ТАЙНЫ АМЕРИКИ

факты о настоящей Империи Зла

Эмиграция из СССР в Израиль


Специальные сионистские организации, такие, например, как "Сохнут", искусственно стимулируют выезд евреев в Израиль. Средствами массовой пропаганды ведется агитация за выезд в "землю обетованную", Израиль изображается "родиной всех евреев", страной, где царят благоденствие и гармония. Однако обман раскрывается, как только вновь прибывший ступает на землю Израиля. Он воочию убеждается, что правящие круги Израиля проводят политику агрессии и оккупации арабских территорий, что не без основания народы мира осуждают политику Тель-Авива, а Организация Объединенных Наций требует освободить захваченные арабские земли, обвиняет сионизм в международных преступлениях и квалифицирует его как форму расизма. Приехавший в Израиль открывает для себя, что он нужен здесь лишь для пополнения армии и заселения оккупированных земель. Вместо райской "обетованной земли" ему открываются язвы капиталистического мира.

"Я увидел страшную эксплуатацию людей. Странным было враждебное отношение человека к человеку, когда каждый живет для себя и судьба других его не интересует", - говорит Яков Шухман, свидетельство которого об израильском образе жизни публикуется в этой книге.

"Израиль - расистское государство, и нам, советским евреям, делать в нем нечего. Они хотят использовать нас как чернорабочих и как пушечное мясо", - в этих словах Бориса Бравштейна суммирован опыт многих выехавших
из СССР. Дорогой ценой заплачено за него. Одни, не выдержав всех кошмаров, издевательств и унижений в Израиле, покончили с собой, другие - бежали в Западную Европу или США.

Известно, что ведущие западные державы принимают участие в нажиме на беженцев из Израиля с целью вернуть их туда. Об этом свидетельствуют обращения евреев, эмигрировавших из Израиля и осевших в Риме и в Вене, адресованные ООН, лично Курту Вальдхайму и широкой общественности. В одном из таких обращений говорится о двух тысячах переселенцев, которые за
короткий период времени покинули Израиль и влачат жалкое существование.
Они просили власти США, Канады, Австралии и Новой Зеландии разрешить им въезд в эти страны для воссоединения с родственниками, но получили отказ.

Мотивировка отказа была во всех случаях одинаковой: "В Израиле вас хорошо укоренили". Но это не так. "В Израиле мы убедились, что это не наша страна, - пишут авторы обращения. - Нет никаких сомнений в том, что единая формула отказа выработана по указке сионистов".

Подписавшие обращение считают, что правительство США приняло в октябре 1975 года поправку к закону об эмиграции под нажимом сионистского лобби. Согласно этой поправке покинувшие Израиль не рассматриваются как беженцы и не должны приниматься в США.

В то время как беженцам из Израиля перекрыли пути выезда из вновь созданных гетто (таких, например, как Остия в Риме), сионистские организации "Джойнт" и ХИАС, дотоле опекавшие "детей исхода", пришли к решению, что лучшим аргументом станет нужда. Они прекратили оказывать им материальную и медицинскую помощь. За то, что эти беженцы не желают жить в
Израиле, им мстят любыми путями.

Люди, бежавшие из Израиля, пишут о том, что их обрекают на муки именно те, кто "до хрипоты обвиняет Советский Союз в каком-то нарушении "прав человека". Они сообщают о насильственной депортации в Израиль тех, кому
удалось вырваться оттуда, о тех, кто не может избавиться от израильского гражданства, о покушениях и убийствах за бегство из "сионистского рая". "Почему нас лишают права получить гражданство той страны, представители которой довольно активно выступают за свободную эмиграцию, и в первую очередь федеральный канцлер господин Крайский?" - спрашивают в своем
обращении эмигранты в Австрии. Они жалуются, что социально разграничены с австрийскими гражданами, в результате чего получают за труд (если кому и удается устроиться на работу) намного меньше, не говоря уже о том, что они эксплуатируются нещадно. Капиталисты используют рабский труд эмигрантов, работающих в качестве ауслендеров (иностранных рабочих).

Эмигранты живут в трущобах, за квартиру с них берут треть заработка. Исключительно бедственно положение стариков и больных. Они вообще лишены возможности работать или хотя бы получать минимальное пособие. Многие нищенствуют, живут подаянием. Люди интеллектуального труда из числа бывших граждан СССР не могут найти работу по своей специальности, дискриминация
выражается в непризнании их дипломов. В результате они вынуждены наниматься на черные работы.

Меры нажима на беженцев из Израиля осуществляются комплексно и в тесном взаимодействии израильскими властями, международными сионистскими организациями и государственными органами ряда западных стран. Все это представляет собой хорошо продуманную систему, которая находится в противоречии с правами человека и хельсинкскими соглашениями.

Но и в США, цитадели "свободного мира", неуютно тем, кто приехал из Израиля или западноевропейских стран. Эмигранты жалуются на безработицу, отсутствие элементарных социальных благ, на дискриминацию и насилие, на бесправие и грубое нарушение прав человека. Эмигрировавшие в Америку профессора, инженеры, врачи и другие представители интеллигенции не в состоянии найти работу по специальности, их удел - мыть окна и посуду, собирать мусор и подметать улицы.

"Я решил на коленях проситься обратно", - пишет бывший артист Ленконцерта Ф. Вишинский в своих письмах в СССР.
Американский генерал Джордж Киган, работавший до своей отставки в январе 1977 года в разведывательной службе в ВВС США, откровенно заявил в своем интервью газете "Джерусалем пост" (5.8.77), что на каждый доллар, затраченный в виде помощи Израилю, Соединенные Штаты получают от него взамен на тысячу долларов различных услуг, среди них получение доступа к
документации и секретной информации об СССР. Такие разведывательные данные, передаваемые Израилем США, представляют собой исключительную ценность, утверждает Киган.


В 1971 году израильский кнессет принял поправку к закону о гражданстве, которая дает министру внутренних дел Израиля право по его усмотрению предоставлять израильское гражданство любому лицу еврейского происхождения, где бы оно ни находилось и независимо от того, желает оно приобрести его или нет. Надо только, чтобы было засвидетельствовано, что получающий гражданство человек является евреем, и чтобы министр внутренних дел предполагал, что когда-нибудь в будущем новый гражданин захочет эмигрировать в Израиль. Причем министру достаточно, если об этом заявят родственники.

Израильские власти не скрывали того, что данная поправка имеет целью стимулировать эмиграцию евреев из Советского Союза. Информационный бюллетень Коммунистической партии Израиля (6/71) так комментировал ее принятие: "Если до этого сионисты и считали разбросанные повсюду еврейские общины органически целыми, относящимися к одной всемирной нации, но в то
же время лояльность по отношению к Израилю распространяли только на своих граждан (другие же евреи могли быть лояльными к своим собственным странам), то теперь они хотят, чтобы весь мир признал, что Израиль является государством всемирной еврейской нации, что евреи, где бы они ни находились, должны быть лояльными только к всемирному еврейскому государству и что это всемирное еврейское государство расправит свои крылья над евреями, не зная ни границ, ни других пределов.

Новейшая история знает только одно правительство - правительство нацистской Германии, которое требовало "опекунства" над немцами независимо от их статуса и места пребывания и проводило агрессивные акты в целях "их
защиты"!"

Приехавших из СССР также считают здесь людьми второго сорта, многие навечно занесены в черные списки раввината и министерства внутренних дел как нечистокровные. Весь их род обречен на дискриминацию по расовому признаку. Об этих списках неоднократно сообщала израильская печать. Сведения о лицах, занесенных в них, передаются местным религиозным советам
и в регистратуры раввинатских судов.

Известно, что в Израиле считается законным лишь религиозный брак, и "чистые евреи" могут жениться и выходить замуж только в соответствии с талмудистским законом. Здесь запрещены гражданские браки даже для атеистов. Число списков "нечистокровных", которые стали известны общественности, - 144, в них занесены имена десятков тысяч человек. Но имеются также секретные списки, включающие сотни тысяч фамилий.

В списках указаны фамилии и номера учетных карточек, сведения о причинах, почему тому или другому человеку запрещено вступать в брак, а также источник информации. Криминалом считается сомнительная принадлежность к иудейскому вероисповеданию, наличие сомнений в том, что обряд принятия иудаизма был проведен по всем правилам. В черных списках значатся незаконнорожденные, те, кому не сделано обрезание, женщины, которым запрещено выходить замуж за определенную категорию мужчин, и т. п. Сюда занесены целые семьи новых иммигрантов: у министерства религии есть сомнения в отношении подавляющего большинства из них, хотя по документам они евреи. В списках имеются, например, такие пометки: "дочь нееврейки", "мать троих детей, нуждается в более четком приеме иудейской веры", "нееврейка, хотя в паспорте значится еврейкой", "мать - нееврейка", "хочет жениться на нееврейке в Англии". Все это делается ради сохранения "чистоты" расы, с целью не допустить, чтобы караим женился на чистокровной еврейке или незаконнорожденный вступил в брак с израильтянкой, браки с "гоями" (неиудеями) запрещены.

Подавляющее большинство лиц не подозревает, что они включены в черные списки. Только когда люди вступают в брак, а также при замещении определенных должностей, продвижении по работе выясняется, что они рассматриваются как неполноценные. Составляя черные списки нечистокровных, министерства религии и внутренних дел пользуются данными статистического управления по регистрации граждан, а также данными сыщиков и доносчиков.


Убит за попытку бежать из Израиля

24 февраля 1978 года в посольство СССР в Австрии обратилась бежавшая из Израиля бывшая советская гражданка С. Абрамова. В своем заявлении она сообщила, что ее сын Олег Абрамов, 16 лет, был убит сионистами 19 октября 1977 года после того, как получил выездной паспорт.

С. Абрамова прибыла в Израиль в 1976 году с сыном Олегом и дочерью Асей. Как подавляющее большинство вновь прибывших, вскоре эта семья стала рваться обратно. Тогда агенты специальной службы по удержанию иммигрантов
в Израиле подвергли Абрамовых "обработке".

"Нам не давали покоя ни днем, ни ночью, - свидетельствует С. Абрамова. - Изо дня в день нам приходилось слушать угрозы. Наконец 25 сентября 1977 года мой сын получил выездной паспорт "даркон", но перед выездом, 19 октября, его убили. Меня и мою дочь также хотели убить. За день перед выездом нас избили, мою девочку и меня били ногами. В 12 часов ночи, чтобы
никто не видел, мы перебрались в аэропорт. Утром вылетели в Вену".
Публикация АПН.


В октябре 1975 года в Советское посольство в США обратились с просьбой о возвращении на Родину бывшие граждане СССР Макс Конный. Иосиф Ройзман, Григорий Рубенчик, Владимир Шныпарь. Тогда же прогрессивная эмигрантская газета "Русский голос", издающаяся в Нью-Йорке на русском языке, напечатала их письмо, в котором рассказывалось обо всем, что произошло с
ними. Там были такие строки: "Пожалуй, даже в богатом русском языке трудно найти точные краски, чтобы описать положение, в каком находятся сейчас многие сотни людей, выехавших из Советского Союза. Обездоленные, несчастные, потерявшие смысл жизни, они мытарствуют по свету в поисках лучшей доли. Но после того, что потеряно, вряд ли отыскать лучшее".

В порядке исключения просьба Конного, Ройзмана, Рубенчика и Шныпаря о возвращении была удовлетворена, и в феврале 1976 года они вернулись в СССР.



Побратим Ротшильда бежит из Израиля

Г. Рубенчик рассказал о судьбе бывшего советского кинорежиссера Эфраима Севелы. О нем много писали на Западе, в том числе и американская пресса. Ряд статей о Севеле Рубенчик привез с собой.

С газетной фотографии грустно смотрит бывший кинорежиссер Эфраим Севела. Несколько лет назад он одним из первых выехал в Израиль из СССР.

Тогда, накануне конгресса сионистов в Брюсселе, Севелу использовали для распространения антисоветских вымыслов об угнетении евреев в нашей стране, хотя сам Севела преуспевал. Он выпустил в СССР восемь кинокартин. Его жена тоже не испытывала ни малейшей дискриминации, была актрисой московского театра имени Вахтангова, снималась в кино.

"Я был богатым человеком, - писал Севела на страницах израильского журнала "Гаолам Газе" (1977, N_2066). - В сберегательной кассе у меня лежало достаточно денег, чтобы прожить в Москве пять лет не работая. За постановку одной картины я получал такую сумму, на которую можно было бы приобрести три квартиры в Москве. Мы жили в лучшем районе столицы, в
центре города".

Но, когда Севела подал заявление на выезд в Израиль, на Западе его аттестовали как угнетенного и разнесчастного. Ряд известных деятелей культуры прислали телеграммы советским политическим и общественным деятелям в защиту Севелы. Фредерико Феллини лично пришел в Советское посольство в Риме и передал петицию, подписанную сиониствующими
представителями итальянского кино. В 1971 году Севела и его семья покинули СССР.

