ТАЙНЫ АМЕРИКИ

факты о настоящей Империи Зла

ИСТОРИЯ США В ЧЕТЫРЕХ ТОМАХ ТОМ ПЕРВЫЙ 1607-1877

Глава четвертая. ВОЙНА ЗА НЕЗАВИСИМОСТЬ (1775—1783)


1. ЛЕКСИНГТОН И КОНКОРД.

НАЧАЛО ВООРУЖЕННОЙ БОРЬБЫ

В феврале 1775 г. в Массачусетсе была создана комиссия по выработке правил конституционной армии. Обсуждением этого вопроса занимался созванный взамен распущенной колониальной ассамблеи конгресс представителей Массачусетса, проходивший в острых дебатах между представителями умеренного крыла и сторонниками более радикальных действий.

Между тем разрыв с Англией и вооруженное столкновение с каждым днем становились все более неотвратимыми. Пока конгресс Массачусетса спорил, создавать ли армию, отряды добровольцев уже начали военные приготовления, устраивая склады вооружения и проводя обучение милицейских частей. Комитеты безопасности эту деятельность поддерживали и поощряли, а такие лидеры патриотов, как С. Адамc и Дж. Хэнкок, выступили в роли вдохновителей и практических руководителей начавшихся по инициативе снизу военных приготовлений. Генерал Гейдж был об этом осведомлен и, рассчитывая пресечь деятельность патриотов, отдал приказ подразделениям британских войск разоружить дислоцированные близ Бостона добровольческие отряды в Конкорде и Лексингтоне, арестовав С. Адамса и Дж. Хэнкока.

Британское командование стремилось сохранить в строгой тайне военные приготовления. Однако представители Комитета безопасности бдительно следили за передвижением английских войск. Поэтому, когда 18 апреля британские войска численностью в 700—800 солдат собрались на центральной площади Бостона, чтобы двинуться на Конкорд, эта операция, как справедливо отметил американский исследователь Р. Грос, уже «была обречена на провал»1. Еще накануне Комитет безопасности отдал приказ срочно разобрать склады с вооружением. Ночью на подводах хранившиеся в Конкорде припасы были переправлены в соседние селения.

Британские войска отправились в Конкорд под покровом ночи. В целях соблюдения секретности многим командирам подразделений сообщили о целях операции лишь перед самым ее началом. Однако в тот момент; когда английские отряды выступили из Бостона, с башни Северной церкви специально поставленный туда Комитетом безопасности дежурный подал условный сигнал, и гонец патриотов Пол Ривир отправился в свой легендарный рейд, чтобы сообщить о готовящемся нападении.

С той же целью один из лидеров бостонских патриотов, Джозеф Уоррен, отправил в Конкорд доверенное лицо, Уильяма Доуза. Одновременно несколько жителей предместий Бостона пустились в путь, заподозрив неладное в показавшейся им странной активности английских патрулей.

Когда Ривир, а затем Доуз и другие гонцы прибыли в расположенный по дороге к Конкорду Лексингтон, там ударили в набат и подняли по боевой тревоге местную милицию2. В Лексингтоне английские войска открыли огонь по американским силам. Восемь человек были убиты и 9 ранены3. Вооруженная стычка произошла и в Конкорде, где американцы сумели обратить в бегство английских солдат.

Непосредственной реакцией на события в Лексингтоне и Конкорде была мобилизация новых милицейских отрядов, общая численность которых превысила 1100 человек. Небольшие группы повстанцев укрывались за домами и заборами, в лощинах и оврагах. Они обстреливали англичан на всем протяжении обратного пути от Конкорда до Лексингтона. В этом сражении американцы использовали заимствованную ими у индейцев тактику рассыпного строя, противопоставив малоподвижным британским порядкам неожиданный и стремительный натиск малыми группами и в одиночку, атакуя противника в самых неожиданных местах.

События в Конкорде и Лексингтоне были вооруженным восстанием против британского господства, началом американской войны за независимость. Теперь уже ни у кого не было сомнений в том, что американцы готовы воевать4. «Фермеры Массачусетса,—отмечал М. Дженсен,— в отличие от ссорившихся политиков хотели начать войну.

19 апреля 1775 г. они показали, что могут воевать» 5. Теперь колебаний в вопросе о необходимости создания армии уже не было. Руководители патриотического движения, даже из числа представителей умеренных кругов, ясно отдавали себе отчет в том, что, если они не хотят утратить своих позиций в руководстве, им надлежит примкнуть к сторонникам военной партии.

Еще до принятия законодательной меры, конституировавшей создание американских вооруженных сил, сформировалась революционная армия, солдаты которой с гордостью именовали себя «парнями свободы».

Бостон, откуда посланы были британские войска для расправы с американскими патриотическими силами, был окружен и подвергнут осаде со стороны вновь созданных партизанских отрядов Новой Англии, которые расположились вокруг города 15-тысячным «лагерем свободы».

В Нью-Йорке организация «Сынов свободы» руководила захватом арсенала, а затем организовала милицейский корпус, захватив в свои руки таможню, склады с различным снаряжением и припасами, а также конфисковав грузы английских судов, доставивших снаряжение для британского гарнизона в Бостоне. В Саванне (Джорджия) местные патриоты напали на лавку, в которой хранились запасы пороха и дроби, затем захватили стоявшее британское судно, груженное ружьями и порохом. Эти трофеи позволили вооружить полк волонтеров. Против участников вылазки в Саванне британские власти попытались применить репрессивные меры. Был арестован и посажен в тюрьму один из руководителей «Сынов свободы» — Э. Макгарди. Однако вооруженные патриоты освободили его из заключения и демонстративно в полной боевой форме прошли по улицам города. В Филадельфии при участии ремесленников и купцов была создана военная ассоциация. В Ньюарке (Нью-Джерси) на собрании «Сынов свободы» была единодушно принята резолюция, гласившая, что ее участники клянутся «не пощадить ни своего имущества, ни самой жизни для дела освобождения Америки» 6.

Многочисленные отряды волонтеров начали партизанскую войну против Англии. В середине мая 1775 г. крупные милицейские силы направились в Канаду, надеясь обеспечить себе поддержку канадских провинций. По пути патриоты заняли две важные крепости — Тайкондерогу и Краун-Пойнт. Впоследствии им удалось даже захватить Монреаль. Однако, забегая вперед, следует сказать, что канадская экспедиция оказалась неудачной. Потерпев поражение под Квебеком, американцы вынуждены были отступить. Все же эта военная операция не была бессмысленной, так как в дальнейшем, опасаясь американского нападения, Англия вынуждена была постоянно держать значительный контингент войск в Канаде, что мешало ей развернуть все свои силы в войне против восставших американских колоний.

Три недели спустя после Лексингтона и Конкорда, 10 мая 1775 г., в Филадельфии открылся II Континентальный конгресс. Никогда ранее за весь период освободительного движения в колониях не были так сильны радикальные настроения. В особенности решительно настроены были делегаты Массачусетса. Даже представители умеренного крыла, такие, как Дж. Адамc, стремились подтолкнуть конгресс к незамедлительным действиям, заявляя, что «раковая опухоль пустила такие глубокие корни, что не может быть вылечена отсечением какой-либо части», и только «порох и артиллерия — наиболее эффективные, надежные и неизбежные при создавшихся условиях средства урегулирования конфликта»7. По своему составу II Континентальный конгресс мало отличался от первого.

Большинство делегатов нового, II конгресса участвовали и в заседаниях предыдущего. Тем не менее ориентация нового конгресса существенна отличалась от старого.

Те, кто ранее придерживался соглашательской тактики, теперь порвали с патриотами и перешли в противоположный, враждебный революции лагерь лоялистов. С другой стороны, часть тех, кто раньше занимал умеренные позиции, желая сохранить влияние на массовое освободительное движение, пришла к выводу, что необходимо более решительно выступить против Англии: политика метрополии с каждым днем все более увеличивала опасность внутреннего взрыва в колониях.

После принятия 14 июня 1775 г. постановления о создании регулярной армии и ассигнования средств на ее содержание, конгресс сделал решительный шаг в сторону полного разрыва с метрополией. Важное значение для последующего хода вооруженной борьбы имел вопрос, кто будет назначен главнокомандующим. Состоявшееся ранее назначение Дж. Вашингтона главой комитета по выработке правил вооруженных сил до известной степени предрешало выбор. Однако вопрос о главнокомандующем осложнялся тем, что на это место претендовал президент Континентального конгресса Дж. Хэнкок, пользовавшийся широкой известностью в результате своей предшествующей деятельности как один из лидеров освободительного движения8.

Впоследствии, объясняя факт своего назначения, Вашингтон в частной переписке отмечал, что стал главнокомандующим благодаря «расположению конгресса, подкрепленному некоторыми политическими мотивами» 9. В принципе Вашингтон оказался во всех отношениях наиболее подходящей кандидатурой. Он отличился во время Семилетней войны, показав себя стойким и находчивым военачальником. Вашингтон не принадлежал к числу самых активных участников антибританских кампаний 1765—1775 гг. Но все хорошо знали, что он является противником английской колониальной политики, которая задевала его личные интересы. В частности, распространивший юрисдикцию Канады на западные земли так называемый Квебекский акт лишал Вашингтона десятков тысяч акров земли.

Выступив противником британской политики органичений и репрессий, Вашингтон снискал себе популярность среди участников массовых выступлений против политики Англии. То, что он был богатым виргинским плантатором, принадлежал к состоятельным аристократическим кругам и исповедовал умеренные взгляды, импонировало консервативной части конгресса, опасавшейся радикально настроенных элементов. Поэтому Дж. Адамc, которому принадлежала инициатива выдвижения кандидатуры Вашингтона на поcт главнокомандующего, прямо заявил, что считает большим достоинством кандидата его солидное состояние10.

Кандидатура Вашингтона была выдвинута Дж. Адамсом после предварительного совещания с С. Адамсом, что было продуманной акцией.

Таким образом руководители освободительного движения Новой Англии рассчитывали скрепить свой союз с лидерами южных колоний. «Это назначение,— отмечал Дж. Адамc,— окажет огромное влияние на закрепление и обеспечение союза этих колоний» 11.

Выдвижение Вашингтона, а затем и избрание его на пост главнокомандующего были важным политическим шагом, обеспечившим привлечение на сторону революции плантаторов Юга. С другой стороны, это было выгодно руководителям освободительного движения на Севере, прежде всего купечеству, и по иным причинам. Избрание Вашингтона на пост главнокомандующего ставило под контроль консервативно настроенного политического деятеля уже существующие революционные отряды, разместившиеся преимущественно на территории Массачусетса.

15 июня конгресс вынес постановление о создании вооруженных сил и избрал Вашингтона главнокомандующим, а два дня спустя еще не регулярные части, а разрозненные партизанские отряды вступили в сражение с британскими войсками. После событий в Лексингтоне и Конкорде английские отряды были отведены на стратегически выгодные позиции Банкер-Хилла — одну из господствующих над Бостоном высот 12.

Однако спустя некоторое время по совершенно непонятной причине англичане оставили Банкер-Хилл. Тогда американцы заняли эту высоту ж за одну ночь выстроили там укрепления.

Британское командование приказало морской артиллерии обстрелять позиции американцев. Однако последние продолжали строить редуты,.

и тогда решено было взять Банкер-Хилл приступом. Генерал Гейдж собрал около 2,5 тыс. солдат и офицеров. Только в результате третьего приступа английские войска смогли овладеть Банкер-Хиллом. Американцы вынуждены были отступить, так как кончились боеприпасы. Англичане понесли тяжелые потери.

Почти половина из тех, кто принимал участие в операции, были убиты или ранены. Общее число жертв с английской стороны составило 1150 человек. В то же время из 3000 участвовавших в операции американцев был убит и ранен 441 человек13. Захват Банкер-Хилла дорого стоил англичанам. Это была поистине пиррова победа. «Еще одна такая победа,— писала по поводу Банкер-Хилла одна английская газета,— и не останется никого, чтобы принести новость домой» 14.

Сражение при Банкер-Хилле было важным прежде всего потому, что показало высокий боевой дух американских повстанческих сил. Даже разрозненные отряды колонистов оказались серьезной силой, справиться с которой не смогли обученные, подготовленные и обеспеченные всем необходимым британские войска. Если бы защитники Банкер-Хилла не исчерпали военных припасов, исход сражения мог быть иным. Даже после того как у американцев кончились заряды для ружей, они продолжали драться врукопашную. Несмотря на то что англичанам удалось ворваться в расположение американских отрядов, они сумели захватить в плен лишь 30 человек15.

Сражение при Банкер-Хилле укрепило дух патриотов и способствовало переходу многих колебавшихся членов конгресса на сторону революции. Некоторых же, наоборот, это событие оттолкнуло в лагерь ее противников, так как после Банкер-Хилла стало совершенно очевидно,.

что война неотвратима.

Идея независимости в Америке становилась все более популярной,.

и это сознавало большинство делегатов конгресса. Однако под давлением консервативно настроенных деятелей, опасавшихся, что крушение власти: Англии приведет к анархии в колониях, была предпринята последняя попытка примирения. Конгресс направил королю «Петицию оливковой ветви».

После Лексингтона, Конкорда и Банкер-Хилла колонии фактически оказались в состоянии войны с Англией. Окончательный разрыв с метрополией стал почти неминуем, и руководители освободительного движения приступили к обсуждению вопроса о будущем статусе колоний. Логика событий вплотную подвела их к проблеме независимости. Несмотря на оппозицию консервативно настроенных кругов, руководители освободительного движения были не в состоянии далее противостоять нажиму радикально настроенных делегатов, требовавших активных действий.

Перелом в настроениях американцев наступил после опубликования в 1776 г. памфлета Томаса Пейна «Здравый смысл». Ни одно другое выступление, ни устное, ни печатное, не сыграло такой большой роли в мобилизации патриотических сил и агитации за независимость, как «Здравый смысл»16. Автор этого памфлета не был американцем. Он приехал в колонии из Англии лишь в 1774 г. Но и у себя на родине Пейн был известен как сторонник демократических взглядов. В Лондоне Пейн случайно познакомился с Б. Франклином, который, по словам В. Л. Паррингтона, «посоветовал ему испробовать Америку как место, где вероятнее всего можно преуспеть» 17.

