА). Тем не менее раскол в коммунистическом движении США не был преодолен, поскольку сторонники автономии национальных федераций отказались участвовать в переговорах об объединении и продолжали действовать в качестве самостоятельной Коммунистической партии Америки.

Возникновение коммунистических организаций и начавшийся процесс консолидации всех групп, перешедших на позиции марксизма, были большим шагом вперед в развитии рабочего и социалистического движения США. Теперь на очередь дня стала другая, не менее важная задача — связать этот революционный авангард с массами рабочих и фермеров, дать им конкретную, научно обоснованную программу борьбы.

На пути к достижению этой цели американские коммунисты встретились с огромными трудностями. Еще в конце 1919 — начале 1920 г.

в ходе массовых полицейских облав на радикалов обе коммунистические партии, не успев окрепнуть, подверглись суровым репрессиям и вынуждены были перейти на нелегальное положение. В тяжелых условиях подполья еще более ослабли и без того пока непрочные связи коммунистов с массами, а численность партий резко сократилась: в начале1921 г. из 60 тыс. членов, которые они насчитывали в момент создания,, осталось всего лишь около 12 тыс.

К этим объективным трудностям добавились крайне неблагоприятные последствия догматизма и сектантства, которые были свойственны молодому коммунистическому движению США. Коммунисты допускали серьезные ошибки, когда пытались применить основные принципы марксизмаленинизма к анализу реальной американской действительности. Не учитывая своеобразия конкретно-исторической обстановки и переоценивая революционные возможности американского пролетариата, обе компартии ошибочно ставили своей ближайшей задачей установление диктатуры пролетариата и отрицали необходимость борьбы за частичные реформы..

В соответствии с этим они отказывались от поддержки демократических движений, не носивших антикапиталистического характера. «Ни в избирательных кампаниях, ни в любых других сферах своей деятельности,— говорилось, например, в программе КПА,— компартия ни в коем случае не должна сотрудничать с такими группами и партиями, которые не признают революционной классовой борьбы» 30.

Неизбежным результатом такой позиции была изоляция авангарда пролетариата от основной массы рабочих и фермеров, что очень неблагоприятно отражалось на развитии рабочего и демократического движения..

Вот почему задача преодоления сектантства и установления тесных связей коммунистов с массами выдвинулась к началу 20-х годов на первый план. Но для этого необходимо было добиться идейной и организационной консолидации авангарда американского пролетариата. В мае 1921 г. при посредничестве Коммунистического Интернационала удалось наконец прийти к соглашению о создании единой Коммунистической партии Америки. На пост ее ответственного секретаря был избран Ч. Рутенберг.

Сплочение сил коммунистического движения создало благоприятные условия для перехода в ряды компартии всех наиболее сознательных и преданных интересам рабочего класса деятелей социалистического и профсоюзного движения. Летом 1921 г. в состав Коммунистической партии вступили У. 3. Фостер и руководимая им группа опытных и авторитетных профсоюзных работников, которые вели активную борьбу за укрепление левого крыла в союзах АФТ. Тогда же членами партии стали многие передовые деятели «Индустриальных рабочих мира» во главе с У. Хейвудом.

Организационное укрепление коммунистического движения подготовило базу и для его идейного роста. В начале 20-х годов американские коммунисты вступили на путь постепенного преодоления догматизма и сектантства. Это нашло выражение в новой программе, принятой в мае 1921 г. на объединительном съезде КПА и ОКПА. Отказываясь от прежних ультралевых взглядов, Коммунистическая партия Америки заявила о том, что в дальнейшем она не ограничится одной лишь пропагандой конечных целей рабочего движения, а «примет активное, руководящее участие в борьбе рабочих за удовлетворение их повседневных нужд» 31.

Условия подполья, в которых в начале 20-х годов пришлось действовать американским коммунистам, крайне затрудняли их связи с массами.

Нужно было найти возможности для развертывания легальной работы партии. С этой целью в июле 1921 г. по инициативе компартии была создана параллельная, легальная коммунистическая организация — Американский рабочий союз. Вместе с так называемым Рабочим советом, группой левых социалистов, отколовшихся в 1921 г. от Социалистической партии, новая коммунистическая организация начала энергичную кампанию за объединение передовых рабочих США в общенациональную революционную партию, которая разделяла бы важнейшие принципы КПА, но в отличие от нее могла бы действовать легально. Эта задача и была выполнена в декабре 1921 г., когда конференция левых групп в Нью-Йорке объявила о создании легальной Рабочей партии Америки (РПА).