Имя Э. Севелы стало символом антисоветчины. Его портрет появился на первых полосах мировой прессы и на обложках журналов. Интервью, которые он давал журналистам, рассказывая "о борьбе евреев в СССР за свободу", стали пропагандистским оружием в обработке евреев из Советского Союза.

Из Москвы Севела прибыл в Париж. Там его встретили как "национального героя". Барон Ротшильд направил Севеле письмо, где писал: "Ты мой брат. Мы близкие друзья, и я рад той связи, которая существует между нами".

Севела рассказывает: "Ротшильд знал о моем намерении поехать в Израиль. Он говорил мне: "Получишь от меня необходимую материальную помощь". Я ответил, что горд и рад за существующую между нами связь. Но я не инвалид
и намерен упорно трудиться. С глубокой признательностью я отклонил его предложение".

Севела был первым киноработником, который приехал в Израиль из Советского Союза. Он носился с идеей внести свой вклад в создание "национального" киноискусства. В Израиле он предлагал организовать союз работников киноэмигрантов, предлагал создать киногородок около Латруна. Но это там никого не интересовало. Вслед за Севелой в Израиль приехали другие
работники кино. "Большинство из них - обозленные, недовольные, разочарованные с ненавистью покинули Израиль, - писал Севела. - Часть из них приняли христианство и порвали всякую связь с Израилем и с иудаизмом".

Вскоре Севела узнал на собственном опыте, что такое безработица.

"Я попробовал найти работу даже в качестве уборщика в иерусалимском муниципалитете, - говорит он. - Но и этой работы я не получил. Там мне сказали, что у них достаточно уборщиков-арабов".

"Материальное положение мое плохое. У меня совсем нет денег, - жалуется Севела. - В отчаянии я написал личное письмо барону Ротшильду и попросил у него взаймы, напомнив, что он когда-то называл меня своим братом. Ротшильд ответил, что он не жертвует частным лицам, он жертвует только учреждениям".

Тем временем сионистская организация "Объединенный еврейский призыв" снова пригласила Севелу в поездку по США с антисоветскими пропагандистскими выступлениями. Он был представлен там как "символ борьбы евреев России". Но политическая проституция не принесла дохода, которого
Севела ожидал. Он вынужден был брать деньги в долг у различных людей, чтобы содержать семью. Сейчас этот долг составляет 40 тыс. долларов.

В Израиле Севела написал четыре сценария. Но не сумел продать ни одного.

"Я никогда не жил среди такого большого количества обманщиков, - подводит он итог своего шестилетнего пребывания в Израиле. - "Еврейский
призыв" предлагает мне снова приехать в США с лекциями. Но они не заинтересованы во мне как в человеке. Им нужен только символ: "он из
России", и "кинорежиссер", и "писатель", и "борец", и "национальный герой". За все время пребывания в Израиле я не работал и не учился. Единственные слова, которые я знаю на иврите, это - "Огонь!" и "Прекратить
огонь!". Их я выучил в израильской армии".

В довершение всего раввинат и органы внутренних дел Израиля выяснили, что жена Севелы нечистокровная еврейка. Это значит, что по расистским законам страны она и дети Севелы - все потомство на семь поколений вперед - занесены в черные списки нечистокровных. Для них дорога к продвижению в обществе закрыта.

"Я покидаю Израиль с разорванной душой, полный цинизма и боли", - жалуется Севела.



Тоска по Родине

Яков ШУХМАН, 1950 года рождения, образование среднее. Выехал в Израиль в 1970 году, бежал оттуда в Вену. Вернулся в СССР в 1974 году. Живет в г. Вильнюсе, работает механиком.

В 1974 году по телевидению в г. Вильнюсе выступил Яков Шухман, вернувшийся из Израиля на свою Родину - в социалистическую Литву. До драматической поездки в "сионистский рай" Яков Шухман работал на литовской киностудии механиком. Тогда он считал, что Израиль и есть настоящая родина евреев. Но, прожив там всего несколько месяцев, Шухман начал рваться домой
и проклинать тех, кто соблазном и ложью затмил его разум. Шухману было разрешено вернуться в СССР.

"В Израиле, - рассказывает Я. Шухман, - я увидел страшную эксплуатацию людей. Странным было враждебное отношение человека к человеку, когда каждый живет для себя и судьба других его не интересует. И я особенно
понял, что Родина - это не географическое понятие, это понятие - духовное. Никакими словами не передать тоски по ней, которая охватывает тебя в Израиле. Всегда, когда я встречался с людьми из Литвы, из других мест Советского Союза, мы говорили непременно на литовском и русском языках. И это естественно. Мы, как светлую сказку, вспоминали все, что нас окружало на Родине, все, к чему мы привыкли с детства и что теперь было так далеко от нас.

Каково "национальное единство" в Израиле, я понял, когда мне презрительно кричали в лицо: "Рус, рус! Убирайся отсюда!" Приехавших из СССР там ненавидят и белые, и черные. Я как-то поспорил с одним евреем из
Марокко. Черных евреев, говорил он, здесь за людей не считают, хотя мы составляем 65 процентов населения Израиля. Подождите, придет время, когда нас будет 80 процентов, тогда мы вас, белых, будем вешать на каждом столбе.

Нам было дико видеть проявления расовой ненависти и нетерпимости. Мой товарищ по несчастью и злоключениям Владимир Гамарнас, который, так же как и я, возвратился в Советский Союз, был потрясен в первые же дни своего
пребывания в Израиле существующей здесь моралью. Он ехал в автобусе. На одной из остановок вошла молодая арабка. Она несла сумки и ребенка. Ребенок плакал, и Гамарнас инстинктивно протянул к нему руки. Но тут
поднялся ропот, раздались возгласы возмущения. Оказывается, взяв на руки арабского ребенка, Гамарнас совершил чуть ли не преступление.

Я встречался в Израиле с различными людьми, приехавшими из Советского Союза. Большинство из них влачат жалкое существование. На Вильнюсском заводе счетных машин помнят, как рвался в Израиль инженер-технолог Семен Дуб. В Израиле же он мечтал вырваться оттуда назад. Многие месяцы Дуб был здесь без работы, голодал. Мне довелось встретить также моего прежнего
начальника - Береловича, работавшего ранее заместителем директора Литовской киностудии. Этот уже немолодой человек зарабатывал теперь тем, что вместе со своим сыном пилил доски на израильской киностудии.

Среди моих земляков, мыкавших горе в Израиле, была семья Каплана, бывшего работника вильнюсской фабрики "Батас". Около полугода Капланы пытались более или менее по-человечески устроиться. Но безуспешно. Бежали оттуда в Вену с мечтой вернуться на Родину. Добиваются выезда из Израиля Володя Крупников, музыкант, который работал в литовском ресторане
"Спарнай", и Муля Родинас, бывший часовой мастер с завода "Кибиркштис".


Из Израиля и перевалочных пунктов в западноевропейских странах переселенцы едут в США - цитадель "свободного мира". Но и там их встречает неуверенность в завтрашнем дне, безработица, инфляция, дороговизна. Еще в 1776 году в Соединенных Штатах было провозглашено неотъемлемое право человека на "жизнь, свободу и стремление к счастью". Однако американское правительство теоретически и практически отрицает, что право на труд, или получение средств к существованию, является главным в понятии "право на
жизнь" в современном мире. США не выполняют пактов ООН, на которые ссылаются хельсинкские договоренности, предусматривающие право свободного выбора работы при условии равной оплаты за равный труд, наличие безопасных
и не причиняющих вреда здоровью условий труда, право объединяться в профсоюзы и объявлять забастовку.


Иммигранты первыми подвергаются воздействию всех этих социальных бед и принадлежат к наиболее обездоленной части населения США. Об этом пишут коммунистические и другие прогрессивные американские газеты. Этого не
может скрыть и буржуазная пресса. Журнал "Плейн Трус" (1977, N_1) сообщает, например:

"Иммигранты - зачастую квалифицированные работники (ученые, врачи, инженеры, экономисты), - как правило, надеются, что в Америке они скоро найдут работу. Но их советские дипломы здесь не признаются действительными, а возможности переквалифицироваться очень ограничены и требуют больших материальных затрат. Иммигранты испытывают горькое разочарование, когда узнают, что могут пройти годы, прежде чем удастся найти работу по профессии, если только это вообще удастся".

"Высококвалифицированные профессора бесцельно слоняются по Нью-Йорку, - пишет "Нью-Йорк тайме мэгэзин" (26.IX.1976). - Чемпион по шахматам, прекрасные надежды которого рухнули, лежит разбитый болезнью. Звезда настольного тенниса бродит без работы в Майами. Один бывший морской капитан работает портовым грузчиком в Бостоне, другой - швейцаром в отеле
"Хилтон". Скульптор устроился на кладбище в Джорджии. Некоторые иммигранты вынуждены просить пособия, что лишает их возможности получить вид на постоянное жительство. Имеются случаи самоубийства. Что касается супружеских пар, то процент разводов весьма высок.


Безработных, нищенствующих иммигрантов активно используют антисоветские, сионистские организации, обосновавшиеся в США, в антикоммунистических пропагандистских кампаниях. Переселенцев соблазняют
гонорарами за лживые выступления в прессе, по радио и телевидению, на различных митингах и сборищах. В случае отказа запугивают или применяют прямое насилие. Так, за деньги перед американской публикой лжесвидетельствовали "о положении советских евреев" Эфраим Севела, Янкель Ханцис, Любовь Бершадская. Их признания в этом можно прочесть на страницах настоящей книги. Угрозами и насилием к участию в антисоветских акциях сионисты пытались принудить Валерия Кувента, Самуэля Билсона, Владимира Шныпаря, Макса Конного, Иосифа Ройзмана, Григория Рубенчика.

В своих выступлениях в прогрессивной американской печати, письмах советским руководителям, послу СССР в США и адресатам в Советском Союзе иммигранты жалуются на отсутствие для них элементарных социальных благ, на дискриминацию и несправедливость.


Израильский так называемый общественный комитет помощи советским евреям организует в массовом масштабе вызовы в Израиль от мифических родственников. Комитет субсидируется сионистскими организациями из-за рубежа. Люди, поставившие под тем или иным вызовом свои подписи в качестве "родственников", получают денежные премии в случае приезда вызываемого в
Израиль. Такса - 200 лир за душу.

Советский писатель Цезарь Солодарь рассказывает, что из 72 беженцев, с которыми он беседовал в Вене, лишь 19 выехали в Израиль по вызову известных им родственников. 28 человек до получения вызова не знали о существовании своих родственников в Израиле. А для всех остальных вызовы были сфабрикованы от придуманных родственников.

Нет сомнения, что фабрикация ложных вызовов организуется государственными учреждениями Израиля. Каждый такой вызов заверен в нотариальной конторе и сопровождается соответствующими документами
министерства иностранных дел и министерства внутренних дел Израиля. Невзирая на то что известны печальные судьбы уже многих жертв обмана, средства массовой информации Запада продолжают рекламировать израильские фальшивки для стимуляции выезда из СССР.


Встречая столь решительное противодействие своей пропаганде и попыткам активизировать выезд в Израиль, сионисты развернули широкую кампанию по использованию в качестве эмиссаров американских евреев, выезжающих
туристами в Советский Союз.

Один из членов конгресса американских евреев Ф. Баум издал "Краткий путеводитель по СССР", который является откровенным пособием для проведения антисоветской пропаганды.

Путеводитель предлагает ряд тем для устной агитации и дает рекомендации для установления нелегальных связей с "нужными людьми".

Эмиссары из США Макс Глотер и Марк Левитт были пойманы с поличным и разоблачены во время их визита в СССР в 1976 году. У них были изъяты доллары, чеки, предназначенные для передачи сионистским активистам в СССР,
литература, разжигающая национализм и эмиграционные настроения.


"Я не исключаю, что моя организация связана с ЦРУ и ФБР, - сказал задержанный в Таллине Марк Левитт, один из руководителей сионистской организации США. (Кстати, в предыдущий визит он уже попадался с поличным) - Моя миссия носила строго секретный характер. В Нью-Йорке меня инструктировали, что телефоны в гостиницах могут прослушиваться, как это делается у нас в Америке. При встречах и передачах материалов я должен был соблюдать конспирацию.

Мне было поручено специальное задание - встретиться с американскими конгрессменами Грином и Ейтсом, которые находились в Советском Союзе одновременно со мной. Я должен был вывести их на контакт с соответствующими людьми, организующими выезд евреев из СССР в Израиль.

Ейтс имел номера телефонов и адреса сионистских активистов. Воспользовавшись ими, я устроил конгрессменам встречу, на которой обсуждались вопросы о том, как стимулировать эмиграцию в Израиль".

У Левитта были изъяты списки людей, проживающих в Советском Союзе, которых финансировали сионисты в целях приобщения к деятельности в пользу Израиля. Через Хельмута Эрлангера из Сан-Франциско, например, деньги
направлялись Иосифу Бегуну, жителю Москвы. В списках значится адрес Бегуна и дата получения денег. Через Фрэда Кнауэра из Калифорнии финансировали другого просионистского активиста в Москве - Бориса Цитленка. Розалин Спарр субсидировала Валентина Пруссакова.


