ТАЙНЫ АМЕРИКИ

факты о настоящей Империи Зла

ИСТОРИЯ США В ЧЕТЫРЕХ ТОМАХ ТОМ ПЕРВЫЙ 1607-1877

Глава пятая. ОБОСТРЕНИЕ КЛАССОВОЙ БОРЬБЫ. ПРИНЯТИЕ КОНСТИТУЦИИ 1787 Г.


1. ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ТРУДНОСТИ.

РОСТ МАССОВОГО НЕДОВОЛЬСТВА

Победа в войне против Англии явилась триумфом молодой американской республики, завоевавшей независимость в длительной и упорной вооруженной борьбе. После войны перед Соединенными Штатами стал ряд серьезных проблем по нормализации внутренней жизни: преодоление экономических трудностей, принятие мер для укрепления государственно-политического устройства. От решения этих проблем зависела судьба достигнутой независимости.

В 1888 г. Джон Фиске выпустил труд «Критический период американской истории», в котором рассматривались события 80-х годов XVIII в.

Обращаясь к прошлому столетней давности, консервативный историк пытался путем сопоставлений обосновать предложенные им меры для укрепления позиций господствующего класса США в условиях надвигавшегося в конце XIX в. социально-политического кризиса. Хотя концепция Фиске отличалась тенденциозностью, а некоторые события и факты в его книге были просто искажены, пущенное с его легкой руки выражение «критический период» прочно вошло в литературу 1. Фиске не изобрел этого выражения. Оно встречается уже в документах XVIII в., однако именно Фиске способствовал тому, что термин «критический период» прочно утвердился в историографии.

Участники событий отдавали себе отчет в сложности обстановки в стране. «Наши дела, кажется, ведут к чему-то вроде кризиса или революции»,—писал Джей Вашингтону. Положение, с его точки зрения, было трудней, чем во время войны. Хотя достижение победы в военных условиях часто выглядело проблематичным, в конечном итоге существовала твердая вера в успех. «Теперь положение изменилось,— продолжал он,— я предвижу зло и бедствия... Масса людей не проявляет ни мудрости, ни доброй воли...» 2 Вашингтон разделял эту точку зрения. «Ваше предположение, что дела наши быстро ведут к некоему кризису, совпадает с моими взглядами. У нас имеются ошибки, которые следует исправить»,— писал он в ответном письме 3.

В чем же заключались трудности критического периода? Преждевсего американская экономика находилась в тяжелом состоянии. Хотя окончание войны и привело к некоторому улучшению положения4, хозяйство США продолжало пребывать в состоянии глубокого упадка. Хаос в сфере финансов угрожал крахом всей системе. Инфляция военных лет не только продолжалась, но и еще более усилилась.

За период войны конгресс и местные органы власти в штатах выпустили около полумиллиарда бумажных денег, что для того времени представляло колоссальную сумму. Стоимость бумажных денег постоянно падала. Позднее, когда по постановлению конгресса начался их обмен на серебро, в Джорджии и Виргинии они обменивались по курсу 1 : 1000, в Северной Каролине — 1 : 800, в Нью-Йорке — 1 : 128,, в Мэриленде — 1:405. Инфляция привела к колоссальному росту цен. Создалось положение, когда, по свидетельству современников, «за полную тележку денег с трудом можно было купить тележку продуктов» 6.

Особенно сильно возросли цены на предметы первой необходимости, что прежде всего ударило по интересам трудящихся масс. Дороговизна увеличила задолженность малоимущих слоев населения, положение которых было необычайно трудным. В 1786 г. только в Массачусетсе сумма частных долгов достигла 7 млн. долл. В исчислении на душу населения задолженность составляла 50 долл., в среднем на семью — 200 долл. Если учесть, что каждый житель штата обязан был регулярно платить налоги, а ежегодный доход большинства массачусетских фермеров не превышал 50 долл., нетрудно представить, какие затруднения выпали на их долю7.

Вопрос о бумажных деньгах превратился в предмет ожесточенных политических споров. Во время войны конгресс расплачивался бумажными деньгами за службу в континентальной армии, платил фермерам за поставляемую ими продукцию и различного рода снаряжение. Теперь этисамые деньги отказывались принимать в уплату за долги и в погашение налоговых обязательств. Практически это означало, что вся тяжесть финансовых затруднений, вызванных выпуском во время войны огромного^ количества бумажных денег, была переложена на плечи народа. Фермеры, рабочие и ремесленники — прежде всего они, составлявшие основную массу населения, включая и тех, кто во время военных действий с оружием в руках сражался за независимость,— должны были из своего кармана оплачивать расходы по ведению войны.

Продажа сельскохозяйственной продукции и ремесленных изделий была затруднена неблагоприятной конъюнктурой рынка, наводненного дешевыми британскими товарами. Конкурировать с ними американской продукции было просто не под силу. Не имея возможности выручить деньги за производимую ими продукцию, люди оказывались неплатежеспособными, становились должниками. Массовый характер приняло разорениефермеров и ремесленников. Неспособных оплатить долговые обязательства заключали в тюрьму. Должников было так много, что тюрьмы оказались переполнены. Сотни и тысячи дел были переданы на рассмотрение судов.

Под давлением масс, в результате недовольства разоренных долгами купцов и плантаторов в 1785—1786 гг. в семи штатах были вновь приняты бумажные деньги. В других разрешалась уплата долгов продуктами, были снижены налоги и т. д. Исключение представлял Массачусетс, где правящая верхушка упорно не желала идти на уступки мелким фермерам. В одном только графстве Вустер в 1785—1786 гг. было предъявлено 4 тыс. судебных исков за долги. Число людей, привлекаемых к судебной ответственности, увеличивалось с каждым годом. В тюрьме г. Конкорд в 1786 г. за долги содержалось в 2 раза больше людей, чем за все прочие «преступления», вместе взятые8.

Тяжелое экономическое положение вызвало рост недовольства в народе. Особенно острая ситуация сложилась в штатах Новой Англии, где преобладало маломощное фермерское хозяйство. Толпы недовольных собирались у здания судов и легислатур. Они требовали: «Освободите нас от налогов!», «Отмените долги!» Широкое движение за отмену долгов и освобождение от налогов развернулось в Нью-Гэмпшире. Еще более напряженной была обстановка в Массачусетсе. В 1782 г. Верховный суд этого штата подвергся нападению толпы бедняков, требовавших прекратить дела по взысканию долгов.

В последующие годы нападения на здания, где помещались суды, стали частым явлением, приобрели регулярный характер. Их участники были воинственно настроены. Они одевали старую военную форму, доставали оружие и нападали на суды, уничтожая дела о взыскании долгов, освобождали из тюрем арестованных должников, нападали на дома заимодавцев— купцов и ростовщиков.

Толпы бедняков участвовали в собраниях, на которых принимались резолюции с жалобой на действия судов по взысканию долгов. Такие собрания проходили во многих местах и получили название народных конвентов. В январе 1782 г. в Массачусетсе бывший участник войны за независимость С. Эли выступил с призывом к народу принять конституцию, заявив, что он сам готов предложить ее проект9. Эли подверг критике систему судопроизводства штата и сказал, что губернатору платят слишком большое жалованье.

В различных графствах Массачусетса при его участии в феврале — апреле 1782 г. состоялись конвенты, принявшие резолюции, в которых осуждались приговоры должникам и содержался призыв воспрепятствовать судопроизводству. 12 апреля 1782 г., выступая перед толпой недовольных фермеров в Нортгемптоне, Эли призвал бедняков вооружиться дубинками и добиться выполнения принятых резолюций. Он заявил, что даже готов «скорее сражаться против этой власти, чем против короля Великобритании» 10. Эли арестовали, приговорив к тюремному заключению. Вскоре несколько сот человек напали на тюрьму и освободили его.

Правда, через некоторое время Эли снова оказался за решеткой 11.

Движение тех лет носило стихийный, неорганизованный характер, что определяло его бесперспективность. В этом отношении массовое движение 80-х годов не только напоминало, но и практически повторяло все, что происходило с фермерскими выступлениями предреволюционного периода. По-прежнему эпицентром недовольства оставались области «внутренней страны», жители которых находились в неравном политическом положении с жителями прибрежных районов. Условия их жизни и экономическое положение после войны за независимость существенно не улучшались по сравнению с условиями периода колониального господства Англии 12.

Они воевали, испытали все тяготы войны, но независимость не принесла им ожидаемой свободы. Показательно, что участники выступления в Массачусетсе называли себя так же, как в свое время повстанцы Северной Каролины,— «регуляторы» 13. Недовольная масса бурлила, но проявление недовольства носило рассеянный характер. Очаги его были разрозненны и не имели единого руководящего начала. Взрывы протеста, какими бы внушительными они ни были, в целом не оказали сколько-нибудь радикального воздействия, не привели к переменам, которых добивались повстанцы.

2. ВОССТАНИЕ ШЕЙСА Характер и судьба народных выступлений тех лет особенно отчетливо проявились в развитии крупнейшего восстания мелких фермеров 80-х годов в Массачусетсе, во главе которого стал ветеран войны за независимость Даниэл Шейс. Это восстание было кульминационным пунктом демократического движения после войны за независимость.

Руководитель восстания Даниэл Шейс был незаурядной личностью, смелым и отважным бойцом. Хотя имеющиеся о нем биографические данные весьма скудны, известно, что предводитель повстанцев Массачусетса вступил в ряды американских вооруженных сил 19 апреля 1775 г.— в тот самый день, когда прозвучали первые выстрелы войны за независимость в Лексингтоне и Конкорде. 17 июня того же года он получил боевое крещение в легендарной схватке с англичанами у Бэнкер-Хилла и ему было присвоено звание сержанта. В следующем, 1776 г. Шейс был произведен в лейтенанты, а в 1777 г. участвовал в решающем сражении при Саратоге, завершившемся пленением многотысячной английской армии Бургойна. Позднее ему присвоили звание капитана.