Памфлет Пейна был страстным призывом к народу. Он звал колонистов к восстанию против метрополии, провозглашая равенство всех людей и их прирожденные естественные права. Пейн отмечал, что вся предшествующая литературная полемика по поводу раздора с Англией оказалась безрезультатной. «...Все было бесплодно,—писал он,—и период дебатов закончился. Оружие, как последнее средство, решает сейчас спор» 18. Он заявлял, что нельзя оставаться лояльными в отношении Англии и в то же время вести с ней борьбу за свои права. Пейн решительно выступал против всех, кто утверждал, что связь колоний со страной-матерью, Англией, жизненно необходима для их благополучия.

Пейн призывал Америку утвердить свою независимость и выступил сторонником республиканской формы правления. Он критиковал монархию как жестокий, несправедливый режим. По словам В. Л. Паррингтона, Пейн явился «воплощением республиканского духа Американской революции» 19. Он предлагал разбить корону и куски ее рассеять в народе, «которому она принадлежит по праву» 20. Это было очень смело, ибо, несмотря на развитие освободительного движения, монархическая традиция и вера в «доброго короля» были еще очень прочными. Многие не представляли себе вероятности перемен формы правления. Пейн же предлагал отказаться от старых взглядов и привычек, решительно разорвать с прошлым, свергнув власть монархии и установив республиканский строй. Он заявлял, что свободная, независимая республика принесет Америке демократическое правление и обеспечит ее народу процветание21.

Обычно политический памфлет выпускался одним-двумя изданиями, а издание «Здравого смысла» достигло рекордной для того времени цифры—25; его прочитали несколько сотен тысяч человек. «Если эпоха революции продемонстрировала массовую политизацию американского общества,— писал Э. Фонер,— то именно „Здравый смысл" способствовал взрыву страстей и политических дебатов за пределами узких рамок образованной элиты, среди американцев всех слоев». С разных концов колоний весной 1776 г. поступали сообщения о том, что памфлет читали «люди самого разного сорта» и что он сделал сторонниками независимости бесчисленное число американцев 22.

Автор «Здравого смысла» предлагал, чтобы каждый американец независимо от того, какой собственностью он владел и имел ли ее вообще, был наделен правом голоса. Пейн заявил себя решительным сторонником всеобщего избирательного права, противником каких бы то ни было ограничений на основе имущественного ценза. Это предложение пришлось явно не по вкусу представителям имущих групп, которые привыкли к тому, что «власть рождается собственностью» 23. Дж. Адамc, идеолог этих групп24, считал предложения Пейна «излишне демократичными» 25.

Джон Адамc приветствовал призыв к отделению от Англии и сам выступал сторонником провозглашения независимости. Однако впоследствии он решительно настаивал на том, что не Пейну, а ему принадлежал приоритет в этой идее26. В ответ на «Здравый смысл» Джон Адамc выпустил памфлет «Размышления относительно правительства», в котором подвергал критике многие положения Т. Пейна. По мнению Э. Фонера, он был ничуть не менее республиканцем, нежели Пейн, но «его республиканизм имел безусловную элитистскую окраску». Джон Адамc «был напуган уравнительными идеями „Здравого смысла",— отмечал Фонер,— и искал им противодействия»27. Он решительно выступил против идеи всеобщего избирательного права. «Весьма опасно,—писал он,— менять избирательное право. Это ведет к путанице и уничтожению всех различии, низводит людей разного положения до одного уровня»28 .

Подход Пейна вызвал отрицательную реакцию не только со стороны Джона Адамса, но и других сторонников партии вигов. Даже представители радикалов Сэмюэл Адамc и Патрик Генри воздержались от поддержки «уравнительных» идей Пейна. В то же время его призыв к независимости встретил довольно широкий отклик со стороны лидеров освободительного движения, даже среди умеренного крыла. Это было нестолько результатом воздействия выдвинутых Пейном аргументов в пользу независимости, сколько следствием того впечатления, которое пафлет «Здравый смысл» оказал на развитие массового движения, пережившего состояние взрыва. Памфлет Пейна сыграл роль своего рода катализатора, стремительно ускорившего уже начавшуюся реакцию. После его опубликования вопрос о независимости перешел из стадии осторожных разговоров в стадию открытых обсуждений и практического решения. К этому вело и дальнейшее развитие событий, способствовавших усилению движения за отделение от Англии.

Посланная королю конгрессом «Петиция оливковой ветви» была отвергнута. Британское правительство решило не отвечать на послание мятежных колоний.

В Англии по-прежнему считали, что проводимая ею политика правильна и не нуждается в серьезных переменах. Впоследствии Б. Франклин вспоминал, что незадолго до начала войны за независимость он оказался свидетелем разговора, в котором один британский генерал заявил,, что быстро решил бы все американские проблемы, дай ему тысячу гренадеров. С ними он обещал пройти «из одного конца Америки в другой,, кастрировав всех мужчин». «Совершенно очевидно,—писал Франклин,— что он принимал нас за разновидность животных, лишь немногим превосходящих диких зверей... На янки смотрели, как на мерзкое чудовище, и парламент считал, что петиции от подобного рода созданий не подобает принимать и читать в таком собрании мудрецов (как британский парламент.— Авт.)» 29.

После Банкер-Хилла английское правительство поняло, что ни одной, ни двумя, ни даже пятью тысячами гренадеров усмирить колонии не удастся. Было решено отправить в Америку 20-тысячный корпус. Но вербовка проходила медленно. К весне 1776 г. к отправке были готовы лишь 5—6 тыс. человек. Тогда начали переговоры о создании корпуса наемников в немецких княжествах. Кроме того, стало известно, что британское командование в самой Америке приступило к вербовке негритянских невольников и энергично подстрекало индейцев нападать на фермы и поселения «пограничников». Желая продемонстрировать свою готовность жестоко расправиться с повстанцами, британские войска совершили рейды в Фалмут (Мэн) и Норфолк (Виргиния), разгромили и сожгли их дотла. Колонии были объявлены в состоянии мятежа. Войска и военноморской флот получили приказ короля подавить восстание.

Все это вместе взятое привело к тому, что весной 1776 г. конгресс наконец приступил к осуществлению мероприятий, которые завершились провозглашением независимости. 10 мая была одобрена предложенная Дж. Адамсом резолюция, рекомендовавшая всем колониям образовать собственные органы власти, независимые от британской короны. Резолюция была дополнена 15 мая специальной преамбулой, гласившей, что всякая власть, исходившая от метрополии, «должна быть полностью ликвидирована» и новому правительству следует опираться только на «власть народа колоний». В то время как резолюция была принята единодушно, преамбула, обсуждавшаяся отдельно, собрала незначительное большинство. Из 11 колоний, принимавших участие в голосовании, 6 подали «за», 4 —«против», а делегация Мэриленда покинула зал заседаний, заявив, что не желает связывать себя какими-либо обязательствами 30.

2. ПРОВОЗГЛАШЕНИЕ НЕЗАВИСИМОСТИ Принятие резолюции 10 мая и особенно преамбулы 15 мая явилось важным шагом на пути к провозглашению независимости. Джон Адаме не без оснований отметил, что, одобрив преамбулу, «конгресс принял самую важную резолюцию из всех, какие до того принимались в Америке». Он склонен был даже рассматривать принятые конгрессом решения (возможно, потому, что сам являлся их автором) как имеющие исключительно важное историческое значение и практически провозглашавшие независимость. Два дня спустя после голосования в конгрессе Джон Адамc писал жене, что Англия толкнула Америку на крайний шаг — «совершенное отделение от нее, полную абсолютную независимость»31.

Вскоре, однако, и Дж. Адаме, и другие сторонники независимости вынуждены были убедиться, что вопрос еще далеко не решен. Три недели спустя, 7 июня 1776 г., делегат Виргинии Ричард Генри Ли внес на рассмотрение конгресса резолюцию, которая развивала ранее одобренные предложения Джона Адамса. Проект резолюции Р. Г. Ли состоял из трех пунктов: 1) «Что эти Соединенные колонии есть и по праву должны быть свободными и независимыми штатами; они освобождаются от всех обязательств в отношении британской короны и все политические связи между ними и государством Великобритания есть и должны быть полностью разорваны»; 2) «Что необходимо немедленно принять самые эффективные меры для заключения союзов с иностранными государствами» и 3) «Что необходимо подготовить и передать соответствующим колониям для рассмотрения и апробации план создания конфедерации» 32.

Однако постановили не ставить немедленно резолюцию Р. Г. Ли на голосование, а внесено было компромиссное предложение: отложить окончательное решение еще на три недели, до 1 июля, чтобы дать возможность делегатам конгресса получить необходимые инструкции. За это предложение 10 июня голосовали 7 делегаций, против — 5. Желая, однако, придать постановлению конгресса определенность, сторонники независимости добились того, что была создана специальная комиссия в составе Томаса Джефферсона, Бепджамина Франклина, Джона Адамса, Роджера Шермана и Роберта Ливингстона, которой к означенному сроку поручено было подготовить Декларацию независимости. Затем избрали комиссию по выработке «Статей конфедерации» во главе с Джоном Дикинсоном и третью комиссию — по обсуждению возможных соглашений с иностранными державами. Это был еще один очень важный шаг по пути к независимости. Джон Адамc справедливо отметил, что нужно было «последнее решающее усилие... После этого ничего не оставалось, кроме войны» 33.

Постановление конгресса 10 мая нашло живой отклик в колониях.

Распространение «Здравого смысла» и известия о дебатах в Континентальном конгрессе по вопросу о провозглашении независимости резко.

радикализировали настроение масс. На различных митингах в графствах и городах принимались многочисленные резолюции в пользу независимости. С каждым днем события принимали все более стремительный оборот, и местным ассамблеям следовало торопиться с принятием решений.

Самой первой еще в мае резолюцию о независимости одобрила Виргиния.

«Принципы памфлета Пейна,— комментировал этот шаг видный виргинский политический деятель Э. Рэндолф,— с триумфом одобрены самой крупной, самой богатой и самой влиятельной колонией в Америке» 34 Действительно, наряду с Массачусетсом Виргиния занимала особое место среди других колоний. Ей принадлежал веский голос во всех делах, касавшихся взаимоотношений с Англией. Если говорить в общенациональном американском масштабе, то многие политические деятели, ставшие лидерами освободительного движения, были виргинцами. По образному выражению Д. Малоне, биографа Т. Джефферсона, Виргиния имела две главные статьи экспорта — табак и политических деятелей. Поэтому решение местной виргинской ассамблеи, одобрявшее провозглашение независимости, имело большое влияние на развитие настроений в других колониях.

1 июля 1776 г. Континентальный конгресс в соответствии с ранее принятой резолюцией приступил к обсуждению вопроса о провозглашении независимости. Хотя для подготовки Декларации независимости создали целую комиссию, документ был подготовлен одним лицом — Томасом Джефферсоном. Как оратор он не пользовался известностью ни тогда, пи впоследствии. Но как мыслитель, радикально настроенный философ и политический деятель Джефферсон во многих отношениях не имел себе равных35. Для него разрыв с Англией означал нечто большее, чем независимость. «Он видел в политической независимости,—отмечал Д. Малоне,— не цель, а средство, и был гораздо более заинтересован в том, что должно последовать за формальным отделением, чем в самой по себе акции отделения» 36.

Декларация независимости была первым в истории официальным государственным документом, который провозглашал принцип народного суверенитета как основу государственного устройства. Исторически важным положением декларации было также то, что она признавала за народом право восстания, революции. «Когда долгий ряд злоупотреблений и попыток узурпации власти, преследующих неизменно одну и ту же цель, свидетельствуют о намерении подчинить народ неограниченному деспотизму, то его право и его долг свергнуть такое правительство» — эти слова декларации имели поистине революционное значение.

Следует подчеркнуть, что не только влияние идей античных авторов, английских философов и французских просветителей, как бы велико оно ни было, определило мировоззрение автора Декларации независимости.

Взгляды Джефферсона, нашедшие выражение в декларации, в огромной степени учитывали опыт самих американских колоний, их собственные демократические традиции, сложившиеся за полтора с лишним столетия со времени основания первых американских поселений. История и практика американской политической жизни, свидетелем и активным участником которой являлся Т. Джефферсон, оказали на него колоссальное влияние. «За фигурой Джефферсона, мыслителя с головой аристократа на плечах плебея,— писал Паррингтон,— стояла философия новой эпохи и молодого народа — эпохи и народа, которые еще не достигли зрелости, но уже нащупывали путь от первого опыта к прочным достижениям» 37.

Многие положения Декларации независимости не утратили своего значения по сей день. Они остаются актуальными, ибо все еще ожидают своего решения. Не случайно участники демократических движений XIX и XX вв. обосновывали свои политические требования невыполнением обещаний Декларации независимости. Это относится, в частности, и к аболиционистскому движению кануна гражданской войны, и к событиям недавнего прошлого — движению за «гражданские права» и к студенческим выступлениям, участники которых не раз ссылались на Декларацию независимости, требуя выполнения провозглашенных ею принципов. Значение этого документа было необычайно велико. Можно без преувеличения сказать, что для Америки это была веха, за которой начинался новый этап в истории страны. «Политическая теория декларации,— отмечал Г. Аптекер,— носит ярко выраженный демократический и революционный характер» 38.

Декларация независимости обвиняла английского короля в тирании, нарушении элементарных прав человека и заявляла, что отныне колонии считаются свободными и независимыми штатами — Соединенными Штатами Америки. В качестве таковых «они приобретают полное право объявлять войну, заключать мир, вступать в союзы, вести торговлю и совершать любые акты и действия, все то, на что имеет право всякое независимое государство» .

В соответствии с философскими воззрениями Джефферсона декларация провозглашала идею буржуазной демократии: равенство людей, их естественное право на жизнь и свободу. В том, что записано в декларации, Джефферсон пошел дальше мыслителей, идеалам которых он поклонялся. «...Все люди сотворены равными,—гласила Декларация независимости,— все они одарены своим создателем некоторыми неотъемлемыми правами, к числу которых относятся право на жизнь, свободу и стремление к счастью» 40. Джефферсон изменил формулу Локка «жизнь, свобода и собственность», поставив вместо «собственности» слова «стремление к счастью».