Другой эмиссар сионистов, пойманный с поличным в Киеве, - Макс Глотер из Миннесоты. Он сказал: "Я приехал в Советский Союз как турист. Перед отъездом ко мне обратились члены миннесотского сионистского комитета и попросили поговорить с некоторыми людьми, получить от них сведения и привезти полученную информацию в Соединенные Штаты. Руководитель комитета Герберт Коэн дал мне список людей, с которыми я должен был связаться в Советском Союзе. При этом присутствовал Стив Вайнштейн. Он бывал раньше в Советском Союзе, говорит по-русски, располагает связями. Вайнштейн подробно инструктировал меня, рассказал, как найти дома этих людей. Перед выездом в Советский Союз я получил от Коэна американские доллары для вручения их определенным лицам. В Ленинграде, в Москве я встретился с некоторыми из них и получил интересующую комитет информацию. Аналогичные
акции планировались в Ростове и Киеве. О собранной информации и результатах выполнения задания я должен был доложить лично руководителю миннесотской сионистской организации".

Был также изобличен прибывший в Советский Союз с аналогичными целями автотурист из Франции Франсуа Тонье. В тайниках, оборудованных под обшивкой его автомобиля, обнаружены деньги, сионистская литература, адреса лиц в различных городах СССР, которым Тонье должен был все это нелегально передать.

В Кишиневе были разоблачены сионистские эмиссары супруги Сандберги: Джоэл - окулист, Адель - преподавательница из Майами-Бич.

Каждый день, когда "Интурист" исчерпывал свою официальную программу, супруги спешили на улицы Кишинева. Нагрузившись молитвенниками, сионистской символикой, жевательной резинкой и прочим ходовым, как они считали, товаром, мнимые туристы начинали "ловлю душ". Сандберги останавливали прохожих, предлагали свои побрякушки и тут же приступали к разговору: "Вы еврей? Вы ведь хотите уехать в Израиль? Вас здесь притесняют? К вам ведь плохо относятся на работе, так как вы еврей? У вас в стране нет никаких свобод. Расскажите, как тяжело живется евреям в СССР. Напишите протест. Назовите фамилию и адрес, и мы пришлем вам вызов в Израиль". За "протест" Джоэл Сандберг был готов отдать весь свой наличный товар.


В Кишиневе Сандберги ходили к некоему Марку Абрамовичу. Он добывал "факты притеснений", столь необходимые сионистской пропаганде, сообщал имена и адреса. "Факты" он придумывал сам. Имена и адреса давал реально существующие, естественно, не уведомляя об этом их владельцев, тем более не спрашивая их согласия. Из разных адресов приходят из-за границы на его имя чеки. Стандартность сумм и периодичность поступления явно выдают их источник.

Люди, которых пытались обрабатывать Сандберги, обратились с заявлениями в местные органы, выражая свое возмущение наглой провокацией. Американских "туристов" пригласили на беседу. Им объяснили, что их действия являются не только непорядочными по отношению к гостеприимным хозяевам, но и нарушением советских законов. Сандберги рассказали, что задание получили
от сионистской организации в Майами-Бич. Во всех городах (Москве, Харькове, Киеве, Кишиневе) они должны были встречаться с "активистами", давать им инструкции, собирать адреса.

Советские органы проявили гуманность по отношению к супружеской паре из Майами-Бич. Их просто выдворили за пределы нашей страны.

Такая же участь постигла граждан Великобритании Дэвида Блоха и Карла Мартина-Харриса.

Сионистской литературой Блоха и Мартина-Харриса снабдил Джерри Луис, один из организаторов сионистских провокаций против деятелей советской культуры, приезжающих в Лондон. Блох и Мартин-Харрис превратили туристскую поездку в сбор информации для сионистских центров, попытались воспользоваться гостеприимством советских людей, чтобы напакостить им и выслужиться перед своими хозяевами.

Какие же поручения были даны им перед отъездом в СССР? Об этом лучше всего свидетельствует вопросник, врученный Блоху и Мартину-Харрису перед отъездом в СССР: адрес советского гражданина, номер телефона, возраст,
владение языками, обучение в школе и университете, членство в каком-либо научном обществе, опубликованные работы, особенно те, которые известны на Западе, по возможности фотографию недавнего времени, последнее место работы, подробности увольнения с работы и т. д.

Блох сказал, что должен был привезти в Англию записи и фотоматериалы для опубликования в журнале "Евреи в СССР" - антисоветском издании. Редактирует его Шиндлер...

В Киеве Мартин-Харрис и Блох установили связь с советскими гражданами, адреса и телефоны которых узнали в Лондоне у Шиндлера, беседовали с ними в квартирах и в номере гостиницы, сфотографировали их в соответствии с
заданием, снабдили сионистской литературой на русском языке.

В Харькове им удалось видеться лишь с одним таким лицом. На этом цепочка связи сионистов из Лондона была прервана. Не состоялись и запланированные встречи в Москве и Ленинграде.

Имена и адреса советских людей, которых должны были посетить Блох и Мартин-Харрис, собранная информация в их записных книжках были тщательно зашифрованы. Кодировались и полученные сведения. Прибегнуть к этим ухищрениям им посоветовал Джерри Луис. Он же перед отъездом снабдил их грифельными досками. "Я мог их использовать в случае, если нужно было переговорить с мистером Мартином-Харрисом в гостинице, чтобы об этом никто не услышал", - объяснил Блох.

Подрывной характер носит и привезенная эмиссарами в Советский Союз литература. В книгах с обложками на английском языке напечатаны антисоветские тексты на русском языке.


В мае 1977 года супруги Гринберг, приехавшие в СССР под видом туристов из США, побывали в Москве, Ленинграде, Киеве, Одессе с целью установления контактов с лицами, которым на законном основании было отказано в выезде в
Израиль. При этом "туристы" стремились получить необходимую для антисоветской пропаганды информацию. В аэропорту "Шереметьево" сотрудники таможни обнаружили в ботинках "туриста" Гринберга и в вещах его жены
фотопленки с переснятыми на них текстами, адресами и фамилиями интересующих американские спецслужбы лиц и другие подобные материалы.


Туристическая поездка в СССР из США Артура Куэла и Линды Лебович была субсидирована сионистской организацией - так называемым американским комитетом солидарности с советскими евреями, который готовил для прессы фальшивки о якобы неравноправном положении евреев в Советском Союзе.

В вестибюлях и ресторане гостиницы "Берлин", в которой остановились Куэл и Лебович, они настойчиво навязывали прохожим свое знакомство, задавали провокационные вопросы, затевали разговоры, содержание которых не могло не вызвать у наших людей чувства недоумения и возмущения. Советские граждане с гневом сообщали о несовместимости с нормами туризма
деятельности американских студентов.

При выезде из СССР был проведен таможенный досмотр личных вещей этих эмиссаров сионистской организации. Линде Лебович пришлось выложить на стол две проявленные и три непроявленные фотопленки, четыре блокнота с записями
клеветнического характера и другие документы, свидетельствующие об их антисоветской деятельности. В тот же день на основании Конвенции Всемирного почтового союза было задержано отправление в разные страны
пятнадцати почтовых открыток, на обороте которых изображен израильский ярлык с шестиконечной звездой, а внизу напечатан призыв: "Протестуйте против угнетения советских евреев!". Ярлык этот изготовлен в США по заказу
Израиля. На левой стороне каждой из пятнадцати открыток сделана провокационная надпись на английском языке: "Продолжайте вашу полезную работу, так как мы нуждаемся в вашей помощи сейчас больше, чем когда-либо.
Друг в СССР". Графическая экспертиза со всей бесспорностью подтвердила: все надписи исполнены Артуром Куэлом.

А нужны эти открытки для того, чтобы получившие их сионистские организации могли бы размахивать ими перед глазами американской, канадской, австралийской, английской общественности как "достоверными документами", полученными из СССР от "угнетенных собратьев", чтобы использовать их при организации новых провокаций и нападок на Советский Союз.




ЦРУ: шпионы и права человека


"Известия", 1977, 4 марта

В последнее время достаточно много было написано о деятельности Центрального разведывательного управления США, тех методах, к которым оно прибегает для организации подрывной работы и прямого вмешательства во
внутренние дела других стран.

Из письма-исповеди С. Липавского читатели могут составить представление о том, как усиленно толкали его на путь шпионажа и измены штатные сотрудники ЦРУ, прикрывавшиеся дипломатическими паспортами, и связанные с
ними антисоветчики, выступающие под личиной "борцов за права человека".


А началась эта история так...

В 1972 году С. Липавский, работавший ранее главным хирургом одной из областных больниц, поступил на работу в медсанчасть, обслуживающую "Главмежавтотранс". Однажды на приеме он познакомился с неким Эдуардом Шифриным. Пациент как бы невзначай стал выяснять взгляды врача относительно перспективы выезда евреев на "землю обетованную". Потом Шифрин попросил фиктивную справку о состоянии здоровья: "В Израиле, куда я собираюсь, не хотелось бы тратить лишние деньги для получения
международных водительских прав. Все, что можно, неплохо бы бесплатно урвать здесь, в СССР".

Липавский справку выдал. В свою очередь, как теперь выяснилось, Шифрин соответствующим образом аттестовал сговорчивого хирурга своим дружкам. Уезжая за границу, он "по эстафете" передал Липавского Т. Гальпериной,
которая и ввела его в круг так называемых "борцов за права человека".

Когда Липавский высказал свое недоумение по поводу того, что голодовки были заранее отрепетированными спектаклями, на которых в роли понимающих зрителей присутствовали некоторые западные журналисты, аккредитованные в СССР, Гальперина воскликнула: "Неужели вы до сих пор не поняли: если они будут голодать по-настоящему и заболеют, то некому будет руководить нашим движением!.." Гальперина и прочие "активисты" в один голос твердили, что "чем больше шума поднимется вокруг, тем значительнее окажется их заслуга перед Западом". Само собой подразумевались и неплохие дивиденды после выезда за рубеж.

Любопытный эпизод произошел после одной из "голодовок" В. Рубина, о которой упоминается в открытом письме Липавского. Когда последний предложил сообщить иностранным корреспондентам, что здоровье Рубина находится "под угрозой", тот немедленно согласился. В этот вечер различные западные радиоголоса захлебывались рассказами о "московском мученике", а приятели устроили на его квартире сытный ужин с вином.

Застолья, завсегдатаем которых стал Липавский, по существу были сходками для разработки антисоветских акций и инструктажей.

Излагая в откровенных беседах с Липавским программу подрывных акций, Д. Азбель и Ко подчеркивали, что их "платформу" поддерживают в конгрессе Соединенных Штатов. Помимо достаточно известного сенатора Джексона заодно
с ним действуют бостонский конгрессмен (по совместительству католический священник) Драйнэн, конгрессмен от штата Флорида Фэссел и некоторые другие. Они вызвались стать персональными "опекунами" Липавского, а отделение небезызвестной организации "Бнай Брит" решило даже... усыновить великовозрастного хирурга.

Тем временем ЦРУ уже начало использовать Липавского по прямому назначению - для сбора и передачи в Вашингтон сведений шпионского характера. Как явствует из вышеприведенного открытого письма, к этому его привлек американский разведчик Мелвин Левицки. Именно он вручил Липавскому вербовочное письмо ЦРУ, содержавшее наставления по сбору разведывательной информации, а также способы конспиративной связи.

В настоящее время, завершив свою "миссию" в Москве, Мелвин Левицки подвизается в государственном департаменте США экспертом по советско-американским отношениям. Заметим, кстати, что ныне на его прежнем посту в Москве и в том же "ключе" работает первый секретарь Джозеф Пресел.
Он сам говорит, что является специалистом по "правам человека" и осуществляет в СССР "особую миссию". Обычно он рекомендует себя "экспертом по проблемам
демократического движения в Советском Союзе".

Действуя по инструкции американской разведки, Рубин предупреждал Липавского, что все переговоры с иностранцами необходимо вести "с помощью специальных самостирающихся блокнотов". У Липавского, как явствует из его открытого письма, агенты ЦРУ старались получить закрытые сведения по военной и научно-технической тематике. Он был снабжен детальными письменными разработками о способах доставки связникам через тайники на улицах Москвы и в ее пригородах соответствующей информации. За нее "работодатели" платили наличными.

Вот выдержки из сверхсекретных документов, которые были переданы Липавским компетентным органам (приводятся дословно):

"Мы были ободрены содержимым в пакете и были довольны получить пленку, которая ближе к интересующей нас информации. Фотографирование является самым эффективным методом передачи такой информации, и мы желаем, чтобы вы
продолжали этот метод для дополнения ваших ответов на наши вопросы во всех возможных случаях в будущем. Некие "наименования работ", к которым у "К" есть доступ (особенно клистроны большой мощности для радиолокационного
наведения и разработка аппаратуры связи для подводных лодок), нас очень интересуют, и мы вас просим постарайтесь приобрести фотографии более детальных и текущих секретных документов, имеющих отношение к одной или обеим областям".

И далее:

"Вдобавок, если время и обстоятельства позволят, нам нужно, чтобы вы передали больше данных относительно "К" и о характере ваших отношений с ним. Ваши детальные ответы на эти вопросы очень помогут нам лучше понять ситуацию".

