ТАЙНЫ АМЕРИКИ

факты о настоящей Империи Зла

ИСТОРИЯ США В ЧЕТЫРЕХ ТОМАХ ТОМ ПЕРВЫЙ 1607-1877

ИСТОРИОГРАФИЯ, ЗАКЛЮЧЕНИЕ


ИСТОРИОГРАФИЯ

1. СТАНОВЛЕНИЕ ИСТОРИЧЕСКОЙ НАУКИ В США

Начало американской историографии принято связывать с хрониками и мемуарами Джона Смита, Уильяма Брэдфорда и Джона Уинтропа, которые отразили историю основания и первые годы существования Виргинии, Нового Плимута и Массачусетса. Некоторые хроники были опубликованы и стали доступными широкому кругу читателей только в XIX в., но на них опирались и продолжают опираться все серьезные исследователи начального периода американской истории.

Уже давно установлено, что наименее достоверными являются сочинения Дж. Смита. Предприимчивый капитан мог легко выдать желаемое за действительное, а иной раз смешать вымысел с реальным фактом, и, видимо, поэтому за ним утвердилась слава прародителя не только американской историографии, но и художественной литературы. Отмечая, что в «Общую историю Виргинии, Новой Англии и островов Соммерса» (1624) Смит включил красочные эпизоды, которые отсутствовали в «Правдивом рассказе о событиях, случившихся в Виргинии» (1608), советский историк Л. Ю. Слёзкин писал далее, что это «естественные отличия между воспоминаниями и компилятивным сочинением» и «получастным письмом — полуслужебным отчетом». В целом же «,,житие Смита", написанное им самим,—главный источник не только сведений о нем, но и один из главных источников по истории первых лет английской колонизации Америки» 1.

Более точными и достоверными были «История Плимутской колонии» У. Брэдфорда и «Журнал» Дж. Уинтропа, содержавшие описания событий в Новой Англии вплоть до конца 40-х годов XVII в.2 Занимая пост губернатора Нового Плимута, У. Брэдфорд был хорошо осведомлен о всех основных событиях в колонии с момента ее основания в 1620 г. Это же относится и к Дж. Уинтропу, который на протяжении многих лет занимал пост губернатора колонии Массачусетского залива.

Чуть ли не день за днем они воспроизводили историю первых английских поселений, рассказывали о суровых испытаниях, борьбе с голодом и болезнями, описывали внутреннюю жизнь колоний, отношения с индейцами и т. д. Повествуя об огромных трудностях первых поселенцев зимой 1620/21 г., У. Брэдфорд писал: «Умирали иногда по два-три человека в день; из ста с лишним человек остались едва пятьдесят, из которых в самые тяжелые моменты здоровыми оказывались не более шести или семи...» Характерным для первых хроник была вера в божественное предопределение событий. Самое основание колоний являлось, по их убеждению, частью божественного замысла. Тем же, кто уклонялся от исполнения заветов господних, Брэдфорд и другие руководители колоний грозили кaрой небесной.

Религиозная окраска колониальных хроник XVII в. вполне очевидна и сразу бросается в глаза. Гораздо сложнее определить политические и особенно классовые позиции их авторов. При внимательном чтении, однако, классовые позиции руководителей пуританских колоний выявляются достаточно определенно. Мечтая о «Новом Иерусалиме» — «городе на холме», основатели английских колоний в Северной Америке были одновременно убеждены (и это очень важно!) в естественном неравенстве людей и в необходимости подчинения бедных богатым и знатным. Показательно, что уже в момент основания колонии Массачусетского залива Джон Уинтроп вполне определенно сформулировал философию власть имущих: «...во все времена одни должны быть богатыми, другие — бедными, одни занимать высокое и знатное положение, благодаря власти и достоинству, другие же оставаться слабыми и в подчинении».

Религиозная нетерпимость, достигшая апогея во время сейлемского процесса «ведьм» 1692 г., получила отражение в сочинениях Инкриза Мезера и его сына Коттона. Во введении к «Духовной истории Новой Англии» К. Мезер подчеркивал определяющую роль христианской религии и божественного замысла при основании колоний в Северной Америке и свою главную задачу усматривал в том, чтобы рассказать, каким образом мудрость и вера господня проникли в «индейскую пустыню».

Сочинения К. Мезера не возбудили в его соотечественниках особого энтузиазма. На смену старому, XVII в. и господству теологии уже шел новый, XVIII век —век Просвещения, Разума и Революции. За перо теперь брались не только священнослужители, но и выходцы из других слоев американского общества — виргинские плантаторы, массачусетские буржуа, политические деятели и адвокаты. Значительную ценность в качестве источника сохраняет, в частности, дневник, который в 1673— 1729 гг. вел практичный массачусетский купец и судья С. Сьюолл. Показателями новых веяний были также «История Виргинии» Роберта Беверли, сочинения Уильяма Бирда, «Хронологическая история Новой Англии» Томаса Принса и «Общий исторический и политический взгляд на британские колонии в Америке» Уильяма Дугласа, в котором была сделана попытка дать очерк развития всех английских колоний3.

Наконец, огромное влияние на колонистов оказали сочинения выдающихся американских просветителей и революционеров XVIII в. Б. Франклина, Т. Джефферсона, Т. Пейна, Дж. и С. Адамсов, Б. Раша и других, о которых уже много писалось в предшествующих разделах настоящего тома. «Американские просветители порвали с теологическими концепциями авторов мемуаров и хроник, они видели движущие силы развития в росте просвещения, прогресса, знаний». Вместе с тем они, как правило, придерживались идеалистических взглядов на историческое развитие и «лишь в отдельных случаях обнаруживали понимание значения фактов экономической жизни» 4.

Бурные события Американской революции XVIII в.—провозглашение независимости, вооруженная борьба против метрополии, принятие федеральной конституции 1787 г.— способствовали пробуждению национального духа и формированию национальной историографии.

Если раньше основное внимание уделялось развитию отдельных колоний, то теперь историографы обратились к событиям недавней войны за независимость, биографиям лидеров освободительного движения и, наконец, к истории образования молодой республики. Среди первых работ такого рода можно отметить «Историю Американской революции» Д. Рамсея, 3-томный труд о революции М. О. Уоррен, «Жизнь Джорджа Вашингтона» Дж. Маршалла в 5-ти томах5 и т. д. Далеко не всегда эти сочинения отличались оригинальностью. Было установлено, например, что источником для написания труда Д. Рамсея служил британский «Энюал реджистер» 6.

Вместе с тем в ряде случаев работы, написанные по свежим следам событий, содержали и оригинальные документальные материалы. Примером подобной работы может служить книга Дж. Мино о восстании Д. Шейса, в которой были напечатаны прокламации участников фермерского движения, документы, заимствованные из местной печати, и т. д.

Сам Дж. Мино отнюдь не сочувствовал восставшим фермерам, а больше заботился о сохранении репутации молодой республики в Европе. Поэтому он не слишком распространялся о размахе и значении «несчастного восстания» и делал акцент на умеренность и мудрость правительства и народа7. Его интерпретация восстания Шейса оказалась созвучной «консенсусной» историографии, и вплоть до последнего времени эта работа широко использовалась в литературе в качестве важного источника.

Хотя большинство историков Американской революции были умеренными федералистами (исключая М. О. Уоррен), само обращение к событиям войны за независимость знаменовало радикальное изменение представлений об эволюции и характере исторического процесса и роли в нем " человека. Если ранее центральное место при объяснении исторических событий занимал бог, то теперь внимание историков стало все более перемещаться к человеку и его действиям. Первые описания Американской революции были «патриотическими историями», «написанными людьми, которые активно поддерживали сопротивление и революцию» 8. Именно в это время начинает складываться и документальная основа национальной историографии Соединенных Штатов.

Большая роль в собирании, сохранении и распространении документальных источников принадлежала местным историческим обществам.

Старейшим и самым авторитетным из них является Массачусетское историческое общество, основанное в 1791 г. Дж. Белкнапом. Вскоре появились Коннектикутская академия искусств и наук в Нью-Хейвене (1799), Нью-Йоркское историческое общество (1804), Американское антикварное общество в Вустере (1812) и т. д. Всего до 1860 г. в Соединенных Штатах было основано не менее 111 исторических обществ, из которых около 90 издавали свои записки9. Так, Массачусетское историческое общество издает свое «Коллекшнз» с 1792 г., а с 1859 г. публикует еще и «Просидингз», в которых помещено множество уникальных документальных материалов по истории Новой Англии, включая хронику У. Брэдфорда, дневник С. Сыоолла и др.