Некоторые американские историки пришли к выводу, что, применив формулу «стремление к счастью», Джефферсон не был оригинален, а повторял чужие слова41. Впрочем, подобного рода высказывания распространялись и на более широкий круг вопросов. Подвергался сомнению даже тот факт, что Джефферсону принадлежит авторство Декларации независимости, заявляя, что ее текст был заимствован им из так называемой Мекленбергской декларации12. Все эти заявления, однако, не имеют сколько-нибудь серьезных оснований. Они, как правило, исходят от представителей консервативной историографии, негативно оценивающей деятельность Джефферсона и его философские взгляды. В действительности же не подлежит сомнению ни авторство Джефферсона, ни тот факт, что составленная им Декларация независимости, даже если она и повторяла какие-то формулы, высказывавшиеся ранее, придала им совершенно иное звучание.

В целом Декларация независимости носила ярко выраженный революционно-демократический характер. Что же касается формулы «стремление к счастью», то, как следует из последнего письма Джефферсона, она была вставлена им в декларацию совершенно сознательно. Как справедливо отмечал Г. Аптекер, «именно идея о праве человека на стремление к счастью составляет святая святых революционной доктрины Декларации независимости» 43.

Принятию Декларации независимости предшествовало голосование по резолюции Р. Г. Ли, внесенной на рассмотрение конгресса 7 июня. После того как эта резолюция была принята, началось обсуждение Декларации независимости. Подготовленный Джефферсоном и одобренный его коллегами по комиссии, проект Декларации независимости был принят 4 июля 1776 г. с некоторыми поправками. День принятия декларации стал национальным праздником американского народа, который традиционно отмечается вот уже более 200 лет.

Весть о принятии Декларации независимости была встречена населением колоний с энтузиазмом. 8 июля декларация была зачитана в Филадельфии. Ее чтение сопровождалось пушечным салютом, звоном колоколов и бурными овациями толп празднично настроенных жителей. На следующий день текст декларации был оглашен в войсках патриотов.

В Бостоне чтением декларации сопровождались церковные проповеди, город был украшен, а вечером иллюминирован. В знак солидарности штатов производился салют 13 залпами.

Опубликование Декларации независимости встретило живой отклик не только в американских колониях, но и далеко за их пределами. Передовые люди, революционеры с восторгом читали текст декларации, горячо сочувствовали американским патриотам и говорили о необходимости распространения принципов Декларации независимости на весь мир.

Декларация вдохновляла на борьбу с абсолютизмом и феодальными порядками, звала к восстанию, ив этом заключалось ее величайшее историческое значение.

«Первая декларация прав человека» — так охарактеризовал Декларацию независимости К. Маркс44. Принятая в момент наивысшего подъема революции Декларация независимости была порождена этим подъемом и отвечала чаяниям широких народных масс.

Провозглашенные декларацией принципы в полной мере отвечали интересам национальной буржуазии, выступавшей в союзе с плантаторами против старых колониальных порядков и господства тесно связанной с метрополией колониальной аристократии. Национальная буржуазия была заинтересована в революционных преобразованиях, для того чтобы смести со своего пути барьеры, мешавшие ее продвижению к власти. В этом отношении показателен и состав депутатов, подписавших 2 августа 1776 г. Декларацию независимости. Первым этот документ подписал президент конгресса, «король контрабандистов» Хэнкок. Три четверти подписавших нажили свои состояния на торговле и контрабанде. В целом из 56 подписей 13 принадлежали купцам, 8 — плантаторам, 28 — адвокатам, которые, в свою очередь, были купцами, плантаторами либо непосредственными представителями тех или других, и 7 — представителям различных свободных профессий. Вместе с тем следует отметить, что Дж. Джей, Дж. Дикинсон, Дж. Дьюэн и Р. Ливингстон отказались поставить свои подписи под Декларацией независимости. С другой стороны, ее подписали К. Бракстон и Э. Рэтледж, выступавшие против независимости, и Р. Моррис, считавший ее провозглашение преждевременным.

Декларация независимости по праву признана одним из величайших документов американской истории, свидетельствующих о ее героических делах и революционных традициях. Но наряду с этим нельзя не отметить, что декларация, не говоря уже о практическом претворении ее в жизнь, далеко не во всем оказалась последовательной. Декларация независимости оставляла в силе позорный институт рабства, что отражало тот исторический факт, что американская буржуазия выступала на данном эта пе единым фронтом с плантаторами-рабовладельцами.

Правда, Джефферсон в представленном им проекте декларации предлагал запретить и рабство, и торговлю рабами. Но по настоянию делегатов Юга, в частности Южной Каролины и Джорджии, угрожавших покинуть заседания конгресса и выйти из войны против Англии в случае, если останется этот пункт, последний был вычеркнут. Делегаты северных колоний уступили, сделав это не только из желания сохранить единство, по и потому, что буржуазия Севера, купцы и судовладельцы сами извлекали из торговли рабами крупные прибыли. Достигнутое соглашение закрепило на длительный период союз буржуазии с плантаторами-рабовладельцами, но, как показала последующая история США, союз этот имел преходящее значение, так как был чреват глубокими противоречиями.

Положения Декларации независимости не распространялись на коренных жителей Америки — индейцев, а также на женское население страны. Супруга Дж. Адамса, Абигейл, в 1776 г. с горечью писала мужу: «Провозглашая мир и добрую волю для мужчин, освобождая все нации, вы настаиваете на сохранении абсолютной власти над женами».

Будучи сторонницей самого широкого просвещения женщин, она сожалела о том, что на ее родине они получают «жалкое, ограниченное, убогое образование» 45.

Итак, независимость была провозглашена, и власть в Америке перешла в руки блока национальной буржуазии и плантаторов, ставших во главе вновь образованного государства — Соединенных Штатов Америки. Однако дело Американской революции еще нужно было отстоять в ходе длительной и напряженной войны за независимость.

3. ФОРМИРОВАНИЕ НОВОЙ ВЛАСТИ Наряду с деятельностью Континентального конгресса важным этапом на пути становления новой государственной власти было избрание местных ассамблей и конвентов взамен распущенных колониальной администрацией. В большинстве колоний произошло расширение контингента избирателей за счет предоставления права голоса тем, кто раньше его не имел, в результате снижения имущественного ценза. Хотя в ассамблеях по-прежнему преобладала имущая верхушка, значительное число мест получили представители внутренних районов, увеличилось число депутатов, принадлежавших к средним слоям46.

Если раньше их деятельность регламентировалась губернатором и назначенным при нем советом, то теперь положение изменилось. Многое в это время, как мы уже видели, решалось по инициативе «Сынов свободы», Комитетов связи или безопасности, которые приобрели особое влияние к середине 70-х годов47. Этого влияния они не утратили и после провозглашения независимости. Деятельность ассамблей протекала в известной мере под контролем Комитетов связи и безопасности. Однако постепенно, по мере выработки местных конституций, ассамблеи стали действовать более самостоятельно. Одна из главных целей имущих групп заключалась в том, чтобы отделаться от контроля и опеки Комитетов связи, которые, по глубокому убеждению господствующих классов, лишь привносили элемент анархии, давая слишком много власти «толпе»48.

В соответствии с принятыми в ближайшее время новыми конституциями каждый штат разработал свою систему управления, которая мало чем отличалась от прежней колониальной структуры. Но состав людей, заполнивших различные звенья новых органов управления, изменился.

Почти во всех штатах главой исполнительной власти остались губернаторы. Прежние королевские ставленники были изгнаны, а их место заняли те, кто связал свою судьбу с освободительным движением и борьбой за независимость. Если раньше губернатора назначал король, а отчитываться за свои действия ему приходилось перед британским правительством, то теперь он стал подотчетен избравшим его законодательным ассамблеям либо, как это было в Нью-Йорке и Массачусетсе, губернатор избирался прямым голосованием. Во всех штатах, кроме Нью-Йорка, Делавэра и Южной Каролины, губернатор подлежал переизбранию каждый год.

Как отмечал Г. Вуд, сама по себе «идея» губернаторской власти многим представителям левого крыла вигов казалась «слишком монархической» 49. Поэтому были приняты меры к ограничению власти губернаторов. В ряде штатов были введены ограничения на срок пребывания в должности губернатора.

В колониальные времена королевские губернаторы, как правило, были выходцами из знатных английских семей. После провозглашения независимости, чтобы стать губернатором аристократического происхождения не требовалось, но иметь крупное состояние было необходимо.

В некоторых штатах это требование было даже зафиксировано в конституциях (Южная Каролина, Мэриленд и Массачусетс), в других осуществлялось на практике. Из 55 человек, занимавших губернаторские посты в 13 штатах на протяжении 1776—1788 гг., около половины принадлежали к богатым и влиятельным семьям, владельцам земельных имений и крупных состояний. Наряду с землевладельцами это были главным образом богатые купцы и юристы. По словам Дж. Т. Мейна, они приобрели крупную собственность и выдвинулись до начала движения за независимость. Мейн небезосновательно полагал, что «большинство из них выдвинулись бы как политические руководители и без революции» 50.

Непосредственным окружением и опорой губернаторов были специально составленные при них исполнительные советы, унаследовавшие функции советов при губернаторах колониальных времен. В состав этих советов редко попадали случайные люди. Хотя в большинстве штатов члены советов избирались законодательными ассамблеями, в них, как правило, состояли лишь именитые и состоятельные люди. Правда, срок их пребывания в губернаторском совете был ограничен от 1 до 4 лет (в разных штатах по-разному). Но в период пребывания у власти члены совета были наделены важными функциями. Губернаторы и состоявший при них совет обладали достаточно широкими полномочиями, особенно в Массачусетсе, Нью-Йорке и Южной Каролине, где глава исполнительной власти был, согласно конституции, наделен правом вето, позволявшим отклонять решение законодательных ассамблей, если при повторном голосовании оно не собирало 2/з голосов. Как известно, это правило впоследствии вошло в федеральную конституцию и действует по сей день.

Условия военного времени требовали, чтобы губернатор, как руководитель местного правительства, был наделен реальной властью, которая позволяла бы ему быстро и оперативно принимать нужные решения.

В его подчинении находились силы милиции штата. Конституциями некоторых штатов предусматривалось, что в перерыве между сессиями ассамблей губернатор имел право вводить эмбарго на торговлю сроком до одного месяца. Однако по сравнению с колониальными временами он гораздо больше зависел от законодательных ассамблей. Губернаторы «стали в большей степени ответственны перед народом, чем их предшественники в колониальный период,— отмечал Дж. Т. Мейн,— стали гораздо больше американцами по своему опыту, мировоззрению и карьере» 51.

В 10 колониях законодательные ассамблеи состояли из двух палат.

В остальных ассамблея была однопалатной. Там, где имелся сенат (верхняя палата), он избирался из представителей высших слоев общества — наиболее состоятельных и именитых жителей штатов. В Нью-Джерси, Мэриленде и Южной Каролине это положение было закреплено конституцией. Таким образом, для избрания в сенат требовался высокий имущественный ценз. Представителям социальных низов и даже средних слоев доступ в верхнюю палату был затруднен.

По имеющимся подсчетам, каждый четвертый сенатор (в среднем по 10 штатам, где имелась верхняя палата) принадлежал к знатной семье, утвердившей свое положение и составившей богатство еще в колониальные времена. Это были купцы, юристы и крупные земельные собственники, ставшие на сторону освободительного движения. В сенате Нью-Гэмншира заседали три человека, связанные близким родством с бывшим королевским губернатором Уентвортом. Все они владели солидным состоянием. В Нью-Йорке крупнейшие землевладельцы Ф. Ливингстон и Ван Кортланд, два Скайлера, Джон Джей, Тен Брок и другие из состава местной элиты вошли в состав сената штата. В виргинском сенате каждый представлял высший класс и имел солидное состояние.

В тех штатах, где отсутствовал имущественный ценз, в сенат иногда попадали и представители средних слоев. Но в целом верхние палаты оставались опорой консерватизма.

Особенно значительные перемены произошли в нижних палатах законодательных ассамблей.

Некоторые штаты сохранили высокий имущественный ценз и после принятия новых конституций, но большинство из них вынуждено было демократизировать свои порядки. В Ныо-Гэмпшире, Пенсильвании и Северной Каролине право голоса было предоставлено всем взрослым мужчинам-налогоплательщикам. В Мэриленде, Нью-Йорке и Джорджии имущественный ценз был снижен. Изменен он был не только для избирателей, но и для тех, кто мог быть избран в состав ассамблеи. В пяти штатах депутатом законодательной ассамблеи мог быть избран любой избиратель. В Северной Каролине, чтобы стать депутатом нижней палаты, нужно было владеть 100 акрами земли. Для южного штата это был сравнительно небольшой надел. В Мэриленде, Нью-Джерси и Южной Каролине, чтобы быть избранным, нужно было обладать крупным состоянием, не менее 500 ф. ст.52 Важным признаком демократизации законодательных ассамблей было более пропорциональное представительство в них жителей различных районов штатов. В составе нижних палат законодательных ассамблей увеличилось число депутатов фермеров и ремесленников — людей среднего достатка. В процентном отношении западные «пограничные» области попрежнему были менее представлены, но абсолютное число депутатов «внутренней страны» в масштабах США увеличилось примерно в 6 раз53. Еще более показательны данные о социальном составе нижних палат законодательных ассамблей. Доля депутатов купцов, юристов и крупных земельных собственников, представителей высшего класса снизилась с 60 до 35%,. В то же время фермеры и рем^есленники, ранее располагавшие 20% делегатских мест, в годы революции удвоили свое представительство (до 40%) 54.

В разных штатах были приняты различные по своему характеру конституции. В одних — более демократичные, в других — менее. Это зависело от особенностей политической обстановки и соотношения классовых сил в различных штатах. Принятием конституций штатов была достигнута известная политическая стабилизация, заложена основа правопорядка, на который опиралась местная власть.

Что же касается центрального правительства, то была выработана общеамериканская конституция «Статьи конфедерации и вечного союза», провозгласившая решимость штатов действовать совместно в целях утверждения независимости американской республики, отвергнувшей монархический строй. Это была буржуазно-демократическая конституция, в тексте которой нашли отражение требования масс о проведении прогрессивных общественных преобразований 55.