Шейс воевал под командованием прославленных генералов Уэйна, Патнэма и Лафайета. За проявленную в боях храбрость и отвагу Лафайет наградил его именной саблей14. Шейс разделил судьбу многих ветеранов. Как большинство фермеров Массачусетса, он попал в должники и был осужден за неуплату долгов. Действия властей его ожесточили 15.

Недовольство фермерской массы росло, резко усилившись к осени 1786 г. Собираясь в деревенских тавернах, фермеры обсуждали создавшееся положение, говорили о необходимости свободы и справедливости, которые им были обещаны Декларацией независимости и за которые они сражались во время войны с Англией. Начали создаваться полувоенные организации «регуляторов», проводившие сборы и военные тренировки.

Как человек с боевым опытом, пользующийся авторитетом и доверием своих сограждан, Шейс был выдвинут в качестве ответственного за обучение «регуляторов», став, таким образом, лидером повстанцев по прямому волеизъявлению народа.

Как и в период массовых выступлений кануна войны за независимость, недовольные существующим положением фермеры устраивали собрания, на которых принимались петиции, излагавшие их жалобы и требования. Ни одна из этих петиций не была удовлетворена. Тогда решено было обратиться к оружию. Обстановка накалилась к концу сентября 1786 г., когда в Спрингфилде была назначена сессия Верховного суда штата по взысканию долгов, а также для рассмотрения дел по обвинению в мятежных действиях руководителей и участников повстанческого движения. Губернатор Массачусетса Дж. Боуден отдал приказ генералу У. Шепарду возглавить вооруженные отряды милиции и обеспечить безопасную работу суда 16. Усиленные военные меры были продиктованы тем, что в Спрингфилде находился крупный военный арсенал. Если бы повстанцы его захватили, справиться с ними было бы нелегко. Численно повстанцы превосходили правительственные отряды, но постоянно испытывали нехватку в вооружении. Оружия, которое хранилось в Спрингфилде, хватило бы на целую армию.

Когда утром 26 сентября судейская коллегия прибыла в Спрингфилд, здание суда и арсенал уже находились под охраной отрядов Шепарда, насчитывавших 800—900 человек. Их снаряжение было пополнено взятым из арсенала полевым орудием и 400 ружьями. Повстанческие отряды находились вблизи Спрингфилда, и вскоре их боевые подразделения строем прошли мимо здания суда. Они были плохо вооружены. Из 1200 повстанцев огнестрельное оружие имелось только у 90017, по другим данным, лишь у 600 человек18. Однако настроены они были воинственно и смело.

Заседание суда формально было открыто, но фактически не состоялось.

Судьи побоялись нападения «регуляторов» и ретировались.

Вооруженного столкновения между правительственными силами и отрядами Шейса на этот раз не произошло. Обе стороны не чувствовали себя достаточно подготовленными, хотя каждая считала, что именно она выиграла поединок. Оценивая несколько дней спустя ситуацию, прибывший в Спрингфилд глава военного ведомства США генерал Г. Нокс отмечал, что повстанческие силы были настроены воинственно и готовились к бою с отрядами Шепарда. Только «благоразумие их предводителя» (т. е.

Шейса), по словам Нокса, предотвратило нападение на правительственные войска.

К этому следовало бы добавить, что, хотя последние и были несравненно лучше вооружены, чем сторонники Шейса, Шепарду трудно было рассчитывать на успех, так как многие участники милицейских отрядов симпатизировали повстанцам. В конце концов они были такими же фермерами, ремесленниками или рабочими, как и те, кто действовал вместе с Шейсом. Между ними не было разделяющего барьера. Напротив, существовал живой контакт19.

Американский историк Джонатан Смит верно отмечал, что важно понимать, кто являлся участником восстание Шейса и кто симпатизировал повстанцам. «Это были фермеры, ремесленники и рабочие,— писал он,— а по другую сторону находились консервативные классы — купцы и представители иных слоев». Часть из них во время войны являлись сторонниками метрополии, часть занимала нейтральную позицию20. Перед лицом роста повстанческого движения находившиеся «по другую сторону» приняли меры, чтобы остановить восстание».

Обсудив доклад генерала Нокса, дополненный данными разведки, конгресс и власти Массачусетса пришли к выводу о необходимости послать в Спрингфилд федеральные войска. Нокс отмечал, что в Массачусетсе и других соседних штатах развиваются опасные тенденции: большое число людей требуют ликвидации долгов. «Мое твердое убеждение заключается в том,— писал он,— что нынешние беспорядки должны быть подавлены силой...» 21 Разъясняя свою позицию в частном письме, Нокс отмечал, что «события, происходящие в западной части Массачусетса, имеют важное значение для судеб всего континента». Он считал, что предпочтительно было бы добиться добровольной капитуляции повстанцев, но, видимо, мало верил в такого рода возможность 22.

Такой же точки зрения придерживался губернатор Массачусетса Боуден. В специально опубликованной прокламации, обращенной к жителям штата, он заявлял о стремлении избежать кровопролития и гражданской войны, однако настаивал на праве властей принять любые меры «для подавления нынешних волнений и любых восстаний, где бы они ни происходили» 23. Конгресс и власти Массачусетса в этом были единодушны.

На средства, ассигнованные бостонским купечеством, в Спрингфилд для оказания помощи силам Шепарда было отправлено подкрепление под командованием генерала Б. Линкольна.

В начале января 1787 г. генерал Р. Патнэм попытался уговорить Шейса «уйти от этих людей (т. е. повстанцев.—Авт.), предоставив их самим себе». Он предлагал Шейсу сдаться на милость властям: это единственный путь «спасения», ибо явка с повинной гарантирует помилование. «Если вы явитесь с повинной, а вас не помилуют,— говорил он,— я готОв поручиться собственной жизнью. Пусть тогда меня повесят в вашей камере...» Шейс держался непреклонно. Предводитель повстанцев отказался оставить товарищей и пойти на примирение с властями 24.

Шейс и его сторонники продолжали активную подготовку. В Вустере действовал Комитет связи, поддерживавший постоянный контакт с повстанческими силами соседних графств. Как только было получено известие об экспедиции генерала Линкольна, созданный для руководства военными действиями специальный комитет во главе с Шейсом обратился с воззванием к повстанческим силам, предупредив о надвигавшейся опасности и призвав к «немедленному вооруженному выступлению, дабы защитить и сохранить не только права, но также жизнь и свободу народа».

Воззвание отмечало, что действия властей не оставляют надежды на то, что жалобы, изложенные в принятых ранее петициях, отосланных в Бостон, будут удовлетворены. Поэтому повстанческим отрядам предлагалось в трехдневный срок собраться и прибыть в Вустер, имея при себе 10-дневный запас провизии25.

Стремясь опередить Линкольна, Шейс принял решение войти в Спрингфилд и захватить хранящееся там оружие. 25 января 1787 г. его отряды подошли к арсеналу, но под огнем артиллерии генерала Шепарда дрогнули и вынуждены были отступить. Два дня спустя в Спрингфилд прибыли войска генерала Линкольна. «...Мы двинемся на север, оставив генерала Шепарда для охраны арсенала,— рапортовал Линкольн о своих планах по борьбе с повстанцами,— Возможно, мы сумеем одержать верх над Шейсом и его силами...» 26 Полной уверенности в успехе у правительственных сил не было. Это и понятно: слишком широко распространилось недовольство в народе.

Через три дня после событий в Спрингфилде жители окрестного поселения Колрейн обратились к губернатору Массачусетса с призывом прекратить военные действия, чтобы предотвратить гражданскую войну — «беспорядки, кровопролитие и опустошение»27. В свою очередь, Линкольн направил Шейсу письмо, в котором предлагал сложить оружие и в случае согласия обещал, что правительство рассмотрит вопрос о его помиловании28. Шейс отклонил и это предложение. Он заявил, что его сторонники готовы сложить оружие, если будет гарантировано выполнение их требований, выдвинутых в ранее отправленных петициях. В дополнение к этому законодательной ассамблее Массачусетса было направлено специальное послание, разъяснявшее требования повстанцев.

Между тем Линкольн, оценивая военные возможности повстанцев, отметил, что Шейс получает помощь и поддержку из соседних графств. Он считал необходимой срочную карательную меру. Хотя внезапно Шейс отвел свои силы на значительное расстояние от позиций правительственных войск, последние совершили стремительный марш-бросок и настигли повстанцев у Петершэма, в 50 километрах от Спрингфилда. Захватив их врасплох, они одержали победу. С небольшим отрядом своих сторонников Шейс сумел уйти от преследования, переправившись в Вермонт.

Восстанию был нанесен серьезный удар.

Однако дух сопротивления в народе сломлен не был. Поэтому Нокс по-прежнему считал необходимым бдительно охранять арсенал в Спрингфилде, а Линкольн требовал от своих подчиненных самых срочных мер для поимки руководителей движения. За головы Шейса и его ближайших сподвижников было обещано крупное вознаграждение. «В высшей степени важно,— писал Линкольн,— арестовать руководителей и их подручных» 29.

Вместе с тем Линкольн предостерегал против излишнего рвения в карательных мерах, рекомендовал действовать осторожно: гарантировать безопасность пленных, а тех, кто сдастся добровольно и обязуется не принимать далее участия в повстанческом движении, впредь до суда распустить по домам.

Приходилось считаться с тем, что обстановка во всех западных графствах продолжала оставаться чрезвычайно сложной. Брожение охватило не только Массачусетс, но и соседние территории Коннектикута, Вермонта и Нью-Йорка. Хотя вооруженные отряды повстанцев к весне 1787 г.

были рассеяны, а Шейс бежал в Вермонт, антиправительственные выступления продолжались. Губернатор Боуден отмечал в начале марта, что они подавлены не полностью30. В апреле «дух восстания оставался по-прежнему силен» 31, и в мае в приграничных районах Нью-Йорка и Вермонта все еще продолжалась борьба с правительственными силами.