Богатой коллекцией рукописей и книг (к началу 70-х годов XX в.— более 8 млн.) располагает библиотека Гарвардского колледжа, основанная в 1636 г. Крупнейшим собранием печатных изданий владеет Библиотека конгресса, которая создана в 1800 г. В свое время в ее распоряжение перешли книги и рукописи, собранные Т. Джефферсоном. Позднее, в 1867 г., библиотека приобрела коллекцию П. Форса, насчитывавшую около 50 тыс. исторических сочинений. С 1870 г. Библиотека конгресса стала получать все книги, выходившие в Соединенных Штатах, и во второй половине 70-х годов XX в. ее фонды насчитывали 38 млн. единиц хранения.

Ценное собрание материалов по истории науки хранится в Американском философском обществе в Филадельфии. Богатейшие коллекции документальных материалов по ранней американской истории находятся в Массачусетском и Нью-Йоркском исторических обществах, историческом обществе Пенсильвании и т. д.10 Широкий размах в первой половине XIX в. приняла публикация источников, в первую очередь официальных документов федерального правительства. Важнейшей такой публикацией стали знаменитые протоколы конгресса, которые издавались как «Анналз оф конгресс» (1789— 1824), «Реджистер оф дебейтс» (1825—1837), «Конгрешнл глоуб» (1833— 1873) и, наконец, с 1873 г. как «Конгрешнл рекорд» 11. Вместе с приложенными к ним официальными документами протоколы конгресса дают обширный и ценный материал как по внутренней, так и по внешней политике США. Следует иметь в виду, однако, что материал «Анналз оф конгресс» первоначально заимствовался из газетных отчетов и, кроме того, подвергался сокращению и переработке. До 1874 г. протоколы печатались частными издательствами, и только «Конгрешнл рекорд» стал официальным правительственным изданием. Было осуществлено также издание законодательных актов федерального правительства 12.

Самой всеобъемлющей американской публикацией до настоящего времени остаются «Америкэн Стейт пейперс», которые охватывают все аспекты деятельности правительства Соединенных Штатов с 1789 г. пo 1830-е годы13. Это издание распадается на 10 серий: иностранные отношения, финансы, общественные земли, торговля и навигация, индейские дела, и т. д. К сожалению, в дальнейшем издание не было продолжено и публиковались материалы, касавшиеся только отдельных сторон деятельности правительства, например внешних сношений. Последняя серия была начата в 1861 г. и продолжается, исключая 1869 г., вплоть до настоящего времени14.

Предпринимались также попытки собрать и опубликовать материалы; по истории войны США за независимость и образованию США. Так,.

Дж. Спаркс опубликовал дипломатическую переписку в период Американской революции15. П. Форс задумал грандиозный проект публикации«Американских архивов» — проект, который должен был стать национальным по размаху и целям. К сожалению, с 1837 по 1853 г. Форсу удалось, издать только девять томов, охватывавших период с марта 1774 г. по декабрь 1776 г.16. Кроме того, им были изданы 4 тома редких брошюр и других материалов, относившихся к истории североамериканских колоний 17„ Публикуя рукописные материалы, П. Форс, Дж. Спаркс и некоторые другие издатели XIX в. допускали много вольностей. Как правило, они: не оговаривали купюры, а иной раз позволяли себе даже «улучшить» авторский текст, как это произошло, например, с письмом Дж. Вашингтона от 28 марта 1779 г. Из-за обилия таких искажений Ф. Уортон позднее вновь опубликовал дипломатическую корреспонденцию в период войны за независимость в гораздо более полном и совершенном виде 18.

При всех недостатках публикаций первой половины XIX в. они создали документальную основу для будущих исследователей и способствовали распространению в стране исторических знаний. Этой же цели служили и первые курсы истории Соединенных Штатов, принадлежавшие перу А. Холмса, Д. Рамсея, Т. Питкина, Дж. Бэнкрофта, Р. Хилдрета и др.

Особое место среди этих авторов принадлежит Дж. Бэнкрофту — крупнейшему американскому историку XIX в. В 1834 г. вышел 1-й том eгo фундаментальной истории Соединенных Штатов, который сразу же принес автору общенациональную известность. Только за первые 10 лет этот том выдержал 10 изданий и продолжает издаваться вплоть до наших дней. Молодая американская нация нуждалась в большом национальном историке, и таким историком стал Дж. Бэнкрофт. Его история стала общепризнанным, наиболее авторитетным и популярным трудом по колониальному периоду, войне за независимость и образованию Соединенных Штатов 19. Показательно, что уже начало колониальной истории Бэнкрофт рассматривал в плане зарождения тенденции к независимости, а восстание H. Бэкона для него — «ранний предвестник» будущей независимости Америки. «Зрелость нации,— писал Бэнкрофт,— является не чем иным, как продолжением ее юности. Дух колоний требовал свободы с самого начала» 20.

По замечанию авторитетного историографа М. Крауса, Бэнкрофт стал «типичным выразителем своего времени», когда в Европе и Америке были опубликованы многотомные труды по национальной истории21.

Весьма существенная особенность формирования американской нации заключалась в том, что в Соединенных Штатах на протяжении длительного времени сохранялось рабство. Дж. Бэнкрофт и многие другие американские историки старались не замечать этого неприятного явления.

Они писали о свободе и независимости, но не распространялись о существовании в стране «особого института».

По мере того как вопрос о рабстве приобретал все большую остроту, романтический ореол вокруг американской истории начал рассеиваться.

В отличие от Бэнкрофта Р. Хилдрет, автор антирабовладельческой книги «Белый раб», не был склонен к идеализации первых поселенцев, а Коттона Мезера в связи с его ролью во время сейлемского процесса 1692 г.

резко осуждал. Что касается рабства, то Хилдрет подчеркивал, что существование «особого института» предотвратило практическое осуществление принципов Американской революции. Неудивительно, что появление «Истории Соединенных Штатов» Р. Хилдрета вызвало негодование на плантаторском Юге, и лишь много лет спустя его работа получила признание специалистов22 .

С конца 50-х годов активную деятельность по собиранию сначала печатных, а затем и рукописных материалов, относящихся к истории Западного побережья Северной Америки, развернул Г. Бэнкрофт, который привлек к этой работе большую группу специальных помощников.

В 1874—1876 гг. был опубликован 5-томный труд о местном населении Западного побережья Северной Америки, а позднее появилась 34-томная история тихоокеанских штатов 23.

Критики осудили предпринимательскую деятельность Бэнкрофта в области истории, но в интересах справедливости следует сказать, что его фундаментальные книги по истории Аляски, Калифорнии и т. п. сохраняют ценность до настоящего времени. Исследователи широко пользуются и собранными помощниками Бэнкрофта уникальными рукописными и печатными коллекциями, которые хранятся теперь в библиотеке его имени в Беркли.

Вторжение в историческую науку крупного предпринимателя не вылослучайным. На протяжении большей части XIX в., не говоря уже о более раннем периоде, американские историки обычно не были профессионалами. Политические деятели, богатые купцы, плантаторы, дипломаты, а еще ранее священнослужители занимались историей по преимуществу ради собственного удовольствия. Некоторые, подобно В. Ирвингу, были талантливыми литераторами, чья изящная и увлекательная манера письма импонировала широким кругам читателей. Как правило, они были убеждены в прогрессе и великом будущем Америки, призванной, по их убеждению, символизировать свободу и открыть новую эру для всего человечества 24.

По своему социальному положению представители «ранней» (романтической) школы, так называемые «патриции», или «виги», принадлежали обычно к аристократическим кругам Востока. С явной симпатией они относились к пуританам, которые, по их убеждению, были наделены особыми добродетелями: трудолюбием, моральной чистотой, скромностью и т. п. Показательно, что Джон Г. Палфрей рассматривал историю Новой Англии в основном как результат «энергичной деятельности умных и благородных людей, создавших свободное, сильное, просвещенное и счастливое государство» 25.