В одной из инструкций ЦРУ, названной планом связи, говорилось:

"Просим ответить детально на все наши вопросы. Эти ответы и любые другие секретные документы, имеющиеся у вас, заверните таким же типом водонепроницаемого материала, как и прошлый раз. Положите завернутый
материал в грязный мешок из ткани так же, как и в прошлый раз.

Вам необходимо передать нам этот пакет 12 июля через тайник "Надпись". Для того чтобы достичь "Надпись", поезжайте по Ярославскому шоссе и сверните на Московскую кольцевую автомобильную дорогу (МКАД), двигайтесь в направлении против часовой стрелки к Дмитровскому шоссе примерно 2,5 км (2500 м). После того как вы проедете Дмитровское шоссе, увидите место стоянки справа от вас, обозначенное прямоугольным дорожным знаком с буквой "Р". Это место стоянки находится прямо напротив группы высоких дымовых труб. Сверните на это место стоянки и остановите вашу машину возле знака с белыми на синем словами "на стоянке соблюдай чистоту".

Положите ваш тканевый мешок с материалами на землю у основания правой опоры знака, стоя лицом к знаку. Мешок должен прикасаться к основанию опоры знака".

Можно было бы привести и другие документальные свидетельства о занятиях некоторых "дипломатов" американского посольства в СССР. Они по горло
заняты сбором шпионской информации и вербовкой агентуры из числа "диссидентов", и где уж им видеть реальную картину жизни в нашей стране, налаживать нормальные межгосударственные отношения, как это предусмотрено договоренностями в Хельсинки, на которые так любят ссылаться в Америке "ревнители гражданских прав и свобод"!

В подобном амплуа выступают и ряд аккредитованных в Москве западных корреспондентов. В открытом письме Липавский упоминает, например, Альфреда Френдли, обитавшего в одном из домов на Кутузовском проспекте, в квартире N_315, в качестве шефа бюро журнала "Ньюсуик". Его фамилию можно перевести на русский язык как "дружески расположенный". Увы! Френдли дышал злобой и ненавистью ко всему советскому, в своих корреспонденциях постоянно искажал нашу действительность. Его сердцу были милы лишь те, кто за импортные подачки поставлял антисоветскую клевету.

Незадолго до того, как Френдли покинул Советский Союз, в редакцию газеты "Известия" пришло несколько писем от тех, кого он пытался обработать во время своих поездок в Ленинград, Вильнюс и другие города. "Характер задаваемых этим господином вопросов, - писал читатель У., - условия, на которых он назначает встречи, инструктивный тон заставляют задуматься: действительно ли Френдли журналист или это лишь прикрытие для другой его профессии?"

Резонный вопрос. Ответить на него поможет хотя бы такая деталь из биографии Френдли: он окончил военную школу иностранных языков (русское отделение) в городе Монтерей, неподалеку от Сан-Франциско. Известно, что
это учебное заведение набирает свой контингент из американской армии и спецслужб и готовит специалистов-профессионалов для работы в ЦРУ, "Корпусе мира", ЮСИС и других подобных ведомствах. Судя по всему, для московской
деятельности Френдли "крышей" стал журнал "Ньюсуик".

С сентября 1974 года на журналистской ниве в Москве подвизался соотечественник и коллега Френдли из агентства Ассошиэйтед Пресс Джордж Кримски, выдворенный из СССР за деятельность, несовместимую со статусом
корреспондента. До этого он однажды побывал в Москве, Ленинграде, Новгороде в качестве туриста. Уже тогда круг интересов мистера Кримски был весьма специфичен: пряча под рубашкой кассеты с отснятой пленкой, он то и
дело целил объектив фотоаппарата на аэродромы и другие стратегические объекты.

Когда в Москве был получен запрос из США о въездной визе для Кримски в качестве постоянного корреспондента АП, компетентные органы проявили добрую волю и пошли навстречу американской стороне. При этом учитывались
наметившееся улучшение советско-американских отношении, общая тенденция к разрядке. Думали, что Кримски будет честно и добросовестно выполнять свои журналистские обязанности. Однако этого не произошло.

Кримски был уличен в систематических незаконных валютных операциях. Он как свой вращался в жиденькой среде фарцовщиков и тунеядцев, выдающих себя за "политическую оппозицию", руководил ими, стучал кулаками, требуя: "Всю
информацию - только мне!". Обнаглев, выкрикивал: "Я несу за вас ответственность!"

Своим коллегам он хвастался, что работает, как лошадь. А они, прекрасно зная повадки Джорджа Кримски, брезгливо называли его "заезженным ломовиком". На коньке, которого он давно оседлал, Кримски далеко не уехал, несмотря на довольствие из кормушек ЦРУ.

Разумеется, подобная практика грубейшим образом противоречит не только самому понятию профессиональной журналистской деятельности, но и положениям Заключительного акта, принятого в Хельсинки, об информации, в которых, как известно, говорится, что деятельность журналистов должна быть направлена на развитие взаимопонимания между государствами - участниками
Совещания, подписавшими Заключительный акт, и на дальнейшее улучшение отношений между ними.

Западные читатели, ждущие объективной информации о жизни в Советском Союзе, оказываются обманутыми, поскольку интересы вышеуказанных господ ничего общего не имеют с журналистикой. И хотя, например, такие органы
американской массовой информации, как АП, "Ньюсуик" и др., пытаются отрицать причастность своих штатных сотрудников к спецслужбам, их опровержения звучат по меньшей мере неубедительно.

Что же касается муссируемой сейчас на Западе темы об обмене людьми и идеями, то на это можно заявить со всей определенностью: Советский Союз готов и впредь следовать духу и букве подписанного в Хельсинки
Заключительного акта общеевропейского Совещания. Того же он ждет и от западных партнеров.
Д. Морев,
К. Ярилов.
"Известия", 1977, 4 марта.



После опубликования в газете "Известия" (N 54) открытого письма С. Л. Липавского в редакцию обратилось большое число читателей, которые просили подробнее рассказать о фактах вмешательства ЦРУ во внутренние дела СССР.

Весьма своеобразно откликнулись на это письмо и послесловие к нему те круги на Западе, которые под ширмой "борьбы за права человека" раздувают антисоветскую кампанию. Официальные лица в США, не будучи в состоянии опровергнуть истину, предпочли отмолчаться в связи с разоблачением неблаговидной роли некоторых американских дипломатов в Москве, а вернее, прикрывающихся этим статусом сотрудников ЦРУ. Кое-кто из упомянутых в "Известиях" лиц даже пригрозил подать на газету иск в суд. Наконец, нашлись "скептики", вообще поставившие под сомнение факт существования
самого Липавского.

7 мая 1977 г. редакция газеты "Известия" устроила встречу С. Липавского с советскими и иностранными журналистами, во время которой он ответил на заданные ему вопросы. Во встрече участвовали: корреспондент агентства Юнайтед Пресс Интернэшнл Джозеф Гэлловей (США), корреспондент газеты "Кельнише рундшау" Гейнц Лате (ФРГ, корреспондент газеты "Стампа" Ливио
Дзанотти (Италия).

Вопрос:

Что Вы можете сказать о связях ЦРУ с так называемыми "инакомыслящими", которых Запад изображает как "борцов за права человека"?

Ответ:

В 1972 году, после моего знакомства и сближения с "видными", как их любят называть на Западе, "инакомыслящими" - Д. Азбелем, В. Рубиным и менее "видными" их единомышленниками я стал общаться с сотрудниками посольства США в Москве Левицки, Преселом, Натансон, журналистами Френдли, Осносом и др.

Это позволило достаточно четко уяснить, что они систематически встречались с "инакомыслящими" в целях координации их антисоветской деятельности; подстрекали их проводить различные "демонстрации" протеста, направлять тенденциозные и клеветнические письма в адрес зарубежных организаций, а также осуществлять другие акции для создания за границей впечатления о наличии в СССР некой "оппозиции".

После общеевропейского Совещания в Хельсинки "западные дирижеры" дали сигнал фабриковать данные о якобы имеющихся в СССР нарушениях "прав человека". Именно по их подсказке Ю. Орлов при участии В. Рубина создал
так называемые группы по наблюдению за выполнением в СССР хельсинкских соглашений. Ю. Орлов, Л. Алексеева, В. Рубин, В. Слепак, А. Лернер всячески стремились создать вокруг себя на Западе шумиху. Они активно
устанавливали контакты с иностранными журналистами, устраивали "пресс-конференции".

Эти лица назойливо подчеркивали, будто все свои действия осуществляли в рамках закона, пользуясь предоставленными им Конституцией СССР правами. Действительно, этими правами они пользовались в полной мере, хотя сами
говорили о нарушениях "прав человека" в СССР.

Особенно усердствовал на ниве антисоветизма В. Рубин. Конечно, не случайной была его дружба с сотрудником посольства США в Москве Левицки. Ведь последний являлся представителем ЦРУ. Именно Рубин и его ближайший друг Д. Азбель втянули меня в сети американской разведки.

Вопрос:

Расскажите подробнее, кто и каким образом втягивал Вас в шпионскую деятельность?

Ответ:

Упоминавшиеся мною иностранцы неоднократно интересовались некоторыми сведениями, касающимися режимных НИИ, предприятий и учреждений. Особый интерес при этом проявлялся к лицам, которым по соображениям секретности было отказано в выезде за границу.

Я хочу рассказать, как сотрудник ЦРУ Левицки привлек меня к сотрудничеству с американской разведкой. Познакомившись со мной в 1974 году на квартире Рубина, он неоднократно проводил беседы весьма специфического свойства, стараясь выведать, кто из моих знакомых работает на режимных объектах. Я довольно пространно об этом ему рассказывал. Однажды Рубин обронил, как бы между прочим, фразу о том, что на Западе жить не так-то просто, но, если заслужить благосклонность Левицки, он мог бы помочь, обеспечив мне там безбедную жизнь. Уже позже я понял, что не случайно при телефонном разговоре Д. Азбель, выехавший в США, предлагал с пониманием отнестись к лицу, которое обратится ко мне от его имени. И вот в феврале 1975 года я был приглашен, как обычно, на квартиру Рубина.

Его дома не оказалось, но вскоре явился Левицки. Прежде чем начать разговор, он протянул мне два письма - рекомендательное от Д. Азбеля и другое - от американской разведки. После того как я их прочитал, Левицки сжег письмо Азбеля, а другое письмо опустил в чашку с кофе, где бумага тотчас растворилась. Во втором письме излагались правила пользования шариковой ручкой, которую Левицки передал мне.

Я несколько раз перечитывал письмо о чрезвычайных мерах предосторожности, предписывавших развинтить ручку "Паркер" в укромном месте и извлечь из нее инструкцию ЦРУ. Именно так я и поступил позже, у
себя в комнате, вооружившись линзой.

С. Липавский показывает внешне ничем не примечательную шариковую ручку вишневого цвета, разбирает ее, извлекая из баллончика, где должна находиться чернильная паста, тончайшую микропленку, свернутую в тугой рулон. По его словам, он в течение нескольких часов до глубокой ночи изучал хитроумные наставления, разработанные американской разведкой. Они сводились к объяснению необходимости соблюдать меры безопасности и конспирации при добывании и передаче американской разведке интересующих ее сведений. Обусловливались места и способы передачи этих сведений при помощи тайников, а также запасные варианты конспиративной связи на случай
непредвиденных обстоятельств.

Сложность моего положения, говорит Липавский, заключалась в том, что лично я не имел доступа к интересующим американскую разведку секретным сведениям. Первоначально я понял предложение о сотрудничестве с американской разведкой как стремление последней знать с помощью доверительных источников о положении "диссидентов" в СССР. Эта мысль возникла в связи с тем, что Лунц, Азбель, Слепак, Лернер и другие часто ругались между собой; каждый, стараясь возвысить свою роль, лил грязь на соперников. Они же посылали высокопоставленным лицам США тенденциозную и однобокую информацию. Их бесконечные ссоры вызывали раздражение в зарубежных антисоветских организациях, в связи с чем в Москву для "разбирательства" приезжали из США их эмиссары, например Шмуклер и Ноом. Однако присланная мне очередная инструкция американской разведки содержала
несколько иные требования.

С. Липавский показывает микропленку и комментирует ее смысл. Речь идет о том, что хотя правительство США заинтересовано в сведениях об "инакомыслящих" в СССР, однако главная задача - сбор шпионской информации об обороноспособности СССР. Понимая, вероятно, мои ограниченные возможности, отмечает С. Липавский, американская разведка поручила мне завербовать одного моего знакомого, работающего в режимном НИИ, и в виде поощрения прислала авансом 400 рублей. На мою просьбу посодействовать в выезде на постоянное жительство за границу ЦРУ сообщило, что этот вопрос будет прямо зависеть от результатов сотрудничества, а проще говоря, от шпионской деятельности.

В следующей "посылке", также переданной посредством тайника, содержалось в виде аванса уже 800 рублей, однако и требования были повышены. ЦРУ направило мне объемистый вопросник с перечислением до ста
позиций по режимным объектам, различным средствам вооружения и т. п.