«Их дело было правым, но безнадежным,— писал американский историк У. Дайер.— Они боролись за свои права так же стойко, как те фермеры-бойцы, которые сражались (против англичан.—Авт.) у моста в Конкорде» 32. Но на этот раз восстание было обречено на неудачу: слишком уж неравными были силы. 14 активных руководителей движения, включая Шейса, были приговорены к смертной казни, многих привлекли к cyдy, приговорив к разным мерам наказания. Рядовых участников движения, как это было во время движения «регуляторов» Северной Каролины, отпустили, после того как они присягнули, что не будут более участвовать в антиправительственных выступлениях.

Восстание Шейса было попыткой народных масс углубить революцию плебейскими методами. Хотя в Массачусетсе выступление «регуляторов» носило массовый характер, в других штатах оно далеко не везде встретило поддержку. События несравненно меньшего масштаба произошли в других штатах Новой Англии, а также в Нью-Йорке, Пенсильвании, Нью-Джерси, Северной Каролине, Южной Каролине, Виргинии и Мэриленде. Все эти выступления имели общие черты, но были децентрализованы, что являлось их самым слабым местом.

Выступления масс не на шутку перепугали господствующие классы США. Французский поверенный в делах Отто отмечал, что восстание Шейса привело к серьезным сдвигам в политических настроениях правящей верхушки33. Почти все без исключения лидеры войны за независимость осудили повстанческие выступления и высказались за суровые репрессии против их участников. Даже такие радикальные деятели, как Сэмюэл Адамc, считали, что повстанцы должны быть примерно наказаны34.

Бывший главнокомандующий Дж. Вашингтон предложил принять самые решительные меры, чтобы предотвратить возможность дальнейших «беспорядков». «Если не хватает силы, чтобы справиться с ними,—писал он Дж. Мэдисону,— какая гарантия, что человеку обеспечена жизнь, свобода и собственность?» 35.

Иметшо те, кто представлял интересы класса собственников, были более всего обеспокоены выступлением масс и восстанием Шейса. Только Т. Джефферсон положительно отнесся к народному движению, считая его необходимым для правильного развития общества, основанного на демократических началах. Он исходил из того, что дух сопротивления правительству нужен и полезен. «Я считаю,— писал он,— что небольшое восстание сейчас и потом — это хорошая вещь. Для политики это так же необходимо, как гроза для очищения атмосферы» 36.

Вместе с тем было бы неверно считать, что представители господствующих классов, выступавшие за подавление восстания Шейса, являлись лишь сторонниками карательных мер. Они считали также настоятельно необходимыми политические действия с целью успокоить народ и нейтрализовать протест. Логическим продолжением тактики имущих классов периода борьбы за независимость были некоторые уступки, последовавшие за восстанием Шейса. Одиозную фигуру губернатора Боудена сменил более либерально настроенный Джон Хэнкок, снискавший себе популярность в годы освободительной борьбы против Англии. На перевыборах законодательной ассамблеи Массачусетса ее состав был изменен за счет увеличения числа депутатов — представителей западных графств, что позволило затем провести такие постановления, как снижение налогов, отмена тюремного заключения за долги, уменьшение жалованья губернатору и т. д. Отменены были вскоре и смертные приговоры руководителям восстания Шейса, а также объявлена амнистия его участникам.

Ути действия соответствовали не только традиционной линии поведения либерально настроенной господствующей верхушки США, но и тактике консервативных кругов, включая тех, кто управлял Америкой в колониальный период. С одной стороны, непримиримость в отстаивании своих классовых интересов, с другой — тактика частичных уступок, рассчитанных на достижение «классового мира».

Один из основных итогов восстания Шейса заключался в том, что представители господствующих классов пришли к выводу о необходимости срочно пересмотреть систему власти, чтобы добиться ее укрепления и централизации. Американский историк Р. А. Фир отрицал, что восстание Шейса было причиной принятия новой конституции США37. Проанализировав взгляды участников созванного весной 1787 г. в Филадельфии конституционного конвента, он отмечал, что задолго до того Вашингтон, Мэдисон, Гамильтон, Джей и другие «отцы-основатели» США высказывались в пользу проведения политических реформ. Фир ссылался также на то, что в ходе дискуссии на конвенте только 9 делегатов упомянули о восстании Шейса 38. Бесспорно, восстание Шейса было не единственной причиной принятия новой конституции, но нет сомнений в том, что и оно послужило тому важным импульсом.

3. КОНВЕНТ ПО ВЫРАБОТКЕ ФЕДЕРАЛЬНОЙ КОНСТИТУЦИИ В ходе массовых выступлений 80-х годов не раз звучал призыв выработать справедливую конституцию, отвечавшую интересам народа. Однако Дж. Вашингтон, ставший президентом конституционного конвента, и другие делегаты, представлявшие имущие классы, руководствовались отнюдь не этим призывом. Наоборот, создание конституции было рассчитано на то, чтобы установить в стране «закон и порядок». Конституция, по замыслу ее создателей, была призвана упрочить господство власть имущих, чтобы избавиться от «ужасов неконтролируемой демократии», «найти своего рода убежище от демократии»39. Конституционный конвент заседал при закрытых дверях, и выступления его участников не подлежали огласке. В свое время Ч. Бирд, анализируя состав конвента, показал, что тот целиком состоял из представителей высшего класса. Из 55 делегатов 50 были земельными и иными собственниками40. Создатели конституции считали главной целью учреждаемой ими политической системы сохранение частной собственности.

Одна из задач конституции заключалась в том, чтобы установить прочный барьер против революционного движения. Как справедливо отметил американский историк М. Дженсен, члены конституционного конвента единодушно усматривали основное зло в демократии и стремились выработать меры, чтобы остановить политическую активность масс, требовавших расширения своих прав41. В этом смысле конституция 1787 г.

может рассматриваться как своего рода сговор господствующих классов против народа42.

Как всякая буржуазная конституция, выработанный конвентом 1787 г.

документ был классовым по своему характеру и ставил своей целью закрепить права и власть богатого меньшинства —владельцев собственности, в первую очередь крупных собственников. Об этом свидетельствовали сами создатели конституции. «Те, кто владеет собственностью, и те, кто ее не имеет, всегда представляли различные интересы в обществе,— писал Дж. Мэдисон.— То же самое можно сказать о кредиторах и должниках. Земельные, промышленные, торговые и денежные интересы, а также интересы меньших групп неизбежно проявляются в цивилизованных нациях и разделяют их на различные классы, руководствующиеся в своих действиях различными чувствами и взглядами. Регулирование этих неодинаковых и противоречивых интересов представляет собой основную цель современного законодательства...» 43.

Суть дела заключалась в том, что подобное регулирование осуществлялось в интересах имущих классов, руками их представителей, отвергавших требования народных масс. Делегаты конституционного конвента, взявшие на себя миссию выработки нового законодательства, присвоили себе право регулировать интересы различных классов и групп населения строго в соответствии с интересами богатых собственников.

В работе конвента и выработке конституции налицо было явное отступление от практики революционных лет, когда важнейшие политические решения принимались в результате более или менее широкого обсуждения. Принятые во время войны «Статьи конфедерации» существенно отличались, например, от конституции 1787 г. Они страдали недостатками и нуждались в пересмотре. С этим соглашались многие политические лидеры, включая представителей демократического крыла. Но действия тех, кто взял на себя миссию выработки нового правопорядка, разительно отличались от практики прежних лет. В известном отношении они были шагом назад по сравнению с процедурой принятия «Статей конфедерации».

В послевоенные годы в политике правящих кругов произошли заметные перемены. Упоминавшийся французский поверенный в делах Отто, характеризуя политику военных лет, отмечал, что в «грозные времена необходимо было соглашаться с тем, что всякая власть должна исходить только от народа, что все должно быть подчинено его верховной воле и что должностные лица являются не более, чем его слугами». После же того, как война окончилась, «класс людей, известных под названием джентльменов», стал, по словам Отто, «претендовать на господство, с которым народ не хочет согласиться... Почти все они,— писал французский дипломат,— опасаются стремления народа лишить их имущества. К тому же они являются кредиторами и поэтому заинтересованы в том, чтобы усилить правительство и обеспечить исполнение законов» 44 Б. Франклин вскоре после заключения Парижского мирного договора предупреждал своих соотечественников, что Англия не примирилась с поражением и все еще тешит себя надеждой вернуть былое при первом же удобном случае. С начала 80-х годов Пейн, Джефферсон, Вашингтон и другие видные деятели американской республики все чаще поднимали вопрос о необходимости преобразовать старую систему власти в более сильное и авторитетное правление45.

Действующее центральное правительство — Континентальный конгресс — на собственном опыте могло убедиться в бессилии существующей верховной власти. Бессилие вело к апатии. Нередко на заседаниях конгресса присутствовали 20—25 человек, хотя штаты должны были посылать в Филадельфию 91 депутата. Только 23 депутата от 11 штатов участвовали в заседании, ратифицировавшем мирный договор с Англией. Когда конгресс принимал отставку Дж. Вашингтона с поста главнокомандующего, в зале находились всего 20 депутатов от 7 штатов. Иногда отсутствие кворума мешало проводить заседания, и конгресс вообще не собирался46.

Наблюдавшие за работой конгресса иностранные дипломаты, в частности французские представители, отмечали особые трудности при решении финансовых и торговых вопросов47. Согласно правилам, установленным «Статьями конфедерации», ассигнования на расходы по управлению страной поступали от штатов. Но вместо 4 млн. долл., которые конгресс должен был получить к 1 июля 1781 г., было получено лишь 50 тыс., вместо 6 млн. к 1 сентября того же года — только 125 тыс. Конгресс был не способен что-либо изменить.