Серьезные изменения в организационной структуре и общем развитии американской историографии произошли лишь в последние десятилетия XIX — начале XX р. На смену историкам-любителям, богатым «патрициям» и литераторам приходят историки-профессионалы. Властителями» дум нового, XX века становятся представители так называемого «прогрессистского», или «экономического», направления — Ф. Дж. Тернер, Ч. Бирд, К. Беккер и В. Л. Паррингтон. Однако это будет предметом специального рассмотрения в соответствующих главах II и III томов настоящего издания.

2. СОВРЕМЕННАЯ ИСТОРИОГРАФИЯ США И ПРОБЛЕМЫ РАННЕЙ АМЕРИКАНСКОЙ ИСТОРИИ Характерной чертой послевоенной американской историографии стало укрепление и расширение консервативных тенденций. На это были свои причины: в условиях «холодной войны» и расцвета маккартизма любая критика американской истории стала казаться опасной, а Ч. Бирд превратился в подозрительного либерала и даже крамольного радикала. «Мы нуждаемся в истории США, написанной со здравой, консервативной точки зрения»,— заявил в президентском послании Американской исторической ассоциации в 1950 г. профессор С. Э. Морисон26.

В основе новой консервативной интерпретации истории США лежали теория «консенсуса» (согласия), всемерное подчеркивание единства и стабильности американского общества, преуменьшение и даже отрицаниероли классовых и социальных различий 27.

В общей форме идеи «консенсуса» были кратко сформулированы Р. Хофстедтером в январе 1948 г. в предисловии к книге «Американскаяполитическая традиция и люди, которые ее сделали». По мнению Хофстедтера, политические традиции США свидетельствовали о существовании в стране общего идеологического климата, а в прежних исторических исследованиях на первый план выдвигался политический конфликт.

«Острота политической борьбы часто вводила в заблуждение, если учесть, что различие во взглядах основных противников из ведущих партий неизменно ограничивалось горизонтами собственности и предпринимательства. Как ни велики были разногласия по конкретным (specific) вопросам, главные политические традиции основывались на вере в право собственности, философии экономического индивидуализма, ценности конкуренции». За «временными и местными конфликтами», по словам Хофстедтера, скрывались «общая основа, единство культурной и политической традиции, на которой зиждется американская цивилизация», цивилизация прежде всего «индивидуалистическая и капиталистическая» 28.

Теория «консенсуса» оказала мощное воздействие на всю послевоенную историографию, но и в период ее расцвета (50-е годы) в американской исторической науке продолжали сохраняться самые различные концепции, школы и направления. Даже главные создатели концепции «согласия» (Бурстин, Харц и Хофстедтер) никогда не были настоящими единомышленниками, а со временем расхождения в их взглядах стали вполне очевидными.

Политический и идеологический климат бурных 60-х годов (резкое обострение в стране социальных противоречий, подъем рабочего и негритянского движений, широкий размах антивоенных демонстраций, выступления молодежи и т. д.) способствовал размыванию консервативного «согласия», которое еще сравнительно недавно занимало в американской историографии столь прочные позиции. Когда же в начале 70-х годов стал таять лед «холодной войны», сторонники этой теории лишились важных аргументов и в сфере внешней политики. Показательна в этой связи эволюция взглядов Р. Хофстедтера, который в 1968 г. прямо и недвусмысленно признал, что теория «согласия» больше не кажется ему столь же удовлетворительной, как 10 или 15 лет назад. «Если мы сделаем вывод, что Американская революция не носила действительно революционного характера, из-за традиционности ее идей,— подчеркивал Хофстедтер,— мы можем упустить главное» 29. Уже названием заключительной главы «Конфликт и согласие в американской истории» автор книги «Прогрессистские историки» обращал внимание на недостаточность теории «консенсуса» и признавал важную роль в истории США конфликтов и противоречий.

В целом развитие американской историографии во второй половине XX в. представляло собой сложную и противоречивую картину. В 6070-е годы в американской историографии завоевали широкое признание такие новые направления и отрасли исторической науки, как количественная история (клиометрия), «новая социальная» и «новая политическая история», большое распространение получили различные междисциплинарные методы. В поле зрения интенсивных исследований оказалась история афро-американцев, женщин, индейцев30. Среди либеральных и особенно радикальных историков все большее распространение получил нетрадиционный подход к рассмотрению исторических явлений, исследование событий «снизу вверх», глазами так называемых «молчаливых» или, точнее, тех, кого не слышали и не хотели слышать элитистские историки31.

Примером подобного подхода могут служить труды Г. Зинна, работы А. Янга, Дж. Лемиша об Американской революции XVIII в., книги Э. Пессена об углублении социальных противоречий в США в первой половине XIX в. и др.

Со второй половины 70-х и особенно в начале 80-х годов в историографии Соединенных Штатов вновь усиливаются охранительные, консервативные и апологетические тенденции. Этому способствовала широкая пропагандистская кампания в связи с 200-летием Американской революции, а также общее изменение политического климата в стране.

Еще не так давно «консенсусные» историки главным образом подчеркивали своеобразный и уникальный характер Американской революции, отмечали, что война за независимость едва ли вообще была революцией или во всяком случае революцией консервативной. В новых условиях, связанных с празднованием 200-летия провозглашения независимости, в США появилось множество трудов, в которых прослеживается стрем-' ление придать Американской революции непреходящее всемирно-историческое значение, сделать ее «образцом» и «эталоном» для всех других народов, в том числе и для народов колониальных и развивающихся стран. Так, подчеркивая мировое значение Американской революции XVIII в., Д. Хиггинботам отмечал, что это была «народная война за политическую независимость, первая успешная война, разорвавшая имперские связи в новое время. Так или иначе, она помогла до основания встряхнуть человеческое общество сначала в Европе, затем в Латинской Америке и, наконец, в Африке и Азии, где ее влияние продолжает сказываться и сегодня» 32.

Мы далеки от того, чтобы отрицать освободительный и революционный характер войны за независимость и ее большое международное значение для своего времени. Но если в XVIII в. эта война действительно прозвучала «набатным колоколом» для европейской буржуазии, то современные Соединенные Штаты, раздираемые внутренними противоречиями и расовыми конфликтами, уже давно перестали служить образцом для революционных народов и превратились в оплот консерватизма. Это обстоятельство не могут не признать и сами американские историки. В юбилейной статье, опубликованной на страницах «Сатердей ревью», Генри С. Коммаджер пришел к печальному выводу: «Мы больше не являемся революционным народом. Мы больше не проявляем творческую активность в политике и управлении: все важнейшие политические институты, которыми мы сейчас обладаем, были изобретены до 1800 г., и ни один не был изобретен с тех пор. Мы больше не открываем двери для бедных и угнетенных во всем мире... и когда мы желаем распространять наш образ жизни, мы распространяем его силой, а не моральным примером 33.

Одним из главных, если не самым главным направлением деятельности американских историков и архивистов на протяжении многих лет оставалась публикация бумаг «великих белых мужей». Еще в XIX — первой половине XX в. были изданы и переизданы бумаги всех крупнейших государственных деятелей, начиная от Б. Франклина и Дж. Вашингтона и кончая А. Линкольном и Ф. Рузвельтом. В последние десятилетия активность в этом направлении не только не уменьшилась, но приняла поистине грандиозные масштабы.

Три десятилетия трудился над публикацией бумаг Т. Джефферсона проф. Дж. Бойд. Последний из опубликованных им томов охватывает события немногим более чем за два месяца (с 24 января по 31 марта 1791 г.) 34, и остается только гадать, сколько понадобится лет и труда его наследникам, чтобы довести этот грандиозный проект до конца.

Уже опубликовано более двух десятков томов бумаг семьи Адамсов, которые издаются в четырех сериях35. В апреле 1982 г. скончался главный редактор и этого издания Л. X. Баттерфилд. Его преемник проф.

Дж. Тейлор приступил к работе еще в 1975 г., но до завершения издания еще очень далеко, так как должно быть опубликовано не менее 100 томов.

Первый и единственный проект, который уже удалось завершить,— публикация бумаг А. Гамильтона, осуществленная Г. Сайреттом в 1961— 1979 гг.36 Продолжают издаваться бумаги Е. Франклина, Дж. Мэдисона, Э. Джексона, Г. Клея, Дж. Кэлхуна, Д. Вебстера и многих других выдающихся государственных и общественных деятелей Соединенных Штатов.