Впервые план «Статей конфедерации и вечного союза» был предложен Б. Франклином еще в июле 1775 г. Однако под влиянием депутатов консервативного крыла конгресса, выступавших тогда против провозглашения независимости, предложение Франклина было отвергнуто. Вторичная попытка поставить на обсуждение конгресса «Статьи конфедерации» была сделана полгода спустя, в январе 1776 г. Но и на этот раз безуспешно. Положение изменилось после провозглашения независимости, когда «Статьи конфедерации» наконец были выработаны, а вступили они в силу лишь с 1 марта 1781 г., после того как были ратифицированы штатами.

Согласно «Статьям конфедерации» верховным органом являлся конгресс. Он состоял из одной палаты, депутаты которой избирались ежегодно. Президента как главы исполнительной власти по этой конституции не было. Принятие «Статей конфедерации» имело положительное значение, знаменуя собой шаг по пути сплочения сил независимости. Однако центральная власть оставалась крайне слабой. Штаты сохраняли полный суверенитет по многим вопросам. Конгресс не имел права устанавливать пошлины и вводить налоги; его попытки в 1781 и 1782 гг.

добиться расширения своих прав в этой области успехом не увенчались.

Решение ряда вопросов, которые входили в компетенцию конгресса, было обусловлено необходимостью получить согласие 9 штатов из 1356.

По существу штаты оставались во многих отношениях полноправными, и решения конгресса носили для них часто лишь консультативный характер. В силу многих причин (переходный период от состояния колоний к положению независимого государства, условия военного времени и т. д.) «Статьи конфедерации» оказались «слабой» конституцией57. То, что было в них записано, не всегда удавалось претворить в жизнь. Во многих отношениях они были непоследовательны. Первая общеамериканская конституция явилась плодом компромисса, рассчитанного на поддержание определенного баланса между центральной и местными властями. Одна из главных ее слабостей заключалась в том, что центральная власть не получила эффективных рычагов для управления страной.

В условиях военного времени жизненно необходимой была мобилизация материальных и людских ресурсов для успешной борьбы с вражеской армией. Для центральной власти — конгресса, на долю которого выпало решение этой задачи, она оказалась необычайно сложной. Показательными для состояния и характера государственной власти США периода войны за независимость были средства и методы, которые использовал конгресс в экономической и финансовой политике.

Новое государство испытывало острую нехватку в средствах, которые в числе прочего нужны были на содержание самого конгресса и других органов центральной власти, образованных при нем. Самые крупные расходы вызваны были необходимостью покупки оружия, военного снаряжения и продовольствия, а также уплаты жалованья солдатам и офицерам.

Чтобы получить необходимые средства, конгресс начал массовый выпуск бумажных денег. Была установлена новая денежная единица — американский доллар, стоимость которого приравняли к стоимости испанского доллара.

Первое решение о выпуске бумажных денег на сумму 2 млн. долл.

было принято в июне 1775 г., более чем за год до провозглашения независимости. Их стоимость приравнивалась к звонкой монете, и конгресс заявлял, что гарантирует поддержание твердого курса новых денежных знаков. В следующем месяце конгресс вынужден был прибегнуть к эмиссии еще 1 млн. долл. Новые деньги получили название континентальных долларов, и до конца года общая сумма эмиссии достигла б млн.

Впоследствии эта практика была продолжена. Ко времени провозглашения независимости уже было отпечатано 20 млн. долл. «Война быстропоглотила эти эмиссии,— писал американский исследователь Фергюсон,—вызывая потребность в новых выпусках...»58. В результате общая сумма выпущенных конгрессом бумажных денег составила 226,2 млн..

долл.

Параллельно с этим выпуск бумажных денег производился штатами, общая сумма которых лишь немногим уступала эмиссиям конгресса59.

Потребность в финансах была так велика, что новые деньги выпускались каждый месяц, а иногда и дважды в месяц. Континентальные доллары наводнили страну, вызвав огромных масштабов инфляцию. К 1778 г.

цены на предметы первой необходимости выросли в 8 раз по сравнению с началом 70-х годов. Стоимость бумажных денег так резко упала, что к концу 1779 г. один континентальный доллар стоил в 40 раз меньше серебряного, а полгода спустя — уже в 75 раз 60.

Чтобы поднять значение бумажных денег, конгресс принял постановление о том, что они обязательно должны приниматься при любых платежах, включая уплату налогов в штатах. Центральное правительство надеялось изъять избыточные бумажные деньги, восстановив финансовый баланс в стране и ликвидировав инфляцию. За бумажные доллары можно было купить облигации выпускаемых конгрессом займов, по которым» уплачивалось сначало 4%, а затем 6% годовых61. Займы эти достигливнушительных размеров и служили важнейшим источником финансирования правительственных нужд. Кроме того, конгресс прибегал к выпуску сертификатов, шедших в уплату жалованья офицерам и солдатам американской армии. Это были своего рода долговые обязательства, поступившие, впрочем, также на денежный рынок и осложнившие в конечном итоге и без того трудное финансовое положение страны.

Пытаясь облегчить финансовые трудности, конгресс обратился еще к одному источнику получения средств — займам за границей. В результате соглашений с Францией, Испанией и Нидерландами США получили в 1777—1780 гг. около 3 млн. долл. в твердой валюте, которые были использованы для закупок вооружения и амуниции, главным образом во Франции62. Однако и это не помогло. Опасность экономического краха нарастала, как снежный ком.

Члены конгресса отдавали себе отчет в возможных катастрофических последствиях. Поэтому в начале 80-х годов был поднят вопрос о необходимости пересмотра существующей системы путем перестройки финансирования. Раньше основным финансовым обязательством штатов перед центральным правительством был денежный взнос в результате сбора налогов. Теперь каждому штату вменялись в обязанность поставки натурой — продовольствием и снаряжением, а также уплата жалованья армейским частям, дислоцированным на территории соответствующих штатов. В случае выполнения этих условий большая часть причитавшихся денег списывалась и штат должен был внести лишь около трети причитавшейся суммы, шедшей на содержание центрального аппарата63.

Вопрос о финансовой политике конгресса был одной из причин острых политических разногласий между левым и правым крылом освободительного движения. Широкие слои населения — фермеры и ремесленники традиционно являлись сторонниками «дешевых» денег. С другой стороны, они страдали от взвинчивания цен и спекуляций. Под давлением этих слоев конгресс пытался провести меры, фиксировавшие уровень цен и направленные против спекулянтов. Однако эти попытки успехом не увенчались. В конечном итоге финансово-экономическая политика конгресса оказалась на руку консервативным группам — купцам, плантаторам и крупным земельным собственникам, многие из которых нажили на войне крупные состояния.

В результате постоянной борьбы в конгрессе по вопросу о финансово-экономической политике, отражавшей противоречия между различными социальными группами, в стране создалась тупиковая ситуация.

Непоследовательность действий конгресса и отсутствие твердого курса отрицательно сказывались на общем положении молодой американской республики, переживавшей серьезные трудности в войне с Англией В этих условиях сторонникам сильной центральной власти удалось провести реформу финансового ведомства США, добившись назначения нa пост его руководителя представителя крупного филадельфийского купечеcтва Роберта Морриса, одного из лидеров консервативной группировки в конгрессе64.

Предпринятая им реорганизация была основана на жесткой экономии привела к увеличению поступлений от штатов, к снижению федеральныx расходов, а также заключению новых займов за границей. Моррис стремилcя ликвидировать дефицит в бюджете и заслужил репутацию умелогo финансиста, сумевшего вывести государственные финансы из состояния, казалось бы, совершенно безнадежного хаоса. Однако выход этот был найден за счет основной массы населения — фермеров, ремесленников иных представителей мелкой буржуазии, на плечи которых легла главная тяжесть по уплате налогов и погашения части государственного долга.

Выигрывали от реформы имущие классы65.

Трудность осуществления курса, задуманного Р. Моррисом, заключалась в том, что общественное мнение в лице массы малоимущего населения с подозрением относилось к его деятельности. Не имея под собой прочной конституционной опоры, действия центральной власти постоянно приходили в столкновение с политикой штатов.

Слабость центральной власти пагубно сказывалась не только на состоянии финансов и экономики. Она мешала эффективной организации отпора врагу, мобилизации масс на борьбу с Англией. Одним из коренных недостатков правопорядка в условиях действия «Статей конфедерации» было «отсутствие каких-либо существенных перемен в положении трудящихся масс. Бесправным оставалось положение индейцев и негров, чем не замедлили воспользоваться противники американской независимости. Играя на том, что правительство Великобритании запрещало переселяться за Аллеганы, англичане убеждали индейцев, якобы только они заботятся об интересах последних, а Соединенные Штаты заинтересованы в захвате их земель и не остановятся перед их физическим уничтожением. Эта агитация возымела действие. Англия сумела склонить большинство индейскиx племен выступить на ее стороне.

Аналогичную политику Великобритания пыталась проводить и в отношении черных. В самом начале войны бритапское командование объявило, что негры, которые будут сражаться на стороне Англии, получат свободу. Еще 7 ноября 1775 г. губернатор Виргинии лорд Данмор издал прокламации», в которой обещал освободить рабов, если они выступят на стороне Англии против своих хозяев. Обещание свободы вызвало приток негров в английские войска. Как отмечал Фостер, во время войны «дух сопротивления рабов проявлялся в массовых побегах на сторону англичан» 66.

Под влиянием мер, принятых английским командованием, и последовавшего затем притока негров в английские войска, а главное, в связи с необходимостью пополнения армии США конгресс и американское командование вынуждены были пересмотреть свое отрицательное отношение к участию негров в континентальной армии и объявить о наборе их в солдаты. Правда, и до решения конгресса негры принимали участие в борьбе за независимость. Многие из них с самого начала добровольно взялись за оружие и примкнули к борцам за независимость. Негры приняли участие в самых первых сражениях с английскими войсками у Конкорда, Лексингтона и Банкер-Хилла и входили в состав многих партизанских отрядов. С исключительным героизмом дрались и сформированные в ходе войны регулярные негритянские полки67. Негры обращались к конгрессу с петициями об освобождении, в которых отмечали, что рабство несовместимо с Декларацией независимости.

Наиболее прогрессивные круги американской буржуазии еще задолго до войны за независимость выступали против системы рабства. Активным сторонником отмены рабства был Б. Франклин, явившийся участником первого организованного в 1775 г. в Филадельфии общества по борьбе с рабством68. Аналогичные общества получили широкое распространение после войны за независимость. Выступая с позиций буржуазного демократа, Франклин доказывал, что рабство мешает развитию производства. Однако единомышленники Франклина составляли меньшинство, и война не принесла негритянскому населению свободы, за которую оно сражалось. Хотя часть ветеранов войны и была впоследствии выкуплена правительством у бывших хозяев, институт рабства, как мы увидим, остался в неприкосновенности, и даже многие негры — участники войны после ее окончания были возвращены в положение рабов.

Негритянский вопрос является одним из наиболее показательных примеров того, как из нежелания встать на путь решительной демократизации конгресс, т. е. правительство буржуазии и плантаторов, сам препятствовал росту боеспособности американской армии.

Война за независимость была не только войной против Англии, но и в равной степени гражданской войной против внутренних врагов, которые в той или иной мере были связаны с британской короной и олицетворяли собой контрреволюцию. Когда патриоты мобилизовали силы на войну с Англией, тори, или лоялисты, как стали называть тех, кто остался лояльным в отношении Англии, оказались в противоположном лагере.

Они саботировали решения революционных властей, развертывали террористическую деятельность против сторонников независимости, организовывали вооруженные соединения, выступившие на стороне Англии.

Многие исследователи подчеркивали, что социальный состав лагеря лоялистов был неоднородным. С этим выводом трудно спорить. Важно, однако, хотя бы в общих чертах определить, из каких социальных групп состояли силы противников революции. Можно согласиться в принципе с Дж. Мейном, что значительная часть населения бывших колоний стремилась оставаться в стороне от борьбы за независимость, а большинство лоялистов были очень богатыми людьми, главным образом из числа «городской элиты» 69. В городах проживали и менее состоятельные лоялисты. Это главным образом эмигранты из Англии, «которые были связаны с ведущими лоялистами», принадлежавшими к классу крупных собственников, таких, как филадельфийское купечество или крупные земельные собственники, например семейство Де Ланси в Нью-Йорке, сторонники Уентворта в Нью-Гэмпшире, окружение губератора Белла в Южной Каролине и т. д. В лагере лоялистов оказались также мелкие и средние собственники из сельскохозяйственных районов.

Наиболее точно определил суть положения Г. Аптекер, который также подчеркивал, что в основном тори-лоялисты «рекрутировались из числа более богатых элементов колониального общества... Это не значит,— писал он,—что не было бедняков, остававшихся — с большим или меньшим рвением — верными короне; в отношении ничтожного процента это справедливо. Не значит это и то, что представители богатой верхушки колониального общества были лоялистами — о большинстве этого не скажешь. Но это значит, что в большинстве своем тори принадлежали к числу состоятельных элементов или их непосредственных слуг» 70.

В ответ на саботаж и враждебные действия лоялистов патриоты начали беспощадную борьбу со сторонниками Англии и всеми, кого подозревали в симпатиях по отношению к метрополии. Еще до провозглашения независимости, в марте 1776 г., конгресс принял решение о разоружении лоялистов71. Сторонников метрополии лишили также гражданских и некоторых общественных прав. Конвенты и законодательные ассамблеи штатов приняли законы, лишавшие лоялистов права голоса, запрещавшие им занимать государственные должности, исполнять обязанности священников, адвокатов, врачей и учителей, а также налагавшие ряд других ограничений. Тех, кто отказывался принести присягу на верность новой власти, обвиняли в измене и подвергали преследованиям.

До сих пор широко обсуждается вопрос о том, сколько людей подверглись репрессиям в результате законов и мер, принятых против лоялистов.

Американский историк У. Браун проанализировал состав и мотивы поведения лоялистов, эмигрировавших или высланных из США, а затем обратившихся к британскому парламенту за содействием в получении компенсации за принадлежавшую им собственность, конфискованную во время революции. Браун находил, что наиболее достоверные данные о числе лоялистов, эмигрировавших из США, это 100 тыс. человек. Цифра 100 тыс. была приведена в свое время Ф. Бондом, пенсильванским тори я британским консулом72. Браун считал неверной и заниженной оценку американского историка Р. Палмера, ограничившего число лоялистовэмигрантов 60 тыс.73 Согласно У. Брауну, от 30 до 50 тыс. лоялистов в разное время с 1775 до 1783 г. сражались на стороне англичан. Например, в 1780 г. военные соединения лоялистов насчитывали 8 тыс. человек, в то время как регулярная армия Вашингтона — лишь 9 тыс.