В программе РПА впервые в истории коммунистического движения в США была сделана попытка выдвинуть не только программу-максимум, но и программу-минимум рабочего движения, направить коммунистов на путь сочетания социалистической пропаганды с борьбой за удовлетворение повседневных нужд народа. В соответствии с этим Рабочая партия Америки взяла курс на установление тесных связей с массовыми организациями трудящихся. Значение и смысл этого важного поворота в деятельности коммунистов были полностью оценены лишь много лет спустя.

В 1969 г. в одной из статей марксистского теоретического журнала «Политикал афферс», посвященной 50-летию Коммунистической партии США, говорилось, что в начале 20-х годов американские коммунисты сделали первые попытки «приступить к построению того, что впоследствии было названо антимонополистической коалицией» 32.

Преодолевая ультралевые тенденции недооценки работы в реформистских профсоюзах, РПА вступила в тесный контакт с Лигой профсоюзной пропаганды (ЛПП). объединением революционных элементов тред-юнионов АФТ, которое было основано в ноябре 1920 г. группой передовых деятелей профсоюзного движения во главе с У. 3. Фостером. Весной 1922 г. коммунисты вместе с ЛПП развернули агитацию за превращение раздробленных цеховых тред-юнионов АФТ в мощные производственныепрофсоюзы и за вовлечение в них масс неквалифицированных рабочих.

Эта кампания за перестройку организационной структуры профсоюзного движения нашла широкий отклик в организациях АФТ. Она была поддержана тысячами местных союзов и федерациями труда 17 штатов.

Важную роль Компартия сыграла и в развитии движения солидарности.

с Советской Россией.

Еще более энергично стали действовать коммунисты после того, как.

Компартия получила возможность выйти из подполья. В апреле 1923 г..

на ее очередном съезде было принято решение упразднить нелегальные организации партии и консолидировать все силы коммунистического движения в рядах единой Рабочей партии Америки. К концу 1923 г. в ней насчитывалось уже около 25 тыс. членов.

Процесс идейного роста и организационного укрепления Коммунистической партии создал более благоприятные условия для борьбы за установление тесных связей левого крыла рабочего движения с участниками демократических антимонополистических движений, развернувшихся и тот период в США.

3. ОБЩЕДЕМОКРАТИЧЕСКОЕ ДВИЖЕНИЕ Мировая война и ее социально-экономические последствия способствовали развитию антимонополистической борьбы американского народа,.

Это был ответ на происшедшее в результате войны новое усиление экономического и политического могущества крупнейших монополий, подкрепленного к тому же всей силой буржуазного государства. Чем сильнее проявлялось своекорыстие крупного капитала, чем теснее становился союз буржуазного государства и монополистических объединений, тем острее народные массы выражали свое возмущение, тем шире развертывалась их борьба против всевластия монополий.

Одним из важных направлений этой борьбы стало негритянское движение. Материальной основой нового этапа в его развитии, наступившего после окончания первой мировой войны, были серьезные сдвиги в социальной структуре и экономическом положении негритянского населения США. Быстрое развитие промышленности вызвало резкое увеличение спроса на рабочую силу. Важным источником дешевой рабочей силы для крупнейших индустриальных центров Севера явились негры южных штатов. К началу 20-х годов сотни тысяч черных американцев переехали на Север. Начался стремительный рост численности негритянского пролетариата.

Экономический кризис 1920—1921 гг. особенно тяжело отразился на неграх. Многие неквалифицированные рабочие-негры, не входившие в профсоюзы, стали первыми жертвами кризиса и безработицы. Жизненный уровень негритянского пролетариата снизился до крайних пределов.

В еще более бедственном положении оказались миллионы мелких негритянских арендаторов-издольщиков в штатах Юга. Наступление предпринимателей сопровождалось новым усилением антинегритянского террора..

Вооруженные банды Ку-клукс-клана бесчинствовали по всем южным штатам, творя кровавые расправы. Только за 1919—1922 гг. в странелинчевали 239 негров. Ку-клукс-клан стал крупной политической силой ж.

в ряде индустриальных штатов Севера. Во многих северных городах были намеренно спровоцированы «расовые беспорядки», в ходе которых погибли сотни негров.

Тяжелое экономическое положение, усиление монополистической эксплуатации, жестокая расовая дискриминация, террор куклуксклановцев — все это привело к росту сопротивления негритянского населения.