Не случайно непосредственным поводом для созыва конституционного конвента явилась конференция представителей штатов в Аннаполисе (Мэриленд) для обсуждения правил внутренней торговли. Инициатива созыва этой конференции принадлежала Виргинской законодательной ассамблее, обратившейся с призывом к другим штатам избрать делегатов и собраться в Аннаполисе. Из 13 штатов 9 откликнулись немедленно. Они избрали своих представителей на конференцию, но в Аннаполис прибыли 12 делегатов, представлявших только 5 штатов48.

Среди прибывших были такие активные политические фигуры, как Дж. Мэдисон и А. Гамильтон. Еще до отъезда на конференцию Мэдисон полагал, что в случае успешного исхода ее участники ограничились бы принятием некоторых дополнений к «Статьям конфедерации» в рамках своего рода «торговой реформы», что было бы, по его мнению, совершенно недостаточно 49. Аналогичным образом относился к конференции и Гамильтон: инструкциями законодательной ассамблеи Нью-Йорка его деятельность в Аннаполисе была ограничена обсуждением вопросов регулирования торговли между штатами. Подобно Мэдисону, Гамильтон являлся решительным сторонником политической реорганизации США. Поэтому повестка дня конференции в Аннаполисе, и с его точки зрения, была неудовлетворительной, слишком узкой по кругу вопросов, который ей предстояло обсудить50.

Поскольку делегаты, прибывшие на конференцию, представляли менее половины штатов, решено было обсуждений не проводить. Перед тем как покинуть Аннаполис Гамильтон предложил направить всем штатам обращение с призывом собраться в мае 1787 г. на конвент, чтобы «привести в соответствие с насущными потребностями союза конституцию федерального правительства» 51. Энергично поддержанное Мэдисоном, это предложение было принято собравшимися в Аннаполисе делегатами, и, таким образом, всем штатам было послано предложение собраться для обсуждения не только торговых, но и других «насущных» вопросов государственного переустройства США52. В феврале 1787 г. этот призыв был одобрен специальной резолюцией конгресса, предлагавшей штатам прислать своих представителей на конвент, чтобы «пересмотреть статьи конфедерации» 53.

Нет никаких данных, что приглашение на конвент для выработки новой конституции было продиктовано только восстанием Шейса. Но хронологически и первое, и второе обращения совпали с усилением повстанческого движения. Обращение участников конференции в Аннаполисе было датировано 14 сентября 1786 г., т. е. буквально за несколько дней до первого столкновения повстанцев с правительственными силами в связи с намеченной в Вустере сессией Верховного суда штата, в период усиления массовых выступлений, а второе — 21 февраля 1787 г., почти через месяц после столкновения повстанцев с войсками в Спрингфилде. Хотя прямых данных о связи указанных событий нет, их совпадение само по себе достаточно красноречиво.

Конвент в Филадельфии открылся в конце мая и продолжался 18 недель. От 12 штатов (13-й, Род-Айленд, отказался участвовать) было избрано 74 делегата. Некоторые не смогли прибыть, некоторые не пожелали. В результате максимальное число участников заседаний — 55, а при окончательном голосовании 17 сентября 1787 г. присутствовало лишь 42.

Вместо дополнений к «Статьям конфедерации» конвент выработал конституцию, которая представляла собой совершенно новый документ. Он должен был вступить в силу, получив ратификацию 9 штатов, т. е. 2/з США.

На протяжении 18 недель участники конвента в Филадельфии обсуждали конституционные основы государственного устройства страны, которое призвано было установить новый порядок, гарантирующий власть национальной американской буржуазии и плантаторов, возглавлявших восстание колоний против Англии.

Хотя состав конвента в социальном отношении являлся более или менее однородным, взгляды его участников были неодинаковы. Гамильтон, представлявший консервативную точку зрения, считал идеалом политический строй Англии с его конституционной монархией и двухпалатным парламентом, в котором верхняя палата была наделена кастовыми привилегиями. Он выступал за сильную власть, предлагая установить пожизненный срок правления президента США и членов верхней палаты конгресса, а также предоставить президенту право отклонять любые постановления конгресса, с которыми он не согласен54. С другой стороны, представитель буржуазно-демократических кругов Б. Франклин являлся сторонником того, чтобы законодательная власть — конгресс — была однопалатной и выборы в нее производились на основе пропорционального представительства, хотя на конвенте Франклин отступил и поддержал идею организации двухпалатного конгресса55.

Являясь сторонником олигархической формы правления, Гамильтон никогда не выступал в пользу установления монархии. Но в кругах имущей верхушки США и среди реакционного офицерства идея установления монархического строя была достаточно популярной. Еще в 1783 г.

представители консервативно настроенной армейской верхушки создали «Общество Цинциннати», предложив Вашингтону стать американским монархом. Последний категорически отверг это и последующие аналогичные предложения, заявив себя сторонником республиканского строя.

Решительной критике монархические проекты были подвергнуты Т. Джефферсоном, Б. Франклином и С. Адамсом. Они вызвали неодобрительную реакцию и со стороны таких умеренно-консервативных деятелей, как Дж. Адаме и Дж. Джей56. В этих условиях было абсолютно бессмысленно поддерживать идею монархического строя на конвенте. Надо полагать, что Гамильтон отдавал себе отчет и в том, что идея эта была крайне непопулярна в народе, только что сбросившем иго британского короля. С этим приходилось считаться.

Решение вопроса о характере политического устройства США было найдено на центристской основе. Важную роль в формировании положений конституции сыграл Дж. Мэдисон57. Именно он руководил составлением так называемого «виргинского плана», который внесен был на обсуждение конвента делегатом Виргинии Э. Рэндолфом 58. План предусматривал создание сильной центральной власти. Встретив оппозицию со стороны делегатов, выступавших за сохранение бoльших прав за отдельными штатами, представитель Нью-Джерси У. Патерсон внес на рассмотрение конвента свой проект, получивший название «плана Нью-Джерси». В нем предлагалось ограничиться расширением прерогатив центрального правительства лишь в сфере финансов и торговли59.

Оба эти плана, первый в меньшей степени, второй — в большей, подверглись критике со стороны Гамильтона, который произнес пространную речь, призывая делегатов выработать систему максимально централизованной власти. Последующее обсуждение показало, однако, что большинство делегатов конвента склоняются в пользу «виргинского плана», который был одобрен с некоторыми поправками, став основой при выработке новой конституции60.

Политическая платформа Мэдисона основывалась на концепции «регулирования» общества, состоящего из фракций или классов. Его подход определялся стремлением гарантировать стабильный политический порядок, чтобы защитить богатое меньшинство от бедного большинства.

Одной из важнейших особенностей выработанной конвентом конституции был так называемый принцип «разделения властей». Вся система высших политических органов делилась на три звена: исполнительную власть во главе с президентом, законодательную — конгресс и судебную — Верховный суд. Вместе с тем вое эти звенья были взаимосвязаны и была установлена централизация власти. Новая система была настолько очевидно подчинена интересам крупных собственников, что французский поверенный в делах Отто считал, что по своему типу она приближается к «выборной аристократии или смешанной монархии» 61.

Глава исполнительной власти — избираемый сроком на 4 года президент — был наделен такими широкими полномочиями, что впоследствии об американской системе правления стали говорить как об «имперском президентстве» 62. Конституция предоставляла президенту право утверждать решения конгресса и отклонять их (право вето) в случае, если при повторном рассмотрении конгресс не подтверждал своего первоначального решения 2/3 голосов. Президент являлся верховным главнокомандующим, имел право помиловать, заключать договоры с иностранными державами, назначать членов кабинета, высших дипломатических представителей, а также членов Верховного суда. Однако и заключенные им договоры, и назначения должностных лиц могли приобрести силу только после их одобрения конгрессом. Кроме того, президент ежегодно обязан был представлять конгрессу отчет о положении дел в стране63.

Усилению центральной власти в духе политической концепции федералистов, как именовали сторонников новой конституции, служила и организация законодательных органов. Законодательные функции были закреплены за конгрессом, состоявшим из двух палат: верхней — сената и нижней — палаты представителей. Конгресс США получил право регулировать торговлю и налогообложение, вводить таможенные пошлины и выпускать деньги, Только конгресс имел право объявить войну и начать военную мобилизацию. Особые прерогативы получал сенат б4.

Верхняя палата представляла интересы крупных собственников, и Мэдисон аргументиpовал необходимость ее создания задачами борьбы против «уравнительского духа». В этом он усматривал «политическую мудрость» и «добродетель» сената 65. Хотя согласно принятому на конвенте постановлению члены сената не избирались пожизненно, как предлагал Гамильтон, для них был установлен б-летний срок, в то время как члены палаты представителей избирались лишь на 2 года. Решения палаты представителей подлежали утверждению сената. С согласия 2/з состава сенат получал правo суда над высшими должностными лицами, включая президента. Представление сенату обширных полномочий призвано было служить гарантом сильной власти66.

В качестве выcшей судебной инстанции конституция учредила Верховный суд, члены которого избирались пожизненно. В глазах консервативно настроенныx делегатов конвента это придавало ему особую силу, укрепляло его независимость. Верховный суд был вправе отменить любой закон, решение конгресса или договор, признав их неконституционными. Его заключение являлось окончательным, и ранее принятые решения теряли силу67.

Созданная новой конституцией политическая система, как и трактовка ею принципа «разделения властей», была направлена на максимальное усиление централизации путем предоставления широких полномочий главе исполнительной власти — президенту, верхней палате законодательного органа — сенату и Верховному суду. Это и был тот «барьер» против демократии, о котором так радели члены конституционного конвента.

Участники конвента обсуждали также вопрос об избирательных правах населения. В pазное время и по разным поводам делегаты высказывались по вопросy о том, что правительству необходимо предотвратить активное участие масс в политическом процессе. Проблема демократии была центральной при обсуждении конституции68. Многие делегаты были настроены в пользy того, чтобы урезать избирательные права народа, отменив демократические завоевания периода революции и сократив число избирателей. «Народ должен как можно меньше касаться дел правительства»,— говорил делегат от Коннектикута Шерман. «Бедствия, которые мы сейчас испытывaем, проистекают от излишеств демократии»,—вторил ему делегат от Массачусетса Джерри69. Эти слова были произнесены в первые дни работы конвента. Позднее Гамильтон высказывался еще более резко: «Говорят, что глас народа —глас божий. Но сколько бы это ни повторяли, сколько бы в это ни верили, на самом деле положение обстоит иначе. Народ возбудим и непостоянен, редко способен трезво рассуждать и верно pешать» 70. Эта мысль проходила лейтмотивом в прениях делегатов конституционного конвента.