Другой американский исследователь, П. Смит, в опубликованной позднее специальной статье отмечал относительную достоверность данных, которыми располагают исследователи лоялизма. Он считал недостаточными имеющиеся цифры, чтобы точно судить о числе лоялистов в Америке. Однако, по его мнению, их общая доля не превышала 16% населения, а в воинских соединениях, сражавшихся с американской армией, служили лишь 19—20 тыс. человек. Последнюю цифру Смит считает более или менее точной74.

Существовали целые армейские части, целиком сформированные из лоялистов. Такие соединения действовали в Нью-Йорке, Виргинии, Коннектикуте, Северной Каролине и других штатах. Лоялистские отряды сражались с особым ожесточением. Это вполне понятно, если учесть, что для приехавших из-за океана английских солдат война была совершенно ненужной, в то время как для лоялистов это была борьба за существование. У. Браун отмечал, что по своим боевым качествам отряды лоялистов не уступали патриотам 75 Кроме регулярных частей, составленных из сторонников короны, на всем протяжении войны за независимость в тылу патриотических сил действовали контрреволюционные банды, отличавшиеся особой жестокостью. Наибольшее распространение действия лоялистских банд получили на юге. Главарь одной из таких банд в Южной Каролине Уильям Канингхэм, прославившийся свирепыми расправами с жителями «внутренней страны», был известен под кличкой «кровавый Билл». Вожак аналогичной банды в Джорджии Т. Браун заслужил прозвище «кровожадного». В Северной Каролине сторонники патриотов были терроризированы действиями банды Дж. Фаннинга76.

Главными силами преследования лоялистов на местах были Комитеты безопасности. Они отдавали приказы об аресте контрреволюционных элементов и их наказании, составляли «черные списки», куда заносились все, кого подозревали в сотрудничестве с Англией.

Сравнивая преследования лоялистов в Америке с тем, что имело меcто в период буржуазной революции во Франции, нельзя не видеть, что они носили умеренный характер. Г. Аптекер верно подчеркивал, что Американская революция «была отмечена жестокостью», но что «черта эта была несколько приглушена» 77. Кроме того, следует иметь в виду, что в разных районах и разных штатах борьба с контрреволюцией протекала по-разному. В Нью-Йорке и Южной Каролине вследствие предшествовавших войне за независимость социальных конфликтов она приобрела наиболее острую форму. В Массачусетсе, Нью-Джерси и Пенсильвании также проходила достаточно остро, в других колониях — более спокойно.

«Самыми легкими» были, по словам У. Брауна, меры против лоялистов в Нью-Гэмпшире, Делавэре, Мэриленде и Джорджии 78.

В девяти штатах были приняты законы об изгнании активных сторонников короны. Их имущество, как правило, подлежало конфискации.

В Массачусетсе на городских митингах каждый мог назвать лицо, которое подозревал в пособничестве врагу. Если большинство собравшихся считали, что обвиняемый действительно предал дело революции, его немедленно отдавали под суд и, как правило, высылали затем в Англию. Массовой высылке подверглись сторонники короны и в других штатах. Нередко в случае самовольного возвращения из ссылки лоялисту грозила смертная казнь. Один из сторонников короны в Нью-Йорке отмечал, что патриоты «стали практиковать казнь через повешение по малейшему поводу» 79 Это заявление, однако, звучит явным преувеличением, хотя Комитеты безопасности и иные органы революционной власти на местах вынуждены были прибегать к высшей мере наказания за шпионаж, предательство, помощь врагу и участие в военных действиях на стороне англичан80 .

Во всех штатах в качестве меры наказания использовались аресты и заключение под стражу. В некоторых случаях это был просто домашний арест и запрещение выезжать за пределы места жительства. Иногда арестованные работали в обычных условиях вместе с теми, кто находился на свободе, и только ночь проводили в стенах тюрьмы. Как правило, для заключения в тюрьму и лишения свободы сторонников короны достаточно было распоряжения Комитета безопасности или иного органа революционной власти. Заключенным было отказано в суде присяжных, а срок пребывания в тюрьме длился до окончания конфликта 81.

Борьба с контрреволюцией была одной из важнейших функций новой государственной власти. Комитеты безопасности совместно с вновь созданными органами власти на местах практически выполняли функцию диктатуры. Повсюду они предшествовали созданию новых правительств штагов и во многих штатах продолжали функционировать после создания правительства. Свою повседневную деятельность по борьбе с контрреволюцией, а также входившие в их функции сбор налогов для военных целей, снабжение оружием и обмундированием войсковых частей, поощрение местной промышленности и т. п. Комитеты безопасности каждого штата осуществляли через широкую сеть своих организаций на местах.

Как органы революционной власти народа Комитеты безопасности сыграли исключительно важную роль в борьбе с контрреволюционными силами. Это обстоятельство следует особо подчеркнуть, ибо без деятельности Комитетов безопасности не может быть понят характер и структура государственной власти в США, действовавшей в период войны за независимость 82 4. ВОЕННЫЕ ДЕЙСТВИЯ 1776-1781 ГГ.

Какой бы важной, однако, ни была деятельность Комитетов безопасности, решающее значение для исхода войны за независимость имели действия вооруженных сил молодой американской армии во главе с Дж. Вашингтоном, которая вела трудную борьбу против регулярных британских войск.

К весне 1776 г. британская армия в Америке была значительно пополнена за счет вновь прибывших контингентов, главным образом наемников из германских княжеств. У американского побережья курсировали военно-морские суда, составлявшие половину британского флота. Что же касается американских сил, то под началом Вашингтона к этому времени уже находилась армия, составленная в значительной мере из только что забранных солдат и офицеров.

На всем протяжении войны за независимость вопрос о пополнении рядов континентальной армии был одним из самых сложных, так как, несмотря на единый фронт борьбы против Англии, американские колонии, как уже отмечалось, оставались в достаточной мере разъединенными и самостоятельными. Формирование вооруженных сил протекало с большими трудностями. Американцам прежде всего не хватало опыта. Из 19 генералов, назначенных конгрессом в июле 1775 г., только трое имели профессиональную подготовку83. К тому же они постоянно между собой ссорились, руководствуясь нередко не столько общими интересами борьбы с Англией, сколько престижными соображениями местного характера.

«Они ссорятся, как кошки с собаками»,—писал Джон Адамc84.

Понимание общенациональных задач, формирование национальных взглядов находились еще в зачаточном состоянии. Поэтому, объективно оценивая обстановку, Вашингтон колебался, как поступить: создавать ли одну или тринадцать армий, т. е. единую или в каждой колонии (штате) отдельную. В конечном итоге он пришел к твердому убеждению в необходимости создания единой континентальной армии и обратился к конгрессу принять соответствующие решения. Срок службы в армии составлял от года до полутора лет. Что же касается милиции, то там порядки были более неопределенными. В интересах укрепления боеспособности вооруженных сил Вашингтон просил, чтобы конгресс установил для милиции срок службы в один год. Сам главнокомандующий принимал меры для укрепления дисциплины в войсках и поднятия их боевого духа85.

Конгресс, приняв решение о создании армии, назначении главнокомандующего и ассигновании средств на содержание вооруженных сил, проявлял нетерпение в ожидании военных действий. Под давлением конгресса Вашингтон отдал приказ выступить, захватив в ночь на 4 марта 1776 г. занимающие господствующее положение над Бостоном Дорчестерские высоты. Британские войска атаковали американские позиции и попытались выбить повстанческие отряды, но эта операция успеха им не принесла. Опасаясь, что Вашингтон станет развивать наступление в невыгодных для англичан условиях, британское командование спешно эвакуировало Бостон.

Учитывая роль, которую играл этот город как центр антибританских выступлений на всем протяжении освободительной борьбы, победа американцев имела большое значение, не только военное, но и политическое. Это был действительно успех, и известие о нем было встречено как большой праздник. Конгресс постановил отчеkанить в честь Вашингтона золотую медаль и послать ему в качестве награды86.

Хотя успех действительно был важным, военное положение США было весьма непрочным. Буквально в ближайшие месяцы американской армии пришлось пережить неудачи, в результате которых молодая республика оказалась в очень трудном положении. После провозглашения независимости Вашингтон обратился с речью к солдатам и офицерам. Зачитав текст Декларации независимости, он подчеркнул, что страна переживает серьезный момент и что грозный противник — это препятствие на пути к ее благополучию. «Каждый офицер и каждый солдат,— заявил он.— должен понять, что мир и безопасность нашей страны полностью зависят от успеха нашего оружия» 87.

Во время войны за независимость численность британской армии резко возросла. В 1775 г., накануне начала военных действий в Америке, общая численность британских сил составила 48 тыс. человек, из которых лишь 8 тыс. находились за океаном. К 1781 г. вооруженные силы Англии увеличились более чем вдвое, составив 110 тыс., из которых половина — 56 тыс.— была расквартирована в Америке. И численно, и вооружением английские войска превосходили армию Вашингтона 88.

Континентальная армия сильно страдала от текучести состава. Отслужив положенный срок, солдаты покидали ее ряды, а порой дезертировали и до истечения срока, в особенности если армия перемещалась за пределы территории штата, в котором они проживали. Прежде всего это касалось фермеров, для которых время сева или уборки урожая было подчас важней военных операций. Именно ввиду сильной текучестп американской армии исследователи считали, что под началом Вашингтона в общей сложности служили от 100 до 396 тыс. человек89. Последняя цифра представляется маловероятной. Но даже если это и было так, то одновременно в армии Вашингтона под ружьем находилось немногим более 20 тыс.90 Правда, помимо континентальной армии, в каждом штате в соответствии с постановлением конгресса были созданы свои вооруженные силы, состоявшие из милицейских отрядов.

По настоянию Вашингтона конгресс ввел обязательную систему набора войск, согласно которой каждому штату дана была квота на поставку солдат в континентальную армию. Но правила набора были весьма либеральными. Призыв в армию не был обязательным: можно было выставить замену либо отделаться штрафом. Этим довольно широко пользовались, в особенности на Юге, где вместо членов семей плантаторов на военную службу отправляли негров.

Британские войска были лучше организованы, чем и надеялись воспользоваться, чтобы нанести Вашингтону решающий удар. Был разработан план совместных сухопутных военных операций и военно-морских сил. Британское командование поставило целью захватить Нью-Йорк, который был идеальной гаванью, а затем развернуть наступление в долине р. Гудзон. Захватив этот район, англичане отрезали бы американский юг от Новой Англии. А далее предполагалось отправить корпус из Канады, чтобы оккупировать Новую Англию, считавшуюся оплотом мятежа, и соединиться с войсками, которым предстояло занять долину р. Гудзон 91.

Превосходство англичан было неоспоримым. Но американская армия проявляла чудеса героизма. Ни крупные контингенты прибывавших британских солдат, ни грозные морские фрегаты, курсировавшие у побережья, не сломили решимости американцев сопротивляться. Американская армия, по словам С. Адамса, сохраняла «высокий боевой дух» 92.

В конце 1776 г. Вашингтон получил подкрепление. К нему присоединились части регулярной армии под командованием генералов Салливана и Гейтса. С особым нетерпением он ожидал подхода свежих милицейских частей. После того как прибыла пенсильванская милиция, Вашингтон решил выступить и попытаться перехватить инициативу у неприятеля93.

Военные историки отмечали, что американское командование не имело разработанного плана ведения войны с Англией. Однако в создавшихся условиях иметь такой план было просто невозможно. Поэтому Вашингтону и другим американским военачальникам приходилось принимать решения от случая к случаю. Наблюдая за действиями английских войск, они использовали тактику активного сопротивления, изыскивали слабые места противника и контратаковали его.

К концу 1776 г. британские войска добились немалых успехов, и рождественские праздники англичане отмечали в предвкушении скорой и окончательной победы. Однако именно в этот момент Вашингтон преподнес британскому командованию сюрприз. В ночь под рождество, когда ничего не подозревавший неприятель праздновал и веселился, 2,5 тыс.

американских солдат переправились через р. Делавэр и нанесли сильный удар по численно превосходившим силам англичан и немецких наемников у Трентона.

В тот же день американская армия вернулась на исходные позиции,, желая обезопасить себя от ответных действий неприятеля. Но опасения эти оказались напрасными, так как нападение Вашингтона вызвало панику среди англичан, и их командование отдало приказ отступать к Принстону. Тогда американская армия снова форсировала Делавэр и заняла Трентон. К этому времени известие об английском поражении достигло Нью-Йорка, и верховное командование распорядилось о посылке подкрепления против Вашингтона.

Направленные из Нью-Йорка английские войска остановились у Трентона и стали ждать подхода остальных сил, чтобы вступить в бой с американцами. Но Вашингтон уклонился от генерального сражения, захватив инициативу в свои руки и на этот раз. Ночью, сохранив лагерные огни и поддерживая у неприятеля различными шумами полную иллюзию продолжения оборонительных работ, американская армия совершила стремительный бросок к Принстону и рано утром 3 января 1777 г.

атаковала английские позиции. Вашингтон непосредственно руководил сражением, появляясь в наиболее трудных местах боя и личным примером воодушевляя солдат. Американским войскам пришлось выдержать упорное сопротивление, но оно было сломлено, и противник обратился в бегство. После этого американские войска отошли на зимние квартиры в Морристауне (Нью-Джерси), где они были практически недосягаемы для англичан94.

Наряду с победами на сухопутном театре военных действий американцам удалось добиться значительных успехов на море, серьезно осложнив проблему снабжения английских вооруженных сил. Главная заслуга в этом принадлежала созданному по решению конгресса флоту каперских судов95. К началу 1777 г. под американским флагом плавало уже несколько сот каперов, и только за первые полтора года войны каперы захватили более 700 английских судов, стоимость которых составляла около 2,5 млн. ф. ст. Английские агенты в Америке бомбардировали Лондон сообщениями о захвате английских судов и настаивали на необходимости надлежащей защиты. По сообщению с Ямайки, только за неделю англичане потеряли 14 судов, а из 60 судов, отправленных из Ирландии в Гренаду, дошло до места назначения лишь 25.