На арену политической жизни США выступил «новый негр», который, по словам одной из радикальных газет того периода, требовал «полного социального равенства, права на образование, права на самозащиту вплоть до применения физической силы, свободы слова, печати и собраний» 33. Укрепились и негритянские организации. В 1920 г. в рядах крупнейшей из них — Национальной ассоциации содействия прогрессу цветного населения (НАСПЦН) — насчитывалось не менее 100 тыс. членов. Одним из ее руководителей был выдающийся негритянский ученый писатель и общественный деятель У. Дюбуа. Большую работу по организации экономической помощи неграм проводила другая организация — Национальная городская лига, основанная в 1911 г.

Важным направлением борьбы негров после войны стало буржуазнонационалистическое движение, во главе которого стоял идеолог негритянской мелкой буржуазии Маркус Гарви. На первых порах оно было поддержано широкими слоями американских негров. Это объяснялось тем, что программа гарвеизма выразила устремления негритянских масс.

М. Гарви призывал негров не стыдиться своей черной кожи, а гордиться ею. Он учил их гордиться славной историей героической борьбы негров за свободу. Он звал их к продолжению и успешному завершению этой борьбы: «Народы мира знают теперь, что вчерашний негр сошел со сцены человеческой деятельности, что его место занял новый негр, который прочно стоит на ногах, который сознает свои человеческие права и полон решимости добиться и сохранить их любой ценой» 34.

В августе 1920 г. по инициативе Гарви в Нью-Йорке был проведен негритянский съезд, на который прибыли представители черного населения США, Центральной и Южной Америки и даже Африки. Съезд принял Декларацию прав негритянских народов мира, которая требовала ликвидации всех форм расового угнетения и провозглашала право негров на полное равноправие и на то, чтобы самим определять свою судьбу.

После съезда в Нью-Йорке популярность гарвеизма быстро возросла.

В начале 20-х годов в орбиту его влияния были вовлечены миллионы негров.

Однако практическая деятельность М. Гарви и руководимой им организации вступила в противоречие с провозглашенными ими целями.

Гарвеисты отказались от какого-либо участия в политической борьбе.

Они выступили против установления связей с рабочим движением.

В первый период своей деятельности М. Гарви и его последователи, продолжая линию, начатую в конце XIX в. Букером Т. Вашингтоном, организовали несколько коммерческих негритянских предприятий, в том числе негритянскую пароходную компанию. Затем на первый план в программе и практической деятельности гарвеистов выступил лозунг переселения негров в Африку. Пароходная компания осуществила несколько рейсов в Африку, но очень быстро обанкротилась. Постепенно начался отход широких масс черного населения от гарвеизма. Многие стали понимать, что путь к решению негритянского вопроса не в попытках осуществления реакционно-утопического лозунга «Назад в Африку», а в борьбе за улучшение положения негров в самих США, в активном участии в общей борьбе народных масс против монополистического гнета.

«Самое лучшее, что вы можете сделать,— заявил, обращаясь в сентябре 1922 г. к неграм, один из радикальных негритянских журналов,— это оставаться в Америке и здесь сражаться за свое освобождение» 35.

Активное участие в демократическом антимонополистическом движении в США после первой мировой войны приняло фермерство. В условиях аграрного кризиса, вызвавшего сильное падение доходности сельского хозяйства, в борьбу вступили не только массы мелких и средних фермеров, но и сельскохозяйственная буржуазия. Интересы различных слоев фермерского населения защищали крупнейшие фермерские организации — Американская федерация фермерских бюро, орден грейнджеров и Национальный фермерский союз. Если первые две организации были консервативными, то в деятельности Национального фермерского союза нередко ощущалось определенное влияние радикальных фермерских групп, в какой-то мере отражавших и настроения мелкого и среднего фермерства.

Важной формой послевоенного фермерского движения стала борьба за создание централизованной системы сбытовых сельскохозяйственных кооперативов в целях подрыва или по крайней мере ограничения позиций монополистических торгово-посреднических фирм. Осенью 1920 г. в ряде штатов Среднего Запада и Юга произошло несколько фермерских забастовок, участники которых отказывались от продажи сельскохозяйственной продукции и бойкотировали зерновые элеваторы, скотобойни, табачные заводы и другие предприятия посреднических компаний. Однако сельскохозяйственная кооперация по-прежнему охватывала лишь незначительное меньшинство фермерских хозяйств (в среднем около 15%) 36, и общий объем сбыта ею важнейших продуктов земледелия и животноводства оставался сравнительно небольшим.