Вопрос:

Расскажите подробнее о том, как американская разведка осуществляла с Вами связь?

Ответ:

В ручке, переданной мне Левицки, содержалась инструкция, которая предусматривала различные варианты контактов. Особенность состояла в том, что каждая передача-приемка секретной информации должна была проходить в различных местах - то на Минской улице, то в районе проспекта Вернадского, за городом, по направлению Дмитровского шоссе и даже в центре Москвы, на
Цветном бульваре.

Эта последняя явка числилась резервной. На случай, если Липавскому трижды не удалось бы заложить материалы в тайник в обусловленные дни и часы, ему предписывалось в 21.30 пятнадцатого числа каждого месяца являться на угол Садово-Самотечной улицы и Цветного бульвара и отсюда с большой красной книжкой в руках следовать в направлении к Трубной площади. Далее в американской инструкции было сказано:

"Наш человек (это может быть мужчина или женщина) подойдет к вам и спросит: "Можете ли вы сказать, как попасть к ресторану Узбекистан"?" Вы должны ответить: "Да, но думаю, что на этой неделе он закрыт для ремонта".

После этого он передаст вам устные инструкции, которым вы должны точно следовать. Если никто не установит контакт с вами к 22.00, покидайте район и возвращайтесь 15-го числа следующего месяца в то же время".

Как рассказал Липавский, первый опыт секретной связи оказался неудачным: тайник под кодовым названием "Площадка" на задворках бензоколонки по Минскому шоссе, куда он явился, чтобы заложить вымазанный
грязью полиэтиленовый пакет, был непредвиденно "оккупирован" чьей-то личной автомашиной. Но при второй попытке связи сбоя не произошло.

Очередное "задание", спрятанное в полом куске желтого электрического кабеля, нужно было извлечь из тайника "Минск". Но чтобы просигнализировать о своей готовности принять пакет от американской разведки, Липавскому
надлежало пройти от видовой площадки на Воробьевском шоссе примерно 75 метров и на бетонном сарайчике желтого цвета начертить соответствующий сигнал. Такой же сигнал он должен был оставить на условленном уличном
фонаре как знак подтверждения получения очередной депеши.

Именно в полый кабель были дважды запрятаны купюры советских денежных знаков, предназначенные для подкупа приятеля Липавского, от которого американские дипломаты-разведчики намеревались получить сведения
секретного характера, а также первичный взнос за "работу" самого Липавского. По его словам, ему обещали повысить гонорар.

Передача информации осуществлялась не только через тайники, но и при личных встречах с Левицки, а позднее с Преселом на квартире Рубина. При этом "разговор" происходил путем обмена записями в самостирающемся
блокноте.

В июне 1975 года, по окончании срока пребывания в СССР, Левицки вернулся в США. Прощаясь, он сказал Липавскому: "Я уезжаю, на мое место прибывает другой человек. Его имя Джозеф Пресел. В дальнейшем работай с
ним".

Первый секретарь посольства Джозеф Пресел оказался "откровенным человеком". Он без обиняков заявил, что прибыл для "расшатывания советских устоев" и является сотрудником ЦРУ. "Я ничего не боюсь, - сказал он, - у
меня дипломатический иммунитет". Пресел собирал информацию о военных и военно-промышленных объектах и работающих там людях. В качестве помощницы Пресела постоянно выступала вице-консул посольства Соединенных Штатов Эйлин Натансон. Если Пресел в ходе беседы с "инакомыслящими" выпивал лишнее и забывал содержание раздобытой им информации, то на помощь приходила Натансон, которая напоминала ему на следующий день о существе разговора. Она же доставляла корреспонденцию для "борцов за права человека", получаемую по каналу дипломатической почты из США.

Функции почтальона активно выполнял и корреспондент газеты "Вашингтон пост" Питер Оснос, который собирал и переправлял в Соединенные Штаты через американское посольство письма от "инакомыслящих", а из-за океана по тому же каналу доставлял им инструктивные "послания". В одном из таких "посланий" давалось задание от имени Рубина - собрать сведения о режимных предприятиях, на которых работали так называемые "отказники".

Обсуждая упомянутое письмо Рубина, я прямо сказал Лернеру: "Это уже преступление". Но тот промолчал и уклонился от ответа. Позже я узнал, что он поручил Щаранскому и другим организовать получение такой информации и переправить ее за границу.

Вопрос:

В зарубежной прессе, по "Голосу Америки" и Би-Би-Си распространяются различные домыслы относительно того, что Ваше открытое письмо не является добровольной исповедью и признания сделаны Вами по принуждению. Что Вы могли бы сказать по этому поводу?

Ответ:

Хочу еще раз отметить, что навязанное мне сотрудничество с американской разведкой противоречило моим убеждениям и намерениям. Роковую роль в этом деле сыграли В. Рубин и Д. Азбель, которые, образно выражаясь, запродали меня ЦРУ. Я добровольно и сознательно обратился с письмом в Президиум Верховного Совета СССР и изложил основные известные мне факты о неблаговидной роли американских разведчиков, прикрывающихся статусом сотрудников посольства и журналистов. Я бесконечно благодарен советским властям, поверившим мне, что моя связь с американской разведкой была не злым умыслом, а большой ошибкой. Конечно, мое, с позволения сказать, содружество с так называемыми "инакомыслящими" не делает мне чести, но вместе с тем это позволило мне ясно понять и определить, кто есть кто. Как можно превозносить уголовника Буковского, которому протежирует сотрудник ЦРУ Левицки? Можно ли спокойно относиться к тому, что западная пропаганда объявляет "видным поборником прав человека" в СССР Слепака, законченного спекулянта и тунеядца?

Все эти и иные факты убедили меня в том, что поднятая на Западе шумиха о "правах человека" является неприкрытым вмешательством во внутренние дела СССР и других стран социализма. Иначе представить эту кампанию невозможно.
Лишнее доказательство тому - история со мной.

Вопрос:

Не могли бы Вы сказать несколько слов о себе и планах на будущее?

Ответ:

Я родился в 1934 году в Киеве, во время Отечественной войны был эвакуирован в Среднюю Азию. В Ташкенте окончил среднюю школу, медицинский институт, затем ординатуру. Защитил диссертацию на соискание ученой степени кандидата медицинских наук, после чего работал нейрохирургом на Севере. В 1972 году переехал на жительство в Москву.

Я уже говорил о том, что моя собственная непредусмотрительность вовлекла меня в круг "инакомыслящих", а через них в американскую разведку.

Это было тяжелым испытанием в моей жизни. Я рад, что все уже позади. Осталась горечь моих заблуждений, и я вижу свой гражданский и человеческий долг в том, чтобы оправдать оказанное мне доверие и быть достойным
гражданином своей Родины.


Под рубрикой "Документ бесчеловечности" западногерманский журнал "Квик" (1977, N_29) опубликовал девять фотографий, заимствованных из 30-минутного фильма, в титрах которого значится: "Создан на факультете кино и телевидения Тель-авивского университета". В качестве автора выступает некий Абрам Шифрин. В 1953 году была выявлена его преступная связь с сотрудником ЦРУ Джеймсом Гарви, действовавшим под видом работника американского посольства в Москве. Шифрин был осужден за шпионаж.

Выехав из СССР в Израиль в 1970 году, Шифрин, очевидно, восстановил свою прежнюю связь с ЦРУ. Во всяком случае "Квик" свидетельствует о том, что Шифрин получает финансовую помощь из США.



Как же делался этот "документальный" фильм?

В 1976 году в газете "Комсомольская правда" (21 февр.) был опубликован разоблачительный материал Юзефа Эрлиха о том, что Шифрин, отбыв наказание и еще находясь в СССР, намеревался сделать антисоветский фильм. Он прямо
говорил: "Хочу заработать на фильме. Фильм купят многие западные государства, и деньги ко мне потекут рекой".

Уже из Израиля Шифрин направил Эрлиху в Одессу задание на производство киносъемок. Будучи патриотом и честным человеком, Эрлих информировал об этом компетентные органы. Он снял для Шифрина нейтральные объекты: обычные больницы, машины для перевозки мебели и др., которые теперь Шифрин выдает за "психиатрические тюрьмы", "транспорт для заключенных" и пр.

Фильм, который рекламирует "Квик", преследует цель скомпрометировать советские правоохранительные органы и пенитенциарные учреждения.

Под помещенные в "Квике" фотографии можно сделать любые подписи, в зависимости от цели, которую требуется достигнуть, но критически мыслящих читателей вряд ли могут убедить явно тенденциозно подобранные текстовки.
Более того, люди, знакомые с системой исправительно-трудовых учреждений в Советском Союзе, сразу заметят противоречия между изображениями и подписями под ними.

Публикация открывается мутной фотографией неизвестной улицы, на которой видны прохожие. Плохой любительский снимок. Но под ним стоит подпись: "Кажется, это толпа на улице города Волгска (кстати, города с таким
названием в Советском Союзе нет. - Ред.}. На самом деле КГБ увозит участников богослужения баптистов". Между тем на фото нет никаких доказательств тому, что это баптисты. К тому же баптисты в СССР беспрепятственно совершают свои богослужения, и советская прокуратура строго следит за соблюдением законов, обеспечивающих свободу вероисповедания и отправления культов.

На другой фотографии женщины в косынках выгружают листы шифера из вагона. Подпись гласит, что это - заключенные. Но почему в таком случае на женщинах легкие платья, а не одежда арестантов?

Под фотографией трех сотрудников в форме милиции, беседующих между собой, подпись: "Портрет палача". Утверждается, что это якобы сотрудники КГБ, представляющие администрацию исправительно-трудового учреждения. Однако известно, что в СССР ни на КГБ, ни на милицию не возлагается охрана исправительно-трудовых учреждений. Эту функцию осуществляют органы
Министерства внутренних дел, сотрудники которых имеют свою форму, отличную от милицейской. Так что фальшивка и здесь налицо.

В подписи под фотографией человека, выходящего из автофургона с чемоданом в руке, значится, что это "прибытие в "Гулаг". Между тем, судя по виду и номеру, изображен автомобиль явно не советский.

В Москве нет тюрем с такими названиями, которые указаны в "Квике". И еще одна ложь. "Квик" пишет, что Шифрин сидел в Казахстане в той же тюрьме, где якобы содержался Ф. М. Достоевский. Но великий писатель
никогда не был в тюрьме в Казахстане. В Семипалатинске Достоевский служил в гарнизоне, здесь же он получил офицерский чин.

Личность Шифрина хорошо известна прокуратуре. "Квик" его аттестует как "страдальца", которого безвинно приговорили в Советском Союзе к расстрелу, заменив затем эту меру 25 годами тюрьмы. Это не так.

Шифрин родился в 1923 году в столице Белоруссии Минске, а не в Москве, как пишет "Квик". Получил среднее образование и поступил в Московский юридический институт. В 1941 году Шифрин был призван на защиту Отечества и
получил направление в запасной стрелковый батальон. Однако к месту дислокации части не прибыл, а обманом устроился в тыловое подразделение.

В 1942 году, стремясь получить льготы, которыми пользовались раненные в боях, Шифрин подделал две справки о том, что был якобы тяжело ранен. Разоблачив подлог, военная прокуратура ограничилась наложением на Шифрина
дисциплинарного взыскания, обойдясь с ним в условиях военного времени весьма гуманно, хотя в его действиях налицо был состав уголовного преступления.

После войны Шифрин поступил во Всесоюзный заочный юридический институт сразу же на третий курс, предъявив фальшивую справку о том, что будто бы проучился три года до войны.

Окончив институт, Шифрин устроился работать старшим юрисконсультом на Тульском оружейном заводе, а не в Министерстве военной промышленности, как утверждает "Квик". Здесь, в Туле, в 1953 году его привлекли к суду за то,
что он шантажировал своих клиентов и вымогал у них взятки. На процессе выступили десятки свидетелей, изобличив подсудимого в преступлениях. Вот некоторые из них.

В 1951 году заводской комитет профсоюза поручил Шифрину выступить на суде по делу работницы отдела снабжения Кирюхиной. Шифрин потребовал у Кирюхиной 300 руб. "для оформления документов". Эти деньги он присвоил
себе.

В юридическом отделе, где Шифрин работал, находились материалы о взыскании денег с мастера Замотина. Шифрин потребовал у Замотина 1000 руб., обещая прекратить дело.

Администрация завода передала Шифрину для проверки материал о подлоге в техническом паспорте одного из изделий, якобы совершенном слесарем-сборщиком Семеновым и контрольным мастером ОТК Миловановым. Суд установил, что, запугивая судебной ответственностью, Шифрин получил с Семенова 1000 руб., с Милованова - 500 руб.

Вина Шифрина была доказана полностью. Да он и не отрицал ее. "Я много раз лгал в своей жизни, ибо, солгав один раз, меня тянуло солгать и второй" - это дословное признание Шифрина из судебного протокола. Но и на
этот раз ему повезло: был издан акт об амнистии, и Шифрин остался на свободе. Через несколько месяцев, однако, Шифрин предложил свои услуги американской разведке и передал ей секретные материалы. За это Шифрин отбывал наказание 10 лет.