Каперские экспедиции совершались на частнопредпринимательской основе, и участие в них, естественно, сопряжено было во всех отношениях с большим риском. Однако экспедиции эти давали необходимое вооружение и амуницию для армии, а также в равной степени и возможность их организаторам получать колоссальные деньги. В 1778 г. один из коннектикутских купцов нажил на каперстве 9600% прибыли. Распространялись призывы к мужскому населению принять участие в каперстве с обещанием, что это позволит тем в короткий срок завладеть крупным состоянием. В одном из таких призывов, опубликованном в 1776 г. в «Бостон газетт» в связи с вербовкой моряков на каперское судно «Дин», говорилось: «Все Веселые Ребята, которые любят свою страну и хотят одним махом составить себе состояние, должны отправиться на свидание к главе верфи его превосходительству губернатору Хэнкоку, где они будут встречены сердечными приветствиями собравшихся там Бравых Парней. Их угостят превосходным эликсиром под названим грог, который считается всеми истинными моряками „эликсиром жизни"» 96.

В состав каперского флота завербовалось всего около 100 тыс. человек, а общее число каперов доходило до 1,5—2 тыс. Среди каперских судов были такие, чья команда состояла из 150—200 человек, а вооружение — из 15—20 пушек, но были и совсем небольшие — с одной-двумя пушками. Многие каперы совершали смелые экспедиции в Европу, нападая на английские суда у самых берегов Англии, а захваченные грузы распродавали в близлежащих европейских портах. В результате экспедиций «дюнкеркского пирата» капитана Канингхэма и капитана Уикса, рейдов Дж. П. Джонса, отличавшихся особой дерзостью действий в английских территориальных водах, англичане потеряли не один десяток судов. Действия каперов на море были существенным вкладом в дело борьбы против Англии.

Победы, одержанные на сухопутном театре военных действий у Трентона и Принстона, подняли боевой дух американских войск, укрепив их веру в конечную победу. «Мы не получаем никаких сведений из расположения американских войск,— писал в это время Дж. Адамc,— но генерал (Вашингтон.— Авт.) и армия находятся в боевом настроении и почувствовали свою силу»97. Успехи Вашингтона не были случайными.

Хотя американская армия, как неоднократно отмечалось, численностью и вооружением значительно уступала англичанам, она обладала по сравнению с ними рядом преимуществ.

Решающим из них было то, что американцы сражались на своей земле против иноземных поработителей и были спаяны энтузиазмом революционной освободительной борьбы, в то время как английские солдаты участвовали в войне, цели которой были им чужды и непонятны. Уклоняясь по возможности от крупных сражений, американская армия изматывала силы противника небольшими ударами. Как ни пытались англичане после поражения при Трентоне и Принстоне вызвать Вашингтона на открытое сражение, им это не удалось, и, несмотря па явный перевес, британские силы вынуждены были в июле 1777 г. полностью очистить территорию штата Нью-Джерси 98.

Вымуштрованные и красиво одетые английские солдаты строго подчинялись приказам командования, следовавшего традиционным европейским правилам военного искусства. Англичане предпочитали проводить операции на открытой ровной местности, когда генерал, руководивший сражением, мог наблюдать за его ходом, переставляя по мере надобности войсковые подразделения из одного места в другое, подобно игре в шахматы ". Британская тактика отличалась косностью и догматизмом, в то время как американцы быстро приспосабливались к условиям в зависимости от обстоятельств. Не обладая крупными силами, они выработали собственную тактику ведения боя, которая позволяла воевать с численнопревосходящим и лучше вооруженным противником 100.

В период войны за независимость американцы впервые в истории применили заимствованную ими у индейцев тактику рассыпного строя в бою. Касаясь этого обстоятельства, Энгельс писал, что американцы «не доставляли англичанам удовольствия — выступать против них... в линейном строю и на открытой ровной местности, а действовали рассыпными подвижными стрелковыми цепями в лесах, служивших им прикрытием».

Англичане встретились с отрядами повстанцев, которые «не умели, правда, маршировать, но зато отлично стреляли из своих нарезных ружей», сражаясь за свое собственное дело 101.

К сказанному следует добавить, что некоторые недостатки американской армии и милицейских сил имели свою положительную сторону. Как уже отмечалось, среди командного состава было мало людей, знавших военное дело. Однако в отличие от английских знатных офицеров, прошедших специальную подготовку, в континентальной армии было немало выходцев из низшего сословия — фермеров, ремесленников и т. п., одаренных, способных людей, оказавших огромные услуги своей стране102.

«Мне нравится основной состав офицеров нашей армии,— писал С. Адамc еще в начале военных действий.— Они в равной степени и патриоты, и солдаты» 103. В ходе войны американские офицеры приобрели опыт и преданно боролись за дело независимости.

Местническое отношение милицейских сил имело и обратный эффект» В том случае, когда военные действия приближались к границам штата или происходили на его территории, мужчины, женщины, старики, молодежь — все, кто способен был носить оружие, вступали в добровольческие отряды и спешили на помощь регулярным частям континентальной армии. Все население, включая женщин, умело обращаться с огнестрельным оружием, и в каждом американском доме имелось ружье. Так было еще с колониальных времен 104, а в период войны за независимость стало обязательным правилом. Порывы местного патриотизма имели исключительно важное значение для исхода многих решающих сражений войны за независимость.

Слабой стороной американских вооруженных сил была их распыленность. Но и в этом был определенный плюс: британские войска были не в состоянии добраться до них. Преимущество состояло также в том, что в Америке было мало больших населенных пунктов, где находились бы гарнизоны. Тактика американцев заключалась в быстром передвижении.

Они внезапно атаковали англичан и также внезапно исчезали. Это не значит, что американским войскам не приходилось терпеть серьезных поражений и что они не несли больших потерь. Например, захвату НьюЙорка предшествовало жесточайшее сражение на Лонг-Айленде, где из 8 тыс. американских солдат и офицеров были убиты, ранены и захвачены в плен 6 тыс. А сражение при Чарлстоне в мае 1780 г. закончилось пленением 5,5 тыс. американцев 105.

После побед американцев у Трентона и Принстона снова наступила полоса неудач. Англичане сумели вплотную подойти к Филадельфии, и город был сдан, а конгресс перенес свои заседания в Балтимор. Это произошло 26 сентября 1777 г. Потеря столицы была жестоким ударом, подорвав моральный дух американцев и ослабив их позиции на международной арене. В этих условиях Соединенным Штатам, как никогда, нужна была военная победа. Изучив дислокацию британских войск, Вашингтон решил нанести удар по английскому корпусу, находившемуся в районе Джермантауна, в 5 милях от Филадельфии. В случае успеха этой операции американцы могли рассчитывать на то, чтобы освободить затем и захваченную неприятелем столицу.

Сражение при Джермантауне было тяжелым и не принесло успеха американским войскам, но оно показало, что американцы в состоянии вести на равных войну с опытными и хорошо обученными английскими частями. Это невыигранное сражение принесло континентальной армии и в целом Соединенным Штатам политический дивиденд как в глазах общественного мнения самих США, так и на международной арене106.

Резонанс, вызванный военной операцией при Джермантауне, был существенно усилен победой американских войск в другом крупном сражении, при Саратоге, которое по праву считается «поворотным пунктом» в войне за независимость107. Английское командование оказалось не в состоянии приспособиться к условиям ведения войны в Америке и не могло понять побудительных мотивов, беспримерной отваги, с которой сражались американцы.

Одной из главных британских операций была упоминавшаяся экспедиция по захвату долины р. Гудзон, взятию Филадельфии и последующей оккупации Новой Англии при помощи корпуса, который должен был подойти с севера, из Канады. Казалось бы, англичане добились некоторых успехов. Однако завершение операции натолкнулось на непреодолимые трудности. Опасаясь быть отрезанной от своих главных сил, английская армия, расквартированная в Филадельфии и ее предместьях, была вскоре отозвана. Тогда же английские войска вынуждены были очистить территорию Нью-Джерси 108. Саратога была последним ударом по этому плану.

Еще в июне 1777 г. из Канады была направлена 7-тысячная армия генерала Бургойна, которому было предписано оккупировать территорию Нью-Йорка, чтобы соединиться с действовавшими против Вашингтона войсками генерала Хоу и, таким образом, полностью окружить и изолировать Новую Англию, как это и было предусмотрено первоначальным планом военных действий.

В начале июля Бургойн захватил на границе с Канадой занятую и удерживаемую долгое время американцами крепость Тайкондерогу. Сообщение об этом было встречено в Лондоне как торжество победы.

«Я разбил их! Я разбил американцев!» — воскликнул Георг III, получив известие о захвате Тайкондероги109. Но торжествовать было рано.

Бургойн был вынужден значительную часть своих отрядов оставить в крепости для ее защиты, и, таким образом, уже в самом начале силы англичан оказались разбросанными. Кроме того, большие трудности ожидали Бургойна на пути дальнейшего следования. Продвигаться приходилось через болота и лесистые местности, где партизанские отряды устраивали завалы и засады.

Весть о падении Тайкондероги подняла на ноги революционно настроенное фермерство Новой Англии. Были созданы многочисленные отряды добровольцев, которые устремились на помощь действовавшей армии. По мере продвижения англичан ряды добровольцев росли и через 2,5 месяца после захвата англичанами Тайкондероги уже насчитывали несколько тысяч человек. В результате противостоявшие англичанам американские войска значительно превзошли своего противника численностью, они были обеспечены продовольствием и находились под командованием одного из выдающихся военачальников революционной армии — генерала Гейтса. Американским войскам удалось окружить армию Бургойна у Саратоги, и, таким образом, британские силы, предназначенные для осуществления операции по окружению Новой Англии, сами очутились в плотно сжатом кольце. Они предпринимали тщетные попытки вырваться из окружения, но, увидя их безнадежность, 17 октября капитулировали.

Капитуляция британских сил доставила американцам богатые трофеи — оружие и несколько тысяч пленных. Это был крупный успех, значение которого выходило далеко за рамки военной победы. Обе стороны придавали исходу операции Бургойна большое значение, так как понимали, что от этого во многом будет зависеть развитие международных отношений, в частности переговоров с Францией, которая помогала американцам вооружением и вскоре официально признала США, заключив с ними союзный договор.

Победа при Саратоге и последующие изменения в международной обстановке способствовали укреплению позиций Соединенных Штатов. Однако положение армии и состояние сухопутного театра военных действий все еще оставалось тяжелым. Особенно большие лишения пришлось пережить солдатам Вашингтона во время исключительно трудной зимовки в Валли-Фордж 1777/78 г. Место это было сравнительно безопасным в случае нападения неприятеля, но крайне неудобным для стоянки в такое время года. Солдатам приходилось жить в палатках, затем соорудили бревенчатые хижины и бараки, в которых разместилось 6 тыс. человек110.

Армия испытывала острый недостаток в продовольствии, многие не имели обуви и теплой одежды. Солдатам приходилось спать по очереди, так как нечем было укрыться. Ряды патриотов косили болезни и эпидемии. Говоря о состоянии армии в Валли-Фордж, Вашингтон писал, что у солдат «нет ни хорошей одежды, чтобы прикрыть свою наготу, ни одеял, чтобы подостлать под себя, ни башмаков, отчего пути всех их походов отмечены кровавыми следами их ног». Люди, говорил он, которые «в стужу и в снег идут, как это нередко бывало, без провианта, а на рождественские праздники занимают „квартиры" на расстоянии одного дня пути от неприятеля 111, не имея ни шалаша, ни хижины, где бы укрыться до того, как готовы будут бараки, переносящие все это совершенно безропотно,— это, по-моему, есть пример выдержки и повиновения, которые не знают себе подобных» 112.

Во имя достижения победы и торжества дела революции народ самоотверженно переносил лишения. А тем временем буржуазия, используя благоприятно сложившиеся условия, приумножала свои богатства с помощью казенных поставок и всевозможных спекуляций. Наряду с имевшими место фактами патриотических действий, крупными пожертвованиями в пользу революции многие представители американской буржуазии, хотя и принадлежали к сторонникам независимости, по существу занимались антипатриотической деятельностью. В погоне за прибылью колониальные купцы не останавливались даже перед тем, чтобы торговать с англичанами, если те предлагали лучшие условия, чем патриоты. В этой торговле принимали участие даже «наилучшие виги». Многие купцы и промышленники сколотили на воине целые состояния «Спекулянты, различного рода взяточники и биржевики,— писал Вашингтон,—губят наше дело»114. В войсках зрело недовольство, которое всячески подогревалось проникшими в армию английскими агентами и той частью генералитета, которая стояла в оппозиции к Вашингтону.

Еще в 1776 г. состоялся заговор, организованный лоялистскими элементами Нью-Йорка и ставивший своей целью пленение Вашингтона и передачу его в руки англичан. Заговорщикам удалось привлечь на свою сторону отдельных лиц из личной охраны Вашингтона. Но заговор был раскрыт, и его участники казнены.

Имели место и факты прямой измены со стороны высших представителей командования. Среди предателей, тайно помогавших англичанам, был заместитель главнокомандующего генерал Ч. Ли. Особенно чувствительным ударом для американцев было предательство генерала Б. Арнольда, отличившегося во многих сражениях и получившего награды от конгресса. В начале мая 1779 г. Арнольд предложил англичанам свои услуги, которые незамедлительно были приняты. В сентябре следующего года Арнольд перешел на сторону англичан 115.

Акты измены и заговоры, естественно, вносили разлад и мешали успехам американской армии. Вместе с тем нельзя не упомянуть о том, что Вашингтон подвергался серьезным нападкам и критике со стороны тех кругов генералитета и конгресса, которые считали, что армия не может одержать решающего успеха из-за недостаточной ее демократизации.

Рост цен на предметы первой необходимости и разгул спекуляции вызвали волнения в войсках, а также среди населения, главным образом городских ремесленников и рабочих. Массы требовали установления контроля за распределением продуктов и ценами на них. Население негодовало, что становится жертвой «ненасытной жажды накопления», и заявляло, что не для того проливает кровь, «чтобы заменить власть одной олигархии другой, не менее деспотичной и своекорыстной» 116. В ряде штатов были приняты законы о максимуме цен и сделаны попытки добиться осуществления принятых законов. Но достигнуть существенных результатов в области ограничения цен, несмотря на решительное вмешательство Комитетов безопасности, не удалось.