Неудовлетворенность фермеров результатами кооперативного движения заставила их обратиться к идее государственной помощи сельскому хозяйству. В мае 1921 г. группа сенаторов и членов палаты представителей федерального конгресса от сельскохозяйственных штатов Запада и Юга объединилась в так называемый Фермерский блок. Во главе нового объединения стал сенатор-республиканец от штата Айова Уильям Кеньон, а в его состав вошли видные политические деятели США: сенаторы Роберт Лафоллетт, Джордж Норрис, Чарлз Макнери, Артур Кэпиер и др.

Организовавшись как регулярно действующая парламентская фракция, Фермерский блок в течение 1921 — 1923 гг. добился некоторых успехов в сфере аграрного законодательства, главным образом в деле улучшения системы сельскохозяйственного кредита, в борьбе за полную легализацию статуса сельскохозяйственной кооперации и в организации государственной помощи фермерским кооперативам.

Еще одной важной формой послевоенного демократического движения в Соединенных Штатах явилась борьба за независимые политическиедействия трудящихся, которая имела четко выраженную антимонополистическую направленность. Это было результатом растущего возмущения' народных масс засильем монополий. В то же время она отразила глубокое разочарование трудящихся в политике буржуазных партий, а иногда и их стремление выйти за рамки традиционной двухпартийной системы.

Наибольшую активность в борьбе демократических сил за независимые политические действия проявили левые профсоюзные круги, которые группировались вокруг Чикагской федерации труда, ставшей тогда своеобразным центром прогрессивного рабочего движения. В ноябре1918 г. президент этой федерации Дж. Фитцпатрик обратился к американским рабочим с призывом к созданию массовой рабочей партии. Руководство федерации разработало и основу ее будущей платформы, которая предусматривала проведение ряда важных социально-экономических, преобразований в целях ограничения господства монополий. Главное место в ней заняли требования национализации железных дорог, пароходных компаний, предприятий гидроэнергетики, телеграфных и телефонных линий, зерновых элеваторов и неиспользуемой земли. В платформе быливыдвинуты также требования введения 8-часового рабочего дня и 44-часовой рабочей недели, принятия закона о минимальной заработной плате,, признания за рабочими права на объединение в профсоюзы и заключение коллективного договора, установления государственной системы социального обеспечения, усиления налогового обложения крупного капитала, демократизации политического строя США, отмены любых ограничений свободы слова, печати и собраний. Наконец, в противовес вильсоновскому лозунгу Лиги наций программа Чикагской федерации труда выдвигала предложение создать Лигу рабочих всех наций, чтобы «добиться уничтожения автократии и милитаризма» и «осуществить всеобщееразоружение» 37.

На основе этой демократической антимонополистической программы в США развернулось движение за организацию рабочих партий сначала в отдельных штатах, а затем и в общенациональном масштабе. В ноябре 1919 г. на съезде в Чикаго была создана Национальная рабочая партия.

Платформа новой партии — Декларация принципов — представляла собой дальнейшее развитие программы Чикагской федерации труда. Так, в Декларации принципов говорилось о необходимости национализации основных отраслей промышленности, транспорта и банковской системы и введения демократического управления ими. Были расширены и политические требования, в частности включены пункты о прекращении интервенции против Советской России и предоставлении равных прав негритянскому населению США38.

Чикагская федерация труда и рабочие партии, сформированные в 1918—1919 гг. под ее влиянием, составили левое крыло демократического движения. Но наряду с этим крылом, отражавшим позицию передовых профсоюзных активистов, существовало и более умеренное течение. Его идеологи тоже выступали против засилья монополий, выдвигали программу прогрессивных реформ, стремились к независимым политическим действиям, однако предпочитали проводить их в рамках существующих буржуазных партий. Они направляли свои усилия на то, чтобы, используя систему первичных выборов, добиться выдвижения собственных, независимых кандидатов по спискам республиканской или демократической партии и обеспечить их избрание в конгресс и в местные органы власти. «У нас в Америке есть то, чего нет ни в одной другой стране мира,— говорил один из лидеров железнодорожных профсоюзов, Э. Китинг.— Это система первичных выборов... Имея такую систему, мы не нуждаемся в третьей партии, ибо, если только народ захочет, он в любой момент может обновить ту или иную из старых партий, просто-напросто действуя соответствующим образом на первичных выборах» 39.

Ведущую роль в умеренном крыле демократического движения играли профсоюзы рабочих железнодорожного транспорта. За ними шла часть фермерства, городской мелкой и средней буржуазии, а также прогрессивная интеллигенция. Конечно, взятая ими тактическая линия была лишь простейшей формой независимого политического действия. Но по сравнению с пассивным следованием за официальными кандидатами двух буржуазных партий, характерным для большинства профсоюзов АФТ, это был существенный шаг вперед.