Выйдя на свободу в 1963 году, а не в 1969, как пишет "Квик", Шифрин работал в Одессе на фабрике по ремонту мебели, преподавал в профессионально-техническом училище. В 1970 году ему был разрешен выезд из СССР на постоянное жительство в Израиль.

Абрам Шифрин гастролировал по Соединенным Штатам с клеветническими выступлениями, организованными сионистами. В частности, его заслушивали в подкомиссии сената, а также в комиссии по национальной безопасности конгресса. Выступления Шифрина послужили поводом для демаршей ряда политических деятелей. Некоторые конгрессмены, например Джон Ашбрук и Ричард Ихорд, выражали "глубокую озабоченность и возмущение" по поводу мифических страданий Шифрина, который выдавался за жертву "гонений на советских евреев". Затем Шифрин принялся за стряпню антисоветского кинофильма.

На страницах газеты "Комсомольская правда" Юзеф Эрлих опубликовал материалы о нелегальной деятельности Шифрина по вербовке в Советском Союзе лиц для выезда в Израиль и сбору шпионской информации. Эрлих рассказывает,
что он по заданию Шифрина выехал в Вену, где посетил служащего "Сохнута" Давида Бара (Штубенринг, 6, тел. 521149). Здесь ему вручили инструкции для передачи Шифрину. В них говорилось, что руководство поручает Шифрину готовить к отъезду прежде всего музыкантов, врачей, инженеров и вообще интеллигенцию, не забывать и о рабочих высокой квалификации, активнее работать с людьми обиженными и недовольными. Эрлиху дали напечатанные на русском языке обзоры экономического положения Израиля, краткую историю "шестидневной войны" с описанием израильской "мощи и величия", десятки красочных открыток.

Шифрин собирался создать на Каролине-Бугазе постоянно действующий семинар для еврейской молодежи, после чего она бы выезжала в Израиль. За лето планировалось подготовить до шестисот человек. Для прикрытия Шифрин рассчитывал использовать созданную им сувенирную мастерскую.

Шифрин готовил для "Сохнута" информацию о положении евреев в СССР, списки и характеристики людей, подготовленных им к отъезду, запрашивал пропагандистскую информацию о том, как хорошо живут в Израиле вообще
(конкретно с указанием городов, предприятий, учреждений, фамилий) и как хорошо живут там бывшие граждане СССР.

"Он также дал мне доклад о настроениях людей, - рассказывает Эрлих. - В наших газетах печатаются материалы о недостатках, Шифрин использовал их. Он разговаривал с людьми, выслушивал их недовольства, записывал адреса и
фамилии. Подобные факты Шифрин собирал целый год и в докладе изложил их так, что здоровая критика выглядела как возмущение строем. Огромный список людей, которых он якобы подготовил к отъезду, был такой же фикцией. Только трое из них - И. Гольденберг, Р. Палатник и 3. Кац - действительно собирались в Израиль".

Все эти материалы Эрлих передал в Вене человеку по фамилии Коген. Он занимает в "Сохнуте" ответственный пост. Встречи с ним проходили в кафе (Штубенринг, 8), на квартире у Когена (Доминиканер Баштай, 21, кв. 35), в
машине Когена (N_743044), в магазине Макса Розенберга (Энгерштрассе, 194, тел. 243295), на улицах и в других местах. При каждой встрече Эрлиха предупреждали о необходимости оберегать Шифрина, беречься самому, строго
соблюдать конспирацию. Дали пароль: "Я привез привет от Саши". Так должен был говорить дежурному "Сохнута" сам Эрлих или другой человек, посланный им. Так должны были говорить в Одессе люди "Сохнута". Условились, что в
определенные дни Эрлих будет приходить в Одесский клуб моряков, где к нему может подойти человек с его фотографией. Принимать его надо как посланца "Сохнута".

Во время встреч в Вене Эрлих получил 2000 рублей в советских деньгах и 1600 шиллингов. "Мне также вручили учебник по ивриту, словари и много другой литературы, - рассказывает он. - Кроме того, кинофильм об Израиле
на 8-миллиметровой пленке, магнитофонные пленки, которые я перемотал на свои кассеты, различные фотопленки и диапозитивы. Они научили меня, как на судне спрятать все это, еще раз предупредив об осторожности. На прощание
просили передать горячий привет Шифрину от человека, который гостил у Иосифа Хорола на пасху. Это был Нехемия Леванон, генеральный секретарь МИД Израиля, ведающий разведкой".

Договорились о надежных способах двусторонней связи, о многих деталях, о людях, с которыми Эрлиху надо будет работать. А спустя три месяца Шифрин уехал из СССР.

И вот настал день поездки Эрлиха в Вену, о чем тот заранее предупредил Шифрина (его адрес: Израиль, г. Раматган, ул. Асаф, 28, кв. 2).

Одно из заданий, полученных от израильской разведки, состояло в том, чтобы с помощью советских людей добыть ответы на вопросы шпионского характера. Вопросник был разделен на три части: политическую, экономическую, военную. Военная часть, например, состояла из 23 вопросов,
каждый имел порядковый номер:

"1. Источники информации (опрос группы солдат на отдыхе - город, дата; встречи с соседскими детьми солдат и офицеров - город, дата)..."

"2. Конкретные случаи испытания оружия; был ли риск для солдат и офицеров?.."

"3. Маневры: несчастные случаи. Что за темы отрабатываются на маневрах (высота, равнины)?".

Шифрин вручил Эрлиху специальные чистые листы, являющиеся копиркой для тайнописи, объяснил, как ими пользоваться, а также снабдил инструкцией, отпечатанной на машинке. Кроме того, он дал дополнительные адреса, куда
Эрлих должен посылать ответы по его вопроснику.

Сообщником Шифрина является один из главарей так называемого народно-трудового союза Романов. Он передал Эрлиху через Шифрина 700 руб. для отправки из разных почтовых отделений СССР по следующим адресам:

"1. Горбаневская Наталья Евгеньевна. Москва, 1252, Новопесчаная, 13/3, кв. 34". И на обороте: "200% за две смены", что означает - послать 200 руб. в два приема.

"2. Москва, Комсомольский проспект, 14/1, кв. 96. Григоренко Зинаиде Михайловне". Ей предписывалось также послать 200 руб. в два приема.

"Однажды Шифрин сказал, что должен познакомить меня с очень интересным человеком, - говорит Эрлих. - На машине Шифрина N_586440 я приехал к нему в гостиницу на Ваграмштрассе, 55, комн. 4 (тел. прямой 221339, через
коммутатор 2218665), где он представил как своего друга Степана Мудрика и просил оказать ему некоторые услуги.

Бандеровец, бывший гестаповец, руки которого в крови советских людей, - это и есть Степан Мудрик. Сейчас он один из главарей украинских националистов. С Мудриком я встречался дважды в разные годы. При активном
содействии Шифрина он тоже стал давать мне задания для подрывной работы в нашей стране".

Нет сомнения, что публикацией и рекламой грубой фальшивки Шифрина подрываются хельсинкские соглашения. Интересы взаимопонимания и сотрудничества в Европе предусматривают объективную и правдивую информацию
о жизни в странах-партнерах по хельсинкским соглашениям, странах с различным государственным и общественным строем. Международный пакт ООН о гражданских и политических правах, принятый в 1966 году, также подчеркивает необходимость "уважения прав и доброго имени других". Пакт требует запрещения всякого рода искаженной, провокационной и лживой информации.



Заговор воздушных пиратов

...Гилель Бутман хорошо помнит тот вечер 20 декабря 1969 г., когда он у себя на квартире принимал инженера-проектировщика из Ленгорпроекта С. Дрейзнера и другого инженера - бывшего летчика М. Дымшица. Обсуждался план
насильственного захвата в воздухе пассажирского самолета для того, чтобы перелететь на нем из СССР за границу.

"У нас с Дрейзнером, - говорил Бутман суду, - сложилось мнение, что Дымшиц именно тот человек, который нам нужен".

Выбор пал на Дымшица не случайно. Этот глубоко аморальный человек был готов пойти на все, чтобы вкусить "сладкой жизни"... в Израиле.

После того как главный исполнитель замышлявшегося преступления был найден, Бутман принялся за комплектование состава "пассажиров". Он стал
вербовать в "группу захвата" таких людей, как Эдуард Кузнецов - рецидивист, уже отбывавший уголовное наказание за преступления. Каждую среду заговорщики собирались на квартире у Бутмана, обговаривая детали
подготовки диверсии.

Михаил Коренблит, врач-стоматолог по профессии, предложил предварительно совершить "контрольные полеты", чтобы изучить условия работы пилотов Аэрофлота в воздухе. На такие полеты была выделена необходимая сумма денег из бюджета группы. М. Коренблит вылетел из Ленинграда в Кишинев. Во время ночного перелета он не сомкнул глаз: пристально следил за тем, как работает экипаж и обслуживающий персонал. Бутман выбрал для себя линию Ленинград - Рига. Когда самолет, на борту
которого он находился, пошел на снижение и в пассажирском салоне загорелась табличка "Пристегните ремни", Бутман вскочил со своего места и ворвался в кабину пилотов с возгласом: "Спасибо за прекрасный полет!" Пока
его выдворяли, он с лихорадочной быстротой высчитывал - хватит ли времени, чтобы, угрожая оружием, приказать летчикам повиноваться, а встретив сопротивление, ударами саперных лопат и резиновых дубинок сломить его.

"Бутман сам передал мне орудия насилия, - показал выступающий в качестве свидетеля осужденный ранее Дымшиц. - Они предназначались для возможного нападения на членов экипажа, которых мы намеревались связать".

Преступление намечалось на 15 июня 1970 г. Однако преступный план был своевременно раскрыт, и его участники арестованы.

Попытка захвата и угона самолета - это отнюдь не единственное преступление подпольной группы во главе с Бутманом. Она также занималась изданием и распространением антисоветских материалов сионистского характера, старалась искусственно разжигать среди советских людей эмигрантские настроения.

Как показало расследование, подавляющее большинство граждан отвергло домогательства просионистских заговорщиков. Не найдя опоры и поддержки внутри нашей страны, отщепенцы тем не менее пытались создать у
международной общественности мнение о том, что они якобы отражают взгляды если не всех, то, по крайней мере, многих граждан еврейской национальности в СССР. В этих целях участники группы самым беззастенчивым образом фабриковали "письма" и "обращения" от имени советских евреев, которые рассылали в различные адреса за рубежом. В качестве примера можно привести "письмо к американским евреям", открытое клеветническое письмо к советскому поэту Исаю Тобольскому и целый ряд других документов, которые дезинформировали мировую общественность о положении евреев в СССР.

На ленинградском процессе была выявлена тесная связь преступников с сионистскими организациями за рубежом, ведущими подрывную и террористическую деятельность против Советского Союза и других
социалистических стран. Взрывы в помещениях Интуриста и Аэрофлота в Нью-Йорке, в торгпредстве СССР в Амстердаме, нападение на Советское консульство в Лондоне, срывы выступлений советских деятелей искусства в
США, бесчинства и хулиганские выходки в отношении советских граждан, работающих за границей, - все это дело рук международного сионизма.

План захвата и угона самолета являлся типичным проявлением преступного курса сионизма, не брезгующего ничем для достижения своих коварных целей. В данном случае преследовалась провокационная цель - привлечь внимание к
так называемому "еврейскому вопросу" в СССР.

Как выяснилось на суде, в том числе и из показаний самих обвиняемых, об этом преступном плане были осведомлены сионистские круги Израиля. Больше того, они субсидировали и направляли подрывную деятельность антисоветской группы. Инструкции и рекомендации от израильской разведки поступали через фирму "Динерман и Ко". Членам группы и лицам, связанным с ними, присылались дорогостоящие посылки под видом "помощи из Израиля". Посылки реализовывались соучастниками заговора, и вырученные деньги шли на
подготовку воздушной диверсии.

В числе тех, кто содействовал установлению связей подсудимых со спецслужбами Тель-Авива, был, например, некий Дональд Меламент, 1945 года рождения, гражданин США, ярый сионист, получивший специальную подготовку в Израиле. Этот аспирант Йельского университета (США) вместе с другими стажерами, выезжавшими на учебу в Советский Союз, прошел в Америке курс подрывных наук. По его словам, ему обеспечили на это время "райскую жизнь", а потом сказали: "Больше такой жизни вы от нас не увидите, но сможете обеспечить ее себе сами. Получите по тысяче долларов за каждого советского ученого, которого уговорите переехать в Соединенные Штаты".

Теперь понятно, почему, приехав стажироваться на химический факультет Ленинградского государственного университета, Меламент мало интересовался науками. Свои усилия он направил на ведение в СССР антисоветской и
сионистской пропаганды, пытаясь склонить некоторых советских ученых и специалистов к выезду за рубеж. Сотрудники и преподаватели химического факультета дали отпор зарвавшемуся стажеру и обратились с заявлением в
ректорат с требованием пресечь его провокационную деятельность.