Правительства штатов и конгресс, несомненно, были заинтересованы в том, чтобы улучшить дело снабжения армии и общее продовольственное состояние страны. Однако они самым решительным образом пресекали выступления масс и в особенности волнения в армии. Так, в начале 1779 г. правительственные войска подавили в Филадельфии выступление матросов, требовавших улучшения их материальных условий, а в октябре 1779 г.— выступление филадельфийской бедноты, осадившей помещение, в котором находились купцы и чиновники, разбогатевшие на спекуляции и поставках армии. В следующем, 1780 г. был усмирен мятеж Коннектикутского полка, вызванный тем, что солдаты в течение нескольких месяцев не получали причитавшегося им жалованья.

К началу 1780 г. британское командование решило воспользоваться стесненным положением американской армии, приняв план наступательных операций, осуществление которого должно было начаться военными действиями на Юге. Британское командование считало Юг наиболее уязвимым флангом американских сил117. Здесь сравнительно меньше были распространены революционные настроения, и английским войскам обеспечивалась более или менее широкая поддержка со стороны контрреволюционно настроенных: слоев населения, главным образом земельной аристократии, заинтересованной в сохранении своей власти и постоянно опасавшейся восстания рабов. Англичане рассчитывали, вырвав победу на Юге, перебросить затем силы на Север и там довершить разгром континентальной армии.

План английского командования правильно учитывал слабые места противника — весной-летом 1780 г. англичанам удалось одержать на Юге ряд крупных побед над американскими войсками. 12 мая 1780 г. английcкая армия захватила Чарлстон, взяв в плен несколько тысяч американских солдат и офицеров. Американцы мужественно отражали атаки противника, но, окруженные с суши превосходящими силами англичан и блокированные с моря, вынуждены были сложить оружие 118. 16 августа 1780 г. американская армия потерпела еще одно жестокое поражение у Камдена. Казалось, ничто не в состоянии теперь остановить англичан.

Однако и на этот раз исход дела решила революционная инициатива масс. Неудачи американских войск летом 1780 г., как это произошло и в 1777 г. во время вторжения Бургойна, подняли на ноги окрестных фермеров. Было создано множество партизанских отрядов, которые все чаще нападали на английские войска и причиняли им серьезный урон.

«Патриотические силы южной милиции и партизанские отряды,— писал военный историк Дж. Уэллер,— действуя самостоятельно или в контакте с континентальной армией, спасли положение американцев» Назначенный по настоянию Вашингтона командующим регулярными частями на Юге генерал Грин начал активные действия против неприятеля. Выходец из низов, в прошлом кузнец, Грин показал себя талантливым военачальником. Он изменил тактику ведения военных операций, разбив свою армию на автономно действующие отряды120. Грину приходилось терпеть и поражения, но они его не сломили. «Чем больше его бьют,— писал о Грине один британский офицер,— тем дальше он продвигается вперед» 121. Неукротимая энергия в сочетании с приобретенным военным опытом помогли Грину умело организовать действия против неприятеля.

17 января 1781 г. части армии Грина, предводительствуемые генералом Морганом, наголову разбили один из прославленных английских отрядов Тарлтона у Каупенса. Это сражение оказалось переломным в ходе военной кампании на Юге. В нем американцам удалось блестяще организовать взаимодействие регулярных войск и партизан, проявивших исключительный героизм и военную находчивость 122. Вскоре англичане вынуждены были полностью очистить территорию Джорджии, Северной и Южной Каролин. Таким образом, еще один британский план потерпел крушение. Английское командование учло слабые места своего противника, но недооценило возможностей революционной армии, сражающейся за свое освобождение.

К лету 1781 г. английские силы под командованием генерала Корнуоллиса перешли в Виргинию, заняв укрепленные позиции у Йорктауна. Тем временем основная часть британских войск во главе с Клинтоном сосредоточилась в Нью-Йорке, готовясь к сражению, которое, как было известно английскому командованию, Вашингтон планировал совместно с недавно прибывшим французским подкреплением. Но Вашингтон и на этот раз обманул ожидания англичан, изменив план военных операций.

Оставив часть войск у Нью-Йорка, он во главе 2,5-тысячного отряда американцев и французов двинулся к Йорктауну. Подоспевшая к этому времени из Вест-Индии сильная французская эскадра в составе 28 кораблей под командованием адмирала де Грасса доставила крупный десант французских солдат и отрезала Корнуоллису возможность отступления морем. А с суши англичане оказались зажатыми в тиски прибывших из Нью-Йорка и находившихся на Юге американских и французских войск.

Всего в операции под Йорктауном участвовало около 20 тыс. американских и французских солдат и офицеров (более 11 тыс. американцев — регулярных войск и милиции, а также около 9 тыс. французов). Английские силы насчитывали около 9 тыс., т. е. в 2 с лишним раза меньше. Общее командование операцией под Йорктауном принадлежало Вашингтону, но важную роль сыграли также французские военачальники — генералы Рошамбо и Лафайет, адмирал де Грасс. Операция закончилась.

блестящей победой объединенных американских и французских сил..

19 октября 1781 г. Корнуоллис капитулировал. В плен попало более 7 тыс. английских солдат и большое количество снаряжения. Была захвачена также часть английской эскадры123.

Как и победа под Саратогой, капитуляция при Йорктауне имела далеко идущие последствия. После Саратоги английское правительство заявило о готовности отменить изданные с 1763 г. парламентские акты и помиловать повстанцев при условии, что они прекратят сопротивление и заявят о своей преданности британской короне. Однако посланная для переговоров с конгрессом комиссия парламента вернулась ни с чем, так как конгресс предварительным условием всякого соглашения требовал признание политической независимости США. Теперь же, после Йорктауна, английский парламент высказался в пользу мира и война фактически прекратилась.

В феврале 1782 г. английская палата общин приняла резолюцию, в которой говорилось: «Палата полагает, что дальнейшие наступательные военные действия против Америки поведут к ослаблению усилий страны против ее европейских врагов и будут при данных обстоятельствах содействовать углублению взаимной вражды, столь гибельной для интересов как Великобритании, так и Америки...» 124. Спустя месяц в правящих кругах Англии произошли перестановки, в результате которых к власти пришел новый кабинет, почти целиком состоявший из вигов. Во главе вновь созданного правительства стал лорд Рокингэм, который в свое время провел постановление об отмене гербового сбора.

5. ДИПЛОМАТИЯ США.

ФРАНКО-АМЕРИКАНСКИЙ СОЮЗ Развитие революционных событий в Северной Америке было тесно cвязано с международными отношениями. Еще до провозглашения независимости Континентальный конгресс поднял вопрос о необходимости начать переговоры с другими странами, чтобы добиться их поддержки в борьбе против Англии. В этой помощи американские колонии, а после провозглашения независимости новое государство США испытывали острую необходимость. Тем более что Англия, потерпев неудачу в попытке завербовать достаточное число собственных солдат для участия в американской экспедиции, обратилась к германским княжествам и подписала с ними контракт о поставке наемников для участия в военных действиях в Америке.

Конгресс был об этом осведомлен. Делегаты конгресса знали также о том, что британское правительство обратилось с аналогичной просьбой к России. Осенью 1775 г. Георг III направил Екатерине II послание, в котором просил прислать 20 тыс. русских солдат для подавления мятежа в Америке. Одновременно посланнику Англии в Петербурге было велено добиваться соответствующего соглашения. Но Екатерина, какова бы . яи была ее неприязнь к повстанцам, поднявшим мятеж против «законного» монарха, не собиралась помогать своей сопернице Англии. Русская императрица втайне ждала поражения Англии, хотя внешне и выражала ей свое сочувствие. Поэтому просьба Англии была отклонена. Екатерина II ответила, что посылка российских войск в Америку «выходит зa пределы возможного» .

Неудача эта была болезненно воспринята Англией. К идее привлечения российских войск, славившихся своими боевыми качествами, возвращались и позднее. Британское командование устроил бы даже сокращенный вариант первоначального проекта договора соглашения на предмет союза. «Корпус из 10 тыс. боеспособных русских солдат,— писал в июле 1777 г. главнокомандующий английскими силами в Америке,— мог бы гарантировать Великобритании военный успех в предшествующей кампании» 126. Все попытки англичан, однако, оказались тщетными. Более того, провозглашенный в 1780 г. Екатериной II «вооруженный нейтралитет» на морях был на руку тем, кто, вопреки угрозам и преследованиям со стороны британских военно-морских сил, осуществлял военные поставки американской армии.

К этому следует добавить, что передовая общественная мысль России с сочувствием комментировала события в Америке. Из далекой России прозвучали голоса приветствия американскому народу. Известный просветитель Н. И. Новиков через редактируемую им газету «Московские ведомости» знакомил российского читателя с событиями за океаном, выражая свои симпатии восставшим против угнетения и несправедливости 127. Успехи американских повстанцев вдохновляли передовых людей России на борьбу против крепостничества. Под непосредственным впечатлением от восстания американских колоний А. Н. Радищев написал оду «Вольность», которая была предъявлена царским правительством знаменитому автору «Путешествия из Петербурга в Москву» в числе обвинений, едва не стоивших ему жизни. Выражая настроение передовых; умов российского общества, Радищев писал: К тебе душа моя вспаленна, К тебе, словутая страна, Стремится, гнетом где согбенна, Лежала вольность попрана; Ликуешь ты! а мы здесь страждем!..

Того ж, того ж и мы все жаждем; Пример твой мету обнажил 128.

Конечно, настроения представителей передовой общественной мысли существенно отличались от мотивов поведения официальной русской дипломатии. Однако остается фактом, что в целом в период войны за независимость позиции России, с которой в дальнейшем еще предстоял длительный процесс установления дипломатических отношений, была неизменно благожелательной для США 129.

В условиях войны за независимость с Англией принципиальное значение для США имели отношения с Францией и Испанией. Обе державы являлись соперниками Англии в борьбе за колониальные владения. Особые надежды США возлагали на Францию, которая потерпела поражение от Англии в Семилетней войне 1756—1763 гг. и жаждала реванша.

Американцы остро нуждались в помощи и обратились к Франции за поддержкой.

Как и у русского самодержавия, восстание американских колоний не вызывало особых симпатий французского двора. Но Франция не простила Англии своего поражения и надеялась добиться пересмотра унизительного договора, в результате которого она лишилась своих владений в Америке. Сразу после окончания Семилетней войны Франция приступила к подготовке к новой войне.

Уже само возникновение англо-американских разногласий по вопросу о налогообложении колоний в середине 60-х годов привлекло внимание французского двора. В Америку были отправлены агенты в целях получения более детальной информации о ходе конфликта, чьи донесения сообщались лично королю 130. После вооруженного восстания колоний в 1775 г. королю была представлена специальная записка, в которой отмечалось: значение событий в Америке настолько велико, что они способны «изменить характер мировой торговли и повлиять на политику ведущих стран». «В особенности это касается Франции и Испании», которые, по мнению автора записки, должны были принять незамедлительные меры, дабы обеспечить свои интересы131. Эти соображения находили живой отклик во французских правящих кругах. Партия реванша с нетерпением ожидала подходящего момента для выступления.

Французский двор понимал выгоды создавшегося положения, но колебался. 12 марта 1776 г. министр иностранных дел Франции Шарль Верженн в пространной записке королю изложил свои соображения по поводу американских дел. Министр заявлял, что Франции ни на минуту не следует забывать о возможности войны с Англией, и предлагал всемерно содействовать углублению англо-американского конфликта, чтобы затянуть его по крайней мере на год. По его расчетам, это должно было обескровить Англию и дать французам время для дальнейших военных приготовлений. Каким путем можно было добиться этой цели? С одной стороны, оказывать тайную помощь деньгами и оружием американским повстанцам, подталкивая Америку к более решительным действиям и обещая заключить формальный союз в случае провозглашения независимости и создания самостоятельного американского правительства.

С другой — чтобы сбить Англию с толку, сделать все возможное, чтобы рассеять подозрения англичан в подлинных намерениях Франции и убедить их в дружеских чувствах. Главный вывод записки Верженна заключался в том, что Франции необходимо вести форсированные приготовления к войне 132.

Этот документ Людовик XVI передал на заключение четырем членам королевского совета: премьер-министру графу де Морепа, министру финансов Тюрго, морскому министру де Сартину и военному министру графу Сен-Жермену. За исключением Тюрго, все члены совета поддержали предложения Верженна. Министр финансов отверг их, посчитав неосуществимыми из-за бедственного положения государственного казначейства. Он считал, что войны необходимо избежать во что бы то ни стало, ссылаясь на дефицит в 20 млн. ливров. «Армия и флот,— по его словам,— были настолько слабы, что даже трудно себе представить»133.

Отсутствие согласия министра финансов затрудняло дело. А кроме того, Людовику XVI нужна была поддержка его союзника, испанского монарха. Обе ветви Бурбонов, французская и испанская, были единодушны в стремлении нанести удар своему сопернику — английскому королю. Но испанский монарх проявлял большую осторожность. Поэтому Верженн решил подойти с другой стороны, так, чтобы это не было сопряжено с политическим риском. Он предложил испанскому правительву выделить деньги на оказание помощи американцам. И этот вариант не был принят сразу; лишь три месяца спустя испанское правительство тайно передало Франции миллион ливров. Двумя месяцами раньше такая же сумма была выделена французским правительством. Эти деньги тоже поступили тайно. Их получила подставная фирма «Родериг Горталез э К°», специально организованная для оказания помощи американским повстанцам прославленным французским драматургом, представителем передовых общественных кругов Франции и известным коммерсантом Бомарше 134.

Придавая большое значение развитию отношений с Францией, и прежде всего получению от нее военной помощи, созданный конгрессом для ведения внешних сношений Комитет секретной корреспонденции решил направить в Париж своего эмиссара Сайласа Дина135. Прибыв в Бордо и встретившись с тамошними торговыми представителями, ведавшими отправкой грузов в Америку, Дин проследовал в столицу, где вскоре имел негласное свидание с Верженном. В общих словах его заверили, что поставки вооружения будут продолжены.