Практическое подтверждение определенной эффективности подобных методов борьбы дала деятельность Беспартийной лиги, радикальной фермерской организации, созданной в 1915 г. в Северной Дакоте местным фермером Артуром Таунли. На выборах 1918 г. лига одержала крупную победу. Добившись выдвижения своих собственных кандидатов по избирательным спискам республиканской партии, она завоевала все основные административные посты в Северной Дакоте, включая пост губернатора, и обеспечила себе абсолютное большинство в обеих палатах местного законодательного собрания.

В 1919—1920 гг. под руководством Беспартийной лиги в Северной Дакоте было проведено много важных демократических реформ. На средства специально созданного банка штата Северной Дакоты местные власти начали строительство общественных элеваторов и мукомольных фабрик, которые должны были вытеснить предприятия монополистических посреднических фирм. На территории штата был введен прогрессивноподоходный налог, снижены железнодорожные тарифы и процентные ставки по долгам, установлена система компенсации рабочим в случае потери трудоспособности. Наконец, в штате была основана ассоциация по строительству жилых домов, которая приступила к выдаче льготных ссуд рабочим и фермерам с целью облегчить им покупку или сооружение новых, более благоустроенных жилищ 40.

Энергичные действия Беспартийной лиги встретили ожесточенное сопротивление монополистического капитала. Банкиры отказывались размещать облигации, выпущенные властями штата, крупные фирмы тормозили сооружение общественных элеваторов, не выполняли подряды на жилищное строительство. Реакционная печать запугивала фермеров «красной опасностью», называя руководителей лиги «радикальными социалистическими последователями Ленина» 41. Тем не менее борьба за практическую реализацию реформ продолжалась. Даже частичные успехи, завоеванные организациями Беспартийной лиги, имели большое значение не только для Северной Дакоты, но и для всей страны. Они показывали рабочим и фермерам, что при условии их объединения можно добиться известного ограничения господства монополий. Не случайно популярность Беспартийной лиги распространилась далеко за пределами Северной Дакоты. К началу 1920 г. ее отделения существовали в 15 штатах Запада. В них насчитывалось около 250 тыс. регулярных членов; общее же число фермеров, находившихся под идейным влиянием Беспартийной лиги, достигло 1 млн.42 К умеренному крылу демократического движения примыкали также различные мелкобуржуазные группы, известные под общим названием прогрессистов. Наиболее активную роль среди них играли «Комитет 48-ми» — небольшая группа представителей мелкобуржуазной интеллигенции, бывших членов распавшейся к тому времени Прогрессивной партии, созданной в 1912 г., радикальные журналы «Нейшн» и «Нью рипаблжк», а также группа левых республиканцев во главе с сенатором Р. Лафоллеттом. Эти мелкобуржуазные прогрессистские течения с большей или меньшей последовательностью пропагандировали программу демократических антимонополистических реформ, теоретической основой которой были взгляды известного американского экономиста Т. Веблена.

Прогрессисты выступали также с осуждением политики американского правительства по отношению к Советской России. Они приняли активное участие в борьбе за прекращение антисоветской интервенции и вывод из России всех иностранных войск.

Радикальные фермерские группы и мелкобуржуазные прогрессистские течения выражали интересы средних слоев капиталистического общества, удельный вес которых в тогдашнем населении США был, как мы уже видели, довольно велик. Положение мелкобуржуазных социальных групп, разорявшихся в конкурентной борьбе с трестами и концернами, неизбежно ставило их в оппозицию монополиям. Конечно, будучи представителями промежуточных слоев общества, эти группы вносили в демократическое движение немало иллюзий и предрассудков. Но при всех разногласиях с передовыми рабочими мелкобуржуазные прогрессистские группировки были солидарны с ними в главном — в стремлении обуздать монополии. А это означало, что в Соединенных Штатах постепенно создавались предпосылки для объединения всех антимонополистических сил.

Главными застрельщиками в борьбе за единство демократических сил выступали передовые элементы профсоюзного движения. В июле 1920 г.

на втором съезде Национальной рабочей партии было принято решение о ее преобразовании в Фермерско-рабочую партию США (ФРП). В ее состав вошли Чикагская федерация труда и другие левые профсоюзы, а также ряд местных радикальных фермерских групп и большинство рядовых членов «Комитета 48-ми». Съезд принял политическую платформу, которая была составлена на основе Декларации принципов Национальной рабочей партии.