Не найдя единомышленников в стенах университета, Меламент стал искать их на стороне. В феврале 1970 года он встретил Владимира Могилевера, инженера одного из научно-исследовательских институтов Ленинграда. В группе, представшей перед судом, он был ответственным за налаживание и поддержание связей с сионистскими кругами в Израиле.

Покидая досрочно Советский Союз отнюдь не по собственному желанию, Меламент увез с собой толстый пакет, врученный ему Могилевером. Помимо сфабрикованных антисоветской группой разного рода клеветнических "писем",
"обращений" и иных "документов" в пакет было вложено послание в Тель-Авив с сообщением о деятельности заговорщиков и планируемых ими акциях. Эти сведения содержались в специальном конверте, адресованном "Саше". Такой псевдоним скрывал имя Ашера Бланка, бывшего советского гражданина, выехавшего в Израиль.

В конце мая 1970 года в Ленинград из Норвегии и Швеции под видом туристов прибыли два тель-авивских посланца - Аронзон и Литцман. Оба они продолжительное время жили в Израиле и были тесно связаны с сионистскими кругами этой страны. Их свидание с Могилевером состоялось в ленинградском парке Победы. Здесь Могилевер передал Аронзону очередную зашифрованную депешу в Тель-Авив, составленную руководителем группы Бутманом. Она адресовалась тому же Ашеру Бланку и предназначалась для доклада "высшим правительственным инстанциям Израиля". Как выяснилось в процессе следствия и из показаний обвиняемых на суде, в этом послании содержались информация о плане угона самолета и бегстве заговорщиков за границу и сведения о подрывной работе в СССР, запрашивались инструкции для дальнейшей деятельности.

При отъезде из Советского Союза в таможне Аронзон едва сдерживал волнение - в его кармане лежало секретное письмо Бутмана. Первым досмотр прошел Литцман. И тут Аронзон не выдержал. Быстрым движением он сунул Литцману конверт с документами. Работник таможни заметил это и попросил показать конверт. Литцман отдал письмо. Таможенник его не отобрал, но сфотографировал.

Расшифровать письмо помог уже сам Бутман. Вскоре после отъезда Аронзона ему позвонил из Тель-Авива по телефону Ашер Бланк. Он сказал:

- Гили, я был у твоего дяди доктора Шимона Бутмана и консультировался с ним. Профессор прописал следующие рецепты...

Далее в зашифрованном виде Бланк передал рекомендации израильской разведки для дальнейших действий группе Бутмана.

- Почему вы решили, что под дядей Шимоном Бланк подразумевает израильскую разведку? - спросила подсудимого Бутмана председатель суда Н. Исакова.

- Дело в том, что у меня нет никакого дяди в Израиле, - ответил Бутман. - Первые буквы условного имени профессора Шимона "Ш" и "Б" обозначают кодовое название израильской разведки - Шин-бет. Я понял, что Бланк встречался с ее сотрудниками, передал им наше послание и теперь сообщил мне их рекомендации.

Судебный процесс убедительно показал, что международный сионизм инспирировал, направлял и субсидировал антисоветскую деятельность организованной группы заговорщиков, арестованных в Ленинграде.




Клевета, шпионаж и фальшивый марьяж

10-14 июля 1978 г. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РСФСР рассмотрела уголовное дело Анатолия Щаранского. Он обвинялся в измене Родине в форме шпионажа и оказания иностранному государству помощи
в проведении враждебной деятельности против СССР, а также в антисоветской агитации и пропаганде (преступления, предусмотренные п. "а" ст. 64 и ч. 1 ст. 70 УК РСФСР).

А. Щаранский, 1948 года рождения, с марта 1975 по февраль 1977 года не имел определенных занятий, а затем некоторое время числился секретарем профессора-пенсионера. До ареста проживал в г. Истре Московской области.

Еще задолго до начала суда западная пропаганда развернула кампанию в защиту Щаранского, изображая его в терновом венце "великомученика". Накануне открытия судебного процесса американские власти демонстративно
аннулировали выезд в Советский Союз двух делегаций на советско-американскую конференцию по научному сотрудничеству и проблемам охраны окружающей среды. В западной прессе в связи с делом Щаранского стали ставиться под вопрос отношения двух великих держав, торговля, культурный обмен, переговоры о прекращении гонки вооружений и политика разрядки в целом.

Вряд ли дело дошло бы до такого рьяного заступничества и столь высоких ставок в политических спекуляциях вокруг дела Щаранского, не будь он сионистским активистом и одним из главных организаторов выезда евреев из СССР. Самому Щаранскому было отказано в выезде, поскольку он обладал секретной информацией оборонного значения. Отказ этот был временным. Но Щаранский не стал терпеливо ждать своего срока, он занялся сбором секретных данных для иностранной разведки.

Суд обстоятельно исследовал доказательства относительно сбора Щаранским лично и через сообщников информации о дислокации и ведомственной принадлежности предприятий оборонных отраслей промышленности и связанных с ними объектов, а также об их руководителях. Все эти сведения Щаранский систематически, вплоть до ареста в марте 1977 года, передавал с соблюдением мер конспирации на Запад.

Было доказано, что Щаранский поддерживал связь с иностранным корреспондентом, который, как установлено компетентными органами, являлся агентом одной из западных военных разведок. Из показаний явствует, что Щаранский в течение 1976 - 1977 гг. неоднократно оказывал ему содействие в установлении на конспиративной основе контактов с советскими учеными и специалистами, обладающими секретными сведениями. Щаранский помогал этому
агенту в сборе разведывательной информации, в частности проводя целенаправленные опросы ничего не подозревавших людей. По заданию иностранного шпиона Щаранский лично опросил одного из советских ученых по
вопросам развития в СССР генной инженерии, о перспективах этой науки, а также получил сведения о том, какие учреждения занимаются данными проблемами.

При содействии Щаранского агент военной разведки имел несколько встреч с советским ученым, располагавшим секретами, и пытался добыть от него сведения о конечных результатах закрытых исследований. На последней встрече при получении таких материалов иностранец был задержан с поличным.

Суду были представлены многочисленные доказательства преступной деятельности Щаранского: подлинник письма от агента иностранной разведки с заданием собирать разведывательную информацию; специальная анкета,
содержащая перечень вопросов разведывательного характера (на обороте этого документа от руки было написано письмо, обращенное лично к Щаранскому). Суд ознакомился с заключениями ряда экспертиз, с официальными документами
о пребывании в СССР иностранцев, с которыми подсудимый состоял в преступной связи, и их сотрудничестве с иностранными разведывательными органами.

Судом было установлено, что Щаранский подготовил и направил за границу не менее семнадцати документов-фальшивок, которые были использованы на Западе во враждебных Советскому государству целях. Это так называемые обращения, обзоры и письма, основанные на клевете, которые подстрекали к антисоветской деятельности. Щаранский таким способом всячески стремился подталкивать политические круги Запада к оказанию давления на Советский Союз и вмешательству в его внутренние дела. Из материалов, фигурировавших на процессе, явствует, что таким образом Щаранский стремился нажить политический и денежный капитал. Таким способом он готовил себе безбедную
жизнь за границей, собираясь уехать из СССР.

Летом 1975 года Щаранский совместно с двумя соучастниками встречался с группой американских сенаторов, посетивших Советский Союз. Эта встреча происходила в номере московской гостиницы "Россия" как раз накануне приема американских законодателей советскими официальными лицами. Для того чтобы испортить атмосферу предстоящей встречи, возбудить враждебность и настроить сенаторов против каких-либо конструктивных шагов в отношениях с советской стороной, Щаранский вручил им фальсифицированный "обзор" о положении евреев в Советском Союзе. Здесь содержались клеветнические измышления об "антисемитской кампании фашистского толка" в Советском Союзе, якобы "поощряемой центральными властями". Эти дикие измышления развязали руки наиболее оголтелым противникам СССР на Западе. Их распространение, безусловно, подталкивало экстремистские элементы, в частности из так называемой лиги защиты евреев в США, к террористическим антисоветским акциям.

"Подсудимый Щаранский, - обратился к нему государственный обвинитель во время процесса, - в своих материалах вы много раз писали, что евреи в СССР подвергаются дискриминации. Имела ли когда-нибудь место дискриминация вашей семьи?" На этот вопрос Щаранскому нечего было ответить, и он промолчал. Тогда обвинитель зачитал официальную справку о том, что отец, мать и брат Анатолия Щаранского, так же как и он сам, получили в СССР высшее образование. Все работали по специальности. Сам Щаранский после окончания института работал инженером, а затем старшим инженером в оборонной научно-исследовательской организации. Его не обходили при продвижении по службе. Ему оказывалось доверие: он был допущен к важным секретам Советского государства. Ни Щаранский, ни его семья никогда не подвергались какой-либо дискриминации.

"В материалах, переправленных на Запад, вы неоднократно писали, что советские евреи, подавшие заявления на выезд в Израиль, немедленно лишаются работы. Произошло ли это с Вами лично после подачи такого заявления?" - таким был еще один вопрос прокурора. Щаранский ответил, что с работы его никто не увольнял. Он сам перестал ходить на службу, поскольку она отвлекала его от "общественной деятельности".

Щаранский участвовал в изготовлении двух клеветнических писем к американским сенаторам и конгрессменам о преследованиях и репрессиях, которым якобы подвергаются желающие выехать из СССР. Государственные деятели Запада побуждались подобными материалами к вмешательству во внутренние дела Советского Союза. Очевидно, что Щаранский стремился в
интересах сионистских кругов стимулировать выезд евреев из СССР, разжигал национальную рознь и призывал к нажиму извне на советские власти. Так, в беседе с одним из лидеров международной сионистской организации "Сохнут"
Лерманом, приезжавшим в Москву в сентябре 1975 года, Щаранский убеждал его использовать все возможности международного сионизма для того, чтобы заставить Соединенные Штаты прекратить поставки зерна в Советский Союз. Речь шла, таким образом, об организации экономического давления на Советское государство.

В феврале 1976 года Щаранский участвовал в подготовке и распространении среди представителей западных государств в Москве письма, адресованного конференции сионистов в Брюсселе. Письмо это содержало заведомо ложные сведения об "усилении антисемитизма и дискриминации евреев в СССР". Под этим предлогом международные сионистские организации призывались к вмешательству во внутренние дела Советского Союза, к причинению ущерба его интересам и авторитету.

В конце 1976 года Щаранский и соучастники подготовили и направили за границу письмо, призывающее сохранить дискриминационную в отношении СССР поправку Джексона к закону о торговле. Сторонники сохранения этой поправки во вред взаимоотношениям великих держав использовали это письмо и содержавшиеся в нем дезинформационные данные как аргумент для подтверждения и обоснования своей реакционной позиции.

Нужно отметить, что Щаранский организовывал политическую кампанию за выезд из СССР тех самых людей, которым советские власти временно отказывали в выезде потому, что по роду своей работы эти лица были допущены к военным и прочим секретам Советского государства. Без сомнения, подсудимый прекрасно знал, какие службы на Западе заинтересованы в таких людях. Больше того, Щаранский сам собирал среди этих так называемых "отказников" секретную информацию, которую передавал иностранным шпионам. В то же время, как было установлено на суде, для причинения политического ущерба Советскому Союзу Щаранский стряпал фальшивые "списки граждан, которым отказано в выезде в Израиль". В этих списках он перечислял людей, которые давно выехали из СССР, и даже тех, кто никогда не изъявлял такого желания. Оказалось, что многие из будто бы подписавших составленные Щаранским обращения к Западу даже ничего не знали об этом. Под одним из таких обращений, как показала экспертиза, 30 подписей сделаны рукой самого Щаранского.

Щаранский знал, на кого он работал. Знал и то, что его материалы активно используются на Западе во враждебных Советскому государству и народу целях. Он сознательно помогал тем кругам Запада, которые причиняют
вред СССР и пытаются вмешиваться в его внутренние дела.

Теперь, после суда в Москве, хозяева Щаранского выгораживают своего человека и убеждают общественность в том, что он незаслуженно осужден.

Для драматизации дела создан миф о "трагедии супругов Щаранских", в который поверили некоторые общественно-политические деятели западных государств. Роль несчастной жены Щаранского исполняет Наталья Штиглиц, которая никогда не была связана с ним узами брака. Эта женщина совершила фиктивное "религиозное бракосочетание" с Щаранским за день до своего
выезда из СССР в Израиль, оформив его недействительным документом - "кету бой". Это было сделано для того, чтобы в роли "законной жены", находящейся на Западе, Н. Штиглиц могла обвинять советские власти в "разъединении
семьи".

"Это выглядит как несомненная мистификация", - заявил московский раввин Яков Фишман. Вместе с президентом московской еврейской религиозной общины С. Клейманом он подписал обращение к Окружному раввинату Иерусалима от 4 апреля 1978 г. В обращении говорится, что религиозный брак Штиглиц-Щаранской незаконен и недействителен, так как при его совершении нарушены все каноны иудаизма.

На суде в Москве были представлены и разоблачены как ложные заявления Штиглиц в ОВИР об ускорении воссоединения с "мужем".