При обсуждении раздела конституции, касавшегося избирательных прав, делегаты, однако, предпочли проявить сдержанность. Конвент не склонен был следовать точке зрения Б. Франклина, считавшего необоснованным ограничение избирательных прав имущественным цензом. Великий просветитель говорил, что правительство свободной страны должнобыть слугой народа и что народ является хозяином правительства71.

Он решительным образом высказался против ограничения избирательных прав, напомнив, что народ сыграл огромную роль во время войны, внес основной вклад в дело победы. «Чрезвычайно важно,—говорил Франклин,— чтобы мы не унизили его достоинства и не причинили вреда духу парода...» 72 Большинство делегатов не разделяли подобного рода суждений, но побоялись стать на путь ограничения прав, завоеванных в результате революции. «Избирательное право — это деликатный вопрос,— заявил делегат от Коннектикута Элсворт,— оно строго охраняется большинством конституций штатов. Народ не захочет поддержать конституцию страны, если она лишит его избирательных прав» 73.

Эту точку зрения разделял и Мэдисон. Он был сторонником «сбалансированного порядка», выступал за то, чтобы США оставались демократической республикой. «Избирательное право— говорил он,— одно из основных условий республиканского правления...»74 Мэдисон считал, что правительство лишь выиграет, если сумеет добиться поддержки народа и расширит свою опору в массах. Поэтому он возражал против реставрации основанных на имущественном цензе ограничений, частично пересмотренных либо отмененных в результате резолюции75. Возврат к дореволюционным нормам мог подорвать всю систему, гибельно сказавшись на судьбе конституции. В конечном итоге члены конвента осознали это.

Однако, отказавшись от мысли вводить какие-либо ограничения, конвент отнюдь не высказался в пользу всеобщего избирательного права. Согласно принятому постановлению имущественные а иные ограничения, закрепленные ранее конституциями штатов, оставались в силе76.

Конституция опиралась на систему «балансов и сдерживающих факторов», которая, по замыслу ее создателей, должна была обеспечить господство буржуазно-плантаторской верхушки над народом. Теоретическое обоснование этой системы в наиболее полной форме было дано Мэдисоном вскоре после завершения работы по созданию конституции77.

Кроме мер общеполитического значения, конвент принял ряд решений в интересах зажиточных слоев населения, Долговые обязательства подлежали непременному погашению, причем не в бумажных деньгах, а звонкой монетой. Наделив центральное правительство правом выпуска денег, конвент запретил штатам дальнейшие эмиссии. Конституция поручала правительству США чеканку золотой и серебряной монеты. Формально она не вводила запрета на выпуск бумажных денег, но тогда это имелось в виду как само собой разумеющееся. Делегаты конвента единогласно постановили, что если «лицо, связанное услугами или работой», переедет в другой штат, оно должно быть выдано лицу, законно требовавшему от него услуг или работы 78. Это постановление было проведено прежде всего в интересах рабовладельцев.

В то же время внутри господствующих классов, между различными группами буржуазии и плантаторов существовали серьезные противоречия, что нашло отражение в ходе дебатов на конвенте. Выявились разногласия между большими и малыми штатами по вопросу о норме представительства в конгрессе, острая дискуссия развернулась между представителями Юга и Севера. Затяжной и напряженный характер носили дебаты о норме представительства в сенате.

Делегаты южных и некоторых центральных штатов с большим числом населения настаивали на том, что представительство в сенате должно быть пропорционально численности населения. Делегаты малых северных штатов добивались того, чтобы каждый штат в сенате имел равное число представителей. В конечном итоге конституция зафиксировала право каждого штата независимо от числа жителей иметь двух сенаторов.

Это соответствовало общему замыслу федералистов консолидировать власть богатого «меньшинства».

В то же время была достигнута договоренность, что палата представителей будет избираться по принципу пропорциональности числа жителей, и она получила такое важное право, как введение налогов. Не менее важной была уступка представителям Юга, согласно которой при исчислении нормы представительства в нижнюю палату должно было учитываться 3/5 рабского населения, хотя последнее и не имело избирательных прав.

Договоренность по указанному комплексу вопросов получила название «великого компромисса», который являлся одной из важнейших политических сделок на конвенте между представителями буржуазии Севера и плантаторов Юга.

Стремление консолидировать позицию имущих классов на основе компромисса определяло всю деятельность конвента. И по другим спорным вопросам, какими бы острыми они ни оказывались, было достигнуто соглашение. По-разному, например, подходили северные и южные штаты к вопросам торговли. Южные плантаторы, традиционно ввозившие большое количество промышленных товаров из-за границы, заинтересованы были в том, чтобы они облагались минимальными тарифами. Что Же касается промышленников Севера, то они стремились защищаться от иностранной конкуренции высокими пошлинами на импортируемую продукцию и потому выступали за протекционизм. Спор по этому вопросу решился в пользу сторонников протекционистской системы, но буржуазии Севера пришлось пойти на серьезную уступку плантаторам Юга в Вопросе о работорговле. Дискуссия по этим вопросам была длительной и острой.

Промышленники Севера стремились к уничтожению рабского труда, противоречащего их экономическим интересам. В том, что система рабства носила порочный характер, отдавали себе отчет не только представители Севера, но и наиболее дальновидные политические деятели южных штатов. За полтора года до созыва конвента делегат Виргинии в Континентальном конгрессе Ч. Томпсон писал, что рабство, с его точки зрения,— это раковая опухоль, которую необходимо удалить. «Если нельзя сделать этого при помощи религии, разума или философии,— отмечал он,— я уверен, что в один прекрасный день это будет сделано ценой крови»79.

Слова эти были пророческими, но на конвенте победила другая точка зрения. Представители южных штатов заявили о возможности кровопролития, если не будут приняты их условия. Они заняли ультимативную позицию: в случае запрещения ввоза рабов пригрозили отказом подписать конституцию и выйти из Союза. Сознавая опасность раскола, делегат Пенсильвании Р. Моррис выступил с призывом прийти к соглашению. В итоге и в данном вопросе был найден компромисс: конституция разрешала ввоз рабов, ограничив это разрешение 20-летним сроком, до 1808 г., и обложив работорговлю пошлиной80. Как и во время обсуждения Декларации независимости, в ходе дебатов на конституционном конвенте противники рабовладельческой системы во имя сохранения союза вынуждены были отступить. Конституция практически узаконила институт рабства. «Конституция,— отмечал К. Маркс,— признает рабов собственностью и обязывает правительство Союза защищать эту собственность»81.

К началу осени текст конституции подвергся окончательному редактированию и 17 сентября был представлен делегатам конвента для подписания. На следующий день конституция была опубликована. Несколькоделегатов отказались подписать документ, выразив несогласие с его положениями по разным мотивам82.

4. БОРЬБА ВОКРУГ РАТИФИКАЦИИ КОНСТИТУЦИИ Обнародованная конституция вызвала острые споры между ее сторонниками-федералистами и теми, кто был против нее,— антифедералистами. Для того чтобы вступить в силу, конституция должна была быть ратифицирована 9 из 13 штатов — членами Союза. Эта миссия возлагалась на конвенты штатов, делегаты которых избирались местными законодательными ассамблеями. Такая процедура была принята специально, чтобы отстранить рядового избирателя от решения быть или не быть федеральной конституции 1787 г.

«Наше новое федеральное правительство,— отмечал тогда в частном письме известный политический деятель и ученый Б. Раш,— весьма приемлемо для огромного большинства наших граждан и, конечно, получит поддержку 9 штатов немедленно, а всех (остальных.— Авт.) в течение года —полутора». Однако прогноз оказался излишне оптимистичным.

Прошло семь месяцев, прежде чем конституция была одобрена 9 штатами, а для того чтобы получить согласие всех 13 штатов, потребовалось без малого три года83.

Страна раскололась на два лагеря. «Общественное мнение,— писал Джей,— поглощено планом федерального правительства, рекомендованным недавним конвентом. Многие ожидают, что его создание даст большие положительные результаты. Другие будут противодействовать его одобрению»84. Началась ожесточенная политическая борьба. Сторонники конституции — федералисты устраивали демонстрации, выступали на собраниях и в печати, агитируя за ее ратификацию. Наиболее активную роль в стремлении обосновать необходимость принятия конституции играли участвовавшие в ее создании Дж. Мэдисон, Дж. Джей и А. Гамильтон. Они изложили свою политическую программу в серии статей, объединенных впоследствии в сборнике «Федералист».

В этих статьях (всего 85) Мэдисон, Джей и Гамильтон отстаивали разработанную ими систему и доказывали целесообразность новой конституции. Определяя идею публикации «Федералиста», Мэдисон писал, что «главная цель статей заключается в том, чтобы в ясной форме и достаточно полно обрисовать достоинства конституции» 85. А. Гамильтон защищал новый правопорядок как имеющий реальные преимущества по сравнению со старой системой. Авторы «Федералиста» утверждали, что только сильная централизованная власть, как она спроектирована конституцией, способна поддерживать стабильное экономическое положение в стране, проводить независимую внешнюю политику и поддерживать внутренний порядок, защищать свободу и собственность против тех, кто попытается их нарушить. Разъясняя последнее, Гамильтон отмечал, что в первую очередь необходимо бороться против местных фракций и восстаний86.

В наиболее развернутой форме теоретические принципы нового правопорядка были изложены Мэдисоном в его статье о «фракциях» 87. «Нет более характерной для того периода теории, чем теория фракционности,— писал по поводу концепции федералистов В. Л. Паррингтон.— Она представляла собой первую линию обороны против наступления демократического движения. Этот термин в течение долгого времени использовался для того, чтобы клеймить всякие народные волнения...» 88.