Значительное усиление радикальных настроений в среде рабочих и фермеров нашло отражение и в итогах президентских выборов . 1920 г.

Кандидат Социалистической партии Америки Ю. Дебс, выступавший на этих выборах с антикапиталистической платформой, получил 920 тыс. голосов, а за кандидата Фермерско-рабочей партии США П. Кристенсена, пропагандировавшего широкую программу антимонополистических требований, голосовало 265 тыс. человек43. Таким образом, более 1 млн.

избирателей не только выразили недовольство господством крупного капитала, но и пошли на прямой разрыв с традиционной двухпартийной системой. Практический опыт борьбы показывал передовым рабочим и фермерам необходимость перехода к более радикальным формам независимого политического действия и к созданию общенациональной третьей партии.

На основе дальнейшего расширения социальной базы демократического движения и усиления тенденции к независимым политическим действиям трудящихся в начале 20-х годов была предпринята попытка объединения в масштабах страны всех антимонополистических сил.

На съезде представителей различных прогрессивных организаций, состоявшемся в феврале 1922 г. в Чикаго, была основана общенациональная федерация важнейших течений демократического движения, названная Конференцией прогрессивного политического действия (КППД). Во главе нового объединения оказались лидеры железнодорожных профсоюзов, стремившиеся ограничить его действия поддержкой отдельных прогрессивных кандидатов по спискам республиканской и демократической партий. Однако наряду с представителями умеренного крыла демократического движения в состав КППД вошли и радикальные группы, связанные с левыми кругами профсоюзов. Выразителями их взглядов стали Фермерско-рабочая партия США и ее отделения в различных штатах, которые продолжали борьбу за создание самостоятельной массовой партии трудящихся.

Программа КППД предусматривала ряд реформ, направленных на ограничение власти монополий и демократизацию политического строя страны. Среди предложенных ею мер были: национализация железных дорог, установление общественного контроля над угольными копями и предприятиями гидроэнергетики, повышение налогов на крупные доходы, введение прямых выборов президента, ограничение полномочий Верховного суда и т. д. Несомненно, программа могла стать первоначальной основой для сплочения всех демократических сил. Именно из этого исходило руководство Рабочей партии Америки, когда в мае 1922 г. приняло решение установить тесный контакт с Фермерско-рабочей партией, чтобы вместе с ней вести в рамках КППД энергичную агитацию за создание общенациональной массовой партии трудящихся.

На второй сессии КППД, собравшейся в декабре 1922 г. в Кливленде, представители Фермерско-рабочей партии, а также делегаты Чикагской федерации труда, Объединенного союза швейников и других левых профсоюзов выступили за немедленное образованпе общенациональной третьей партии. Они внесли резолюцию, призывавшую КППД высказаться за то, чтобы «независимые политические действия рабочих и фермеров осуществлялись впредь через их собственную партию». Однако большинством голосов съезд отверг предложение делегатов левого крыла и оставил в силе тактическую линию лидеров железнодорожных братств, отдававшую предпочтение действиям в рамках двухпартийной системы 44.

Передовые профсоюзные активисты, примыкавшие к Чикагской федерации труда и Фермерско-рабочей партии, выражали недовольство подобным исходом, который, по их мнению, был «по сути дела одобрением гомперсистской политики поощрения друзей и наказания врагов рабочего движения в буржуазных партиях» 45. Поэтому деятели левого крыла порвали с КППД, вышли из ее состава и попытались действовать самостоятельно. Б июле 1923 г. в Чикаго был проведен общенациональный съезд левых групп демократического движения. В его работе активно участвовали коммунисты. Съезд принял решение организовать новую политическую партию трудящихся — Федеративную фермерско-рабочую партию (ФФРП).

Однако и на самом съезде и особенно после него обнаружилось, что многие из организаций рабочих и фермеров, примыкавших к левому крылу, начали отходить от только что созданной партии. Завоевать массы рабочих и фермеров ФФРП не удалось. Важнейшей причиной поражения левых сил было то, что основная масса участников демократического движения не была готова к полному разрыву с двухпартийной системой.

Большинство их шло за деятелями умеренного крыла и руководимой ими КППД. На предстоявших выборах 1924 г. они намеревались проводить своих кандидатов по спискам двух основных политических партий. Даже в рядах левого крыла были сильны тенденции в пользу поддержки прогрессивных деятелей типа сенатора Р. Лафоллетта.