Спекулянтка Берковская

Супругов Анну и Юрия Берковских из Новосибирска суд осудил к году лишения свободы условно. Они на свободе. Однако за рубежом их причисляют к "узникам за убеждения", их имена в списке "диссидентов". Анна Берковская, 44 лет, преподаватель, занималась мелкой спекуляцией. Ее изобличили свидетели, да и сама она не отпиралась. "Никаких материальных затруднений у нас не было, - сказала Берковская, - просто хотела побольше денег". При обыске у Берковских обнаружили пистолет "Вальтер" N _773211 и патроны к нему. Пистолет принадлежал Юрию Берковскому, который незаконно приобрел и хранил это огнестрельное оружие, что и явилось составом его преступления.


Расхититель народной собственности

В разряд "политической оппозиции" занесен Михаил Левиев, бывший директор фирменного магазина "Таджикистан" в Москве. Получаемые для продажи лучшие национальные таджикские шелковые ткани не попадали на прилавок, они распродавались тайно по спекулятивным ценам. Всего таким образом было реализовано 220 тыс. м ткани на 1,5 млн. руб. За это время Левиев получил 77 500 руб. - в виде взяток. М. Левиев скупал и перепродавал золото, занимался контрабандой и незаконными валютными операциями. Лишь одному своему соучастнику Вахидову он продал более 8 килограммов золотых монет. При аресте у Левиева было изъято 40 килограммов золота в монетах и слитках, денег и других ценностей на 2 млн. руб.

Левиев наказан за совершение незаконных валютных операций, злоупотребление служебным положением, обман покупателей, контрабанду, хищение в особо крупных размерах, спекуляцию валютой в особо крупных размерах, получение взяток при отягчающих обстоятельствах, а также за содействие спекуляции при отягчающих обстоятельствах.



Осужден за шпионаж

11 апреля 1973 г. коллегия военного трибунала Прикарпатского военного округа рассмотрела дело жителя г. Винницы Исаака Школьника, 36 лет, обвиняемого в шпионаже, по ст. 56 Уголовного кодекса Украинской ССР.

Поскольку в деле фигурировали факты и вещественные доказательства, составляющие государственную и военную тайну, заседание было закрытым. В судебном процессе участвовал военный прокурор, интересы обвиняемого
защищал гражданский адвокат.

В результате всестороннего расследования (было допрошено свыше 70 свидетелей) установлено, что Исаак Школьник настойчиво собирал шпионскую информацию в СССР с тем, чтобы при выезде в Израиль продать ее иностранной разведке. Это были сведения, составляющие военную и "государственную тайну, в том числе: дислокация и назначение важных оборонных объектов, расположение и вооружение воинских частей, данные о предприятиях, выпускающих оборонную продукцию, тактико-технические характеристики образцов отдельных видов военной техники Советской Армии, в том числе танков и самолетов. Для того чтобы квалифицированно отбирать наиболее важную секретную информацию, обвиняемый изучил соответствующую военную и научную литературу.

Проанализировав все собранные Школьником сведения, компетентные комиссии, состоящие из военных и военно-промышленных экспертов различных специальностей, представили свои заключения о том, что эти сведения
являются совершенно секретными.

По завершении своей шпионской работы Школьник намеревался подать советским властям заявление о выезде в Израиль. Однако он не успел это сделать, лишь после ареста на его имя были присланы вызовы, заверенные
израильскими иммиграционными властями.

Исаак Школьник признал себя виновным по всем пунктам предъявленного обвинения.

Сионисты на Западе инспирировали кампанию "по спасению Школьника", пытаясь оказать нажим на советское правосудие. Они распространили ложные слухи о том, что Школьник "безвинно" попал на скамью подсудимых, за одно лишь желание жить в Израиле. На самом же деле он хотел обеспечить себе "безбедную жизнь" на средства, полученные от продажи советских военных секретов.


Грабители

Братьям-близнецам Аркадию и Леониду Вайнманам было по 24 года, когда их начали именовать на Западе "страдальцами за убеждения" и "диссидентами". Их "инакомыслие" выразилось в следующем. Однажды, пьяные, они зашли в магазин "Союзпечать", на Сумской улице в Харькове. У одного из посетителей магазина - Юрия Щербакова - потребовали три рубля, чтобы купить себе еще водки. Щербаков не дал. Тогда Аркадий Вайнман вырвал у него из рук кляссер с марками и вышел на улицу. За Щербакова заступился прохожий - Евгений Сурков. Вайнманы жестоко избили Суркова. Вскоре подоспела милиция. В свидетелях недостатка не было: все происходило в три часа дня.


Хулиганы

Марк Нашпиц и Борис Цитленок отбывают пятилетний срок ссылки за хулиганство. Наказание состоит в удалении осужденных из места жительства для поселения в какой-либо другой местности, без охраны.

Нашпиц и Цитленок организовали сборище под сионистскими лозунгами на Калининском проспекте в Москве. Они пытались привлечь к себе внимание прохожих, помешать нормальному движению на этом оживленном участке города. Когда милиционеры потребовали соблюдать общественный порядок, хулиганы оказали им физическое сопротивление. Женщину, проходившую мимо, Нашпиц
ударил и сбил с ног за то, что она возмутилась их поведением.


Мошенник Колтунов

В июне 1974 года народный суд Первомайского района в городе Черновцы рассмотрел дело Альберта Колтунова, 53 лет, ранее уже отбывавшего наказание за мошенничество. Работая начальником зонального управления "Спортлото", Колтунов отказывал некоторым гражданам в получении выигрыша: придирался к якобы неправильному заполнению карточки, говорил, что для оформления выигрыша нужно дать взятки должностным лицам. Отдельные легковерные счастливцы выполняли требования Колтунова и давали ему "на необходимые расходы" 100 или 200 руб. Эти деньги Колтунов присваивал. Тем самым он компрометировал работу государственного учреждения, причинял ущерб государству и отдельным лицам.

На суде в качестве свидетеля выступила жительница г. Черновцы 3. Дружляк. Она выиграла в тираже "Спортлото" по карточке N_341918 2321 руб. Колтунов убеждал ее, что при перечеркивании цифр она нарушила правила игры, поэтому для получения полной суммы выигрыша нужно дать взятку. Другая свидетельница - гражданка Романова - по карточке N_1004101 выиграла 3980 руб. При предъявлении части "А" карточки Колтунов заявил ей, что правила игры нарушены: перечеркнута линия цифровой сетки, в этом случае полный выигрыш можно получить тоже только за взятку. При получении выигрыша 21 января 1973 г. гражданка Романова и ее муж Бороховский дали
Колтунову взятку в размере 180 руб.

Гражданка Юрий Н. В. в 15-м тираже "Спортлото" в 1973 году по карточке N_5930823 выиграла 5000 руб. И ей Колтунов также заявил, что она сыграла не по правилам: перечеркнула лишнюю линию соседней цифры. 21 июня 1973
года гражданка Юрий дала Колтунову взятку - 200 руб. Только тогда она получила выигрыш.

Суд установил, что Колтунов требовал от граждан, выигравших большие суммы, чтобы те давали ему также деньги на поездки в Винницу в центральное управление "Спортлото" якобы для оформления выигрышей. На самом же деле все командировки Колтунова оплачивало учреждение, в котором он работал. Таким способом он получил от Гуцуляка - 40 руб., Юрий - 30 руб., Билецкого - 30 руб., Останина - 41 руб., Ванзуряна - 20 руб.

Суд приговорил Колтунова к пяти с половиной годам лишения свободы.

Этот мошенник изображается на Западе тоже в качестве "инакомыслящего", страдающего "за веру".


Мошенник Пинхасов

Американские "защитники" Пети Пинхасова - "мученика за убеждения" - добились даже того, что в Нью-Йорке его именем нарекли авеню Баннет, хоть и условно, но с соответствующей церемонией. Пинхасов уже на свободе: отбыл наказание за преступление, причем далеко не первое. Ранее его уличили в краже стройматериалов на ремонтно-строительном участке, где он работал. Тогда решили не возбуждать уголовного дела, ограничились увольнением.

Пинхасов устроился плотником в объединение "Дагконсервы" и вновь принялся за хищения. На этот раз его приговорили к одному году исправительных работ без лишения свободы: он работал на прежнем месте, но из его зарплаты государство в течение года вычитало 15 процентов.

Когда кончился срок наказания, Пинхасов перешел на работу в городской комбинат бытового обслуживания, в столярную мастерскую. Там он стал похищать и перепродавать готовую продукцию комбината. Обсчитывал клиентов и государство: с заказчиков брал одну сумму денег, а в квитанциях указывал меньшую. Разницу присваивал. Наконец, решил со взятыми авансами уехать в Израиль. Заказчики подали на мошенника в суд...

Когда на Западе сионисты развязали кампанию в защиту Пинхасова, работники дербентского комбината бытового обслуживания выступили с протестом. Директор комбината Абрам Малинский, еврей по национальности, сказал: "Пинхасова судили за то, что он совершил преступление. Мы хорошо это знаем". "Судили и посадили его законно", - подтвердил Роман Абрамов, служитель иудейской общины Дербента.


Наказан за тунеядство

Иосиф Бегун - один из тех, кого в Советском Союзе презрительно называют "тунеядцами", а на Западе представляют "борцами за демократию". В социалистическом обществе в оценке человека главным критерием является его отношение к труду. Конституция СССР обеспечивает всем гражданам СССР право на получение гарантированной работы с оплатой труда в соответствии с его
количеством и качеством, включая право на выбор профессии, рода занятий и работы в соответствии с призванием, способностями, профессиональной подготовкой, образованием и с учетом общественных потребностей (ст. 40). В то же время Конституция СССР рассматривает добросовестный труд, соблюдение трудовой дисциплины как обязанность и дело чести каждого способного к труду гражданина. Специально подчеркивается, что "уклонение от общественно полезного труда несовместимо с принципами социалистического общества" (ст. 60).

Для того чтобы трудиться и проявлять свои способности, у И. Бегуна было все: и здоровье, и знания, и место работы... Не было только желания.

Биография этого человека складывалась так же, как у подавляющего большинства его сверстников. Сын рабочих, после школы окончил техникум, затем механико-математический факультет Московского государственного
университета и, наконец, аспирантуру радиотехнического института. Он - кандидат технических наук. До 1972 года Бегун работал на ряде предприятий, выполнял задания секретного характера.

В мае 1971 года Иосиф Бегун выразил желание выехать на постоянное жительство в Израиль. Его заявление после рассмотрения компетентными советскими организациями было временно отклонено, поскольку в соответствии с действующими правилами выезда из СССР лица, работающие в секретных учреждениях и предприятиях, получают разрешение покинуть страну только после истечения определенного срока. Тогда Бегун уволился с занимаемой должности. Он мог делать выбор из нескольких десятков должностей по его специальности в учреждениях и на предприятиях, не связанных с государственными секретами. Однако Бегун все их отклонил. Он демонстративно воздерживался от устройства на работу, изобретая различные предлоги для этого. Человек не слишком крепких моральных устоев, он бросил две семьи, сына, связался с людьми, сделавшими своим бизнесом клевету. Его неоднократно предупреждали о необходимости трудиться, но он оставлял предупреждения без внимания. Правда, однажды Бегун устроился на работу, причем не по своей специальности, с которой его были вынуждены уволить за нарушения трудовой дисциплины. В последний раз Иосиф Бегун был предупрежден органами милиции в конце 1976 года. Но и это предупреждение осталось безответным. В январе 1977 года против него было возбуждено уголовное дело.

Решением народного суда Пролетарского района г. Москвы от 1 июня 1977 г. на основании ст. 209 Уголовного кодекса РСФСР Иосиф Бегун наказан за паразитический образ жизни.

В упоминавшемся уже советском телевизионном фильме "Скупщики душ" приводятся документальные кинокадры об антисоветских демонстрациях в Лондоне и Нью-Йорке, организованных сионистами. На этих демонстрациях "узников за убеждения" изображают статисты, одетые в полосатые тюремные одежды. Они шествуют по улицам за декоративными решетками и в цепях из папье-маше. Подобные мелодраматические инсценировки возбуждают враждебность к нашей стране, что прямо противоречит хельсинкским соглашениям, девизом которых является доверие, взаимопонимание и сотрудничество между народами.

Не проходит и дня, чтобы средства массовой информации Запада не преподнесли своей аудитории какой-нибудь очередной антисоветский вымысел. Одни из таких вымыслов служат поводом для продолжительных пропагандистских кампаний, другие тут же лопаются, как мыльные пузыри. Но во всех случаях общественное сознание отравляется порцией яда лжи, клеветы и
предубежденности.



Радио "Либерти" "убивает" Тамару Акилову

Тамара Акилова, учительница английского языка из города Самарканда в Узбекистане, удивилась, узнав о своей "загадочной и трагической гибели от рук КГБ". Речь шла о сообщении, которое появилось в израильской газете "Наша страна" и тотчас было подхвачено мюнхенской радиостанцией "Либерти". Согласно ему Акилову убили за то, что она помогала оформлять документы евреям, желающим выехать в Израиль.

Белая книга: свидетельства, факты, документы.
http://www.kprf.ru/library/politolog/4027.shtml