Несмотря на исключительные масштабы всех этих публикаций, следует иметь в виду, что в них включены не все бумаги соответствующих политических деятелей. В то же время одни и те же документы можно встретить в разных изданиях. Многие письма Дж. Адамса напечатаны в сочинениях Т. Джефферсона и наоборот. Это приводит к неразумному дублированию материала и вполне могло бы быть заменено отсылками к соответствующим публикациям. Далеко не бесспорными оказались и принципы воспроизведения исторических документов, о чем недавно вновь началась дискуссия в печати 37.

Гигантский размах приобрела также публикация многочисленных биографических трудов об «отцах-основателях» и других крупных политических деятелях Соединенных Штатов. Многие тысячи книг посвящены Дж. Вашингтону и А. Линкольну. Широко известны фундаментальная работа Д. С. Фримена о Вашингтоне в 7-ми томах, биография Вашингтона в 4-х томах, принадлежащая перу Дж. Т. Флекснера, 6-томный труд К. Сэндберга о А. Линкольне, жизнеописание Дж. Мэдисона И. Бранта и т. д.

Федеральное правительство, фонды Форда, Рокфеллера и Гугенхейма, университеты, исторические общества и издательства в свое время всемерно содействовали публикации бумаг Франклина или Джефферсона, но не Т. Пейна или Ф. Дугласа. Президент Дж. Кеннеди не пожалел времени, чтобы лично присутствовать на торжествах в Бостоне по случаю выхода в свет первых томов бумаг Джона Адамса. Он не только выступил с речью на этом торжестве, но и написал для журнала «Америкэн хисторикал ревью» специальный обстоятельный обзор дневников и автобиографии Дж. Адамса.

Разумеется, ничего подобного в отношении бумаг Ф. Дугласа или У. Дюбуа произойти не могло. Ф. Фонер и Г. Аптекер, потратившие немало сил для их опубликования, так и не удостоились никакого президентского внимания. С полным основанием поэтому Дж. Лемиш в 1971 г.

призвал своих коллег приступить к систематической публикации бумаг тех людей, которые не были «ни великими, ни белыми и ни мужами».

В числе первоочередных задач он выдвинул издание источников о народных протестах в колониальной Америке, документальных материалов об американцах, находившихся в британских тюрьмах, отчетов очевидцев Американской революции и т. п. Дж. Лемиш отметил также расистские тенденции «элитистской» историографии, которая не занимается историей черных, индейцев и женщин 38.

Важность и своевременность критического выступления Дж. Лемиша были признаны многими американскими учеными, в связи с чем на его имя за короткое время поступило более 50 одобрительных писем39.

В декабре 1974 г. президент Дж. Форд подписал законопроект, по которому Национальная историческая комиссия по публикациям была преобразована в Национальную историческую комиссию по архивам и публикациям (National Historical Publications and Records Commission), а ее ежегодный бюджет увеличен с 2 млн. до 4 млн. долл. Обсуждению «новых направлений» в издательской деятельности комиссии было посвящено специальное заседание 89-го ежегодного съезда Американской исторической ассоциации в Чикаго 28—30 декабря 1974 г.

Принципиальный методологический подход к публикациям исторических документов остался в основном прежним: к изданию бумаг «великих белых мужей» было решено лишь добавить публикацию материалов отдельных выдающихся американских женщин и негров (в частности, Б. Вашингтона и Ф. Дугласа). Это, конечно, хорошо, но недостаточно.

Выступивший на заседании в Чикаго Дж. Лемиш не без оснований отметил, что докладчики ошибаются, если полагают, что его выступление в 1971 г. с критикой общего направления публикаторской деятельности в США привело к существенным изменениям. «Мы все еще нуждаемся в бумагах тех, кто не был ни великим, ни „известным", ни „значительным" и ни „выдающимся"». Возросший интерес к социальной истории требует коренного изменения (wrenching change) в политике Национальной комиссии, перехода к сбору материалов «небольших религиозных и экономических организаций и других групп на местном уровне» 40.

Таким образом, несмотря на достигнутые в последние годы успехи, наиболее актуальной задачей историков и архивистов продолжает оставаться тщательное исследование действительной роли «молчаливых» героев Американской революции: бойцов революционной армии и моряков, мелких фермеров и ремесленников, негров и индейцев, не только мужчин, но и женщин — всех участников драматических событий 1763—1787 гг.

в Северной Америке.

В президентском обращении к Американской исторической ассоциации 28 декабря 1976 г. проф. Р. Б. Моррис справедливо подчеркнул, что на протяжении почти двух столетий историки и публикаторы документов обращали внимание на лидеров революции, «и теперь наступила очередь народа» 41. Не случайно, конечно, маститый историк назвал революцию в Америке в XVIII в. «народной революцией» — главными действующими лицами революционных событий того времени были трудящиеся массы.

Еще в 50-е годы видные представители «консенсусного» направления супруги Роберт и Катерина Брауны начали пропагандировать тезис о существовании в колониальной Америке «демократии среднего класса» (middle-class democracy) 42. Большинство взрослого населения в Массачусетсе были фермерами и, по мнению Р. Брауна, владели достаточным количеством земли, чтобы иметь право голоса. К. Браун подчеркивала, что в пуританском Массачусетсе «существовало не только широкое избирательное право, но и все политические деятели подлежали ежегодному переизбранию, и ни один человек не имел наследственного права на должность» 43.

Концепции современных консерваторов во многом напоминали взгляды Дж. Бэнкрофта, который рассматривал всю историю Америки в первую очередь как историю распространения свободы и утверждал, что американский народ издавна пользовался значительным кругом политических прав: законодательные органы колоний ежегодно переизбирались, население состояло главным образом из свободных фермеров, владевших собственным участком земли, оружием и умевших в случае необходимости постоять за себя. В целом в колониальной Америке, по словам Дж. Бэнкрофта, «имелось гораздо больше личной независимости и гораздо больше народной власти, чем в Англии» 44 Хотя «прогрессистские» историки, в частности К. Беккер и Ч. Бирд, несколько упростили картину, когда утверждали, что ремесленники и мастеровые в колониальной Америке были лишены права голоса, современные исследования (Дж. Т. Мейн, А. Куликов, Дж. Хенретта и др.) убедительно показали существование и углубление в колониях, включая Массачусетс, имущественного и социального неравенства. «Большинство» портовых рабочих, матросов и неквалифицированных или полуквалифицированных наемных рабочих не могли участвовать в выборах», и в XVIII в. «их число увеличивалось по мере роста процента неимущих среди населения колониальных городов. Если добавить к этому лишенных права голоса негров и женщин... то где же тут демократия среднего класса колониальной Америки?» —спрашивал Ф. Фонер45.

При рассмотрении восстания Д. Шейса «консенсусные» историки стремились доказать, что повстанцы по сути были «мелкими капиталистами», которые находились «скорее внутри, чем вне либерального процесса американской политики», что они «требовали эволюции, а не революции» 46. Между тем, обратившись к документальным источникам, Д. Сатмари обнаружил многочисленные факты о нападениях фермеров на богатых торговцев, сборщиков налогов, чиновников и юристов, что свидетельствовало о том, что волнения в Массачусетсе в 1786—1787 гг. были в принципе таким же радикальным аграрным бунтом, как и аналогичные крестьянские восстания в европейских странах47.

Особенно прочными позиции «консенсусных» историков казались в отношении так называемой «джексоновской демократии». Ведь именно на основе знакомства с условиями жизни в Америке в 30-е годы XIX в.

выдвинул свои идеи А. де Токвиль и в результате стал главным создателем так называемого «эгалитарного мифа». Уже в наше время Э. Пессен противопоставил этому мифу «американскую социальную реальность» и доказал, что денежная аристократия не только существовала в Америке второй четверти XIX в., но и быстро усиливала свои позиции, особенно в крупных городах Северо-Востока — в Нью-Йорке, Филадельфии, Бостоне и Бруклине. В противоположность мнению о социальной подвижности американцев в первой половине XIX в. Пессен пришел к заключению, что 90% богатых людей в городах Северо-Востока также происходили из богатых, влиятельных и преуспевающих семей. Что касается «простого человека», то, несмотря на право голоса, он имел «мало влияния, не говоря уже о власти... в эру, которая была названа в его честь» 48.