4. ИЗБИРАТЕЛЬНАЯ КАМПАНИЯ 1924 Г.

В этой обстановке развернулась избирательная кампания 1924 г. Она характеризовалась острой политической борьбой. Две основные силы противостояли: друг другу: силы реакции, в одинаковой степени контролировавшие обе буржуазные партии, и демократические силы страны, которые были возмущены промонополистическим курсом политики правящих кругов США И стремились к глубоким социально-политическим преобразованиям.

На предвыборных съездах и республиканцы и демократы полностью игнорировали развернувшееся в стране демократическое движение. Особенно непримиримо были настроены деятели правящей республиканской партии. Съезд этой партии, состоявшийся в июне 1924 г. в Кливленде, прошел при безраздельной гегемонии реакционной «старой гвардии» республиканцев. Платформа, утвержденная съездом, открыто защищала промонополистический, реакционно индивидуалистический политический курс. Республиканская партия твердо высказалась за «решительную экономию путем сокращения государственных расходов». В платформе партии говорилось: «Процветание американской нации держится на силе частной инициативы, которая воспитала дух независимости и уверенности в своих силах. Республиканская партия, как всегда, выступает против любых попыток вмешательства правительства в дела бизнеса» 46. Одновременно в платформе говорилось о необходимости дальнейшего повышения таможенных пошлин, сокращения налогов на доходы крупных компаний п т. д. Кандидатом на пост президента США от республиканской партии, как и предполагалось, был выдвинут К. Кулидж.

Демократы пытались нажить себе политический капитал шумными обличениями правительственной коррупции периода республиканской администрации Гардинга. Однако никаких новых идей демократическая партия не выдвигала, и ее избирательная платформа была похожа на республиканскую. Кроме того, демократы не имели признанного общенационального лидера. После ухода В. Вильсона с политической арены «демократы рассеялись на мелкие фракции», а в идеологии партии «местничество заменило широкие вильсоновские лозунги» 47. Лидеры этих фракций стремились не к выработке конструктивной альтернативы курсу республиканцев, а к достижению беспринципных компромиссов для победы во внутрипартийной борьбе. Поэтому предвыборный съезд демократической партии, открывшийся в июне 1924 г. в Нью-Йорке, продолжался необычайно долго. В течение двух недель на нем шла борьба различных фракций, в ходе которой делегаты промышленных штатов Северо-Востока отстаивали кандидатуру губернатора штата Нью-Йорк А. Смита, а представители аграрных районов Юга и Запада — кандидатуру видного деятеля вильсоновской администрации У. Макаду. Ни тот, ни другой так и не получили большинства. В конце концов партийные боссы остановили свой выбор на кандидатуре Дж. Дэвиса, консервативного политического деятеля, бывшего американского посла в Англии, юрисконсульта банкирского «дома Морганов». На 103-м туре голосования Дж. Дэвис был утвержден кандидатом демократической партии на пост президента.

Предвыборные съезды республиканцев и демократов не оправдали надежд лидеров КППД. И избирательные платформы обеих партий и их кандидаты оказались реакционными. Однако даже в этих условиях руководство КППД выступило против создания третьей партии. Предвыборный съезд КППД, состоявшийся в июле 1924 г. в Кливленде, принял решение о выдвижении кандидатом в президенты сенатора Р. Лафоллетта, который намеревался вести избирательную кампанию как независимый кандидат, баллотирующийся на основе собственной платформы.

Программа сенатора Р. Лафоллетта на выборах 1924 г. была прогрессивным документом. Она провозглашала главной целью ограничение экономического и политического могущества монополий, ликвидацию контроля монополий над правительством и экономикой страны. Для достижения этих целей предусматривалось проведение таких мероприятий, как национализация железных дорог и предприятий гидроэнергетики, введение общественного контроля над естественными ресурсами, повышение налогового обложения крупного капитала. Большое внимание в программе Р. Лафоллетта уделялось требованиям рабочих и фермеров. В ней говорилось о необходимости признать за рабочими право на организацию и заключение коллективного договора, запретить вмешательство судов в трудовые конфликты, организовать общественные работы для безработных, предоставить фермерам дешевый кредит. Наконец, платформа требовала широкой демократизации политического строя США 48.

Программа сенатора Р. Лафоллетта как политического представителя мелкой буржуазии включала в себя не только радикальные, но и консервативные идеи. В ней было много реформистских иллюзий. Она не настаивала на создании третьей партии. Но при всей своей мелкобуржуазной ограниченности программа Р. Лафоллетта играла все же прогрессивную роль, поскольку направляла смутное брожение миллионов трудящихся в русло общедемократической антимонополистической борьбы.