Противники конституции — антифедералисты не имели такой разработанной политической платформы, как ее сторонники. Но и они сделали все возможное, чтобы сплотить силы, выступая против ратификации нового свода законов. Положение антифедералистов осложнялось тем, что решительными сторонниками пересмотра «Статей конфедерации» являлись не только консервативно настроенные политические деятели, но и такие представители буржуазно-демократической мысли, как Т. Пейн и Т. Джефферсон. Они, правда, рассматривали конституцию в ином аспекте — как манифест демократической свободы. Однако и Пейн, IT Джефферсон, например, считали абсолютно необходимым, чтобы США были более централизованным государством89. Кроме того, некоторые группы населения, принадлежащие к «низам», в частности нью-йоркские ремесленники, одобрительно отнеслись к выработке конституции, поскольку ранее существовавший порядок губительно сказывался на их экономическом положении90. Это и некоторые другие факторы подрывали демократическую оппозицию новой конституции 91 Тем не менее антифедералисты располагали достаточно мощными силами, направив их на борьбу против ратификации конституции. В разгар кампании по вопросу о ратификации конституции Джей отмечал, что «оппозиция» носит настолько «грозный характер, что представляется проблематичным исход (борьбы.— Авт.)»92. Антифедералисты заявляли, что конвент был не в праве пересматривать «Статьи конфедерации» и потому новая конституция противозаконна. Демонстрации и митинги протеста охватили всю страну. Устраивались массовые шествия, сопровождавшиеся публичным сожжением конституции. Между противниками и сторонниками конституции происходили стычки, приобретавшие подчас характер настоящих сражений, когда использовались оружие, палки и камни, как это было, например, в Нью-Йорке93.

Как и в период освободительного движения против Англии, «политика улицы» стала важным фактором, влиявшим на развитие событий. Как и тогда, представители имущих классов были напуганы выступлениями масс и всячески стремились удержать их, применяя принципиально ту же тактику. Они готовы были пойти на частичные уступки, ревниво оберегая свои прерогативы. Поскольку формальное право обсуждения конституции, ее ратификации принадлежало конвентам штатов, избираемым законодательными ассамблеями, это давало определенное преимущество федералистам. Хотя состав последних в значительной мере демократизировался в результате пересмотра местных законов после провозглашения независимости, тем не менее ассамблеи все еще были далеки от того, чтобы являться представителями народа. Большинство в них по-прежнему оставалось за имущими классами.

Несмотря на общее снижение имущественного ценза, избирательное право в большинстве штатов отнюдь не являлось всеобщим. Например, для участия в выборах в Массачусетсе и Нью-Гэмпшире нужно было располагать собственностью на сумму не менее 60 ф. ст., в Коннектикуте — владеть недвижимостью не менее чем на 134 долл. либо платить яе менее. 7 долл. налога. В Южной Каролине избирательные права были предоставлены всем белым жителям-мужчинам, проживавшим в штате не менее года, верившим в бога и владевшим 50 акрами земли. В Северной Каролине и Виргинии избирательным правом был наделен каждый белый мужчина, владевший собственностью на сумму не менее 10 ф. ст. Аналогичные правила существовали в ряде других штатов. Еще сложней было получить право на избрание в законодательную ассамблею: для этого устанавливался более высокий имущественный ценз94.

Таким образом, представители имущих слоев из состава законодательных ассамблей, избиравшие делегатов местных конвентов, решали и вопрос о ратификации конституции. По подсчетам Дж. Т. Мейна, в поддержку новой конституции выступили 7/8 крупных предпринимателей и судовладельцев, 5/6 купцов и 2/3 юристов95. Федералистов поддерживали крупные землевладельцы, плантаторы, ростовщики, а также некоторая часть фермеров и зависевших от них мелких землевладельцев-арендаторов, часть ремесленников и рабочих.

В масштабах страны силы федералистов и антифедералистов были примерно равны. По своему социальному составу лагерь антифедералистов был более демократичен, но одновременно и чрезвычайно неоднороден. Несмотря на то что его основная опора — фермеры, ремесленники и представители малоимущих слоев, и здесь во главе движения оказались представители буржуазно-плантаторских кругов. У антифедералистов, видимо, был небольшой численный перевес, но, не имея четкой позитивной программы, они занимались главным образом критикой конституции.

Федералисты же были лучше организованы, что и помогло им в итоге добиться успеха, хотя дело это оказалось чрезвычайно трудным96.

В декабре 1787 — январе 1788 г. сторонникам конституции удалось одержать сравнительно легкую победу на конвентах Делавэра, Нью-Джерси, Пенсильвании, Джорджии, а также в Коннектикуте. Острая дискуссия развернулась на конвенте Массачусетса, где все еще сильны были настроения, против которых была направлена конституция. Поэтому при голосовании в феврале 1788 г. она была утверждена лишь незначительным большинством голосов (187 против 167). В Виргинии федералистам удалось собрать лишь 89 голосов против 79. Очень остро протекали дебаты на конвенте Нью-Гэмпшира, где лишь при повторном созыве в июне конституция была утверждена 57 голосами против 47. Ожесточенный характер носила дискуссия на конвенте Северной Каролины, где плантаторы, опасавшиеся чрезмерного усиления власти буржуазии северных штатов, объединились с фермерами и опрокинули сторонников конституции. Лишь в ноябре 1789 г. в результате сильного давления со стороны центральных властей Северная Каролина пересмотрела свое решение.

В Род-Айленде при сравнительно широких избирательных правах был проведен референдум, в котором участвовало около 50% взрослого мужского населения. За конституцию было подано менее 10% голосов. Род'\йленд вынужден был ратифицировать конституцию в мае 1790 г., после того как все штаты ее одобрили. На основе этой конституции уже действовало новое правительство, и оно пригрозило Род-Айленду экономическими санкциями в случае отказа подать свой голос за уже вступившую к тому времени в силу конституцию97.

В ходе политической борьбы вокруг конституции 1787 г. важное место занял вопрос о правах человека. Сторонники демократического крыла требовали дополнить конституцию Биллем о правах. В 10 штатах из 13 Билль о правах уже был включен в текст местных конституций. При обсуждении федеральной конституции 7 штатов оговорили свое согласие на ее ратификацию лишь при условии, что она будет дополнена статьями о правах человека.

Решительным сторонником внесения поправок, которые демократизировали бы принятый в Филадельфии документ, выступил Т. Джефферсон. Находившийся в то время в Париже на посту посланника США автор Декларации независимости ознакомился с новой конституцией лишь в ноябре 1787 г. Первая его реакция была критической, о чем Джефферсон не замедлил сообщить Мэдисону, Вашингтону и другим делегатам98.

Он связывал принятие конституции с восстанием Шейса и отмечал, что последнее оказало «слишком большое воздействие» на работу конвента, который, одобрив конституцию, «выпустил коршуна для наведения порядка на птичьем дворе» ".

В последующей переписке Джефферсон соглашался одобрить конституцию, но при условии внесения в нее поправок. После того как конституция была ратифицирована 9 штатами, он писал, что готов рассматривать ее как хорошую канву, нуждавшуюся в нанесении некоторых штрихов. Джефферсон пояснял это необходимостью дополнения конституции Биллем о правах 100.

Федералисты пытались доказать, что, поскольку местное законодательство штатов в большинстве случаев уже содержало подобного рода постановления, вводить специальный раздел о правах человека в федеральную конституцию не имеет смысла. Обоснованию этой точки зрения посвятил пространную статью в «Федералисте» А. Гамильтон. Однако в 1789 г. конгресс вынужден был принять Билль о правах, 10 поправок к конституции, которые вступили в силу с ноября 1791 г.101 По свидетельству французского посланника Мустье, создатели конституции «абсолютно не были расположены заниматься поправками, пока не будет полностью организовано правительство». Однако в результате массовых требований, а также под влиянием начавшейся революции во Франции они решили это сделать. Обнаружив, что «их противники подготовили длинный список дополнений, способных ослабить или вообще ниспровергнуть всю новую систему, они решили предложить сами то, что не могло ей повредить, и взять под контроль дебаты, чтобы сделать их для себя более благоприятными... Эти поправки,— писал Мустье,— были составлены господствующей партией в такой манере, чтобы не нанести никакого ущерба духу конституции и унять чрезмерное беспокойство...» 102.

Принятие Билля о правах было вынужденной мерой для федералистов.

Но эта мера имела принципиальное значение. Она была серьезным успехом демократических сил и придавала конституции иное звучание.

Билль о правах включал поправки, содержавшие конституционные гарантии буржуазных свобод. Первая поправка провозглашала свободу слова, печати и собраний. Вторая признавала, что для гарантии свободы штаты имеют право содержать ополчение, а народ — иметь и носить оружие. Третья запрещала расквартирование солдат в частных домах без согласия хозяина в мирное время и разрешалось лишь в случае специального закона —в военное. Четвертая обеспечивала неприкосновенность личности и имущества. Обыски и аресты могли производиться только по предъявлению ордера, который выдавался судебными властями при наличии «основательных причин». Пятая поправка вводила суд присяжных и провозглашала, что «никого нельзя принудить при каком-либо уголовном деле свидетельствовать против самого себя или лишать жизни, свободы и собственности без надлежащего разбирательства». Шестая, седьмая и восьмая касались процедуры судопроизводства. Девятая констатировала важное положение: те права, «которыми уже пользуется народ», если они не вошли в конституцию, отменены быть не могут. Наконец, десятая поправка подчеркивала, что права штатов, не переданные федеральному правительству, остаются в неприкосновенности103. Хотя провозглашение свободы и прав человека в условиях буржуазного строя еще не есть их претворение в жизнь, включение Билля о правах в конституцию США было важным завоеванием революции.