Особо следует сказать о клиометристах — историках, которые применяют в своих исследованиях количественные, экономико-математические методы. Революция в изучении экономической истории, начавшаяся после выхода статьи А. Конрада и Дж. Мейера о прибыльности плантационного рабства (1958), вскоре привела к пересмотру важнейших проблем истории США XVIII—XIX вв. Острые дискуссии разгорелись о роли Американской революции XVIII в. и особенно гражданской войны 1861— 1865 гг. в экономическом развитии страны, о значении железных дорог в процессе индустриализации Соединенных Штатов, о темпах роста производства и распределении доходов на душу населения и т. д.49 Благодаря широкому применению количественных методов были заново изучены старые (например, цензы) и освоены совершенно новые типы массовых источников, созданы специализированные хранилища количественных данных. Оказалось возможным ввести в научный оборот колоссальную по своему объему документацию. Так, только по штату Айова земельная документация составляла 7500 томов, рассредоточенных по 99 округам. Еще более объемны и разнообразны материалы легислатур штатов и федерального конгресса.

В результате применения электронно-вычислительной техники удалось разработать эффективные методы, позволившие выявить в массовых источниках взаимосвязи и зависимости, которые ранее не были доступны для анализа и понимания. Б. Пулсон, П. Дэвид, Д. Линдстром и другие внесли значительный вклад, чтобы 1809—1839 годы, считавшиеся «статистически темными годами», оказались включенными в сферу количественного анализа 50.

В настоящее время большинство специалистов согласны с тем, что с начала XIX в. в США происходил значительный рост производства (в среднем от 0,8 до 1,1% в год). В 40-е годы или немного ранее, темп роста стал увеличиваться, достигнув 1,6% в 80-е годы. Если в начале 60-х годов XX в. в литературе прочно господствовала точка зрения Дугласа Норта о том, что главной причиной экономического роста США в 1815—1843 гг. был внешний спрос на хлопок51, то в 70-е годы XX в.

было убедительно показано, что решающим фактором этого роста были изменения в технологии производства. Что касается экспорта хлопка, то даже в лучшие годы он составлял всего 4% валового национального продукта (а весь экспорт — менее 8%) 52.

Следует иметь в виду, что достоинства количественных исследований — строгость доказательства, глубокий анализ структуры и динамики развития изучаемого объекта, стремление довести объяснение до уровня модели — могут иногда превратиться в недостатки и свестись к бесцельной «игре в цифры», как это и произошло, в частности, с известной работой Р. Фогела и С. Энгермана об американском рабстве53. Нам уже приходилось отмечать близость позиций клиометристов с «консервативноконсенсусной» школой. Но даже наиболее активные сторонники «консенсуса» не решались писать о «согласии» интересов южных плантаторов и рабов. В середине 70-х годов это сделали Фогел и Энгерман. При ближайшем рассмотрении, однако, сенсационный «консенсус» рабов и плантаторов оказался лишь плодом изощренной эквилибристики цифр и формул 54.

Отсюда очевидно, что количественным анализом следует пользоваться разумно. Он дает прекрасные результаты при правильной постановке задачи и в сочетании с другими методами социально-экономического анализа. Используя экономико-математические методы и вводя в научный оборот новые виды источников (записи актов гражданского состояния, завещания, данные о рождении и смерти, налоговую статистику и сведения о земельных наделах), историк может больше узнать о жизни общества в целом — не только его верхнего слоя, но и той главной подводной части «айсберга», которая ранее находилась вне сферы его внимания.

Значительную популярность в последние два десятилетия завоевали работы школы «новой социальной истории», исследование истории отдельных семей, общин и маленьких городков. Вслед за известной книгой Пейджа Смита «Как град на холме: город в американской истории» появились исследования Ф. Гревена, К. Локриджа, Дж. Демоса и др.55 В отличие от клиометристов «новые социальные историки» при анализе экономического роста главное внимание уделяют не размерам производства на душу населения, а изменениям в образе жизни, организации семьи и в некоторых случаях — в социальном положении 5б.

Заслуживают упоминания и представители «новой рабочей истории» (Г. Гутман, А. Доули, Д. Монтгомери и др.), которые внесли существенный вклад в изучение формирования американского пролетариата в XIX в. Как заметил А. Доули, хотя американские рабочие жили лучше, чем европейские, делать вывод, будто в Соединенных Штатах существовал «эгалитарный социальный порядок, значит участвовать в создании мифов, в которых заинтересованы привилегированные слои». «Применительно к послереволюционным десятилетиям,— отмечал Д. Монтгомери,— миф о гармоничных личных отношениях между хозяевами, работниками по найму и подмастерьями в обстановке домашнего патернализма стал уже в достаточной степени анахронизмом» 57.

Ссылаясь на войну за независимость в XVIII в. и гражданскую войну в XIX в., В. И. Ленин писал о революционной традиции американского народа. Наиболее характерной чертой «консенсусных историков» во второй половине XX в. стало отрицание революционных и социалистических традиций в Америке, всемерное подчеркивание единства и стабильности американского общества. Даже гражданская война 1861— 1865 гг., по мнению Д. Бурстина, не означала сколько-нибудь значительного перерыва в развитии американских политических традиций. «Как Север, так и Юг считали, что они боролись за свои законные права в соответствии с неприкосновенной федеральной конституцией» 58.

Но именно при анализе социальных движений и революций теория «консенсуса» оказалась особенно бесплодной. Не приходится сомневаться, в частности, что она не создавала благоприятных условий для исследования наиболее сложных и острых проблем войны за независимость и гражданской войны, приводила к ослаблению интереса к фермерскому, негритянскому и рабочему движениям. «С 1950 г. историки поразительно мало писали о причинах гражданской войны»,—с сожалением констатировал Д. Доналд и даже приходил к выводу, что как предмет серьезного» исторического анализа эта тема «умерла» 59.

Анализируя историографию Реконструкции, Дж. X. Франклин справедливо заметил, что в последние годы специалисты гораздо большее внимание уделяли периоду рабства, чем времени свободы. Несмотря на возрастающее число разнообразных фрагментарных исследований и общеа увеличение объема информации, новой обобщающей интерпретации гражданской войны и Реконструкции так и не появилось. «История США,— отмечал Э. Фонер,— подвергалась делению на более частные истории столь многократно, что ее идеал — воссоздание опыта прожитого — представляется сейчас гораздо более труднодостижимым, нежели когда бы то ни было» 60.

В целом главные успехи в изучении коренных проблем истории США — Американской революции XVIII в., «джексоновской демократии», гражданской войны и Реконструкции 1861—1877 гг.—были достигнуты не на основе теории «консенсуса», а в борьбе с ней, что получило, в частности, отражение в работах М. Дженсена, Дж. Т. Мейна, Г. Гутмана, Э. Пессена, К. Стэмпа, Э. Фонера, А. Янга и многих других.

Особо следует сказать о школе американских историков-марксистов.

Первые работы по истории США, написанные с марксистских позиций, принадлежали перу учеников и соратников К. Маркса и Ф. Энгельса.

Опираясь на труды основоположников марксизма и собственный практический опыт, И. Вейдемейер, Ф. Зорге, Г. Шлютер и другие опубликовали ряд работ по истории зарождения и развития американского рабочего движения, а также гражданской войны в США, которые не утратили своего значения вплоть до настоящего времени 61.

Руководители Коммунистической партии США, и в частности У. 3. Фостер, неоднократно обращали внимание на необходимость изучения демократических и революционных традиций американского народа и использования их в классовой борьбе. Специально отмечалась и актуальность создания фундаментального марксистского труда по общей истории США62. Выполнению этих задач были призваны служить обобщающие книги самого У. 3. Фостера «Очерк политической истории Америки»,, а также уже вышедшие тома «Истории американского народа» Г. Аптекера 63.

Пристальное внимание исследователи-марксисты уделяли истории войны за независимость и образованию США в XVIII в., гражданской войне и Реконструкции в XIX в.64 Большая работа была проведена по публикации источников, что позволило документально показать роль народных масс, проследить развитие рабочего и социалистического движения, борьбу черных американцев за свободу, землю и гражданские права 65. Широкое признание получили труд Ф. Фонера «История рабочего движения в США», а также многочисленные работы Г. Аптекера по истории борьбы афро-американцев за свое освобождение66. Все эти работы неоднократно служили предметом специального рассмотрения 67 и широко использовались при подготовке настоящего издания.

3. СОВЕТСКАЯ АМЕРИКАНИСТИКА Американистика в Советском Союзе — довольно молодая, но быстро развивающаяся отрасль исторического знания. В дореволюционной России история США (в отличие от истории европейских стран, в частности Франции) изучалась сравнительно мало. Тем не менее еще в XIX в.