Во время первой аудиенции с Верженном Дин задал ему вопрос, как отнесется Франция к провозглашению независимости американских колоний и примет ли она в Париже их посла. Этот разговор состоялся 10 июля 1776 г. За шесть дней до этого, 4 июля, конгресс уже принял Декларацию независимости, провозгласив создание нового государства — Соединенных Штатов Америки. Но известие об этом пришло в Европу лишь к середине августа. По тем временам самая быстрая почта из-за океана поступала лишь через полтора-два месяца. Провозглашение независимости американских колоний было как раз той целью, которой желало французское правительство. Однако Верженн воздержался от какихлибо официальных обещаний, заявив лишь, что, по его личному мнению, Франция не позволила бы силой лишить американцев независимости, если они отделятся от Британской империи, что им будет оказана помощь: они могут быть уверены в «единодушной поддержке правительства и народа Франции» 136.

Как только известие о провозглашении независимости достигло Парижа, Верженн обратился к королю с призывом ускорить военные приготовления против Англии. 31 августа он представил королевскому совету записку, в которой предлагал признать США, вступить с ними в союз и затем вместе с Испанией объявить войну Англии. На этот раз совет единогласно одобрил предложение министра иностранных дел. Однако в Мадриде все еще опасались поспешных решений, и только 8 октября оттуда был получен весьма уклончивый ответ. К этому времени стали поступать известия о неудачах американских войск, в частности о падении НьюЙорка. Известия эти охладили пыл сторонников войны 137.

Тем не менее переговоры о франко-американском договоре уже начались. Они активизировались по прибытии в Париж в декабре 1776 г.

Б. Франклина, который был назначен конгрессом главой специальной дипломатической миссии с целью подписания с Францией договора о дружбе и торговле. Сообщая о прибытии Франклина в Париж, российский посланник И. С. Барятинский писал: «Публика столь им занята, что ни о чем ином более теперь и не говорят, как о причинах его сюда приезда...». Посланник добавлял, что, по мнению дипломатического корпуса, прибытие Франклина «произведет, конечно, какой-либо важный евенемент (событие.— Авт.)» 138.

Назначение Франклина в качестве руководителя дипломатической миссии США во Францию получило широкий резонанс. Его популярность и воздействие на общественное мнение были важным элементом деятельности американской дипломатической миссии. В официальных кругах Франклин встретил более прохладный прием.

Во время свидания с Верженном французский министр заверил Франклина, что он и его спутники могут рассчитывать на расположение двора. Однако попытка добиться официальной аудиенции у короля оказалась безуспешной. Верженн заявил, что Франция должна еще выработать общую линию поведения с ее союзницей Испанией, и предложил американцам изложить свои конкретные пожелания относительно поставок вооружения. Эти предложения были незамедлительно переданы французскому правительству. Они содержали, в частности, просьбу обеспечить конвоирование судов с грузами для США, чтобы предотвратить их возможный захват британским флотом. Верженн отклонил эту просьбу, сославшись на то, что может возникнуть война с Англией. Он отметил, что имеется перспектива создания союза Франции и Испании с Соединенными Штатами, но до поры до времени открытая связь Франции с американцами была, по его словам, нежелательна. Вместе с тем министр иностранных дел сообщил американским представителям, что французское казначейство выделит дополнительно 2 млн. ливров для приобретения необходимых для США припасов и вооружения 139.

Компания Бомарше снаряжала корабли и организовывала массовую отправку в США пороха, ружей, амуниции, медикаментов и даже пушек, на которых значилась монограмма Людовика XVI 14°. Располагая достоверной информацией, британский посол заявлял протесты Верженну.

Послу неизменно отвечали, что Франция продолжает придерживаться нейтралитета. Чтобы не раздувать конфликта, министр иностранных дел иногда давал распоряжения соответствующим службам задержать отправку судов. В конечном итоге запреты снимались и суда следовали намеченным курсом. Британские представители были осведомлены и об этом.

Но ни французская, ни британская сторона не желали войны. Поэтому конфликт ограничивался дипломатической сферой.

В переговорах с французским правительством Франклин настаивал на официальном признании США и на том, чтобы Франция оказывала им более активную помощь. Однако в Париже предпочитали выжидать.

В правительстве преобладала умеренная партия. Ее сторонники далеко не во всем соглашались с Верженном, считая необходимым избежать войны с Англией.

В связи с прибытием Франклина в Париж один из представителей этой партии в записке на имя короля заявлял, что Соединенные Штаты, видимо, хотят прямого участия Франции в войне, но «с точки зрения наших финансов» это «совсем нежелательно». Он соглашался с тем, что необходимо объединить интересы Америки и Франции, использовав создавшееся положение, чтобы заставить Англию пересмотреть условия подписанного в результате Семилетней войны договора. Однако автор записки полагал, что Франции следует соблюдать нейтралитет, добиваясь лишь, чтобы Англия за это хорошо заплатила. «Каково бы ни было наше желание видеть разбитой Англию,— настаивал он,— мы не должны принимать участия в войне непосредственно» 141.

Подобные настроения французских верхов отмечала и российская дипломатическая служба. Российский посланник сообщал в Петербург, что правительство Франции «всячески старается скрывать», что оно предоставляет военную помощь Америке. Более того, полиция отдала приказ «во всех кофейных домах и трактирах чтоб не рассуждать о американских делах, а особливо тем меньше о вспомоществовании и о посылке туда французских офицеров»142.

Стремление не выставлять напоказ своих отношений с американцами усилилось в особенности после того, как начали поступать известия о неудачах армии Вашингтона. Идея открытой поддержки американских повстанцев стала остывать. После падения столицы США Филадельфии, которое под влиянием пропагандистских усилий британского посла лорда Стормонта многие рассматривали как чуть ли не конец американской независимости, умеренные настроения во французских правящих кругах еще более укрепились 143.

С другой стороны, французское правительство опасалось, что сама Англия может пойти на примирение с американцами, признать независимость США и объединиться вместе с ними против Франции. Это опасение постоянно преследовало Верженна, и к тому имелись веские основания. Еще в ноябре 1776 г. французский посол в Лондоне Ноай сообщил, что лорд Рокингэм обратился к парламенту с призывом любой ценой добиться примирения с Америкой, признав независимость США, чтобы затем вступить с ними в союз и совместными усилиями ответить на военные приготовления Франции и Испании. В мае 1777 г. французская секретная служба выяснила, что в Лондоне хорошо знают о характере и размерах помощи Франции американцам и о том, что она готовится к войне с Англией. «Пусть нам придется воевать со всеми,— заявил лорд Камден,— но мы должны заключить мир с Америкой» 144 Подобные заявления, конечно, вызывали беспокойство французского правительства. Это беспокойство переросло в настоящую тревогу, когда вслед за известием о победе американских войск в сражении у Саратоги в октябре 1777 г. представители различных политических группировок в Англии решительно поддержали идею признания США и англо-американского союза против Франции 145.

Победа при Саратоге произвела сильное впечатление на французский двор. Анализ создавшегося положения привел военных экспертов к выводу, что Франции необходимо вступить в союз с Америкой146. Уже через два дня после известия о победе при Саратоге Верженн с санкции Людовика XVI заявил Франклину, что Франция готова признать независимость США и подписать с ними союзный договор147. Были начаты переговоры. Правда, и теперь продолжались проволочки. Между тем английские представители перешли от слов к делу. Агенты британского правительства установили контакты с американской дипломатической миссией и попытались нащупать пути к соглашению. Французская секретная служба следила за каждым шагом британских представителей.

Впрочем, Франклин не делал секрета из своих переговоров с англичанами, сознательно подталкивая французов к скорейшему подписанию договора. Эта тактика полностью себя оправдала, и 6 февраля 1778 г.

франко-американский союз был заключен. Франция признавала независимость колоний, обязывалась поддержать США в их претензиях на континентальные владения Англии и Бермудские острова, а Соединенные Штаты — претензии Франции на английские колонии в Вест-Индии. Одновременно был подписан торговый договор 148.

Подписание франко-американских договоров о союзе и торговле было крупным успехом молодой американской дипломатии и лично Б. Франклина. В ходе длительных и сложных переговоров он добился международного признания США и во многом способствовал изоляции Англии.

Франклин сумел установить хорошие отношения с послами ряда иностранных держав, аккредитованными при французском дворе, и помог привлечь на сторону США общественное мнение Европы. Выдающийся ученый, просветитель и политический деятель, представитель демократического крыла американской революции, Б. Франклин показал себя блестящим дипломатом. В результате его переговоров с французским правительством поставки американской армии стали регулярными и достигли внушительных размеров. Помощь, которую США получали от Франции, имела важное значение для победы в войне за независимость.

Признание Францией независимости США и подписание союзного договора 1778 г. имели большое международное значение. После того как Франция объявила войну Англии, к ней присоединилась Испания, а затем и Голландия. «В своей трудной войне за освобождение,—отмечал В. И. Ленин,— американский народ заключал... „соглашения" с одними угнетателями против других, в интересах ослабления угнетателей и усиления тех, кто революционно борется против угнетения, в интересах массы угнетенных» 149. Таким образом, в результате международного соперничества держав с Англией в борьбе за раздел колониальных владений на стороне США оказалась коалиция держав, существенно поддержавшая американцев в их борьбе за независимость.

Этой же тактикой дипломатия США воспользовалась в переговорах с Англией, когда решался вопрос о выработке мирного договора. В ходе войны за независимость парламент и британский кабинет не раз возвращались к обсуждению возможного соглашения со своими бывшими колониями в Америке. Этот вопрос, не раз подымавшийся до подписания франко-американского союза, всплывал при различных обстоятельствах и позже. Но только после Йорктауна начались реальные переговоры.

В 1780 г. Россия предложила выступить посредником между Англией и ее противниками в Европе. В дипломатических кругах Петербурга вопрос этот обсуждался еще с 1778 г., и на протяжении последующих лет российское правительство неоднократно возвращалось к нему. В 1781 г.

идея русского посредничества вылилась в посредничество русско-австрийское. Состоялись переговоры. Однако судьба мирного договора в конечном итоге решена была путем непосредственных переговоров между воюющими сторонами 150.

В состав американской делегации, которой поручено было вести переговоры о мире, вошли Б. Франклин, Дж. Адамc, Дж. Джей, Г. Лоуренс.

Они должны были руководствоваться договором 1778 г. с Францией и действовать совместно с ней. Согласно инструкциям, которые конгресс вручил американским делегатам, они могли подписать договор только при условии признания Англией независимости и суверенитета США. Остальные пункты могли быть включены в состав договора по усмотрению американских делегатов. Инструкция со всей определенностью заявляла, что переговоры надлежит вести «с ведома и согласия» французского правительства и что представителям США необходимо «в конечном счете руководствоваться его (французского правительства.— Авт.) советом и мнением» 151.

Как раз эта рекомендация была американскими представителями нарушена, и именно это позволило им, совершив дипломатический маневр, заключить выгодный для США договор с Англией. Адамc и Джей с подозрением наблюдали за поведением французского правительства. Американским представителям, в частности, стало известно, что, сговариваясь с Испанией, Франция обязалась поддержать ее претензии на земли западнее р. Миссисипи 152. Франклин, который ко времени начала переговоров (октябрь 1782 г.) прожил в Париже уже около пяти лет, считал, что американцы не могут пренебречь своим союзническим долгом перед Францией и в соответствии с инструкциями конгресса обязаны вести переговоры «с ведома и согласия» французских властей. Однако под давлением обстоятельств и энергичным нажимом своих коллег Адамса и Джея он присоединился к мнению последних и вместе с ними вступил в сепаратные переговоры с Англией.

Американские делегаты умело воспользовались англо-французскими противоречиями и добились подписания выгодного для США договора.

Англия была крайне заинтересована в том, чтобы договориться со своими бывшими колониями без участия Франции и пошла на значительные уступки. В конце октября 1782 г. были начаты сепаратные англо-американские переговоры, а уже 30 ноября стороны подписали предварительное соглашение 153. В Америке это известие было встречено ликованием.

Англия признавала независимость США и обязалась «как можно скорее» отозвать свои войска. Она сохранила за собой в Америке Канаду, Ньюфаундленд и Вест-Индию. Англия пошла на уступки американцам, предоставив им право вести рыбную ловлю в прибрежных районах Канады и Ньюфаундленда, ранее закрытых для судов колонистов.

Для Франции и Испании заключение англо-американского соглашения явилось сюрпризом, но им ничего не оставалось, как признать его, поставив под договором свои подписи. «Верженн был страшно зол на американцев за нарушение инструкций,— писал У. Стинчкомб,— но, реалистически подходя к делу, считал, что выгоды, получаемые Соединенными Штатами, были слишком велики, чтобы им могла что-либо противопоставить дипломатия» 154. Когда один американский конгрессмен спросил сотрудника французской миссии в США, собирается ли Франция жаловаться конгрессу на поведение американских представителей, тот ответил: «Великие державы никогда не жалуются, но они чувствуют и запоминают» 155.

Англия вынуждена была вернуть Испании о-в Менорку и Флориду.

Но она отклонила испанское требование о возвращении Гибралтара. Что же касается Франции, то ей пришлось довольствоваться восстановлением своего престижа в результате победы над Англией. Территориальных претензий она не сумела реализовать.

20 января 1783 г. Англия, Франция и Испания подписали предварительное соглашение, а 4 марта Англия объявила прекращение военных действий. В Америке текст соглашения был получен 13 марта, а 11 апреля конгресс также провозгласил окончание войны. При обсуждении соглашения в конгрессе Дж. Джей, Дж. Адамc и Б. Франклин подверглись критике со стороны ряда делегатов за то, что те нарушили инструкции и вступили в сепаратные переговоры с Англией 156. Однако в этой критике было не столько недовольство поведением делегатов, сколько дань вежливости американскому союзнику — Франции. После внесения незначительных поправок в предварительное соглашение 3 сентября 1783 г. в Париже был подписан текст окончательного договора 157. Он был ратифицирован конгрессом 14 января 1784 г. и после обмена ратификационными грамотами 12 мая 1784 г. вступил в силу. Мирный договор с Англией юридически закрепил американскую независимость.


Оглавление: ИСТОРИЯ США В ЧЕТЫРЕХ ТОМАХ ТОМ ПЕРВЫЙ 1607-1877