Оценивая в целом конституцию США, нельзя не отметить, что это была самая передовая конституция того времени. Конституция США закрепила буржуазную республиканскую форму правления, свободную от феодально-монархических порядков, вводила единую федеральную власть.

Несмотря на недостатки конституции, связанные с ограниченным характером прогресса в условиях буржуазного строя, ее принятие и последующую ратификацию следует рассматривать «как консолидацию революции» 104.

Принятие конституции и установление новой централизованной федеральной системы способствовали укреплению независимого государственного устройства США. Существовали проекты, согласно которым вместо единого государства предполагалось создать несколько конфедераций. В октябре 1786 г. Б. Раш отмечал, что «некоторые наши просвещенные люди, усомнившись в возможности более полного объединения штатов в рамках конгрессу, выступили с секретным предложением создать Восточную, Среднюю ц Южную конфедерации, объединенные оборонительным и наступательным союзом» 105.

Однако подобного рода проект был опасен для американской независимости, так как позволил бы Англии и другим иностранным государствам, играя на противоречиям между конфедерациями, подорвать их независимость: образование США, завершившееся принятием конституции 1787 г., практически ликвидировало такого рода возможность.

Англия потерпела поражение ж потеряла возможность реставрировать свою власть в Америке. Наиболее рьяные сторонники британской короны, служившие ее опорой и оплотом контрреволюции, вынуждены были бежать либо были высланы из США. Их собственность конфисковали, вследствие чего перестали существовать многие крупные владения земельной аристократии.

5. ИТОГИ АМЕРИКАНСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ Американская революция началась в 1775 г., когда в колониях вспыхнуло вооруженное восстание, и окончилась в 1783 г. заключением мирного договора с Англией, утвердившего успешное завершение войны за независимость. Говоря о хронологических рамках этого периода истории США, необходимо подчеркнуть, что прологом революции явилось освободительное движение 1763—1775 гг., которое было органически связано с последующими преобразованиями. В эти годы произошло становление революционных сил, были выработаны организационные формы и методы, созрела революционная ситуация. В силу этих причин освободительное движение 1763—1775 гг. неотделимо от истории Американской революции.

Столь же неразрывно связан с ней и послереволюционный период 1783—1789 гг., сопровождавшийся усилением классовой борьбы. В ходе восстания Шейса была предпринята попытка углубить революцию плебейскими методами, но восстание было подавлено. В результате принятия федеральной конституции 1787 г. и ее ратификации в 1789 г. господствующие классы сумели утвердить свое положение и стабилизировать обстановку. Таким образом, была как бы подведена черта под целым периодом жизни США, связанным с историей Американской революции.

Американская революция была неотделима от преобразований конца XVIII в., происходивших также на Европейском континенте. По времени она почти совпала с Французской революцией, и исторически ее происхождение во многом объясняется теми же причинами. Поэтому часто сравнивают эти революции. Сопоставление Американской и Французской революций позволяет резче оттенить характер и особенности освободительного и революционного движения в Америке, лучше понять итоги, к которым оно привело.

Прежде всего следует подчеркнуть, что Американская революция протекала в иных исторических условиях, чем Французская. Франция — страна с глубокой исторической традицией и многовековой культурой; молодые же английские колонии в Америке были сравнительно недавно заселены, еще не успели сформировать традиции и только начали создавать собственную культуру. Занимая территорию, приблизительно равную Франции, они имели в 10 раз меньшее население (население Франции к началу революции достигло 26 млн. человек, а в Америке — менее 3 млн.).

Важный аспект происхождения обеих революций — их социальные корни, движущие силы. Что касается Америки, то эта страна не знала феодализма как системы. Ф. Энгельс отмечал, что история Америки началась «на более благоприятной почве... где нет никаких преграждающих путь средневековых развалин... при наличии уже сложившихся в XVII веке элементов современного буржуазного общества...» 106. Поэтому, хотя и предпринимались попытки насадить феодальные отношения и были созданы феодальные институты, сколько-нибудь широкого развития они не получили.

Тем не менее, говоря об итогах Американской революции, необходимо подчеркнуть, что ликвидация феодальных институтов (какими бы слабыми они ни были) — ее важнейший результат. Несмотря на «скромный перечень» импортированных в Америку феодальных порядков, они представляли собой вполне определенную историческую тенденцию, подкрепленную рядом факторов, экономических и политических. Поэтому принципиальный итог Американской революции заключался в ликвидации не отдельных пережитков феодализма, а феодальной тенденции.

«...Феодализм в Америке, не будучи практической альтернативой капитализму,— отмечал советский исследователь А. М. Каримский,— был тем не менее реальной социальной тенденцией, которая поддерживалась всем колониальным политическим аппаратом и представляла собой серьезное препятствие капиталистическому развитию. Поэтому война за независимость, упразднившая это препятствие, явилась одновременно радикальным политическим решением задач буржуазной революции» 107.

В отличие от Франции, где размежевание сословий, обострение классовых и социальных противоречий носили классический характер, в Америке классовые конфликты были выражены слабее. Это обстоятельство связано с социальной пестротой населения, «эластичностью» классов и социальных групп. Кроме того, Американская революция была антиколониальной. Поэтому размежевание сил за океаном происходило не только между различными классами и социальными группами, но и внутри них108, что характерно также для более поздних революций антиколониального типа.

Американская революция подняла на борьбу «низшие классы» — не имеющих собственности мастеровых, мелких ремесленников и бедных фермеров, составлявших многочисленную группу колониального населения 109. Именно «низы», враждебно настроенные по отношению к «владельцам собственности» и «джентльменам», занимавшим административные посты, были главной движущей силой революции.

Важным проявлением политической активности масс стали разнообразные формы массового действия. Комитеты и массовые собрания принимали решения, шедшие гораздо дальше любых законодательных предложений. Это были органы народного правотворчества, в которых участвовали и неимущие, и лишенные права голоса. «Использование толпы и массовых собраний в качестве политического средства,— писал М. Дженсен,— привело к серьезным изменениям в традиционной модели политического действия» 110.

Наряду с «низшими слоями» активное участие в революции принял «средний класс» — фермеры, купцы, ремесленники и лавочники. Эти люди — собственники средней руки — составляли около 2/з белого населения 111.

Американская революция была восстанием против власти метрополии.

Лозунг «Никаких налогов без представительства», положивший начало движению в колониях, выражал протест против господства Англии. Это была война за независимость. Тем не менее следует подчеркнуть, что в ходе войны с Англией население колоний разделилось. Это размежевание происходило по социальному признаку, в соответствии с интересами различных групп по таким насущным вопросам, как развитие торговли и промышленности, аграрная проблема и т. п. Издатели известного документального сборника «Формирование американской демократии» отмечали, что участники революции выступили решительно против политики Англии.

«Но их побуждения только отчасти носили патриотический характер.

В освободительном движении они увидели счастливо подвернувшуюся возможность улучшить свое социальное и экономическое положение» .

Существенной чертой в поведении господствующей верхушки, захватившей контроль над освободительным движением, был тот факт, что американская буржуазия действовала в тесном союзе с земельной аристократией. Отношения этих двух групп были далеки от единодушия, но на данном историческом этапе их большее объединяло, чем разъединяло. В связи с этим французский историк Ж. Лефевр справедливо отмечал, что в Америке революция осуществилась «в общих интересах объединившихся аристократии и буржуазии». В этом, по его словам, Американская революция была скорее похожа на Английскую. «Французская революция, — писал Лефевр,— была совсем иной» 113.

Действительно, Американская и Французская революции сильно отличались друг от друга. Они происходили на разных и весьма уда4ленных друг от друга континентах. Достаточно сказать, что французскому посланнику потребовалось тогда 65 дней, чтобы пересечь Атлантический океан и добраться до Соединенных Штатов. Более того, именно географический фактор сыграл немалую роль в том, что Америка добилась независимости и революция смогла победить. В то же время обе революции объединяла эпоха, основным содержанием которой было бурное развитие буржуазных отношений, смена феодального строя более прогрессивной, капиталистической системой. Пользуясь выражением К. Маркса, «победа буржуазии означала тогда победу нового общественного строя» 114, Каждая революция несет в себе двойное начало. Она разрушает и создает. Обе революции знаменовали рождение новых буржуазных наций.

Вместо разгороженных различными барьерами провинций и областей во Франции, разъединенных и плохо связанных друг с другом отдельных колоний в Америке возникли новые нации. Складывание французской нации происходило в XVI—XVIII вв., т. е. в основном до революции, которая сыграла роль заключительного аккорда в этом процессе. В Америке были другие исторические условия. Американский историк Е. Морган отмечал, что «не нация родила революцию, а революция родила нацию» 115. Действительно, для образования американской нации существовали предпосылки, но только война за независимость превратила их в реальную возможность. Процесс формирования новой американской нации занял еще несколько десятилетий. Американская революция носила ярко выраженный освободительный характер, ликвидировав колониальный гнет Англии и устранив тем самым препятствия на пути дальнейшего прогресса страны.

По тем преобразованиям, которые совершает революция, судят о ее результатах и характере. Французскую революцию недаром называют Великой. Это название соответствует гигантским преобразованиям, которые она совершила. «Франция,— писал Ф. Энгельс,— разгромила во время великой революции феодализм и основала чистое господство буржуазии с такой классической ясностью, как ни одна другая европейская страна» . Для борьбы с внутренней и внешней контрреволюцией потребовались колоссальные усилия. Нужно было разрушить старую систему и расчистить почву для нового строя. Эту задачу выполнила французская буржуазия, опиравшаяся на поддержку всего народа117. Она встретила отчаянное сопротивление старых классов, и, чтобы сломить его, потребовалась беспощадная диктатура якобинцев. Якобинская диктатура и выступления плебейских масс были вершиной революционного подъема во Франции. Американская революция не знала подобного рода явлений, ибо разрушение старого не требовало столь значительных усилий.

На смену якобинской диктатуре во Франции пришла термидорианская реакция. Американская революция не испытала таких амплитуд.