наиболее значительные книги по Соединенным Штатам, включая известный труд французского аристократа Алексиса де Токвиля «О демократии в Америке», 3-томную работу англичанина Джемса Брайса, книги американцев Джона Дрэпера, Э. Чаннинга и др., были переведены на русский язык и хорошо известны читающей публике.

Время от времени публиковались и оригинальные работы русских авторов, включая обобщающие курсы по истории США П. Г. Межуева, А. В. Бабина и др.68 Заслуживают внимания книга М. М. Ковалевского по истории американской конституции, а также его статьи об аграрном законодательстве в США, местном самоуправлении и национальном характере североамериканцев 69.

Но, пожалуй, только труд М. Я. Острогорского по истории американской политической системы получил международное признание и даже оказал влияние на развитие историографии в самих Соединенных Штатах70. К сожалению, на родине ученого эта оригинальная работа оставалась почти неизвестной, и только много лет спустя ее наконец перевели с французского языка на русский 71. В течение ряда лет книга использовалась в качестве учебного пособия для вузов, но тем не менее серьезного влияния на становление советской американистики не оказала.

Более существенное значение в это время имел перевод работ по социально-экономической истории, рабочему и социалистическому движению (Э. Бимба, Э. Л. Богарт, Г. Майерс, 3. Перельман, А. М. Саймонc, М. Хилквит, Г. Фолькнер и др.) Можно отметить, в частности, что склонность А. М. Саймонса к экономическому детерминизму и жесткой социологической схеме оказала известное влияние и на первые работы советских авторов по американской истории.

Говоря о конкретном формировании школы советских американистов, нельзя не выделить имена А. В. Ефимова, Л. И. Зубока, В. И. Лана.

Еще в 1934 г. была опубликована монография А. В. Ефимова «К истории капитализма в США». Изучив значительный круг имевшихся в то время в библиотеках СССР документальных материалов и монографической литературы, автор сумел поставить наиболее важные теоретические проблемы развития капитализма в США: вопрос о так называемых «свободных» землях и их роли в истории Соединенных Штатов, характер американского рабства, этапы и особенности промышленного переворота.

Главный вывод А. В. Ефимова заключался в том, что развитие США шло в соответствии с общими законами капиталистического общества, которые были открыты К. Марксом и Ф. Энгельсом72.

Следует особо подчеркнуть, что именно труды К. Маркса, Ф. Энгельса, В. И. Ленина составили теоретическую и методологическую основу советской американистики. Основоположники марксизма-ленинизма всегда пристально следили за развитием событий в Соединенных Штатах.

К. Маркс и Ф. Энгельс были современниками гражданской войны в США и опубликовали более 50 статей, специально посвященных американской тематике. В. И. Ленин провел глубокий анализ материалов цензов 1900 и 1910 гг.73 В трудах Маркса, Энгельса, Ленина рассматривались важнейшие закономерности и особенности развития капитализма и плантационного рабства в США, актуальные проблемы рабочего и социалистического движения. Большое значение для становления советской американистики имели также упомянутые труды историков-марксистов У. 3. Фостера, Дж. Аллена, Г. Аптекера, Ф. Фонера и др. Вплоть до настоящего времени эти труды широко используются советскими американистами и играют важную роль в понимании коренных проблем истории Соединенных Штатов.

Существенную роль в подготовке кадров советских американистов сыграли курсы лекций А. В. Ефимова и Л. И. Зубока, изданные в середине 50-х годов в виде «Очерков истории США». Опираясь на марксистскую методологию, авторы уделили главное внимание социально-экономической проблематике, выяснению общих и специфических чертамериканского капитализма, классовой борьбе, рабочему и негритянскому движению, а также истокам экспансионистской внешней политики США 74 Эти традиции получили развитие в новых обобщающих трудах, советских исследователей, в частности в 2-томных «Очерках новой и новейшей истории США» (М., 1960), а также многочисленных специальных трудах по общим и конкретным вопросам американской истории. Значительно расширилась документальная база советской американистики,, была проанализирована и огромная историческая литература, опубликованная в США после второй мировой войны75.

В последние годы возрос интерес к наиболее раннему периоду американской истории. К известной монографии А. С. Самойло об английских колониях в Северной Америке в XVII в. прибавились книгиЛ. Ю. Слёзкина и С. Н. Бурина76. Можно надеяться, что в будущем более детальное освещение получит и история английских колонии в XVIII в.

Прочной традицией советской историографии является интерес к народным движениям прошлого, и прежде всего к социальным революциям.

Показательно, что первой книгой по истории США в СССР была научнопопулярная работа Д. О. Заславского о гражданской войне 1861—1865 гг.

Несколько позже им были опубликованы очерки по истории Соединенных Штатов XVIII—XIX вв. Подчеркивая ограниченность социальных изменений во время войны за независимость, автор отмечал, что в применении к классовым отношениям внутри Соединенных Штатов «слово „революция" можно употреблять только с существенными оговорками, только весьма условно... Социальный облик Северной Америки и после „революции" 1776 г. остался прежний» 77.

Много лет спустя было показано, что в отличие от Английской революции XVII в. и Французской революции 1789—1794 гг. Американская революция XVIII в. по своему типу была внутриформационной. Она была: направлена не против всего «старого порядка», которого в Америке в полном объеме никогда не существовало, а лишь против его элементов, против препятствий свободному буржуазному развитию, которые упорно сохранялись и вновь насаждались британской короной 78.

Большое число работ было опубликовано в связи с 200-летием независимости Соединенных Штатов. В 1975 г. войне за независимость былпосвящен специальный выпуск «Американского ежегодника», а в 1976 г.

в Москве проведен всесоюзный симпозиум, на котором было заслушанооколо 25 докладов и сообщений79. Вышли в свет коллективный труд «Война за независимость и образование США», а также монография А. А. Фурсенко 80.

Существенные успехи были достигнуты в изучении историографических и теоретических проблем Американской революции (Н. Н. Болховитинов, П. Б. Уманский), исследованы сложные вопросы формирования общественной мысли и революционной идеологии (Н. М. Гольдберг, А. М. Каримский, В. В. Согрин), опубликованы специальные работы о фермерском движении во второй половине XVIII в. (Г. П. Куропятник, А. А. Фурсенко, Б. М. Шпотов). Широкую популярность завоевали биографии американских революционеров и государственных деятелей — Дж. Вашингтона, Б. Франклина, Т. Джефферсона, Т. Пейна. Наметилась даже известная диспропорция. Слишком много публикуется биографических очерков, книг и статей о крупнейших государственных и общественных деятелях и явно не хватает исследований о роли народных низов: ремесленников и фермеров, моряков и солдат, негров и индейцев — всех угнетенных и эксплуатируемых групп и слоев американского общества.

Давние традиции имеют изучение позиций российского общества и правительства во время войны США за независимость. Пионерами в этой области выступили литературоведы В. П. Семенников, а позднее А. И. Старцев, которые, в частности, проследили связь оды «Вольность» А. Н. Радищева с войной США за независимость 81.

В дальнейшем появились публикации М. П. Алексеева, Е. М. Двойченко-Марковой, М. И. Радовского и др. Наконец, в 1976 г. вышла в свет специальная монография, в которой позиция России в период Американской революции получила освещение на основе всей совокупности архивных и опубликованных источников82.

Значительное число работ посвящено проблемам гражданской войны в США и Реконструкции (А. И. Блинов, Ш. А. Богина, И. П. Дементьев, М. Н. Захарова, Р. Ф. Иванов, Г. П. Куропятник и др.). Еще в 30-е годы Е. А. Адамов, А. В. Ефимов и М. М. Малкин подготовили несколько ценных документальных публикаций о позиции России в период гражданской войны 83. В 1939 г. этой теме М. М. Малкин посвятил специальное монографическое исследование, которое сохраняет свое значение вплоть до настоящего времени. «Россия была единственной крупной державой,— пришел к выводу исследователь,— которая была заинтересована в сохранении целостности США и в основном занимала благоприятную для федерального правительства позицию» 84.

Крупным достижением советских американистов следует считать разработку негритянской проблемы, выявление роли негров в войне и Реконструкции, анализ аболиционистского движения, а также освещениероли таких деятелей, как А. Линкольн, Ф. Дуглас, Дж. Браун, У. Л. Гаррисон 85. «Особый интерес советских историков вызывают также вопросы, связанные с периодом Реконструкции как продолжением буржуазной революции и борьбой негритянского народа за демократические права» 86.