Кандидатура Р. Лафоллетта встретила широкую поддержку среди избирателей. Это нашло отражение в многочисленных письмах в штаб избирательной кампании Р. Лафоллетта представителей различных социальных групп, возмущенных засильем монополий и недовольных реакционным курсом политики буржуазных партий 49. В поддержку Р. Лафоллетта высказались многие рабочие и фермерские организации, в частности съезд Социалистической партии и ряд крупных профсоюзов. Впервые за все время своего существования АФТ официально высказалась за независимого кандидата на пост президента США и поддержала кандидатуру Р. Лафоллетта, хотя и сделала специальную оговорку, что это не означает ни отказа от политики «беспартийности», ни согласия с движением за независимые политические действия или третью партию 50.

Таким образом, в ходе избирательной кампании 1924 г. возникла широкая, хотя и слабо оформленная в организационном отношении, коалиция демократических сил, которая вошла в историю как «движение Лафоллетта». По оценке У. 3. Фостера, это был «единый фронт рабочих, мелкой буржуазии и фермеров в борьбе против монополистического капитала, находившийся под руководством мелкой буржуазии и профсоюзных лидеров» 51. Анализируя впоследствии позицию коммунистов в кампании 1924 г., руководители Коммунистической партии США говорили, что наиболее правильно было бы действовать в тот период как левое крыло «движения Лафоллетта», оказывать ему необходимую поддержку, но одновременно подвергать критике слабости его избирательной платформы.

Однако в 1924 г. в коммунистическом движении США обнаружились признаки той самой болезни «левизны», на которую еще в 1920 г. указывал В. И. Ленин. Одним из конкретных ее проявлений и были сектантские ошибки, допущенные Рабочей партией Америки, когда она, отвергнув мысль о какой бы то ни было поддержке Р. Лафоллетта как политического деятеля, «не выступающего против капиталистической системы» 52, выставила собственного кандидата на пост президента.

В своей избирательной платформе РПА выдвигала на первый план не назревшие задачи демократической борьбы, которые постепенно могли подвести рабочий класс к пониманию его исторической миссии, а явно преждевременные в тогдашних условиях лозунги «уничтожения капитализма и установления рабоче-фермерского правительства как органа дик татуры пролетариата» 53. Подобная тактическая линия была ошибочной, как это и отмечали впоследствии деятели коммунистического движения США 54.

Избирательная кампания Р. Лафоллетта встревожила представителей крупного капитала. Республиканцы и демократы обрушились на общего политического противника. Они извращали взгляды Лафоллетта, называли его «опасным радикалом», «красным», «разрушителем американских институтов». Не обошлось, разумеется, и без криков о пресловутой «руке Москвы», о том, что Р. Лафоллетт проводит свою избирательную кампанию будто бы на средства, полученные из Советского Союза 55. Не ограничиваясь методами идеологического воздействия, реакционные круги США прибегали к грубому нажиму и давлению на избирателей, грозя всевозможными карами, вплоть до увольнения с работы или конфискации имущества за долги, тем, кто намеревался поддерживать кандидата прогрессистов.

Несмотря на ожесточенную антилафоллеттовскую кампанию, организационные слабости самого движения и недостаток финансовых средств у независимого кандидата прогрессивных сил, Р. Лафоллетт получил в 1924 г. 4831 тыс. голосов, т. е. 16,5% общего числа голосов избирателей, принявших участие в выборах. Однако одержать победу ему удалось только в одном штате — Висконсине, что дало всего лишь 13 выборщиков. Немалую роль в поражении Р. Лафоллетта сыграло улучшение экономической конъюнктуры, вступление США в период относительной капиталистической стабилизации, все более громкие славословия республиканцев и демократов по поводу американского «просперити».

В этой обстановке победу на выборах одержала республиканская партия. Президентом был избран К. Кулидж, получивший 15 718 тыс. голосов и обеспечивший себе 382 выборщика. Кандидат демократов Дж. Дэвис получил 8385 тыс. голосов и 136 выборщиков56. Республиканцы заняли большинство в обеих палатах конгресса. Поражение демократических сил на выборах 1924 г. и начавшийся экономический подъем свидетельствовали о том, что Соединенные Штаты вступили в новый этап своего развития.


Оглавление: ИСТОРИЯ США В ЧЕТЫРЕХ ТОМАХ. ТОМ ТРЕТИЙ 1918-1945