Характеризуя революции XVIII в., К. Маркс отмечал, что они развивались по восходящей линии. Во Франции это оказалось возможным в результате стремительного нарастания активности масс. Американской революции не были свойственны такие темпы и острые ситуации, но она также шла вперед благодаря усилиям народа. Победа в войне, освобождение от колониального гнета и утверждение независимой буржуазной республики явились важнейшим итогом Американской революции. Но, как мы видели, с окончанием войны революционное движение не прекратилось. Послевоенный экономический кризис сопровождался брожением, ростом недовольства в массах. По подсчетам Дж. Т. Мейна, около трети населения США приходилось на белый и черный «пролетариат» 118. Конечно, этот термин применительно к социальной структуре американского общества того времени весьма условен. Но действительно треть американского населения составляли угнетенные и обездоленные рабы, бедные фермеры, ремесленники и т. п. Они получили от революции далеко не все, чего ожидали.

В период войны за независимость и в ходе последующего мирного развития американская «элита» использовала сложный арсенал политических средств для того, чтобы избежать радикальных перемен и сохранить свое господство. Французский историк XIX в. А. Токвиль утверждал, что в отличие от Французской Американская революция была якобы проникнута любовью к порядку и закону. В действительности же и она имела социальную программу, а установленная в результате войны за независимость политическая система определялась отнюдь не любовью к порядку и закону. Новая власть опиралась на диктатуру имущих классов, интересы которых и были поставлены во главу угла при формировании политической системы США.

В силу ряда особенностей исторического развития в Америке XVIII в.

было больше свободы, чем в странах Старого Света, прошедших через эпохи рабовладельческого и феодального строя. Однако положение низов в колониях постоянно ухудшалось, следствием чего был рост недовольства масс. Это видно на примере трех крупнейших американских портовых городов — Бостона, Филадельфии и Нью-Йорка, где неуклонно продолжавшийся на протяжении XVIII в. рост имущественного неравенства привел к усилению социального расслоения и обострению классовых противоречий119.

Массовые выступления в период освободительной борьбы, предшествовавшей разрыву с метрополией, носили в Америке умеренный характер по сравнению с развитием революционного движения в других странах.

Тем не менее и в североамериканских колониях Англии они «имели решающее значение при каждом сколько-нибудь важном повороте событий, который вел к воине за независимость» .

Господствующим классам приходилось идти на уступки, лавировать, с тем чтобы в сложных условиях антиколониальной борьбы не оттолкнуть народ и, сохранив за собой руководящую роль и контроль, использовать в своих интересах его революционную активность. Надо признать, что «элита» — богатые купцы, земельная аристократия и юристы, выступавшие на стороне революции,—успешно справилась с этой задачей.

Поэтому в отличие от европейских стран в Америке те, кто играл руководящую роль в революционном движении в самом начале, практически сохранили ее за собой до конца и даже после революции.

Провозглашение демократических свобод, даже в их ограниченном буржуазном толковании, как это было в Америке, являлось важным итогом революции. Господствующие классы вынуждены были пойти на уступки. Как уже отмечалось, важнейшей проблемой революции был вопрос о земле. Если сравнивать конечные итоги, достигнутые в результате революции при решении аграрной проблемы в Америке и во Франции, нельзя не признать, что в США развитие пошло более демократическим путем. Французская революция приложила несравненно большие усилия для ликвидации старого порядка, но во Франции процесс демократизации земельных отношений и их перестройка на капиталистический лад были гораздо сложнее. Впрочем, и в Америке демократизация земельных отношений носила ограниченный характер. Она проходила под знаком укрепления крупной собственности на землю в ущерб интересам мелких производителей.

Тем не менее следует подчеркнуть, что Американская революция принесла вполне ощутимые результаты. Произведенные ею земельные преобразования носили прогрессивный характер. В результате революции были ликвидированы элементы феодализма в области аграрных отношений. Была прекращена уплата фиксированной ренты, общая сумма которой к началу войны за независимость составляла около 100 тыс. долл.

Ликвидировано право майората, на котором основывалось существовать крупной земельной аристократии, и т. п. Конфискованные земельные владения были пущены в продажу. Причем большая часть этих владений была продана сравнительно небольшими участками. В итоге многие крупные латифундии оказались раздроблены и земля, принадлежавшая ранее одному собственнику, теперь перешла к десяткам и сотням более мелких владельцев. В целом землевладение стало более демократичным, хотя следует оговорить, что большие земельные массивы прошли через руки спекулянтов, которые затем перепродавали их более мелкими участками, нажившись на этих операциях.

В результате раздробления крупных латифундий земельной аристократии в средних штатах на основе скваттерства, а также вследствие развития земледелия на Северо-Востоке США в этих районах возобладало мелкое фермерское хозяйство. Так, уже в результате первой Американской революции здесь была заложена экономическая база для развития капитализма в сельском хозяйстве по фермерскому пути. Решающее значение в этом смысле имела вторая Американская революция — гражданская война 1861—1865 гг., в результате принятия так называемого гомстед-акта, но уже в итоге первой революции был сделан важный шаг в этом направлении.

В 1784—1787 гг. конгресс США принял аграрный закон, вследствие чего западные земли объявлялись государственными; тем самым создавался фонд общественных земель. Это решение явилось естественным результатом победы США в войне за независимость и вместе с тем логическим следствием острой классовой борьбы, развернувшейся в послевоенный период вокруг вопроса о судьбе западных земель. В 1784—1785 гг.

Континентальный конгресс обсудил и принял первый земельный ордонанс, проект которого был составлен Джефферсоном, хотя окончательное утверждение ордонанса провели в его отсутствие 121. Были внесены поправки, умалявшие проект Джефферсона, его демократическую направленность. Особенно неблагоприятным оказалось условие, что земля может продаваться участками по 640 акров при минимальной цене за акр в 1 долл. 122 Покупка такого участка была доступна практически только плантаторам либо земельным спекулянтам.

фермеры требовали демократизировать аграрное законодательство, чтобы сделать покупку земли более доступной для малоимущих групп населения. В 1787 г. был принят новый Северо-Западный ордонанс, факгически заменивший ранее принятые постановления конгресса. При определении правил пользования западными землями и установлении системы их политического управления его составители вынуждены были учесть основные демократические завоевания Американской революции.

В то же время ордонанс 1787 года вводил достаточно жесткие нормы избирательного права и ставил их под контроль центральной власти 123.

Осуществленный в результате революции закон в отношении западных земель имел большое прогрессивное значение. Земля превратилась в предмет свободной купли-продажи, стала открыта для свободного приложения капитала. Одно это демократизировало аграрные отношения. В результате подобного процесса на Западе частная собственность на землю возникала там на новой, капиталистической основе, что, как указывал В. И. Ленин, явилось важнейшим условием передового, фермерского пути развития капитализма в сельском хозяйстве124. В конечном же итоге решение аграрной проблемы имело важное значение и для промышленного капитализма, так как «предопределило создание в ближайшем будущем внутреннего рынка для развивающейся промышленности городов» .

В результате революции были ликвидированы также препятствия для развития промышленности и торговли. Отпал ряд ограничений и запретов, введенных во времена английской колонизации, что создавало благоприятные условия для развития капиталистических отношений в торгово-промышленной сфере. Не встретив на своем пути сколько-нибудь серьезных препятствий со стороны феодализма или его пережитков, экономика США получила благоприятные условия для быстрого капиталистического развития.

Таковы были последствия революции для северных и центральных штатов, не связанных с системой плантационного рабства. Что же касается Юга, то в результате сохранения этой системы положение там было чревато серьезными потрясениями. По справедливому замечанию американского историка С. Линда, революция не выполнила одного из важнейших социально-экономических преобразований, которое по сути являлось ее кардинальной проблемой. В этом смысле, отмечал Линд, «Америка не имела буржуазной революции, сравнимой с Французской революцией» 126.

В некоторых штатах (например, в Массачусетсе в 1774 г., Род-Айленде и Коннектикуте в 1784 г., а начиная с 1787 г. во всех северных штатах) рабство было отменено. Но на Юге оно продолжало оставаться оплотом существующего социально-экономического порядка, оказывая серьезное влияние также на развитие капитализма в стране в целом, что в итоге привело к гражданской войне 1861—1865 гг., которая революционным путем устранила рабовладельческую систему. Но до этого рабство сохранялось как результат политического компромисса между буржуазией Севера и плантаторами Юга.

По своему характеру революция в Америке «была буржуазной революцией, в которой был очень силен демократический элемент»127.

Американская революция открыла новый этап исторического развития США. Но значение событий в Америке не исчерпывалось рамками бывших английских колоний. Американская революция была одной из ранних буржуазных революций, повлиявших на дальнейшее развитие мирового революционного процесса. Маркс отмечал, что она дала «первый толчок европейской революции XVIII века» и «прозвучала набатным колоколом для европейской буржуазии»128. Многие страны Европы испытали на себе в ту пору влияние Американской революции. В первую очередь это касалось Франции. Приехавшие в Америку, чтобы сражаться за дело независимости США, французы принимали потом активное участие во французском революционном движении.

Декларация независимости, а затем и конституция США, несмотря на все ее недостатки, утвердили в Америке передовой республиканский строй. Пример победоносного восстания за океаном окрылял революционеров Европы, придавал силы борцам за демократию и укреплял их веру в успех революции. Программные документы Американской революции оказали влияние на французскую Декларацию прав человека и гражданина, а также на конституции 1791 и 1793 гг. Великая Французская буржуазная революция использовала и развила опыт революционных Комитетов связи и безопасдости, а революционная французская армия успешно применяла в боях тактику рассыпного строя. Революция в Америке дала толчок освободительному движению в латиноамериканских странах, находившихся под властью Испании и Португалии.


Оглавление: ИСТОРИЯ США В ЧЕТЫРЕХ ТОМАХ ТОМ ПЕРВЫЙ 1607-1877