Серьезное внимание советские историки уделили проблеме иммиграции. Причины и характер народной эмиграции из Англии в XVII — первой половине XIX в. основательно изучил Н. А. Ерофеев, а Ш. А. Богина посвятила свои труды выяснению значения иммиграции для развития американской нации во второй половине XIX в. Ее заслугой явилось привлечение материалов Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС, а также многочисленных путевых заметок, дневников, и писем переселенцев в США, главным образом немцев, итальянцев и скандинавов 87.

С некоторым опозданием (если не считать исследований М. Н. Захаровой о Т. Джефферсоне) советские ученые приступили к изучению развития общественной мысли в США. Определенным стимулом в этом отношении явился выход избранных произведений американских просветителей, а также перевод труда В. Л. Паррингтона. Проблемам свободомыслия и атеизма в США в XVIII—XIX вв. посвящена работа ленинградского исследователя Н. М. Гольдберга. Становление американской философской мысли исследовал А. М. Каримский. Борьбу идейных течений в Американской революции XVIII в. изучил В. В. Согрин. Наконец, критический очерк политической мысли на протяжении всей американской истории содержится в коллективном труде под редакцией Н. Н. Яковлева 88.

Существенных успехов советские американисты достигли в изучении социально-экономической истории США, анализе путей развития капитализма в сельском хозяйстве, понимании роли западных земель и т. д.

В этой связи заслуживают внимания статьи Г. П. Куропятника о борьбе двух тенденций (а и ß) капиталистического развития в сельском хозяйстве США в XVIII—XIX вв., критический анализ теории «границы» Ф. Д. Тернера и раскрытие реального механизма действия «предохранительного клапана» в американской истории 89.

Самой разработанной в советской литературе областью истории США.

безусловно, остается внешняя политика. В центре внимания советских исследователей находятся проблемы экспансии США в бассейне Тихого океана, на Дальнем Востоке и в Латинской Америке. Масса документальных, и в первую очередь архивных, материалов была изучена А. Л. Нарочницким, показавшим, что наряду со старыми колониальными державами (Англия и Франция) активную экспансионистскую политику на Дальнем Востоке в XIX в. вели Соединенные Штаты90. Начальным этапам проникновения США в страны Азии и Африки посвятили свои книги и статьи Д. В. Петров, Н. А. Халфин, А. А. Мурадян и др.91 На основе широкого круга источников, включая архивные, советские авторы исследовали длительную борьбу США за овладение Гавайскими островами, происхождение и характер доктрины Монро, аннексию Соединенными Штатами Техаса и войну с Мексикой 1846—1848 гг.92 Весьма успешно развивается изучение истории отношений между Россией и США и, в частности, их предыстории — русских открытий в северной части Тихого океана и на западном берегу Северной Америки.

У истоков этого направления стояли такие крупные ученые, как географ Л. С. Берг, источниковед А. И. Андреев и историк А. В. Ефимов.

Многочисленные архивные документы и в первую очередь уникальные географические карты, введенные в научный оборот А. В. Ефимовым, М. И. Беловым, О. М. Медушевской, существенным образом изменили представления о значении русских географических открытий и по-новому представили всю историю открытия Америки со стороны России93.

Большой вклад в изучение этой проблемы внесли также А. И. Алексеев, В. А. Дивин, В. И. Греков, Р. В. Макарова, В. М. Пасецкий, Б. П. Полевой и другие исследователи. Заслуженное признание в советской и зарубежной литературе получили монографии С. Б. Окуня и С. Г. Федоровой по истории Русской Америки. Этой теме посвящены также работы А. И. Алексеева, Т. М. Батуевой и др.94.

Крупные монографические исследования посвящены становлению и развитию русско-американских отношений в XVIII — первой половине XIX в. В этих работах была детально развита идея о том, что международные отношения не только дипломатические контакты между государствами, но и в первую очередь отношения между народами: разнообразные общественно-политические, торговые, литературные и научные связи95. Тщательное обследование советских и американских архивов привело к систематической публикации документов по истории отношений России и США на страницах многотомной «Внешней политики России XIX —начала XX в.» (М., I960—), а также ряда периодических изданий. Наконец, в августе 1980 г. одновременно в Москве и Вашингтоне вышла в свет первая совместная советско-американская публикация документов, в которую включено 560 документов и 120 иллюстраций из 52 архивов и библиотек Советского Союза и США96.

Все это содействовало увеличению интереса к истории отношений России и США и появлению новых исследовательских работ. Истории русско-американских литературных контактов в XVIII — первой половине XIX в. посвятил специальную книгу А. Н. Николюкин, который широко использовал материалы русской периодической печати, а также результаты предшествующих исследований97. Детальный анализ истории русско-американских отношений в 1867—1881 гг. провел Г. П. Куропятник. «...На рубеже 70—80-х годов XIX в.,— заключал автор,— активное дипломатическое сотрудничество двух стран, которое не смогли омрачить разногласия, претензии и ряд неприятных инцидентов, подходило к концу. Начиналась другая фаза, когда развитие русско-американских отношений все в большей степени определялось новыми общественными силами двух буржуазных государств, постепенно превращавшихся в империалистические державы» 98.

Подводя итоги рассмотрению развития советской американистики, следует отметить, что наши историки добились значительных успехов в изучении внешней политики, социально-экономического развития США.

рабочего и фермерского движений, а также русско-американских отношений. В результате с советскими работами приходится все больше считаться и нашим идейным противникам. В американской печати стали систематически появляться обзоры и рецензии на труды советских авторов по истории США. На страницах «Политикал афферс», «Америкэн хисторикал ревью», «Орегон хисторикал куортерли», «Уильям энд Мэри куортерли», «Лейбор хистори» печатались статьи советских американистов. В 1975 г. издательство Гарвардского университета перевело на английский язык книгу «Становление русско-американских отношений, 1775— 1815». Была опубликована также монография о позиции России в период Американской революции и книга Н. В. Сивачева и Н. Н. Яковлева по истории советско-американских отношений, в которой есть и краткий очерк предшествующих связей между обеими странами".

В журнале «Совиет стадиз ин хистори» систематически печатаются статьи по историографии и русско-американским отношениям. Специальные номера этого журнала были посвящены материалам первого симпозиума советских американистов, работам лаборатории американистики Московского государственного университета, исследованию русско-американского сближения в конце первой трети XIX в. и заключению торгового договора 1832 г. 100 Наиболее важным событием явился выход в 1980 г. упомянутого совместного советско-американского сборника документов «Россия и США: становление отношений, 1765—1815», который получил высокую оценку научной общественности как в США, так и в СССР.

За последние десятилетия существенно расширились фонды советских библиотек, наладилась система международного книгообмена, были получены важные документальные источники, включая архивные, которые ранее в СССР отсутствовали. В результате советские ученые стали все чаще использовать не только опубликованные, но и архивные материалы.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ Многие поколения буржуазных историков, литераторов и публицистов создавали представление об Америке как о некоей идиллической стране, где каждый мог приобрести собственный участок земли и стать независимым и свободным землепашцем. Между тем неоспоримый и давно установленный факт состоит в том, что колониальная экономика в значительной мере основывалась на принудительном труде белых сервентов и черных рабов. К 1770 г. в качестве законтрактованных слуг в Северную Америку было ввезено не менее 250 тыс. белых мужчин, женщин, детей, и, кроме того, еще 250 тыс. негров-рабов. По официальным данным, в 1790 г.

в стране было около 698 тыс. черных рабов, а к 1860 г. их число возросло почти до 4 млн.

Конечно, по сравнению с Европой политические и экономические условия жизни свободного населения в Северной Америке в целом были более благоприятными. Большая часть населения состояла из мелких и средних фермеров, заработная плата рабочего и мастерового, как правило, была на 30—100% выше, чем в метрополии. Тем не менее американское общество с самого начала было обществом классовым, причем социальные противоречия не только не сглаживались, но и постоянно углублялись.

Если в 1687 г. наиболее состоятельные 10% населения Бостона владели 42% всего богатства, то к 1771 г. их доля увеличилась до 57%. С другой стороны, бедняки и неимущие, на которых в 1687 г. приходились 14% мужского населения Бостона, в 1771 г. составляли уже 29%. В Филадельфии в 1774 г. 10% богатых налогоплательщиков контролировали около 55% всего богатства города и т. д. Классовая дифференциация продолжалась и в первой половине XIX в. В результате наиболее богатая десятая часть населения Бостона, Филадельфии и Нью-Йорка владела к середине XIX в. уже более 80% собственности1.

В исследованиях последних лет была убедительно показана роль городских низов (рабочих, мастеровых, моряков и т. д.) в Американской революции XVIII в.2 Хотя основной движущей силой в войне за независимость были народные массы, гегемоном оставалась, буржуазия.

Единственный раз, когда народные массы попытались углубить революцию собственными, плебейскими методами и поставить под сомнение действия руководителей молодой республики (восстание Д. Шейса, 1786— 1787 гг.), их выступление сравнительно легко было подавлено, а власть центрального правительства укреплена и расширена.

Консервативная тенденция в Американской революции особенно четко проявилась в сохранении в США института рабства. На первый взгляд может показаться странным, что, поднявшись на борьбу за свободу и независимость, за естественные права человека, американцы сохранили рабство негров, составлявших в то время примерно пятую часть населения страны. Все дело, однако, в том, что руководители восставших боролись не только за свободу, но и за собственность, которые в то время рассматривались как понятия почти тождественные. Только собственность, в их представлении, давала свободу и только в обеспечении собственности от посягательств метрополии американцы видели свою свободу. Но, борясь за сохранение свободы и собственности, они одновременно боролись и за сохранение рабства негров.

Несмотря на определенную ограниченность и умеренность, в главном Американская революция XVIII в. закончилась решительной победой.

В 1776 г. на месте слабых и разрозненных английских колоний в Северной Америке возникла федеральная республика, в трудной и героической борьбе отстоявшая свою независимость. В ходе революции были уничтожены пережитки феодализма, создан фонд государственных земель, конфискованы поместья лоялистов.

Победа Американской революции XVIII в. оказала огромное влияние на всю последующую историю Соединенных Штатов. В конце XVIII в.

наемный труд практически полностью господствовал в северной части страны. По подсчетам современных исследователей, в середине XVIII в.

сервенты и рабы составляли около 40% занятых на предприятиях в Филадельфии, а к 1800 г. доля принудительного труда составляла менее 2% 3. Быстрыми темпами увеличивалось сельскохозяйственное производство. Основой этого стал американский (фермерский) путь развития капитализма в земледелии, который способствовал быстрому росту производительных сил в условиях, наиболее благоприятных для массы народа из всех возможных при капитализме4. Стоимость продукции американских ферм с 1800 по 1880 г. возросла с 343 млн. до 4129 млн. долл., и Ф. Энгельс писал об американской революции в земледелии, которая привела к тому, что «в Европу ввозится пшеница по таким низким ценам, что с ней не может конкурировать ни один 'европейский фермер, по крайней мере до тех пор, пока он вынужден платить ренту»5.

Весьма успешно после войны за независимость развивались и другие отрасли экономики. Изобретение Э. Уитни хлопкоочистительной машины (1793), постройка О. Эвансом «автоматизированной мукомольной фабрики» (1787) и создание парохода, завершившееся спуском на воду «Клермонта» в 1807 г.,— вот три самых важных технических достижения молодой республики, которые имели мировое значение.

К началу 60-х годов XIX в. в северо-восточных штатах в основном завершился промышленный переворот, и в целом США по объему промышленного производства вышли на второе место в мире. В 1859 г.

продукция промышленности превысила стоимость сельскохозяйственного производства.

Провозгласив в 1823 г. доктрину Монро, Соединенные Штаты выступили с притязаниями на преобладающее влияние во всем западном полушарии. В результате войн, захватов и покупок территория США с 1790 по 1853 г. увеличилась более чем в 3 раза. В 1867 г. была присоединена Аляска (586 400 кв. миль). Берега Соединенных Штатов теперь омывались тремя океанами — Атлантическим, Тихим и Северным Ледовитым.

Как показано на страницах настоящего издания, колонизация западных земель являлась по существу жестокой войной против индейцев, сопровождавшейся истреблением коренных обитателей Америки и оттеснением их в глухие и малопригодные для жизни места, что лишь для видимости прикрывалось заключением соответствующих «договоров».

Существование «подвижной границы» на Западе влияло на развитие капитализма, но не изменяло его сути. Спустя 100 лет с момента издания указа Георга III в 1763 г., запрещавшего переселение за Аллеганы, принятием в 1862 г. гомстед-акта американский народ юридически получил свободный доступ к западным землям. Вместе с тем многочисленные факты вполне определенно свидетельствуют, что экономические кризисы в США в XIX в. неуклонно углублялись, число безработных увеличивалось, а классовые противоречия обострялись. Если во время кризиса 1819 г. речь шла о десятках, а в 1837 и 1857 гг. о нескольких сотнях тысяч безработных, то после принятия закона о гомстедах и гражданской войны во время кризиса 1873 г. безработица в стране исчислялась в 2, а, может быть, и в 3 млн. человек. «Незанятые» земли Запада были дикими и необработанными. Они могли превратиться в фермы, но для этого, помимо приложения труда (кстати говоря, труда тяжелого и в определенной степени квалифицированного!), требовались значительные затраты (1 тыс. и даже 1500 долл.). В результате механизм так называемого «предохранительного клапана» в действительности оказался гораздо сложнее, чем в теории.

Наряду с капиталистическим производством в стране существовало патриархальное хозяйство, мелкое товарное производство, а также плантационное рабство. На Запад двигались представители различных слоев населения: фермеры, предприниматели, спекулянты землей, торговцы, ремесленники, плантаторы и т. д., и роль «подвижной границы» была многообразной. Это не только новые земли для фермеров, но и ресурсы всех видов (лес, руда, водные пути и т. д.), новые поселения, города, новые дороги, заводы и фабрики. Понятно также, что Запад с его растущим рынком стимулировал и спрос на продукцию, создававшуюся на Востоке.

По мере развития промышленной революции на политическую арену все активнее выступает рабочий класс. Как современники событий, так и позднейшие исследователи отмечали, что уже с 20-х годов XIX в. наемные рабочие составляли значительную группу городского населения.

«Классы... полностью зависящие от заработной платы,— свидетельствовал очевидец,— очень многочисленны». К ним примыкали подсобные рабочие, возчики, «лица, занятые на погрузке и разгрузке судов, лесорубы, подручные каменщиков» и т. д. Значительное число людей работали по найму «в различных отделах больших мануфактур» 6; В 20—30-е годы в Соединенных Штатах возникают рабочие партии и организации, выходят рабочие газеты. В дальнейшем голос рабочих звучит в политической жизни страны все более отчетливо и определенно.

Быстро усиливала свое политическое влияние и промышленная буржуазия, начавшая претендовать на политическое преобладание в федеральном Союзе. Наиболее проницательные деятели Соединенных Штатов давно отдавали себе отчет в опасности, которая таится в сохранении рабства. В начале 30-х годов XIX в. Дж. К. Адамc в беседе с А. де Токвилем назвал рабство причиной всех несчастий Соединенных Штатов, «раком, разъедающим американское общество». Сам французский аристократ считал рабство самым страшным «из всех зол, грозящих будущности Соединенных Штатов», расовое предубеждение казалось ему даже «сильнее в тех штатах, которые отменили невольничество» 7. Развал в середине XIX в. старой партийной системы (виги и демократы), война в Канзасе и образование в 1854 г. республиканской партии раскололи страну на две части — «за» и «против» рабства.

В ходе ожесточенной гражданской войны 1861—1865 гг., которая унесла более 600 тыс. человеческих жизней, и последующей Реконструкции 1865—1877 гг. господство плантаторской олигархии в стране было сломлено, а рабство отменено. Тем не менее и эта вторая Американская революция оказалась незавершенной; последствия позорной системы рабства продолжают сказываться вплоть до настоящего времени. Если во время гражданской войны революция неуклонно шла по восходящей линии, то в период Реконструкции она отступала (правда, не сразу, не по прямой линии, а зигзагообразно).

Незавершенность буржуазно-демократической революции наложила отпечаток и на все последующее развитие Соединенных Штатов, что, однако, будет предметом подробного рассмотрения во втором томе.


Оглавление: ИСТОРИЯ США В ЧЕТЫРЕХ ТОМАХ ТОМ ПЕРВЫЙ 1607-1877